Беспечные

Эрен выпускает дым в потолок. Леви застегивает рубашку и ненавидит себя. — Не хочу, чтобы ты уходил, — Эрен, все еще нагой, садится на край стола и завязывает ему галстук. — Ненавижу оставаться здесь без тебя. — Я и так прихожу чаще, чем это необходимо, — Леви оправляет манжеты. Цепляется за них так, словно только ощущение ткани в пальцах помогает понять, что он еще не выжил из ума. — Я тебе наскучил? Леви поднимает голову, встречается с Эреном взглядом. Тот подносит сигарету к губам и затягивается, щурясь от удовольствия. Он знает ответ. — Оденься, — бросает Леви. Проводит пальцами по гладкому бедру. — Не хочу, чтобы конвоир увидел тебя таким. — Просто заплатишь ему еще, — пожимает плечами Эрен. — Дело не в деньгах, — морщится Леви. — Да, дело явно не в них, — Эрен обвивает его ногами, притягивает ближе, закидывает свободную от сигареты руку ему на плечо. — Поцелуй меня? — Эрен, мне пора, — но пальцы точно против воли уже ласкают теплую кожу. Наркотик. Вот кто таков Эрен Йегер. — Знаешь, я нечасто прошу кого-то остаться, — шепчет он, целуя острый подбородок. — В прошлый раз это закончилось выстрелом в голову, — Леви раздражен своим малодушием. Эрен не отвечает, ведет губами по его скуле. — Хочешь убить меня следующим? — Ну что ты, с тобой всегда весело, — Эрен подхватывает игру, втягивает в рот мочку его уха, посасывает нежно, обжигает дыханием шею. Леви дергается — острые зубы впиваются в тонкую кожу, тянут ее внутрь, оставляют саднящее пятно. — Аккуратнее, — он морщится — от боли, от досады, что позволил Эрену оставить красноречивую метку. — Прости, милый. Леви отстраняется. Рукой хватает его подбородок, с мгновение смотрит в ядовитые глаза. — Не зови меня так, — говорит хрипло. Целует жестко, до боли вжимаясь губами в пухлые губы. Он не один из его «милых», нет! Он тот, чье имя срывается влажным стоном с этих чертовых бархатных губ — и в такие моменты Леви знает наверняка, что Эрен не так безразличен, каким хочет казаться. Он отстраняется от него, видит, как Эрен тщетно пытается выровнять сбитое дыхание. Леви поднимает с пола его синий костюм и натягивает штаны на длинные голые ноги. Эрен глядит на него с любопытством. Никто еще не одевал его после занятий любовью. — Руки, — командует Леви, словно одевает капризного ребенка. Эрен гасит сигарету и послушно вставляет руки в подставленные рукава. Леви натягивает кофту ему на голову и усмехается в ответ на его улыбку. — Споешь мне колыбельную? — бросает Эрен, когда Леви подхватывает со спинки стула свой пиджак. — Может, в следующий раз. Эрен ловит его ладонь, смотрит неожиданно серьезно. — Я буду ждать тебя, Леви. Конвоир у двери все так же безмолвен, как был в первый день. Леви дорого платит за его молчание. Он выходит из здания тюрьмы уже в четвертый раз за эту неделю. Это в четыре раза больше, чем необходимо для их победы в суде.

***

Ужины у семьи Смит всегда начинаются с новостей конгресса. Ханджи откровенно зевает, прикрывая рот тонкой рукой без следов маникюра. Леви любит ее такой — в домашнем мужском костюме, с растрепанными волосами и чуть подтекшей тушью. Быть женой конгрессмена — ее крест и проклятие. Она никогда не жалуется, хотя близкие знают, как ей не нравятся весь этот напускной лоск и пустые, но обязательные в светском обществе разговоры, и какую бы цену она заплатила, чтобы проводить все свое время в маленькой лаборатории Медицинского университета Чикаго. — Эрвин, если ты сейчас не замолчишь, Леви совсем перестанет нас навещать, — бросает она, подавив очередной зевок. Эрвин послушно замолкает на полуслове, и Леви усмехается ей через стол. — Продолжай, Эрвин, мне надо быть в курсе, — говорит он, ковыряя вилкой запеченную рыбу. — Тогда я оставлю вас, дорогие, — Ханджи легко поднимается с места, целует Эрвина в щеку и идет к Леви. — Но после ужина я хочу, чтобы ты рассказал мне все о деле, которое сейчас ведешь! — Ты когда-нибудь слышала об адвокатской этике? — Леви лицемерит. Но только так он может спастись от расспросов. — Все эти дурацкие слова должны оставаться за порогом нашего дома, — как если бы от Ханджи можно было спастись. Она заходит за спинку стула и обвивает руками его шею. Леви не удается увернуться от поцелуя в макушку. — Не задерживайтесь надолго, я попрошу, чтобы десерт нам подали в гостиную. — Спасибо, дорогая, — басит Эрвин ей в спину и поворачивается к Леви. — Хочешь бурбона? Ты выглядишь уставшим. Леви кивает, откладывает вилку в сторону и проводит рукой по лицу. Эрвин подает ему бокал. — Неужели такое тяжелое дело? — Эрвин, ты ведь знаешь, что я ничего не скажу, — лед перекатывается на языке, алкоголь горячит горло. Леви делает еще глоток. — Пожалуй, я знаю всех заинтересованных в нем лиц, — осторожно начинает Эрвин. Помедлив, задает вопрос: — Я могу чем-то помочь? Леви смотрит отстраненно. — Вряд ли.

