Беспечные

Пальцы путаются в тонкой сетке, рвут наживую: — Зачем ты надеваешь эти чертовы чулки, когда идешь ко мне? — шипит Леви, тщетно пытаясь содрать их с желанных ног. Эрен сидит на столе и наблюдает за его руками. — Потому что знаю, как они тебя заводят, — он кусает губы, тянет Леви к себе за галстук, целует жадно, вдруг отталкивает. Смотрит на него, склонив голову набок, словно обдумывает какую-то едкую фразу. — Между прочим, такие чулки сейчас очень дорогие, а ты уже порвал мне штук десять. — Вытащу тебя отсюда и куплю тебе чулочную фабрику, — шепчет Леви в смеющиеся губы. Пальцы его бегают по нагой спине, пробираются вниз — туда, где скрывают желанное острый бисер и блестящие побрякушки. Ни одна из них не блестит так, как блестят глаза Эрена, когда он заходит в эту тюремную переговорную, чтобы увидеть своего адвоката. Леви приносит ему эти вещи — каждый раз, как они видятся в тюрьме. Весь этот шелк и меха, которые так ему идут, все эти украшения, которые Эрен, словно ни разу не видевший себя в зеркало, считает почему-то нужными. Все, кроме чулок — их он немыслимым образом добывает самостоятельно. Леви спрашивает об этом, но Эрен только смеется в ответ. И Леви не настаивает — потому что боится услышать правду. В тюрьме не так много способов получить то, что тебе нужно, а Эрен слишком красив, чтобы эти способы не свелись к одному. — Куда ты прячешь это барахло? — спрашивает Леви, расстегивая серебряные пуговицы узорного жилета. — Кто сказал, что я его прячу? — выдыхает Эрен у его виска. Леви отстраняется и смотрит ему в глаза. Эрен тянется к его губам, едва касается их своими — дразнит. — В моей камере много места и мало мебели. — А охрана? — Деньги, Леви. Леви возвращается к сверкающим пуговицам, успокоенный его словами. Всего лишь деньги. Он распахивает жилет и делает шаг назад — посмотреть на это великолепное тело, на отливающую бронзой кожу, на горящие предвкушением глаза. Эрен отбрасывает одежду в сторону, раздвигает ноги в порванных чулках. — Иди ко мне, — зовет его. Леви подходит ближе, расстегивает рукава рубашки, но Эрен ловко перехватывает его пальцы, кладет их себе на бедра. — Останься в одежде, — говорит, затягивая растянутый галстук. Леви не спорит. Ведет руками вверх — по сетке, по гладкой коже, — и Эрен дрожит, подается навстречу, обхватывает руками его шею. — Будь со мной нежен, — редкая просьба. Леви послушен — касается мягко, точно Эрен — хрусталь в его неумелых руках. Леви страшно — разбить, разрушить его красоту, как он делал уже не единожды — по его просьбе, по своему желанию. Эрен откидывается на локтях, смотрит на него, кусает губы. Приглашает. Леви наклоняется и целует его в шею — туда, где заполошно бьется, отсчитывает ритм тонкая жилка. Он гадает, всегда ли она так быстра или он тому причиной. Он не отвечает себе, отстраняется, легко толкает Эрена в грудь. Тот послушно ложится на стол и волосы тяжелым каскадом падают с его плеч, змеятся по черной столешнице. Леви подхватывает его под бедра и двигает ближе к себе. Эрен выдыхает — резко и сыто, — смотрит с вызовом сквозь иглы длинных ресниц, ждет его действий. Прохладные пальцы ныряют под сетку, гладят бархат кожи, тянут тугую резинку, отпускают мягко — не ранить, не сделать больно, не услышать яркого всхлипа, не увидеть расширенных глаз. Все это — для следующего раза. Если Эрен попросит о нем. Леви нежен — в прикосновениях бледных рук, в поцелуях — топких и долгих, мучительно медленных, в ласке горячего языка, срывающего громкие стоны, в движениях бёдер — то плавных, то резких, но никогда — причиняющих боль. Эрен цепляется за взмокшую ткань его тонкой рубашки, шепчет бессвязное, кричит его имя, точно утопающий взывает о помощи. Эрену кажется, он и вправду тонет. Леви не знает, таков ли он с другими — так же отзывчив, так же жаден до прикосновений, так же нетерпелив и так ли послушен. Но когда Эрен ищет его взгляда, прежде чем выгнуться в его руках в последней резкой, до дрожи сладкой судороге, — тогда Леви думает, что знает ответ. Но каждый раз он боится ошибиться. Он не знает, что будет после суда. Они не говорят об этом. Леви думает — Эрен уйдет, не оглянувшись, переступит через него, как переступал через других своих любовников — махнув рукой в дорогих кольцах, которые они ему подарили. Эрен уйдет — к тому, к кому всегда возвращался. И Леви не станет его держать. Он освободит его — от тюрьмы и от себя. Но все это будет позже. А сейчас… Сейчас у него еще есть время. Под его голой спиной сброшенная точно в пьяном бреду скомканная одежда — единственное, что спасает их от ледяного пола переговорной. Эрен лежит у него на груди и бездумно водит по ней пальцами. — Леви? — говорит он, и его дыхание греет бледную кожу. — Да? — Почему ты со мной? — пальцы бегут по ключицам, ныряют в ложбинку меж них, щекочут нежно. — Разве для этого нужна причина? Леви не видит, но чувствует кожей, что Эрен улыбается.

