The Scarred Vampire

      «Я знаю, что ты голодный, скоро поедем домой и поедим. Кажется, у нас пищевой надзиратель появился, можешь радоваться», — Рэйден улыбнулся, но вспомнил, что был ещё на работе, и вернул своё привычное постное выражение лица. — «Спасибо, что тогда не покусился на собачий труп. Что? Рычи поразборчивее, я не понимаю. А, вот оно как, тебе самому противно стало. А я думал, что ты и не против падали будешь. Нет, я не издеваюсь, я правда так считал».       Сержант закрыл ящики стола на замок, выключил компьютер и наклонился к соседнему столу, где сидела Беннетт.       — Ты в порядке?       Девушка нервно передёрнула плечами, коротко взглянула на сержанта, прошептала «да, в полном, спасибо», и уставилась в какие-то бумаги. Она и раньше так себя вела, иногда меняя тактику «я на вас не смотрю и не замечаю» на «я уставлюсь на вас и не буду соображать». Беннетт неплохая, но полтора года работы в полиции не вытрясли из неё мягкотелость и наивность. А может быть, Лэйн был слишком придирчив к девушке, ведь когда ему было двадцать шесть, он вёл себя иначе… занудно и ответственно. Недовольно поджал губы — всегда таким был, не только в двадцать шесть.       — Лэйн, скоро заканчиваешь? — раздался рядом прокуренный голос Нины Ромеро.       — Да, наконец-то. Зря две смены взял.       — А, всё твои отработки, гонка за повышенной ставкой, ясно, ясно, как обычно, — она сдержанно улыбнулась. Нина всегда сдержанно улыбалась, даже если в её тоне слышалась насмешка. — Когда освободишься, устроим перекур?       — Конечно.       Лэйн не курил, но всегда составлял компанию Нине, особенно когда она работала подольше ради той же повышенной ставки, из-за которой она время от времени его подтрунивала. С Ниной интересно и спокойно: она не затрагивала темы, которые не надо, и в целом была приятной для него личностью, несмотря на характер. По крайней мере ему нравилось, что не только его за глаза звали заносчивым типом.       Через пятнадцать минут он стоял у парковки, отвернувшись от курящей Ромеро.       — И как там твой новообращённый?       — В порядке. Съездили в больницу, диагностировали сотрясение, отсутствие одной почки и части печени, протащили по всем кабинетам и…       — И выпотрошили твой кошелёк?       Лэйн слегка улыбнулся.       — Именно. Как обычно. Но парень почти в порядке, забавный.       — О, неужели разговорился?       — Не то чтобы, но острит по любому поводу. Реагирует на слова нормально, без агрессии. Если он ещё сегодня и главу «Руководства» прочитает, то буду считать его подарком судьбы.       — Ясно, значит, хоть с этим повезло, — Нина поёжилась, хотя она надела лёгкую куртку, а на улице было пятнадцать градусов тепла. — А вот с Беннетт не очень. Или ей с тобой, уж не знаю.       Лэйн всё-таки повернулся к Ромеро и посмотрел на неё, пытаясь понять, к чему шёл разговор. Да, сразу же после отстрела собак на Олд-Йорк-роуд Лэйн отвёл Беннетт к психологу, потому что её состояние вызывало беспокойство. Про неадекватную реакцию Беннетт на бродячих собак и выстрел, который спровоцировал стаю, он уже не вспоминал, хотя мог бы. Ромеро перескажет разговор? Будет жаловаться? Лэйн не знал, и знать не хотел.       — К чему вы клоните?       — Что ты её игнорируешь.       Он поморгал, пытался сообразить, к чему вообще это было сказано. Сообразил, поморщился. Он ненавидел эту тему настолько, что челюсти сами сжались и что-то больно кольнуло переносицу.       — Она моя подчинённая, как и Росс. Я расцениваю её исключительно таким образом и никак иначе. У нас тут полиция, а не юридическая контора по соседству с договорным отделом, пусть там заводят служебные романы. Всё?       Нина улыбнулась, картинно развела руками и пожала плечами. Она была расстроена, явно хотела вытянуть на откровенный разговор, а теперь скрывала разочарование под наигранными жестами.       — Всё. А что ты хотел услышать?       — Ничего не хотел. По крайней мере, в таком ключе. В любом случае, моё отношение к ней нисколько не изменится. И да, мне казалось, что обсуждение сеансов с другими пациентами выходит за рамки врачебной этики.       — А психолог и не врач, если на то пошло. Кстати, у меня есть для тебя новость, — она прицельно кинула потушенный окурок в мусорный бак. — я больше не твой психолог, так что можем иногда поговорить по душам, если хочешь.       