The Scarred Vampire

      — Послушай, ещё один чёртов обморок — и мы останемся здесь. Это не обсуждается       — Ты себя слышишь? Ты ставишь ультиматум организму. Типа, как ты себе это представляешь? Хожу я такой, доволен жизнью, а потом резко хочу упасть в обморок и делаю это? Так, что ли?       Рэйден помассировал виски и тяжело вздохнул. Он хотел спросить, а какого вообще чёрта Зик так любит пререкаться, но вспомнил, что и сам хорош, и отказался от подобного высказывания. Плюнуть в парня едким «сука» тоже хотелось, но после этого начался бы нравоучительный монолог с ехидной физиономией, — Рэйден не был уверен, что у этого парня всего-навсего образование механика длительностью года так в два, наверняка сказывалось то, что его мать — какой-то социальный работник в сфере детской опеки, точно понабрался всяких приёмчиков от неё. Положение совершенно безвыходное, поэтому пришлось поставить и правда абсурдный ультиматум чужому организму. Вдруг сработает, чем чёрт не шутит.       «Придумаешь другой вариант взаимодействия с ним — дай знать, у меня и так голова раскалывается. Ох, да заткнись ты».       — Извини, но я устал тебя ловить, — Рэйден поднял раскрытую ладонь вверх, опередив попытку Зика возразить, — признаю, один раз я не успел. Пойми, у меня терпения не хватает: то ты, то с работы мозги подгрызают раньше времени. Просто взываю к совести, дай мне провести последний день отпуска спокойно. Понял?       Их день начался полтора часа назад, то есть в пять вечера, а Мэй успел уже дважды упасть в обморок, один раз ударившись виском об барный стул на кухне; а ещё он умудрился подпалить свою импровизированную пепельницу, хотя она была керамической, и теперь в квартире воняло сигаретным дымом, кислой сладостью ароматизатора и сожжёнными сигаретными фильтрами.       — Понял, — с явной обидой согласился парень, разворошил одеяло и скрылся в нём с головой. — Просто буду лежать и со мной точно ничего не случится.       — Хорошая стратегия. Если что, то выезжаем через час.       Когда ему попытались взъерошить волосы, Зик извернулся и громко клацнул зубами, схватив клыком одеяло.       Жарко, темно и душно. Через пару минут стало невыносимо скучно, мысли ни за что не цеплялись. Пришлось приподнять одеяло, чтобы свежий воздух хоть как-то поступал в «кокон», и Зик достал телефон. Пятнадцать уведомлений. Устанавливать «Фейсбук» и «Мессенджер» было плохой идеей — кто о Зике не вспоминал, тот не вспоминал и дальше, других же явно укусило… что-то укусило, потому что Зик не успевал отвечать на сообщения, выключил уведомления от греха подальше, но в соц.сети всё равно залезал. Уже подумывал удалить две иконки, но палец не поднимался.       Мэй успел списаться с начальством автомастерской, в которой работал ещё в Солт-Лэйк-Сити, и узнал, что его каким-то образом уже уволили и заменили другим механиком. На злость у него сил не хватило, только глаза закатил и подумал, что неплохо было бы обратиться в суд и получить компенсацию, но быстро отказался от этой мысли — на адвоката он потратит больше нервов и денег, чем получит от бывшего работодателя. А если уж адвокат не съест деньги с карточки в ноль, то Зику просто не хотелось заморачиваться с этой дрянью именно сейчас. Уволили и уволили. Всё равно он уже пожелал этой помойке прогореть.       Удалил лишние уведомления от электронной почты. На папке «Соцсети» красным горела плашка с двадцатью тремя непрочитанными сообщениями. А Зик отвечать и не хотел: он перепроверил чат с матерью и Закари, сообщения там были прочитаны.       Мама писала ему каждый день утром, в обеденный перерыв и вечером. Вечера становились для него особенными — мама всегда записывала голосовые сообщения, в которых слышались причитания Ноэля, тихий шум воды и клацание тарелок на кухне, перелистывание страниц… Зик чувствовал себя очень спокойно и как-то по-особенному радостно, ему казалось, будто бы он сейчас дома с мамой и Ноэлем, моет посуду и обсуждает, что сделать на ужин, а родители беззлобно подшучивают над тем, что у Зика при всех его кулинарных навыках всегда безобразно получаются макароны, поэтому «никакого итальянского ужина».       Из-за этого становилось немного тоскливо, хотелось домой и сердце щемило, хотя знал, что это щемила невралгия; но всё-таки понимал, что сейчас, вдали от дома, родителей и сестры, ему было неплохо. Совсем неплохо. Надо наконец сепарироваться, отойти в сторону и начать жить своей жизнью, хотя мотивация для такого «взросления» оказалась самой что ни на есть паршивой.       