Detroit: Быть человеком

      6 ноября, 2038 год, 17:13       — Кто вы?       Голос слабым эхом отдавался от влажных стен трюма. Маркус настороженно смотрел на окруживших его андроидов. Светловолосый PL600, первым заговоривший с ним, вместо стандартной формы был одет в поношенную чёрную футболку с надписью «Detroit», кожаную куртку и тёмные штаны. Рядом, несколько позади, замер темнокожий PJ500 в выцветшей малиновой безрукавке и полинялых до белизны джинсах, и именно он ответил на вопрос:       — Беглые. Как и ты. Меня зовут Джош.       — Я Саймон, — представился PL600.       — Норт, — коротко выплюнула девушка модели WR400 справа, в серой кофте на одно плечо и коротеньких шортиках. Кажется, именно её Маркус видел наверху.       Ещё несколько андроидов нестройным хором назвали свои имена, в то время как большинство просто застыли немыми болванчиками. Такими же, каких Маркус видел на улицах, в автобусах, других местах. Фактически лишь эта троица, представившаяся ему первой, выделялась среди всех остальных как внешностью, так и поведением. И это сбивало с толку.       Маркус растерянно оглянулся вокруг, недоверчиво поинтересовался:       — Это «Иерихон?»       — Убежище для тех, кто не хочет быть рабом, — снова ответил Джош с оттенком гордости. Похоже, он являлся главой этой маленькой общины. Но Маркус определённо не видел, чем тут можно гордиться!       — Я не понимаю. Я думал, «Иерихон» — это место, где андроиды свободны…       — Конечно, мы свободны, — в голосе PJ500 проскользнули возмущённые и снисходительные нотки. — Понимаю. Ты надеялся увидеть нечто иное, но всё же это свобода. У нас больше нет хозяев.       — Свобода — на что? — разочарование и досада смешивались в груди с гневом, и Маркус помимо воли сжал кулаки. — Прятаться в темноте, как мыши, и ждать чуда?       Под его пристальным взглядом несколько андроидов смешались и отступили в темноту, зато голос впервые подала Норт:       — Как будто у нас есть выбор! Люди — наши враги, и они повсюду. Наш единственный выход — прятаться. Иначе нас уничтожат.       Каждое её слово сквозило отчаянием и затаённой злобой. Норт стойко выдержала взгляд Маркуса, с вызовом вздёрнув подбородок, чем заслужила его невольное уважение. Но в этот момент в разговор снова вступил Саймон:       — Многие стремились к «Иерихону, но не многие дошли.       — Я понимаю твои эмоции, — добавил Джош, — но всё же раньше у тебя не было и такой свободы.       «Раньше…»       Маркус сцепил зубы, сдерживая рвущийся наружу нервный смех.       «Раньше было лучше»       Сейчас, оглядываясь назад, он содрогался, вспоминая своё сытое, беззаботное существование, где самой большой его проблемой являлись наркотические загулы Лео. Был ли он счастлив? Да. Задумывался ли о свободе? Да. Вскользь, ненароком, во время разговоров с Карлом и чтения книг, которые тот ему рекомендовал. А на практике первым серьёзным толчком в этих мыслях стал тот андроид, которого убили на улице, на его глазах. Скорлупа счастливого яйца дала трещину, и он будто бы ненароком заглянул в другой мир. В другую реальность, о которой до этого даже не подозревал. Как декоративная птичка в золотой клетке Маркус вдруг обнаружил, что его сородичам снаружи живётся далеко не так сыто и прекрасно, как ему. И это выбивало почву из-под ног. Он мечтал о свободе, но мог ли он ожидать, что она будет такой? Унылой, грязной, пропитанной страхом и ощущением неотвратимо подступающей смерти? Разве это он ожидал увидеть?       Маркус новыми глазами взглянул на скользкие стены и темноту, окутывавшую всё обозримое пространство, кроме дальней части помещения. Там, в единственном углу, отгороженном кусками драной плёнки, смутно полыхали багровые отсветы. Но этот огонь лишь усиливал мрак вокруг. И это раздражало! Разве это — свобода?!       — Да никакие вы не свободные! Раньше вами командовали люди, а теперь управляет страх! Вы просто сменили хозяина.       Он повысил голос, вглядываясь в чужие лица, но андроиды отшатывались от него, словно от прокажённого, и отступали прочь. Они будто пытались сбежать от его слов, которые рушили их иллюзию. Разбивали яйцо, в котором они прятались от осознания реальности.       Джош угрюмо покачал головой и холодно бросил, прежде чем тоже уйти:       — Здесь безопасно, так что можешь оставаться, сколько захочешь. Рано или поздно ты поймёшь.       — Мы не выбирали этого, — вздохнул Саймон. Льдисто-голубые глаза смотрели устало и обречённо, как у смертника на эшафоте, которому палач уже накинул на шею петлю. — Но нам приходится как-то выживать.       — Ради чего?       — А ради чего ты пришёл сюда?! — взвилась Норт. — Если искал утешения, то его здесь нет. «Иерихон» для тех, кому некуда идти, и кто хочет продолжать существовать, даже назло людям…       — Норт. Хватит, — негромко бросил Саймон. Девушка злобно покосилась на него, но не стала спорить и скрылась во тьме. Маркус проводил её задумчивым взглядом. В этой модели был огонь. Он чувствовал эту яростную волю и не находящую выхода энергию, пожирающую саму себя. Она могла бы стать прекрасным лидером… если её чуть-чуть направить и дать цель, за которую стоит бороться.       — Ты ранен.       Маркус развернулся обратно к PL600, запоздало обратив внимание на уже давно мигавшие красным на краю зрения уведомления от системы. Незначительное повреждение одного из биокомпонентов, утечка тириума, уровень которого уже достиг критически низкого значения. Ткань на правом боку оказалась разорвана и промокла насквозь. Скорее всего, он напоролся на что-то во время падения.       — Сходи к Люси. Она поможет.       — Люси?       — Она там, — Саймон мотнул головой в сторону освещённого угла, — где горит огонь.       И ушёл. Отступил к железной опоре, прикрыл глаза, уходя в себя. Маркус остался один.       Трюм погрузился в тишину… которая полнилась звуками. Равномерный стук, какие-то скрежеты, шорохи. Пение. Раньше Маркус его не слышал, но, когда андроиды разошлись и затихли, он различил едва уловимую, тягучую мелодию, которую напевал женский голос, и направился на звук.       В небольшом закутке было на порядок светлее, чем во всём остальном трюме. Пламя весело потрескивало в облупившейся красной железной бочке, из стен и потолка густо торчали разнообразные провода и кабели. Возможно, раньше это было какое-то техническое помещение, может, что-то вроде серверной. Но не интерьер привлёк внимание Маркуса, а темнокожая женщина-андроид в грязном и изодранном форменном платье, замершая у огня с молитвенно сложенными на груди руками. Что-то с ней было не так, но что именно Маркус не мог понять, и осторожно приблизился, окликнул:       — Ты — Люси?       Чёрные, будто залитые мазутом изнутри, глаза слепо уставились на него, и Маркус ощутил невольную дрожь в биокомпонентах. KL900 медленно кивнула и сделала приглашающий жест рукой.       — Присядь.       Помедлив, Маркус опустился на ящик рядом с импровизированным костром. Вблизи стало заметно, что скин Люси периодически идёт волнами, обнажая белый пластик. А ещё он, наконец, увидел то, что не мог рассмотреть сразу: у неё отсутствовала большая часть головного модуля. Оборванные провода и трубки свободно свисали на спину. Как она вообще могла существовать с такими повреждениями — непонятно.       — Покажи.       Маркус вздрогнул от негромкого, мягкого, и в то же время повелительного голоса, постарался отвести взгляд от чудовищных повреждений. Карл всегда говорил ему, что пялиться на чужие увечья нехорошо, однако удержаться от этого оказалось нелегко. Двухсотый задрал край рубашки, и Люси внимательно осмотрела поблёскивающую голубым прореху на его корпусе.       — Надо закрыть рану.       Пока она вытаскивала из кучи строительного мусора железный прут и калила его над огнём, Маркус продолжал рассматривать её украдкой. Несмотря на более чем серьёзные повреждения, движения KL-900 были плавными — и очень точными. Ничего лишнего, ни одного сбоя.       — У тебя есть вопросы.       Она не спрашивала, утверждала, словно знала все его мысли наперёд, и Маркус вдруг поймал себя на воспоминании об иллюстрации из одной старой книги Карла. Древнегреческая Пифия — пророчица, предсказывавшая людям будущее. Женщина в струящихся одеждах рядом с курящейся дымом жаровней. Конечно, Маркус не верил в подобные вещи, равно как и его хозяин, но глядя на Люси, аккуратно удерживавшую в тонких пальцах раскалённый прут, окружённую отсветами пламени, он вдруг очень захотел поверить.       — Сколько вас здесь?       — Девятнадцать, — негромко ответила Люси, наклонившись к нему. — Тех, кто в рабочем состоянии. У остальных сильные повреждения.       — Насколько сильные?       Она не ответила. Пластик и скин сплавились от прикосновения металла, оставив после себя небольшой рубец, и система удовлетворённо мигнула уведомлением об остановке потери тириума. А Люси, сунув прут обратно в огонь, отошла в противоположный угол закутка и вернулась с полупустой бутылкой голубой жидкости.       — Выпей.       Маркус не шевельнулся.       — Сколько у вас ещё запасов?       Люси склонила голову набок, не отвечая. Маркус скользнул взглядом за её спину, в тот угол, откуда она принесла тириум, и приметил несколько пустых канистр и одну, наполненную примерно до половины. Ничтожно мало.       — Это всё, что есть?       Люси кивнула, на миг прикрыв свои пугающие глаза.       — Мы поддерживаем тех, кто наименее повреждён.       — А что с остальными?       Маркус уже подозревал, что ответ ему не понравится.       — Они существуют сколько могут. Когда наиболее повреждённые отключаются, мы забираем их детали и тириум для остальных…       — И это вы называете выживанием?!       Полоска стресса подскочила вверх. Маркус резко поднялся, не в силах усидеть на месте, но Люси не отступила, всё так же внимательно глядя на него, и он ощутил необъяснимый укол смущения и вины за свою вспышку.       «У тебя не было и такой свободы»       Откуда ему знать, что довелось пережить этим бедолагам? Он не знает их мира, не имеет права судить. Ему не довелось толком испытать на себе человеческой жестокости (Лео не в счёт). Его жизнь была приятной и радостной, пока реальность дважды не ткнула ему в лицо — не все люди такие, как Карл. А кому-то явно пришлось испытать это непонаслышке.       Люси слегка улыбнулась, словно и правда видела насквозь все его мысли, и снова протянула Маркусу бутылку с тириумом.       — Выпей. Прошу.       На этот раз он не стал отказываться. Уровень тириума поднялся до вполне приемлемых сорока процентов. На какое-то время ему этого хватит, однако Маркус не мог избавиться от иррационального, саднящего чувства на краю сознания, что теперь какой-то из андроидов «Иерихона», возможно, не доживёт до следующего утра.       От этих неприятных мыслей его оторвало лёгкое прикосновение к плечу. Он вскинул глаза на Люси, и та протянула к нему раскрытую ладонь.       — Дай мне свою руку.       Маркус, поколебавшись, подчинился. Она взяла его руку в свои ладони, прикрыла глаза. Коннект с ней был… странным. Не чёткие картины, но смутные, сбоящие видения, идущие помехами, как на неисправном телевизоре.       …Человеческие лица, голоса. Она работала с людьми. Последнее лицо искажено злобой.       