Улыбнулся в этот раз Лэйн. Он достал телефон и стал что-то быстро печатать.       — А раньше это были не разговоры по душам?       — Это были разговоры насчёт твоей больной головы. Или его больной головы, как вам двоим угодно.       Лэйн услышал в голове уже привычное шуршание и рычание в одной тональности, кивнул.       — Он просил передать, что у него технически нет головы. Нет головы — нет проблем. Так что у него просто характер такой. Скверный.       Ромеро тяжело вздохнула, выпустив струю сигаретного дыма в небо, и закатила глаза.       — Если бы я тебя и твою ситуацию не знала, то подумала бы, что разговариваю с больным шизофренией.       — Он сказал, что это звучит почти как комплимент.       — Комплимент?       — Да, комплимент. Не очень верю, что он успел очеловечиться за эти годы, он иногда странно реагирует на внешние раздражители… — Лэйн посмотрел на всплывшее уведомление «На ваш счёт №**0438 поступила сумма 100$, баланс счёта…», убрал телефон в карман и слегка махнул Ромеро рукой перед тем, как направиться к своей машине. — Ну, спасибо за разговор и сотню в кармане. Хорошего вечера, миссис Ромеро.       Ромеро поспешила за ним, кинув недокуренную сигарету на асфальт.       — В смысле «спасибо за сотню в кармане»? На что ты там поспорил и с кем?       Лэйн со всей предусмотрительностью быстро сел в машину и чуть опустил стекло.       — Поспорил с Пэджетом на то, кого вы быстрее перестанете консультировать: меня или его. Я оказался удачливее, — и поднял стекло, глядя на искренне возмущённую Ромеро, схватившую телефон и набиравшую кому-то. Скорее всего Пэджету. Ах, бедный, бедный детектив, не дают расслабиться на вечерне-ночных Гавайях: то деньги вытянут, то позвонят выяснять отношения на фоне этого спора… Так ему и надо.       Когда он посмотрел в боковое зеркало, то увидел слонявшуюся по парковке Ромеро, она размахивала рукой и что-то яростно втолковывала. Теперь и Пэджет с сегодняшнего дня больше не будет её «пациентом», как и Лэйн. Впрочем, заслуженно.       Рэйден расслабился. Напрягаться бессмысленно — сегодня он уже ничего больше не сделает на благо расследования, ведь он передал трупы собак судмедэкспертам, связался со службой по отлову бродячих животных, прочесал дом в Ферн-Рок и окрестности ещё несколько раз и…       «Я знаю, что могу сделать это. Но давай посмотрим по ситуации? Ты же знаешь, как это работает, а я не хочу травмировать Зика… Да, я запомнил его имя. Да, имя странное, но скорее всего это сокращение от какого-нибудь Зигмунда, чёрт знает. А может и нет, полно странных имён, это ещё нормальное. И не уходи от темы разговора. Нет, мы не будем это проверять, даже не думай».       Пожалуй, он и правда мог сделать ещё одну вещь, чтобы попытаться прояснить ситуацию. И он сделает это. Но сначала отдохнёт, поговорит с Зиком и немного разузнает о нём, — всё-таки им придётся жить в одной квартире по меньшей мере два или три месяца. Ради собственного спокойствия Лэйн подержит новообращённого рядом подольше. Некоторые с катушек начинают ехать только спустя месяц, два… полгода; хотел убедиться, что новообращённый будет стабилен, адаптирован и под присмотром других цивилизованных живчиков.       Домой, скорее домой.       В лифте его донимали запахи сегодняшнего дня: вонь разложившейся плоти и мокрой собачьей шерсти, смрад из пасти животного и сигаретный дым Ромеро. Хотелось скорее войти в квартиру, — у Лэйна нервно подрагивали руки, ключи постоянно не попадали в замочную скважину и падали, — вдохнуть полной грудью знакомый воздух и окончательно оставить две рабочие смены в прошлом. С «отработками» пора заканчивать.       Рэйден вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь. Тишина.       «Наверное, уснул».       Вдох. Резкий, химический запах обжёг носоглотку и защипал глаза. Кожу, глаза, горло, лёгкие адски жгло. Рэйден зажал нос ладонью, поскорее разулся и вошёл в гостиную. Зика не увидел, но услышал на кухне тихий скрип, как будто что-то полировали.       — Что ты здесь устроил?! — и закашлялся. Он открыл окна в гостиной и выглянул на улицу. Перед глазами всё поплыло. Его потеснили, и рядом возникла лохматая голова Зика. Рэйден отвернулся, потому что парень смотрел на него совершенно недоумённо и… Боже, ему казалось, что так смотрят только дети, а не люди, которым почти двадцать пять.       — Генеральную уборку устроил.       — И зачем? — всё-таки повернулся к парню. Тот смотрел всё так же простодушно, но замялся и неловко улыбнулся, забегал взглядом туда-сюда.       — Ну, типа, я взял одну из мисок на кухне, потому что захотел покурить, а пепельницы у тебя не было. Ну, курил, смотрел в окно, а потом заметил, сколько пепла налетело на подоконник и что миску испортил, и так противно резко стало. Решил убраться, а потом как-то остановиться не получилось… — и широко улыбнулся, показывая клыки. Рэйден сдержанно улыбнулся в ответ, но подумал, что Зику определённо придётся поработать над мимикой. — Извини, если что. Но я твои вещи никакие не трогал. Даже стирку. Зато посмотри, как чисто!       Зик кивнул вбок, и Рэйден обернулся. Пол гостиной сиял — это было не преуменьшением, он правда сиял и в нём можно разглядеть своё отражение; на диване подушки и одеяло сложены максимально аккуратно; пыли на комоде и телевизоре нет; даже светильники помыл. Лэйн никогда в жизни так не убирался и не понимал, зачем, но раз Зика это успокоило, то он и не против.       — Молодец… Хотя, честно, я не ожидал, что ты возьмёшься за швабру. Ещё что-нибудь расскажешь?       — Теперь у тебя закончились все моющие средства.       — Ладно. А ты что-нибудь читал?       — Прочитал «Слова и вещи».       — А ещё что?       Уловив снисходительный мягкий тон, Зик почувствовал себя неловко и уставился в кирпичную кладку соседнего дома.       — А больше и ничего, — всё-таки признал он смущённо.       — Ну ладно, не читал, так не читал. Давай тогда сейчас, вслух.       Зик уставился на него, подперев подбородок кулаком.       — Читать тебе вслух, как в начальной школе?       — Да.       — Твою же инструкцию?       — Именно.       Мэй обречённо вздохнул, поднял руки в жесте «сдаюсь», достал из-под диванной подушки потрёпанный альбом с «Руководством» и сел только тогда, когда закутался в одеяло.       — Спрятал ещё перед уборкой, чтобы глаза не жгло. Ну что, с первой главы начинать, которая после теста?       Рэйден только кивнул и сел рядом с Зиком, листающим альбом в поисках нужной страницы. Парень расслаблен, не думает о том случае, как раз…       В глазах потемнело.       Шорохи, царапание и чавкание когтей по сырому деревянному полу, тяжелое дыхание и фырчанье. Темнота рассеивалась. Дырявая крыша, на свету кружилась пыль. Воздух тяжёлый, спёртый, смрадный. Голова раскалывалась, ныла и разваливалась на части. Желудок свернулся в тугой узел, адски больно, но не тошно. Полная вовлечённость в происходящее, совершенно точное чувственное восприятия объекта наблюдателем. Но…       «Почему я вижу его со стороны? Объясни, никогда такого не было».       Рэйден смотрел на Зика сверху вниз.       Пол, залитый кровью, грязь, листья. И Зик в такой позе, будто бы ему только-только развязали руки, но он не успел ими пошевелить — они задраны над головой с вывернутыми, подрубленными запястьями. Стеклянный взгляд в одну точку, — наверх, — резкая, меловая бледность и сильно похудевшее лицо. А на шее продольная глубокая рана с углублением под таким углом, что оно проходило между подъязычной костью и щитовидным хрящом.       «Хирургическая точность. Один раз я видел такое на практике в морге, но это давно, а тут…».       Не удалось ни приблизиться, ни сдвинуться с места, ни сменить угол обзора. Рэйден изучал окровавленного Мэя, его позу: взгляд такой же мёртвый, ни вздоха, ни движения. Рот приоткрыт, но с таким скудным освещением зубы не рассмотреть.       Скрип ржавых петель. Мёртвый взгляд Зика вдруг метнулся в сторону двери.       Резко наступила темнота и тишина, восприятие чужого воспоминания потеряно. Он снова отвлёкся. Он, он, он, а не Рэйден.       «Нет, нет, сосредоточься! Я слышал, как открыли дверь, мне нужно посмотреть, кто это! Эй! А ну вернись обратно! Я знаю, что ты не чёртов видеомагнитофон! Вернись!».       Темно. Пальцы мелко покалывало, но не более. Скорее всего происходил «подбор» чужого воспоминания, — невидимый для Рэйдена, необъяснимый процесс, который он так и не мог взять под свой контроль.       Темнота и шуршание бумаги, скрип карандашей и диванных пружин.       Подбор воспоминания без визуальной части закончен. Рэйдену нужно только слушать.       — Ох, что же за динозаврика ты рисуешь? — он узнал этот голос. Фанг Мэй, мать Зика. Приятный, вкрадчивый голос.       — Бра-хи-о-зав-ра! Мама, посмотри, какая у него длинная шея!       — Ты ж моя умница, Зигфрид, ты выговорил его название.       — Фанг, слушай, — голос как дрожащие гитарные струны. Точно ни с кем не спутать. «Дядя» Зика, — давай его всё-таки называть будем по-другому. Зиком, к примеру. Он даже откликается…       — Совсем как лабрадор? — тихий смех.       — Ох, я не это имел в виду…       — Я поняла, всё хорошо. Но ребёнок должен знать своё полное имя.       — Он и будет его знать, но ты подумай, как его будут передразнивать другие дети. Хотя, они такое имя даже не запомнят: дурацкая американская культура называть собеседника, как тебе захочется, а не как надо!       — Дай угадаю: тебя снова на работе назвали Ноем, а не Ноэлем?       — Да! Я не понимаю, как…       — Пап, пап, посмотри, я тебе лабрадудля нарисовал.       — Лаб-ра-дор, Зик, лабрадор. Какой хороший…       — А Закари нарисовала маме таксу!       — Дурак, я сама хотела это сказать!       — Ай, не дерись!..       Перед глазами мерцали, расплывались цветные пятна, заполняя собой темноту. В ушах шумело, голову охватил жар. Побочные эффекты от использования способности — Рэйден уже давно привык.       — Рэй, Рэй, Рэйден…       «Ох, чёрт, он же только шептать может, почему это воспринимается так громко? Голова болит. А ты не шурши, не зли», — подумал Лэйн и взглянул на Зика. Взгляд ещё не сфокусировался, и картинка мелко подрагивала, из-за чего головная боль усилилась.       — Ты в порядке? Просто ты меня за руку схватил и так наклонился, ну, знаешь, как будто тебя сейчас вырубит.       — Голова резко заболела.       Он почувствовал, как его схватили за лицо, практически как собаку, когда ей давят на челюсти, чтобы та выплюнула какую-то подобранную с земли гадость. Рэйден выдернулся из хватки.       — Извини, я, наверное, переборщил с моющими средствами, они сильно пахнут. Подожди, я окна открою. Пойдём погуляем? Как раз мне окрестности покажешь.       Зик мельтешил перед глазами: открыл настежь все окна в гостиной, сбегал в спальню, кабинет, кухню, вернулся за Рэйденом, схватил его за руку и потащил в коридор. Они вышли на улицу и побрели куда-то вперёд, без всякой цели. Улицы менялись быстро, люди попадались редко и казались чем-то чужеродным в четверг ночью.       Зик что-то болтал, тараторил, кажется, говорил про «Руководство» и «Слова и вещи», но Лэйн не вникал, он только смотрел на Зика и шёл за ним куда-то. А тот всё что-то говорил, говорил, говорил и только иногда спрашивал — «а это что?». Рэйден коротко отвечал и продолжал слушать, глядя на этого вёрткого, болтливого, слишком активного парня. Он вызывал в нём противоречивые чувства: смесь радости и облегчения вместе с еле переносимой раздражительностью. Рэйдена радовала такая активность, инициативность и желание парня заниматься чем угодно, кроме самоугрызения, но вместе с тем это его раздражало. Он привык к пассивным, испуганным и нервным новообращённым, которые тихо сидели где-нибудь в углу целый день и даже не подавали признаков жизни, пока их не позовёшь. А этот носился, задавал кучу вопросов «не вовремя», шутил и огрызался. С ним проще находить контакт, что-то объяснять, общаться, но от этого обилия чужой энергии Лэйна мутило.       «Повтори. Да, я ненавижу всех этих активных улыбающихся людей с вечными шуточками в кармане. Знаешь, образ такого типичного американца. Они тупые и поверхностные. Да, и люди, и образ, всё это тупо. Зик глупым не кажется, но боюсь, что скоро разочаруюсь и захочу вытряхнуть его из дома… Ладно, в таком случае свяжусь с кем-нибудь из ребят, кто сможет дальше заниматься его социализацией. А пока подожду, может, привыкну, как обычно».       Зик дёрнул его за рукав куртки, и Рэйден отвлёкся от размышлений. Они пришли к пустому школьному стадиону, освещенному прожекторами.       — Не знаю, как мы сюда дошли, ты всё время хмыкал, и я не хотел тебя отвлекать, может, задумался о чём-то важном, — парень пожал плечами. — Ну что, идём обратно?       — А позаниматься не хочешь?       Зик на секунду подвис, но толкнул рукой калитку и вошёл на территорию стадиона, осматриваясь. Он заметил турники, брусья и уличные тренажёры и взглянул на Лэйна.       — Типа спортом?       — Да. Если, конечно, у тебя противопоказаний нет.       Парень посмотрел на ещё сухие бинты на своих запястьях и махнул рукой.       — Всё нормально. А ты будешь? Кстати, как голова?       — Нормально, но я лучше посижу, на работе был тяжёлый день, — Лэйн сел на скамейку и подпёр голову рукой, глядя, как Зик примерялся к турникам. — Не против, если поболтаем?       — Совсем не против! Если я ещё не успел достать тебя своим трёпом.       — А я и не слушал, — признался Лэйн, когда парень успел один раз подтянуться.       — Так и зна-а-ал. Ладно, о чём думал хоть? О работе?       — Ага, о работе. И да, это совершенно секретно, расспрашивать по этому поводу бесполезно.       — Не сильно-то и хотелось…       — О тебе, кстати, тоже думал.       Зик повис на руках, поболтал ногами в воздухе и снова подтянулся, перегнулся через турник, схватился покрепче и сделал быстрый, странный кувырок в воздухе.       — Слезай давай, а то свалишься.       И Зик свалился на землю в виде кома с закрученными руками и ногами. Лэйн не поспешил ему помогать, а остался на месте, заметив, что парень стал «распутываться» самостоятельно.       — Если что, то я не специально.       — Да понял я. Мне просто надо меньше выделываться, — Зик что-то пробормотал себе под нос, Лэйн не смог даже по губам прочитать, посмотрел на руки и, отряхнувшись, пошёл к скамье. — На сегодня хватит спорта.       — Что, запястья?       — Ага, только чистым бинтом обмотал и всё, прощайте. Ну, хотя бы не болят, — Зик сел рядом с Рэйденом и уставился на него, шутливо передразнивая чужую позу. — Ага, про меня думал. А что?       Лэйн поджал губы и повёл плечами.       — То, что я твою шею не рассмотрел, да и врачи тоже. Снимай бинты.       — Что, прям здесь и сейчас? А если…       — Это просты бинты. И если крутить головой сильно не будешь, то не улетит. Дай взглянуть.       Парень фыркнул, но закатал ворот водолазки и снял бинты, задрал голову и сел поближе. Он стиснул зубы, когда его шею стали трогать, а голову — потихоньку крутить в разные стороны, то поднимая, то опуская за подбородок.       — Я похожую рану видел только один раз. Если захочешь сам рассмотреть, то обрати внимание на середину: она немного шире. Если спроектировать похожий удар на манекене, то будет то же самое, то есть удар по голосовой складке. Не уверен, что твой голос восстановится, но всё возможно.       Зик прищурился, пытаясь сопоставить и сообразить. И теперь у него самого появились вопросы.       — Слушай, а ты не медик по образованию?       — Нет, экономист, — Лэйн отпустил парня и выкинул бинты в мусорку.       — Странно, конечно, после высшего образования идти в полицию, но ладно. Просто нечасто встречаю людей других профессий, которые, типа, обращаются к медицинской терминологии.       — По долгу службы должен хоть как-то в этом разбираться. Пойдём домой, а то далеко ушли.       — Ага, ладно, — Зик пошёл следом за Лэйном, прикрыв калитку стадиона. — А чего сейчас про это так резко вспомнил? Мне кажется, что ты шрам-то всего один раз видел, такое в голову просто так не придёт с первого раза.       «Ладно, скорее всего, он не тупой. Наоборот. Но если будет задавать слишком много вопросов, то всё равно это не лучше, чем если бы был пустоголовым».       — Представь себе, кто-то и с первого раза может догадаться.       — Представляю, что у тебя просто есть какая-то крутая вампирская способность, о которой ты не хочешь рассказывать. И думаю, что голова у тебя тогда заболела из-за неё, а не из-за средств для мытья пола.       Лэйн резко встал и уставился на парня. Мимо них с галдежом прошла пьяная компания, которая не обратила на них внимания. Зику показалось, что взгляд полицейского сверкнул какой-то зверской злобой, а за ним сгустилась темнота плохо освещённого переулка. Парень скрестил руки на груди и закатил глаза. Это его не проймёт. Кто использует одни и те же трюки второй раз, да ещё с таким малым перерывом?       — Вот только не надо пугать меня своей зубастой темнотой, второй раз это не прокатит. Серьёзно, я просто свалю и ты будешь искать меня по всему городу, давай без этого обойдёмся.       Рэйден дёрнул плечами, схватил Зика за руку и потащил в нужном направлении.       — Ага, молчишь, значит, я прав! — парень захохотал и оскалился. — Да ладно тебе, если ты что-то умеешь, то почему бы и не рассказать? Круто же что-то уметь. Я вот пока ничего не умею, даже в летучую мышь не превратился.       