От Закари сообщения он ждал в любое время суток, даже в четыре часа ночи, — чаще всего в это время она записывала голосовое под стрекот швейной машинки или царапанье карандашом. Зик не мог убедить её, что ночью надо спать, а не пытаться переплюнуть Кармен де Томмазо.       Днём Закари накидывала ему кучу сообщений, пока он спал, присылала фотографии с работы или всего того, что ей вдруг понравилось — раньше она редко присылала фотки «просто так», Зику казалось, что она хотела отвлечь его, поддержать разговор, и он был рад этому, охотно отвечал на всё.       Но… была какая-то маленькая зазубрина в этом всём, и она цепляла парня за кожу, мелко-мелко драла её каждый раз и саднила.       Общение с Ноэлем как-то не клеилось: на сообщения он отвечал редко и как-то неловко, и Зик его в этом не винил, а «выловить» Ноэля для звонка было очень сложно, да и общались они недолго.       Он думал: «Наверное, ему просто тяжело, он и так человек эмоциональный и ранимый, а тут ещё и это, ему просто тяжело сейчас выстраивать общение, скоро всё наладится», — и с этими мыслями он кидал Ноэлю какой-то дурацкий мем с попугаем. Дурацкие мемы всегда помогали хоть как-то начать разговор.       Зик отложил телефон, прикрыл глаза. Он стал вампиром и вынужденно «переехал» на другой конец страны под чужой присмотр, — им всем придётся свыкнуться с этими новыми реалиями жизни. Зик свыкся, но тоска по дому обгладывала его мозг и причавкивала сердцем, и Зик был уверен, что именно поэтому оно выдавало болезненные кульбиты.       — Спишь? — шепнул Лэйн.       Мэй, не поднимая век, откинул одеяло и сел.       — Притворяюсь, что у меня нет клыков и что я сейчас в СЛС, а в окне отвратный воздух, потому что зима близко, — это прозвучало обиженно.       — Вижу, плохо получается. Поехали, купим тебе часы, а потом продолжим экскурсию. Покажу тебе пару районов, они тебе понравятся.       Лэйн потрепал его по волосам, и Мэю вдруг стало не так обидно.       Ехали молча. У Зика не было желания разговаривать, а Рэйден редко начинал разговор, в душу тем более не лез.       Парень уставился на бумажную карту города с делением на районы и водил пальцем по синим крестикам: Вашингтон-Сквер-Вест, — теперь он жил там с Лэйном, — Холм Общества, Старый город, Белла Виста, Площадь Риттенхаус…       Проще было перечесть места, где они ещё не ходили, и где Зик ещё не прослушал увлекательную лекцию, — Рэйден правда интересно рассказывал о каждом месте и это подкреплялось какой-то информацией о местных вампирах. Вампиры заполонили всю Филадельфию.       — Сегодня заглянем в северо-западную часть города.       И Зик проследил по карте — на северо-западе не стояло ни одного крестика.       — Честнат Хилл?       — Неплохой выбор, но там скучно и ты сам спокойно там походишь один. Мы заглянем в другие районы, — Они выехали на первую автостраду, на указателе было написано «Фокс Чейз». — К примеру, Манаюнк и Роксборо.       — Но Манаюнк в другую сторону…       — Да-да, в другую. Но сначала торговый центр в Бастлтоне, поверь, там ты найдёшь часы дешевле, чем крыло от самолёта. И, кстати, в Фокс Чейзе есть те самые фермы, о которых я тебе говорил, сможешь закупаться там.       Зик улыбнулся и убрал бумажную карту в рюкзак.       — Кстати, мы собираемся наведаться прямо к «Обществу Манаюнк»? Прямо к мертвякам? Типа… они нас не сожрут?       Зик заметил ухмылку на губах Рэйдена.       — Не сожрут. Мертвяки появляются на улицах после заката, а исчезают с рассветом, они педантичные и не будут долго с тобой разговаривать, если у них поджимает время при незаконченных делах. И да, вспомни «Руководство»: некоторые мертвяки живут вместе с живчиками, это выгодно.       — Точно, проблема с документами.       — Нет документов — нет жилья. С работой в Манаюнке они могут выкрутиться и без бюрократии, но с квартирами дела обстоят сложнее. Они проживают в одном районе, потому что так проще выживать и помогать друг другу. В «Общество» не пойдём, не будем их нервировать.       — Нервировать? Это ещё почему?       — Я — основная проблема для мертвяков среди вампиров. Впрочем, как и любой полицейский.       Зик открыл рот, но быстро захлопнул. Кажется, он догадался, почему Лэйна недолюбливали.       — А ещё ты вряд ли сможешь долго пробыть рядом с большим количеством мертвяков: от них несёт как из морга.       — Что-то перехотелось мне в Манаюнк…       Мэй любил бессмысленное шатание по торговым центрам: останавливался у витрин и глазел, заходил в каждый незнакомый магазин и перебирал вещи, листал книги, обязательно тащил на кассу смехотворную дешёвку и занимал вопросами первого приглянувшегося консультанта. В этот раз такого удовольствия он был лишён — каждый раз, когда он пытался замешкаться, Лэйн хватал его покрепче за руку и тянул за собой. Магазин техники.       — Можно я просто куплю «Wii U» и мы поедем?       Тяжёлый вздох.       — Ладно, понял. Уже иду смотреть спортивные часы.       — Ага, а ещё ты не заметил у меня дома PS4 и целую стопку дисков.       Зик удивлённо округлил глаза, вцепился Лэйну в рукав рубашки и поднялся на носочки, чтобы быть на одном уровне с ним. Лэйн предусмотрительно отпихнул от себя лицо.       — В смысле у тебя есть PS4?       — В прямом. Стоит под телевизором, хочешь — играй.       А парень всё смотрел на него удивлённо, будто бы далеко не новенькая игровая консоль — какая-то роскошь суммой минимум в пять тысяч долларов.       — Хочу. «Mario Kart» есть? Слушай, я даже внимание на неё не обратил, хотя, ладно, о чём я вообще, у нас дома даже телика нет, я что угодно не замечу.       Снова тяжёлый вздох. В этот раз Зик тащил Лэйна куда-то, сам не знал куда, но он очень старался найти отдел с видеоиграми.       — Пощади, нет у меня никакой «Mario Kart» и вообще, это же игра для компании.       — Ты будешь моей компанией. Надо же тебе последний день отпуска провести, так хотя бы в гонки порубимся-а-а…       Лэйн резко дёрнул Зика за руку и потянул в противоположную сторону.       — Терпеть не могу Марио, а если хочешь гонки, то у меня есть «Gran Turismo», но сначала чёртовы часы.       Спортивные часы с функцией измерения пульса они всё-таки купили, а Зик умудрился выполнить все свои любимые пункты: позалипал на товары, достал расспросами консультанта и вместе с часами купил какую-то совершенно дурацкую, но дешёвую пиксельную видеоигру. Лэйн и Мэй коротко нарычали друг на друга на кассе, когда возник вопрос с оплатой покупки. Зик отстоял свою независимость хотя бы в этом и шёл довольный с покупками к машине, пока Лэйн плёлся рядом и смотрел на него косо.       Что-то не давало ему порадоваться за Мэя, за его успехи в адаптации и за его адекватное и даже позитивное отношение к сложившейся ситуации. Где-то должен был быть подвох, — Лэйн так готовился к выходу на работу. Жизнь подкинет ему подлянку или сегодня, или завтра в департаменте, поэтому напрягся заранее.       — Рэйден, Рэ-э-эйден, — старался привлечь его внимание парень, но не выдержал и щипнул Лэйна за бок. Тот тихо, неразборчиво выругался и злобно зыркнул. — А у тебя же есть хорошие знакомые среди мертвяков?       — Не то чтобы прям хорошие, но есть. Просто ровные деловые отношения, не более.       — То есть «услуга за услугу»?       — Что-то в этом духе.       Зик расстроенно цыкнул и уставился в окно, глядя на неосвещённый забор вдоль парка Пэннипак.       — А к чему такой вопрос?       — Просто так. Знаешь, я тоже не могу похвастаться какими-то крепкими дружескими связями или типа того, особенно после прихода из армии, всё-таки многие разъехались, не все захотят сидеть в таком захолустье.       — Не думал, что Юта — это захолустье.       — Конечно, не захолустье, но ты только прикинь, во всём моём родном штате столько же народа, сколько в одной Филадельфии, а во время службы я только восславил Господа, что меня случайно запихнули в Висконсин, а не Вайоминг — вот это реально захолустье. Говорят, что там коров и лошадей больше, чем людей.       Рэйден неопределённо пожал плечами. Юту он не посещал, как и Вайоминг, но он не думал, что там всё так плохо.       — Ты перегибаешь. Всё-таки Юта — штат как штат, по крайней мере, ты жил в столице, а не в глухой деревне, что плюс. А, ну и всё-таки Юта — не Миссисипи, не вижу поводов для жалоб.       — Ты говоришь как чувак из Алабамы.       Лэйн прыснул.       — В любом случае, Юта не так уж плоха.       — Особенно если бы оттуда никто не сваливал!       Для Лэйна многие высказывания Мэя звучали наивно, но крупица правды в них всё-таки была.       — Слишком благотворная тема для рассуждений. Вернёшься домой, как только адаптируешься?       — Конечно, — моментально и уверенно ответил он, пожав плечами. — Как только отпустишь — сразу домой. Правда надо будет разобраться, как жить эту жизнь в городе, где ладан купить проще, чем донорскую кровь, но это ладно, не такая уж большая проблема.       Лэйн кинул быстрый взгляд на Зика — тот выглядел немного озадаченно, но не удручённо. Как будто бы так и должно быть: он адаптируется, переедет в родной город и попытается вернуться к прежней жизни, залезет в ещё более тесные рамки и будет делать вид, как будто так и надо.       «Да, я думаю о парне, который живёт со мной целых три или четыре недели, и насчёт его будущего тоже думаю. Да, я не понимаю, почему он так спокоен. Да, блять, я не уверен, что он спокоен, но я не буду к нему лезть с расспросами. Захочет поговорить о наболевшем — сам скажет. Чужое душевное состояние — не моё дело. О-о-о, да иди ты на хрен, ничего ты в этой жизни не понимаешь, влез, поломал все планы к чертям собачьим и теперь думаешь, что я тебе должен быть благодарен. Думаю о нём что хочу и когда хочу. Что, цензором захотел побыть? Заткнись. Заткнись. Заткнись…».       — Рэйден!       Зик дёрнул руль, и машина резко свернула с полосы встречного движения к отбойнику, но не врезалась в него, — Лэйн вовремя затормозил. Парень отцепился от руля не сразу, а только проморгавшись, убедился, что перед глазами у него был не раскуроченный металл чужой машины, а лесополоса. Он отрывисто выдохнул сквозь зубы, отдёрнул руки, с трудом отстегнул заевший ремень безопасности и выскочил из машины, хлопнул дверью и припал к отбойнику на вытянутых руках.       В глазах у Зика рябило, тело мелко потряхивало, чувствовал — вот-вот вывернет. Из головы чужое испуганное лицо не шло, а каких-то других мыслей и не было вовсе. Ну, может «Слава Богу, не разбились в хлам», да и только. Именно так, наверное, ощущался выброс адреналина в кровь. Сердце дробило рёбра без всякого ритма.       Он не заметил, как Лэйн подошёл к нему, но скинул его руку, когда почувствовал её на своём плече.       — Ты на дорогу смотрел? — спросил, не глядя.       — Отвлёкся.       Перед глазами вдруг перестало рябить. Мэй повернулся к мужчине, уставился на него, — как показалось самому Лэйну, каким-то диким, стеклянным, полубезумным взглядом, — и схватил его за грудки.       — Отвлёкся! — громко прошептал, а ведь хотел рявкнуть. — Он отвлёкся, а чуть других не угробил! И нас тоже!       Зик тряхнул его хорошенько, со всей силы, примял к отбойнику и смотрел снизу вверх, скалился большими клыками и скрежетал ими, вот-вот отгрыз бы лицо. Лэйн молчал, пережидал, когда Зик успокоится. Но тот не собирался.       — Скажи, скажи мне, на что ты отвлёкся, когда должен был смотреть на дорогу?       Лэйн ничего не ответил. Зик выждал ещё немного и тряхнул его со всей силы об отбойник, удар отдался у Лэйна тупой болью в бедре.       — Да что с тобой, блять, не так?! — и он вцепился в чужие руки, с трудом перевернулся и переменил положение и навис над парнем, который клацнул челюстями.       — Что с тобой не так?! Ты нас чуть не угробил!       — Но ведь не угробил!       — Потому что я схватил руль и повернул!       Зик выдернулся из хватки, отпихнул от себя Лэйна и пошёл вдоль шоссе, переводя дыхание, его снова трясло. Хотелось резко развернуться, догнать Лэйна и всё-таки врезать ему, чтобы мозги встали на место, но он быстро бросил эту мысль, передёрнул плечами и пошёл дальше. Он уже прикинул, что денег у него хватит, чтобы вернуться в Солт-Лэйк-Сити. Плевать на всё, хочется обратно домой, в знакомые места, к знакомым людям, а не адаптироваться к таким же пассивно-агрессивным, как этот Рэйден Лэйн. Зик, конечно, себя на мысли поймал, что он вместе с вампиризмом миролюбивее не стал, но плевать он на всё хотел, вообще на всё, он хотел просто сбежать обратно и сделать вид, будто бы ничего не произошло, ничего не было, это всего лишь дурной сон, это всего лишь кошмар от дурацких противосудорожных таблеток бывшей, которые он глотал вместе с ней, — лишь бы избавиться от спазмов в шее —, и от которых ловил приступы галлюцинаций и всевозможные побочки, а бывшая над ним посмеивалась и дураком называла. Это всё кошмар, это всё кошмар, это всё кошма…       — Эй, так и будешь идти до моей квартиры пешком?       Зик обернулся на голос и увидел Лэйна, еле-еле плетущегося на машине по обочине.       — С чего ты решил, что я к тебе попрусь? Карточка у меня есть, дойду до аэропорта и домой полечу.       — Без вещей?       — Отправишь почтовой службой, все расходы оплачу.       — И без документов полетишь?       — Уж как-нибудь сам разберусь, окей? — огрызнулся Мэй. — Смотри на дорогу.       — Что, реально в Солт-Лэйк-Сити полетишь?       — Ага, реально. А ещё долговую расписку тебе за лечение оставлю, через год выплачу и, считай, квиты.       — А про расследование ты не забыл?       — Ах, точно, расследование. Отзову заявление, пошло всё к чёрту.       — Хватит паясничать. Может, сядешь в машину и послушаешь, почему я отвлёкся?       Зик бы ляпнул «нет, а вот напиться — хочу», но прикусил язык до крови и догадался, что напиться он сможет спокойно в Манаюнке, если свалит из-под надзора Лэйна.       — Ладно, притормози.       Машина остановилась, и Зик снова оказался на своём месте рядом с Рэйденом.       — Внимательно слушаю, а ты на дорогу смотри.       — Раскомандовался.       Зик скрестил руки на груди, усмехнулся и растёкся по креслу, чувствуя неприятную ноющую боль в мышцах и вновь заклинившую шею. Он косился на Лэйна, следил, чтобы тот смотрел только на чёртову дорогу.       — Клянусь, будь у меня высшее образование и времени чуть побольше, в армии я бы двинулся дальше капрала.       Рэйден усмехнулся. От армии он был далёк, но со званиями знаком. Парень всё пытался набить себе высокую цену, даже с таким низким званием, но Рэйден смотрел на это снисходительно, не брал в голову и делал скидку на то, что Мэю всего двадцать четыре года.       — Да-да, верю, отставной капрал Мэй. Только по отбойнику больше так не бей, а то нога теперь болит.       — Так тебе и надо, — снова огрызнулся Зик, на что получил громкий смешок. — Ну, рассказывай, на что отвлёкся.       Лесополоса редела, перемежалась с пустырями и впереди виднелись очертания города.       — Итак, раз ты поверил в то, что в моей голове сидит некое хтоническое нечто, сделавшее меня вампиром, то объясню, чем оно мне мешает жить в повседневности. Если коротко, то всем: эта хрень обломала мою личную жизнь, частично социальную, но к чёрту — я и без отношений спокойно живу, зато меня никто лишний раз не допекает и не возлагает свои сраные завышенные ожидания. Парадоксально, но факт — оно считает меня комфортным засранцем, с которым можно договориться, и очень многого не требует. Что меня напрягает больше, так это головные боли, их никакие таблетки не снимают, бесполезно. А ещё эта хрень настолько болтливая, что разговаривает даже ночью. Я слышу звуки, даже когда сплю. И в этот раз оно болтало без остановки, я просто попытался попросить заткнуться, вот и всё.       — Поправочка: в тот момент ты на меня смотрел.       — Потому что оно про тебя говорило.       — И что же говорило?       — Что о тебе слишком много думаю. Думаю в смысле «пекусь о твоём будущем» и всё в этом духе.       Зик еле заметно улыбнулся, чуть смягчился.       — Да ладно тебе, мог бы и не уточнять, будто бы я что-то другое мог подумать.       — А чёрт тебя знает.       — В семье мормонов вырос, вот какой чёрт меня знает. Моё счастье, что на миссию не захапали, а то послали б в Африку с каким-нибудь стрёмным чуваком, и тух бы там два года среди дикарей. Эй, чего ухмыляешься?       — Звучит очень одухотворённо. Ты, кстати, говорил, что не будешь рассказывать о своей религии.       — Я говорил, что не буду рассказывать в определённый момент. А сейчас почему бы и нет? В детстве и юношестве было прикольно, ходил в церковь шесть раз в неделю, когда мелкий был — не очень соображал, с такими же детьми веселился, в церковном хоре пел и все дела. По крайней мере в конкретно нашем приходе всё тихо-мирно было, может из-за того того, что мы из большого прогрессивного города, а не из самой глуши штата, а может… кто знает.       — Религия по отцу?       Зик усмехнулся широко, закинул руки за голову, глаз с мужчины не сводил.       — По отцу? Если брать биологического, то я его не видел никогда, если вдруг увижу — морду начищу за всё, особенно за то, что от мамы свалил. Знаю, звучит дико, но…       — Эмоционально понять могу.       Зик кивнул. Они въехали в город, за окном замелькали дома, отличные от Белла Висты и Вашингтон-Сквер-Вест. На стыках бетонного шоссе подкидывало до самого потолка.       — Вообще я Ноэля отцом называю — он меня с мелких лет растил и я серьёзно думал, что он мне отец, а он всё «дядя» да «дядя». По факту, конечно, дядя, по-отцовской линии, где-то всего-то наполовину, может, даже всего на четверть или около того, кто знает, там история какая-то мутная, мне проще на всё это рукой махнуть и просто отцом называть, он ж меня вырастил и до сих поддерживает.       — Маму твою, наверное, очень любит.       — Безмерно! Только ходит вокруг да около. Про таких говорят «если долго смотреть на девушку, то можно увидеть, как она выходит замуж», ну или в данном случае заводит детей, — и засмеялся как-то так странно, Рэйдену причудилась горечь. — Ну, если бы он не копался, как страус в песке, то меня бы с Закари не было бы, вот да. А религия по маме, для неё это важно. Мормоны в третьем поколении. Не знаю, как моих дедушку с бабушкой занесло именно в Юту из Цзянси, надо будет у них спросить как-нибудь…       Лэйн только кивнул, глядя на дорогу. Он пытался разобраться в себе прямо сейчас. Рядом с ним с ним сидел парень, по сути душу нараспашку открыл, про семью свою рассказал, про больное — не все так легко будут говорить о подобных семейных отношениях, превращая всё в шутку; а Рэйдену от этого ни гадко, ни паршиво и не тянуло сказать «заткнись», потому что семейные проблемы, свои и чужие, сидели у него в печёнках. Тут как-то всё так естественно, словно и должно было быть. Не напрягало.       «Не могу назвать лёгким на подъём того, кто был готов откусить мне нос буквально пять минут назад и травмировал ногу в порыве злости… ладно, в справедливом порыве злости. Но, вроде, к его болтовне я уже настолько привык, что даже вполне не против послушать. Прогресс. Ох, завались, серьёзно. Как хорошо, что мы едем в Манаюнк, может, хотя бы там тебя слышать не буду из-за общего шума».       — Ты странный.       — И без тебя знаю, только ленивый не говорил.       — В хорошем смысле странный, если так можно выразиться.       Зик ударил Лэйна по руке.       — По голове погладишь, когда из машины выйдем, ты…       — Ладно, ладно, слушаюсь, капрал. Только в Манаюнке от меня не сваливай, а то проблемы найдёшь быстрее, чем успеешь моргнуть.       — Да-да-да, хорошо, понял, принял, убегать не буду.       А сам, усмехнувшись, едко думал «ага, конечно, не убегу» и прикидывал, точно ли ему станет плохо от выпитого алкоголя или всё-таки нет.       Они оставили машину в окрестностях Ист-Фоллс, и первым делом Зика чуть не сбил велосипедист. И вместо того, чтобы глазеть на окрестности и на многочисленные ЛЭП с уродливыми толстыми проводами, пересекающими небо, парень озирался, чтобы рядом не оказалось мчащегося велосипеда. Рэйден не отвлекал Зика от его паранойи, всё равно в этом районе не было ничего примечательного, кроме железнодорожного вокзала и медицинского колледжа, где вампирам всех видов готовы оказать помощь дешевле, чем в той больнице, где обслуживался Рэйден, — об этом он сразу сообщил, но заметил, что информация пролетела мимо.       Стоило перейти реку через мост, пройти каких-то пару километров и забыть про опасность быть сбитым многочисленными велосипедистами, как раскинулся во всей своей красе тот самый Манаюнк. Даже в полумраке, даже в свете фонарей и хаотичном блеске витрин и вывесок кафе, баров и открытых арт-тусовок нельзя было скрыть старые дома, построенные, наверное, ещё во времена колонизации Америки. По улицам волнами передвигались люди, затекали то в одни двери, то в другие, выплёскивались в переулки и взрывались резким залпом пьяного смеха, как разбивающиеся об волнорезы морские приливы.       Мэй схватил Лэйна покрепче за руку, не отлепляя взгляда от людей, и на него совсем не смотрел.       — Эй, ты чего?       — Боюсь потеряться в такой толпе. Можно?       — Да, конечно.       И Мэй переплёл их пальцы, сжал сильнее, примкнул к своему провожатому плечом, взглянул так, словно хотел сказать «ну, идём?», и они пошли, продираясь сквозь толпу ночных тусовщиков.       — Манаюнк традиционно считается районом мертвяков, но их живёт здесь отнюдь не большинство, здесь — места их работы. В основном они живут в Ист-Фоллс, Роксборо, если брать конкретно эту местность, другие её части практически не заселены вампирами, да и вообще кем-либо — территория парка в конце концов. Почему именно это место? Так исторически сложилось: погляди внимательнее на некоторые здания и сам поймёшь, что им сто лет в обед. Некоторые обитатели Манаюнка приехали прямиком из Старого Света и обзавелись себе подобными, сдохли, и некоторые их «детища» успешно дожили до наших дней и теперь прикидываются художниками какой-нибудь новой волны и собирают лавры в Интернете, «Инстаграме» и личные выставки в подвалах.       — А входной билет на выставку — бокал крови?       — Наверняка.       Зик засмеялся, оскалившись, но тут же прикрыл рот ладонью и отвернулся, но хватку не ослабил, не отцепился.       «Да, я держу за руку какого-то парня, потому что ему так захотелось, ну и? Да иди ты к чёрту. Да, меня это смущает, но… Да блять, иди к чёрту. Мне плевать, что ты сам чёрт, просто заткнись и перестань шуршать».       — В конце «Руководства» я видел номер некой Наны. Кто она?       — Мертвячка из Манаюнка, которая охотно занимается адаптацией и помощью себе подобным. Я ей мертвяков отправляю, если мой коллега отказывается с ними возиться, а он отказывается почти всегда. Нану здесь почти все знают. Представь стереотипную барную певичку, — не ошибёшься.       — Вау, она, наверное, классная.       — Возможно, — он сказал это с неохотой, — однако она та ещё заноза и лучше с ней лишний раз не пересекаться, если не хочешь, чтобы тебя искали по частям по всему северо-западу… Зик?       Рэйден не увидел рядом с собой Зика, оглянулся, и понял, что он свалил. Свалил молниеносно, всего за долю секунды, и сделал это профессионально, прямо в груде народа, которая сменялась новыми лицами быстро и хаотично; свалил посреди оживлённого перекрёстка, утыканного барами и ночными клубами.       — Значит, Нану увидеть захотел? — злобно прошипел Лэйн и протиснулся к стрип-клубу «От заката до рассвета» в надежде, что парень ускользнул именно туда.       Зик проскользнул между зданиями и даже не думал высунуться, чтобы посмотреть, где же Лэйн, искал он его или нет. Точно искал, но не найдёт, — не в такой час, не в такой толпе, ни взглядом, ни обонянием, ни слухом. Надо лишь притаиться и отправиться на поиски, примерный план в голове выстроился сам. Когда Лэйн найдёт его, то вытрясет всю душу, но это потом.       Присев на корточки, Зик достал из кармана толстовки телефон и щёлкнул на номер Наны в списке контактов. Долгие гудки. Трубку не брали, не удивительно: три часа ночи, раз она певица, то наверняка ещё где-то работает и выманивает у изрядно подвыпивших завсегдатаев баров последние доллары из карманов.       «Представь стереотипную барную певичку, — не ошибёшься», — и Зик постарался представить себе Нану, но мысли разбегались в разные стороны. Не было единого образа, потому что среди них мельтешили и пародия на Мэрилин Монро, невысокая фигуристая блондинка; и девица с несуразной андрогинной и худой фигурой эпохи «героинового шика», когда он был совсем мелким; или девушка в каком-то эпатажном наряде в духе «каблук пятнадцать сантиметров и нос, разделанный на три пальца». Зик улыбнулся своим дурацким мыслям и сбросил очередной вызов, бесполезно.       Мазнув взглядом по переулку, парень увидел двух курящих официантов, — он понял это по форменной одежде. Если Лэйн не преувеличивал, то эти ребята могли ему помочь.       — Эй, — позвал он так громко, как смог, когда подошёл, — Знаете, где можно найти Нану? Мы договорились встретиться сегодня, а она не отвечает.       Белобрысый взглянул на Зика как-то критично, пожал плечами и кинул:       — Какой-то ты слишком молодой для Наны, — но через секунду добавил, — она сегодня выступает в «Баю», это вниз по улице и первый поворот налево, вывеска с крокодилом. Она скоро закончит, так что поспеши, если реально хочешь встретиться, иначе не обломится.       — Ага, спасибо.       И Зик скользнул обратно в толпу гуляк, старался затесаться в компании с людьми повыше, чтобы сильно не выделяться, и смотрел по сторонам, вглядывался в вывески, в лица. Всё блестело, переливалось, скалилось и кривилось, в глазах рябило. Зик бы не удивился, если бы Рэйден вдруг появился из ниоткуда, схватил его за капюшон и потащил в машину, перед этим хорошенько приложив об стену за такой наглый побег. Однако дрейф через толпу шёл чрезвычайно спокойно.       Спустился вниз, повернул налево. А вот и вывеска с крокодилом — неприметная, маленькая и зелёная, с каким-то карикатурным крокодилом, прищурившим глаза. Здание обычное, двери открыты нараспашку, но из-за шума улицы ни черта не слышно.       