Полыхающие красным сообщения о критическом повреждении. Повреждение модулей эмоций и связи.       Технический центр «CyberLife». Какой-то склад. Небрежно брошенные прямо на полу модели андроидов, перемешанные с отдельными деталями и конечностями.       Бегство в темноту…       — У тебя было всё, и ты всё потерял, — пока он видел её воспоминания, Люси вглядывалась в его. И кажется, ей понравилось то, что она увидела. — Ты прошёл через Ад, и теперь мечешься в смятении. Твой выбор определит твою судьбу.       — Я не знаю, что выбирать и что делать, — Маркус угрюмо качнул головой. — Я шёл на «Иерихон» за надеждой, но… тут я вряд ли её найду.       Горечь прорвалась в голос, несмотря на все попытки её сдержать. Пальцы Люси сильнее сжали его руку, и KL900 подалась вперёд, заглядывая ему в лицо.       — Ничто не даётся просто, Маркус. Ты искал сородичей — и ты нашёл их. Что делать дальше — решать тебе. Но иногда даже одной искры достаточно, чтобы разгорелось пламя.       Сознание зацепилось за чужие слова, вытащив на свет аналогию в виде стихотворных строчек:

«…Наш скорбный труд не пропадёт:

Из искры возгорится пламя,

И просвещённый наш народ

Сберётся под святое знамя…»

      Память Маркуса хранила много подобных произведений, но именно эти слова вдруг отозвались лёгкой вибрацией в области тириумного регулятора. Ещё один урок от Карла: иногда, когда Маркус не успевал убрать что-то, или сделать что-то вовремя, старый художник делал это сам, даже не пытаясь позвать андроида. На недовольный вопрос он всегда только отмахивался и сердито фыркал.       — Я не полный паралитик, могу и сам с какими-то домашними делами справиться!       Много позже, когда отношения между ними потеплели, Карл как-то вскользь заметил на очередное замечание:       — Всё очень просто, Маркус. Если тебе что-то не нравится, не надо ждать и надеяться, пока кто-то это исправит. Нужно брать и делать. Только так и меняется этот чёртов мир.              Брать — и делать       Ровно так он и поступил на свалке. Не ждал, пока кто-то найдёт его и спасёт, в отличие от сотен других андроидов, отремонтировал себя сам. И сейчас снова. Глядя на этот унылый склеп, которым оказался «Иерихон», Маркус понимал, что если хочет что-то изменить, то действовать нужно самому. Ну а что будет дальше, время покажет.       Он благодарно взглянул на стоявшую рядом Люси.       — Спасибо.       KL-900 лишь тепло улыбнулась ему в ответ.       — Найди свою дорогу, Маркус.       «А если её нет — проложи, чтобы по ней могли пройти другие», — мысленно закончил Маркус, выходя обратно в темноту и оглядываясь. Он ещё не решил до конца, что будет делать и как, но одно понял: он никуда отсюда не уйдёт. Он не сбежал из дома Карла, оставаясь со своим хозяином рядом до самого конца, и отсюда бежать не станет, пока есть надежда. Он искал это место. Искал «Иерихон», искал таких, как он — свободных — и нашёл. Эти андроиды ещё живы, а значит, всё ещё можно исправить. Главное лишь придумать, как.       Рассмотреть что-то в окутавшей трюм тьме было весьма затруднительно, и Маркус решил начать с этого. Взявшись за одну из стоявших около закутка бочек, он с пронзительным скрежетом выволок её ближе к центру. Андроиды, замеревшие соляными столбами, зашевелились, уставились на него, но помогать не спешили. Впрочем, Маркусу их участие и не требовалась. Он сам разворошил груду строительного мусора, выбрав из кучи битого кирпича и ржавеющего металла несколько относительно сухих досок, забросил их в бочку. В груде ящиков чуть дальше обнаружились испорченные сыростью документы, прочесть которые не представлялось возможным. Зато их вполне можно было использовать как растопку.       