***

Ханджи лежит на диване с книгой в руках, но при виде «своих мальчиков» тут же отбрасывает ее в сторону. — Иди сюда, Леви, дорогой, — хлопает она рукой по подушке, словно подзывает кота. Леви радуется вновь наполненному бокалу бурбона. Сейчас из него вытянут последние жилы. — Ханджи, не наседай на него, — коротко бросает Эрвин, разворачивая газету. — Милый, ты хотел почитать? — сверкает она глазами из-под очков. Эрвин ухмыляется и скрывается за газетой. Ханджи поворачивается к Леви. — Итак, я слышала, этот Эрен Йегер редкий красавчик. — Так и есть, — не отрицает очевидного Леви. — И ты поможешь ему? — Он мой клиент, — Леви пожимает плечами. — Это он застрелил Брауна? — Ты узнаешь об этом из газет, — Леви залпом допивает бурбон. — После суда. Он наклоняется и ставит пустой бокал на журнальный столик. — Что это у тебя? — Леви не успевает среагировать, и Ханджи бесцеремонно наклоняет его голову вбок, рассматривая шею. — Отцепись, — отталкивает он ее руки. Слишком поздно. Леви смотрит на газету безучастного Эрвина, и буквы прыгают перед его глазами. — Ты спишь с ним! — вскрикивает осененная догадкой Ханджи и мертвой хваткой вцепляется в его плечо. — С кем? — буквы резко уплывают вниз, и Леви встречается взглядом с Эрвином. — С Эреном Йегером! — отвечает мужу Ханджи. В наступившей тишине можно услышать, как цепляются за окна редкие снежинки. — Прошу, скажи, что это не так, — хмурит брови Эрвин. Леви не отвечает, и он с хрустом откладывает газету. — Ты сошел с ума? Я слышал, этот Эрен принадлежит Закклаю и… — Он не вещь, Эрвин, — кривит губы Леви. Ханджи вдруг придвигается ближе к его лицу, точно рассматривает через микроскоп редкий вирус. Леви встречает ее взгляд, и она накрывает ладонью свои губы. — Бог мой, да ты влюблен! Леви жалеет, что выпил бурбон так быстро. — Если Закклай узнает об этом, даже я не смогу тебе помочь, — беспокойно и вкрадчиво говорит Эрвин, словно объясняет очевидные вещи неразумному ребенку. — Мы не имеем на него влияния. Никто не имеет. Он подмял под себя весь город. — Ты не сказал ничего из того, чего я бы не знал, — Леви нервно высвобождает плечо из руки Ханджи. — Я слышал, Браун был деловым партнером Закклая, — продолжает Эрвин. — Что ты хочешь этим сказать? — хмурит брови Леви, понимая, к чему он клонит. — Что Эрен не просто так проводил с ним время… — Эрвин! — поздно одергивает его Ханджи. — Думаешь, я не знаю об этом? — взрывается Леви. — Не знаю, что Закклай подкладывает его под своих людей? Думаешь, я не понимаю, почему Эрену в конце концов наплевать, повесят его или нет? Леви чувствует прикосновение прохладных пальцев к своей руке и только сейчас понимает, что когда-то успел вскочить на ноги. Ханджи мягко тянет его назад, и Леви, моментально остыв, бессильно опускается на подушки. Он запрокидывает голову на спинку дивана и смотрит на дорогую лепнину на потолке. — Прости, Эрвин, — глухо говорит он. — О! — тонко всхлипывает Ханджи и гладит его по руке. К моменту, когда им приносят десерт, Леви запоминает узор потолка наизусть.