Лэйн вопросительно приподнял бровь. Значит, время на курение, на уборку во всей квартире, на чтение «Слов и вещей» и на попытку превратиться в летучую мышь у него было, а как прочитать жизненно важную инструкцию, так нет, забыл, запрятал под подушкой, отговорку какую-то сразу же придумал.       — И как, пытался кувыркнуться через голову, как показывают в фильмах?       — Ага. Не получилось.       Лэйн ухмыльнулся, похлопал парня по плечу и сказал таким тоном, что обидеться на это было бы вполне правильным решением:       — Кажется, ты вчера спрашивал, не снимают ли вампиры фильмы о вампирах? Так вот: фильмы об оборотнях снимают оборотни. Ты всё правильно сделал, но, увы, вампирское оборотничество — это не твоё.       Зик выдал наигранное, натянутое «ха-ха-ха» и пихнул Лэйна локтем в бок.       — А что, бывают вампиры без способностей?       — Ну, смотря что подразумевать под способностями, — Рэйден слегка щёлкнул парня по носу и убрал с его плеча руку. Это было, конечно, удобно, но наверняка выглядело со стороны, будто бы они шли в обнимку. Парень, наоборот, старался идти поближе и всё время смотрел на него снизу вверх, хотя разница в росте у них была не слишком большая. — Кстати, следи за мимикой и скалься поменьше, а то людей так перепугаешь. Люди здесь, конечно, к нам привыкшие, но всё-таки злоупотреблять их спокойствием не надо. Чем меньше внимания привлекаешь на свои особенности, тем лучше. Это, кстати, правило.       Мэй усмехнулся, верхний клык всё равно было видно, и потёр нос.       — Мне проще сказать, что я чудак, который в юности фанател по вампирам и заточил себе зубы, чем перестать улыбаться. И да, как мне объяснить, что я только шептать умею, а?       — Перестарался на музыкальной репетиции и сорвал голос окончательно и бесповоротно, — без особых раздумий выдал Лэйн. Он заметил задумчивую мину Зика и всё-таки улыбнулся, но одними губами — Ну что, гениальное просто, да?       — Ага, и в моём духе. Я раньше вообще на гитаре играл и прилипал к любым музыкальным группам, какие только собирались в школе и колледже, так что да, звучит даже правдоподобно.       «Ладно, признаю, что я больше сам себя накручиваю и раздражаюсь по пустякам. Неплохой он парень, по крайне мере, я зря думал, что ему лучше быть тупым, чем любознательным. Нет, не в том смысле. Ох, хватит всё комментировать. Да, я сам запутался в своих суждениях, ну и что с того? Сам запутался, сам и разберусь. Заткнись, иначе снова неделю буду голодать — без крови лично я не подохну. Понял? Ну и хорошо. Только шантаж и понимаешь».       — Играешь на гитаре? Круто. Может расскажешь, с чего началось?       — Да, конечно! Вообще, началось с дядиной гитары, на которой всегда почему-то было семь железных струн, и кассет…       Зик снова болтал без остановки, но в этот раз Лэйн его слушал, задавал вопросы и отвечал что-то бывало невпопад, когда задумывался. Они снова не замечали, куда они шли, а когда понимали, что забрели не туда, разворачивались и направлялись «куда-то туда». Время близилось к рассвету, по крайней мере так показалось Зику, взглянувшему на изрядно посветлевшее небо. Они добрались до дома Рэйдена, когда солнце разрезало плотные облака.       Мэй не помнил, что его рассмешило, но только постарался закрыть рот рукой, — Лэйн задёргал делать замечания по поводу мимики. В лифте пахло сладкой газировкой, а обувь липла к полу, но никто этого не замечал. Зика била мелкая дрожь, но он свалил всё на резко накатившую усталость; пальцы покалывало от вдруг возникшего холода.       Лифт пискнул и раскрыл двери. Зик хотел поскорее залезть под одеяло, его колотило.       — Что-то холодно стало, нет?       — Холодно? Ты точно себя нормально чувствуешь?       Мэй неопределённо пожал плечами. Холод перешёл с пальцев выше по руке, к запястьям. Его потряхивало, но Зик выпрямлялся, пребольно кусал губы и старался это скрыть. Это просто очень странная усталость, которая вдруг появилась на ровном месте, это просто усталость, это просто…       Сознание потухло, словно выключили свет. Когда Мэй очнулся, то с трудом разглядел перед собой лицо Рэйдена, всё расплывалось и было каким-то блёклым.       — Открыл глаза, слава Богу. Эй, скажи что-нибудь.       Зик что-то пробормотал, сам даже не понял, что, и повернулся набок, поджал ноги к груди и уткнулся в них лицом. Холодно. Чертовски холодно, будто бы выкинули в сугроб без верхней одежды. Почувствовав, что его укрывают одеялом, он слабо его отобрал и закутался сам. Мир стал немного чётче и не таким шумным, потому что в ушах перестало хрустеть.       — И чего ты вырубился прямо здесь и сейчас… — проворочал Лэйн, распутывая провод тонометра. — Дай руку.       Парень послушно отдал руку и смотрел на то, как цифры пытались разогнаться на маленьком экране.       — А мне откуда знать? Наверное, мой организм решил, что здесь хлопнуться в обморок намного безопаснее, чем на улице, — отшутился Зик с улыбкой. — И не прогадал.       Тонометр выдал мигающую надпись «ОШИБКА». Вторая попытка. Рукав больно сжимал руку и противно жужжал, пока не сдулся.       — Ого, какие показатели… А это, как бы, я вообще живой?.. Показатели систолического давления — семьдесят два, показатели диастолического давления — сорок пять, пульс — пятьдесят один.       Рэйден промолчал, и тонометр снова натужно зажужжал. Через минуту на экране появились значения немного выше прошлых, но всё равно указывавшие на явную гипотензию. Однако тонометр хотя бы смог снять точные показатели и зафиксировать пульс, чего не получилось сделать в первый день. Но сам факт низкого давления, которое нехарактерно живчикам, настораживал.       — Ты живой и, в принципе, но…       — Что «но»?       Рэйден поморщился.       — Не перебивай. Если давление продолжит падать, то это плохо. Возможно, изменения в твоём теле ещё не полностью закончились, и мы узнаем это только со временем, потому что более точных методов дифференциации живчиков-мертвяков среди новообращённых ещё не выявили.       Зик поёжился и уткнулся носом в подушку. Хотелось спать. Хотелось просто по-человечески поспать в тепле и не думать о возможной перспективе стать мертвяком… Кто вообще эти мертвяки? Зик узнал о них только то, что свет для них потенциально опасен, и всё. Ему не нравилась перспектива чтения руководства для вампиров-чайников.       — Кофе будешь? Давление надо хоть немного повысить.       — Не откажусь.       Когда Лэйн пришёл с кружкой горячего горького кофе, парень понюхал жижу и поморщился, отпихивая от себя кружку. Лэйн устало взглянул на Мэя, пожал плечами и отпил немного. Захочет кофе — отберёт, а так чего напитку зря стынуть.       — Кофе, что ли, никогда не пил?       — Не пил, религия не позволяет.       Лэйн выпил за раз половину кружки. Религия не позволяет… Вспомнились родственники Зика, по крайней мере мать и «дядя» — Лэйн тогда не придал значения ни их строгим костюмам, ни серебряным распятиям, последние на него вообще не действовали, потому что никогда не был религиозен и воспитывался вне этой сферы жизни. А если учесть тот факт, что Мэй из Юты, то вывод напрашивался сам собой.       — Мормон?       Зик фыркнул и отодвинулся от мужчины.       — Ага, бинго, ты угадал. Да, мормон-азиат. Можем поговорить о стереотипах как-нибудь позже, — он произнёс это раздражённо. Заметив, что Лэйн не собирался развивать дискуссию, он немного успокоился и утянул кружку из чужих рук. Он громко отхлебнул кофе и скривился, но его не вернул, а продолжил пить. — Ну и гадость…       — Горький растворимый и правда гадость, зато неплохо помогает. Кстати, у меня есть вопрос, и он не касается ни религии, ни расследования.       Зик с воодушевлённым видом повернулся к Рэйдену, кивнул, показывая, что он ждёт вопрос.       — Твоё полное имя случайно не от «Зигфрид» происходит? Просто я подумал…       Рэйден не договорил — ему в лицо быстрее прилетела подушка.       — Признавайся — у тебя есть способность и ты залез ко мне в голову!       Подушка прилетела в Зика, но моментально вернулась к Лэйну.       — С какого чёрта ты решил, что я залез к тебе в голову?       — Потому что ни у одного нормального человека не будет ассоциации, что «Зик» это от «Зигфрид»!       — А у меня возникла.       — Она у тебя не возникла, а ты ко мне в голову залез и покопался в ней.       — С тобой разговаривать невозможно.       Зик пожал плечами, поставил кружку на столик и разлёгся на диване, потихоньку выпихивая с него Лэйна. К разочарованию парня, Лэйн просто спокойно встал и отошёл в сторону.       — А вот и необязательно со мной разговаривать. И да, моё имя как раз от «Зигфрид». Я не дурак, чтобы так называться. Я похож на немца? Да точно так же, как президент на королеву Елизавету! Вот Зик — это нормально.       — Ага, звучит, как имя какого-то трансформера. В принципе, неплохая альтернатива, — Зик прыснул и зевнул в подушку, когда в гостиной исчез свет. Без солнца определённо комфортнее. — Не знаю, как ты, а я спать. Спокойной ночи. И да, если не будешь спать, то отслеживай давление.       — Да ну тебя, несмешно. Трансформер…       Рэйден коротко взглянул на Мэя и ушёл к себе в комнату, сел на кровать и слегка надавил на переносицу — голова перестала болеть. Он знал, что это всего лишь пустая уловка, голова болела у него не по-настоящему, а потому что кое-кто постоянно всё комментировал. Они договаривались, что Рэйдену не нужно его мнение насчёт всего, что происходило вокруг, но Рэйден всё равно выслушивал все недовольства и едкие замечания. Угрожать голодом было бесполезно, уговаривать и вести подобия переговоров — тоже. Лэйн хотел бы вытряхнуть это из своей головы, но союз был слишком выгодным для них двоих… хотя он вообще на всё это не рассчитывал лет так пятнадцать назад. Или эта чертовщина в его голове живёт не так долго? Сегодня две тысячи пятнадцатый год, значит, около тринадцати лет. Рэйден чертыхнулся, кое-как встал с кровати, переоделся и лёг обратно.       Единственного, чего ему хотелось, так это крепкого и здорового пятичасового сна. Сна, а не беззвучных споров со своей «нездоровой» головой и раздумий о новом подопечном. Рэйден зарёкся больше не брать новообращённых под свой присмотр — он и от этого успел устать за пару дней, а сколько ещё впереди…       А в гостиной ворочался на жестковатом диване Зик. Он перепробовал почти всё, чтобы заснуть: смотрел в потолок, считал овец, вспоминал самые скучные лекции в колледже, вспоминал лагерные страшилки, потому что они всегда нагоняли на него сон. Но ничего не помогло. Не мог засыпать в такое время, потому что привык это время вскакивать и нестись куда-то: на учёбу, на работу, на службу. А тут лежи и пытайся уснуть, зная, что за окном солнце светит. Организм понял, что его хотят обмануть, но и сам был настойчив.       Парень уткнулся носом в подушку и прикрыл глаза. Снова эта мерзкая сцена — рассматривание «убитого» себя со стороны. Она до сих пор пахла кровью и сырыми листьями, тошно. Именно это не давало ему заснуть. И всё равно каждый раз закрывал глаза, давал мозгу в очередной раз прокрутить эту сцену… и наконец продолжить её. Зик зажмурился, стараясь не вскочить с дивана.       В помещение кто-то вошёл. Света недостаточно, чтобы разглядеть всё в подробностях, но он видел этого укутанного человека, чьи еле заметные участки кожи светились насквозь и показывали сеть тонких голубых сосудов и капилляров. И глаза у него тоже светились белым и голубым, а зрачки казались маленькими страшными точками. Этот человек подошёл к нему, склонился и свет резко исчез.       Зик открыл глаза — в гостиной темно. Выпутавшись из одеяла, он тихо прошёл к двери чужой спальни, приоткрыл её и шепнул:       — Рэйден, ты спишь?       — Уже нет, — раздражённо ответил тот. — Что стряслось?       — А я лицо, кажется, вспомнил.       Послышалось тихое шуршание и тут же включилась прикроватная лампа. Зик на секунду пожалел, что разбудил Лэйна — вид у того был злой, усталый и помятый. Но сожаление тут же прошло, и он затараторил:       — Не знаю, почему именно сейчас, но когда я вспоминал все подробности, то вспомнил того человека и даже…       — Описать для фоторобота сможешь? — перебил его Рэйден.       — Да, смогу.       Ночник выключился, судя по звукам, Лэйн снова укладывался спать.       — Замечательно. Если забудешь — снова буду копаться в твоей голове.       Зик открыл рот, чтобы продолжить, но вдруг понял и притих.       — В смысле «снова буду копаться в твоей голове»? То есть…       — То есть закрой дверь и напиши или нарисуй, как выглядел похититель. Понял?       — Понял.       И Зик закрыл дверь, тихо вернулся в гостиную, немного раздвинул шторы и сел за низкий столик. Он смотрел в пустой альбомный лист и крутил в руке карандаш.       Снова будет копаться в его голове… Зик улыбнулся: кажется, ему или съязвили, или признались в наличии способности. Но уточнять он не будет, лезть к злому и сонному вампиру, да даже человеку, — это авантюра. А то ещё кинется, загрызёт. И правильно сделает. А пока лучше ему бы вспомнить, как изображать людей, а не схемы креплений.       Зик схематично нарисовал лицо, пристально на него посмотрел и тихо выдрал лист, скомкал и положил рядом. И ещё один, и ещё, и ещё…