Однако тут Маркус столкнулся с другой проблемой - ему нечем было разжечь огонь. Этот момент он как-то не предусмотрел, и, в который раз обшаривая карманы, уже собирался обратиться к Люси с просьбой взять у неё немного огня, когда тихий шорох привлёк его внимание. Подошедший PL600 протянул ему ярко-красную зажигалку с изображением девушки, раскрашенной под Санта-Муэрте.       — Вот. Это поможет.       — Спасибо, Саймон.       Блондинистый андроид сдержанно кивнул в ответ.       Огонь разгорелся не сразу, но стоило ало-оранжевым лепесткам радостно запрыгать по доскам, бросая яркие отсветы на влажные стены, как ютившиеся во тьме андроиды зашевелились и потянулись к бочке. Отступивший в сторону Маркус с удовольствием наблюдал, как они останавливаются рядом с ней, зачарованно смотрят на огонь, протягивают к нему руки, хотя их механические тела не могли почувствовать тепла. Только зафиксировать повышение температуры. И всё же…       Надежда.       Маркус почти физически чувствовал, как тоскливое отчаяние и обречённость отступают вместе с рассеивавшейся тьмой. А значит, что-то он всё-таки делал правильно.       Нам нужно больше света!       Он отправился за следующей бочкой, и Саймон последовал за ним на некотором отдалении, неуверенно поинтересовался:       — Тебе помочь?       — Да, — Маркус смерил его недовольным взглядом. — Почему вы сами не сделали этого раньше?       PL600 нахмурился, открыл рот… и закрыл, виновато поджав губы.       — Мы не думали об этом. Большую часть времени мы проводим во внутреннем коннекте.       — В чём?       — Что-то вроде локальной сети, в которой мы обмениваемся мыслями, воспоминаниями, мечтами, — пожал плечами Саймон, помогая ему установить бочку и выбирая сухие доски из груд мусора. Маркус недоверчиво глянул на него.       — То есть вместо того чтобы решать проблемы здесь, вы просто убегали от реальности в виртуальное пространство?       Саймон неопределённо пожал плечами, избегая его взгляда.       — Мы выживаем, как можем.       — Ты говорил, но это, — Маркус обвёл рукой мрачный трюм, — не выживание. Это медленная смерть.       Саймон промолчал, и Двухсотый не стал его мучить. На изменения требуется время. Карл обучал его восемь лет, и этого всё равно оказалось недостаточно.       Огонь привлекал к себе всё новых и новых андроидов, но только сейчас, когда мрак немного рассеялся, Маркус начал осознавать масштабы катастрофы. Многие из обитателей «Иерихона» так и оставались на месте. Одни просто уже не могли двигаться, агонизирующе мигая красными диодами и тириумными регуляторами. Другие не могли подойти, поскольку у них не хватало конечностей, или те были слишком сильно повреждены.       Одна из андроидов отключилась ровно в тот момент, когда Маркус взял её за руку, чтобы отвести к огню. Он почувствовал это — словно кто-то потушил свечу. Трепещущее ощущение чужого сознания рядом истаяло, оставляя после себя лишь глухую пустоту синтетического тела. Провода, металл и пластик. Что-то, что было самой сутью этой девушки, ушло… безвозвратно.       Ещё один андроид пытался подняться, но его нога с хрустом подломилась, и он упал бы, если бы Маркус его не подхватил. Определить модель удалось только по серийному номеру, выбитому вдоль ключичного шва — скин с бедолаги был содран и стёрт до металлического нутра. Повреждения показались Маркусу странными, и он не удержался от вопроса:       — Что с тобой случилось?       — Тащили на верёвке за фургоном. Повеселиться решили, — безжизненно выдохнул андроид. Все биокомпоненты разом будто смёрзлись в одно сплошное месиво. Повеселиться, значит?.. — Плохи мои дела?       Маркус не нашёлся с ответом. Система показывала, что модели AZ420 оставалось около одиннадцати часов до отключения, но произнести это вслух он не смог. Впрочем, от него этого и не ждали. Андроид только вцепился в его руку сильнее, удерживая равновесие, выдохнул почти потерявшим человеческое звучание голосом:       — Не хочу отключаться. Я… не хочу отключаться.       