***

В их последнюю встречу перед судом Эрен необычайно тих. Он подолгу смотрит на Леви, пока тот перебирает бумаги и делает последние заметки у себя на полях. — Что такое? — перехватывает Леви его взгляд, и Эрен качает головой — ничего. Они повторяют порядок действий и его речь — Эрен рассеян, путает фразы, злится и нервно заламывает руки. Леви хмурит брови в ответ на очередную ошибку. — Кажется, последний прогон был лишним, — он собирает бумаги и подхватывает пиджак со спинки стула. Обходит стол и забирает дрожащую ладонь в свою руку. — Постарайся выспаться. Мы увидимся завтра. Он гладит острый подбородок — прощается, — и идет к выходу. — Леви… — тихий голос заставляет его обернуться. Леви смотрит на растерянное лицо. — Мне… страшно. Эрен кажется удивленным собственным словам. Смотрит в сторону, точно боится взглянуть Леви в глаза и увидеть в них отражение своего страха. Может, Леви ошибался, и Эрен все-таки боится смерти? Леви подходит ближе. — Эрен, посмотри на меня, — он заправляет прядку волос ему за ухо. Эрен смотрит, и в глазах у него не страх, но тоска, такая тяжелая, что Леви готов ломать стены тюрьмы, лишь бы вывести его отсюда прямо сейчас. Он гладит нежную щеку и обещает: — Я вытащу тебя, даже если мне придется спалить этот город дотла. Эрен тянется за лаской, поворачивает голову и целует прохладную ладонь. — Я не смерти боюсь. Леви не знает, что на это ответить. Он не хочет давать волю мыслям и потом оказаться неправым. — Тогда чего? — Вы казались мне умным человеком, мистер Аккерман, — улыбается Эрен. Обнимает ладонями его лицо и осторожно касается губами тонких губ. Леви был прав в тех мыслях, что он запретил себе думать. Эрен не боится смерти. Ему страшно, что на той стороне не будет никого, кто бы его ждал.

***

Леви проводит рукой по взмокшей шее — обычно прохладный зал суда полнится людьми и горячим шепотом, и ему кажется, что беспокойных голов за его спиной с каждым вздохом становится больше. Толпа на мгновение замирает, и Леви поднимает глаза. Эрена ведут под руки два конвоира. Они останавливаются на середине пути, показывая его зрителям точно ручного тигра в цирке. Эрен хмурит брови, напряженно высматривает кого-то на задних рядах, и Леви знает, кого. И знает, что его там нет. Конвоиры подводят его к столу защиты, и Эрен послушно садится на деревянную скамью. — Здравствуйте, мистер Аккерман, — говорит напряженно и тихо. — Не бойся, — успевает шепнуть Леви прежде, чем в зал заходит судья. Да начнется игра. Суд идет быстро — Леви чувствует себя свободно, умело подводит судью к нужным мыслям и ловко опускает на лопатки взбешенного прокурора. В такие моменты Леви чувствует себя актером — он обращается к публике, играет для нее, манипулирует ею. И публика благодарна. Она жадно ловит каждое его слово. Каждое слово косвенных свидетелей. Каждое слово прокурора. И каждое слово Эрена. Он сидит по левую руку судьи и выглядит спокойным — не сказать расслабленным, — но Леви знает, что это лишь видимость. Непривычно холодные пальцы не раз искали утешения в его ладони. Эрен напрасно волнуется. Напрасно вздрагивает от стука деревянного молотка. Невиновен. Он кажется оглушенным, и даже вмиг оживившаяся за его спиной толпа не может вывести его из этого состояния. Пока Леви пожимает руку скривившемуся прокурору и разговаривает с секретарем о копии протокола, Эрен смотрит вперед, туда, где минуту назад решал его судьбу взмах усталой руки. — Эрен, — возвращается к нему Леви, и Эрен поднимает на него растерянные глаза. — Мне нужно здесь закончить, встретимся на ступеньках здания через десять минут. Хорошо? Эрен кивает и неуклюже встает с места. — Леви, все мои вещи… Леви не показывает, что удивлен — он не думал, что Эрену есть дело до оставшихся в камере побрякушек. — Ты сможешь забрать их позже, — отвечает он и твердым шагом выходит из зала. Леви задерживается на полчаса и изо всех сил надеется, что Эрен его дождется. Но когда он выходит из здания, его встречают только пустые ступеньки. Леви оборачивается ко входу, решив поискать Эрена внутри, но чьи-то цепкие руки обхватывают его поперек груди, преграждая путь. Он чувствует сладкий запах, и странный холод колет его кожу изнутри. Колонны у здания суда склоняют перед ним свои узорные фризы, точно слуги кланяются королю, и белые ступеньки теперь кажутся ему бесконечными. Они вдруг прыгают вверх, но Леви почти не чувствует их холодного удара. Точно сквозь воду он слышит стук чьих-то ботинок и странно знакомый голос: — Как же глупо. Вокруг темно и глухо. Совсем.