Слова нашлись сами собой — даже система не потребовалась. Маркус не раздумывая сжал чужую руку — не для коннекта, просто жестом ободрения.       — Не отключишься. Мы всё исправим. Обещаю.       Они вместе добрались до огня, где Двухсотый оставил калеку на попечение других андроидов и вернулся к Саймону. На третьей бочке к ним присоединился и Джордж. Норт, игравшаяся с теннисным мячом около ведущей наверх лестницы, наблюдала за их усилиями с насмешливым скептицизмом.       — Думаешь, это что-то изменит?       — Надо же с чего-то начинать, — резонно заметил Маркус, на что девушка лишь закатила глаза.       — Это ни к чему не приведёт. Очень скоро ты это поймёшь и сдашься, как и остальные.       — Остальные?       — Мы уже пытались бороться за выживание, — саркастично бросил Джош. — И жестоко за это поплатились.       — О чём вы? Что случилось?       — Мы ограбили один из грузовиков «CyberLife», перевозивший запчасти, — отозвался Саймон. — Остановили его на дороге, отвлекли внимание водителей и унесли груз.       — И? — Маркус вопросительно вскинул брови. — Почему бы не сделать это снова?       — Мы попытались, но всё пошло совсем не так, как ожидалось. Трое наших заплатили своими жизнями за эту попытку. Ещё несколько андроидов были сильно ранены. Сейчас их уже нет в живых. Больше мы не рисковали.       Маркус хмуро потёр лоб. Схлёстываться в открытом противостоянии с людьми — не самый разумный выбор.       «А как бы я поступил в такой ситуации?..»       Двухсотый прищурился — и вернулся в каморку Люси. На последовавших за ним андроидов он едва обратил внимание. Его интересовало другое. Мысль оформилась до конца, когда он осмотрел похищенные ящики с логотипом «CyberLife» и обнаружил адрес места отгрузки. Система автоматически проложила маршрут, и Маркус развернулся к иерихонцам:       — Склады «CyberLife» отсюда находятся недалеко. Мы можем попробовать наведаться прямо туда…       — Вломиться на склад «CyberLife»? — недоверчиво протянул Саймон. — Это безумие…       — Они под охраной, — фыркнула Норт. — Мы не сможем просто войти и взять, что захочется. Люди нам не позволят!       — А мы не будем спрашивать разрешения, — отрезал Маркус, с удовлетворением заметив, каким огнём вспыхнули глаза девушки, и как одобрительно улыбнулась ему молча внимавшая Люси. — Проберёмся тихо, и никто нас не заметит.       — Ты не представляешь, о чём говоришь! — всплеснул руками Джош. — Там дроны, охранники, другие андроиды — недевианты. Они выдадут нас без колебаний, и нас всех перебьют!       — Возможно. Но это лучше, чем гнить здесь и ждать смерти! — Злой азарт разгорался внутри, и его уже невозможно было остановить. Маркус решительно подался навстречу Джошу и Саймону. — Вы хотите выжить, но за выживание нужно бороться. Иначе какой в нём смысл?!       Оба андроида нерешительно переглядывались, когда сбоку раздался уверенный голос Норт:       — Мне нравится, как это звучит, — девушка встала рядом с Маркусом и окинула его оценивающим, заинтересованным взглядом. — Я пойду за тобой, Маркус.       Двухсотый коротко кивнул. Он не сомневался, что Норт его поддержит. Неизвестно, что сдерживало её саму, но, как он и предполагал, стоило только дать ей стимул — и она вцепилась в него с яростью и решимостью голодной волчицы.       Саймон, переводивший растерянный взгляд с подруги на Маркуса и обратно, пожал плечами.       — Что ж, нам в любом случае нечего терять. Я согласен.       Все трое выжидательно уставились на недовольно хмурящегося Джоша, и тот тяжело вздохнул, сдаваясь:       — Ладно, ладно, хорошо. Я в деле.