Уговаривать никого войти не пришлось, Мэй просто внаглую выцепил кого-то с улицы, протараторил обещание угостить коктейлем и, встав у порога бара, дождался заветного «ну же, заходи». Свою пассию, которую он даже не запомнил, Мэй потерял быстро.       В «Баю» был липкий, дурно пахнущий полумрак, от которого резко стало некомфортно до нервного подёргиваниях в плечах и шее, до подкатывающей к горлу тошноте. Пахло сигаретным дымом, химическими ароматизаторами сигарет-электронок, пивной пеной и жареной едой, а ещё тянулся совсем тонкий, но мерзкий запах канализации и тины.       Зик всё равно вошёл и сел в самой глубине зала, прижался к грязноватой, пыльной стене, и обвёл бар взглядом. Потрёпанно, старо, дёшево. Одним словом — захолустно. На импровизированной сцене музыканты возились с инструментами и нельзя было понять, собираются они уходить или вот-вот начнут играть. Он заглянул в меню, — коричневый засаленный лист, касаться которого было мерзко, — и заметил позицию с названием «Крокодилий хвост». Вот уж точно, не место, а чёртово болото.       Достал мобильник, на экране загорелось семь пропущенных от Рэйдена и одна СМС содержанием «Давай не будем играть в чёртовы прятки?», и убрал обратно в карман. Сдаваться он не собирался, как и получать нагоняй впустую.       Полумрак сгустился до мрака, сузился до маленьких островков света — до барной стойки с его подслеповатыми жёлтыми лампочками и до импровизированной сцены, на которой вспыхнул ослепительный белый софит, на сцене возникла девушка. Зик невольно улыбнулся. Брючный костюм этой девушки определённо понравился бы Закари, потому что он попадал под две категории «фэшн-катастрофа» и «на меня упал ящик клея и блёсток». Закари подобное обожала. Волосы не длинные, чёрные… больше ничего и не разглядеть, сел слишком далеко, остаётся только пялиться из-за угла и ждать, когда она закончит выступать… возможно, к тому времени его как раз найдёт Лэйн, но думать про это совершенно не хотелось.       Музыкальный мотив напоминал фолк-рок, в духе относительно раннего Боба Дилана, и песня, казалось, была какая-то его, только переделанная. Забыв про то, что столы в «Баю» все липкие, грязные, пыльные, в мелких заусенцах-зазубринах и цеплялись за одежду, Зик облокотился на стол и прислушался, прикрыв глаза. Голос клёвый. У Зика с поэтичностью всё было очень плохо, но у него почему-то вдруг возникло желание признаться в любви этой самой Нане или хотя бы в том, что он её поклонник, потому что, чёрт возьми, в девушку с таким голосом нельзя было не влюбиться: в меру низкий, глубокий голос, от которого по шее мурашки идут и волосы на затылке встают дыбом от удовольствия.       Однако наслаждение длилось не так долго, как хотелось бы Мэю — неожиданно нежный, вельветовый голос Наны сорвался сначала на высокие, потом на низкие ноты, выдавая скримо, а ритм гитары рванул вперёд с бешеной скоростью. Парень поморщился, откинулся на стуле и прикрыл уши руками и быстро взглянул на бармена, — тот быстро сгребал тряпкой осколки стакана. Мэю хотелось думать, что стакан просто не выдержал мощности вокала Наны и разлетелся вдребезги, а не был разбит неловким барменом; когда он вернул свой взгляд на девушку, то заметил, что на него смотрят. Что ж, возможно, она подойдёт сама и ему не придётся придумывать дурацкую причину для знакомства… хотя почему двум вампирам нельзя просто так познакомиться?       Через какое-то время выступление кончилось, в бар вернулся полумрак, а на экране телефона было уже тринадцать пропущенных вызовов и три новых СМС от Рэйдена. Зик чувствовал себя неуютно, водолазка давила ему на шею, приходилось постоянно оттягивать её ворот.       — Вижу, ты новенький, — прозвучал голос Наны совсем рядом, и Зик подвинулся, глядя на неё. — Ну привет, мальчик.       — Ага, привет, — растерянно пробормотал Зик. Он знал, что пялиться неприлично, но он пялился и ничего поделать с собой не мог.       Наверное, в таких женщин влюбляются с первого взгляда, просто и без причины, потому что в голове вдруг возникает пустота, а после пустоты одинокое, но громкое «ОГО». При близком рассмотрении такие женщины уже не казались «теми самыми» или «идеалами красоты», но от взгляда на них перехватывало дыхание. И вот у Зика дыхание перехватило и он теперь медленно считал, надеясь в последний момент вспомнить, чтобы не задохнуться.       Её светло-серые глаза, наверняка это были линзы, с маленьким зрачком-точкой, выглядели немного пугающе, но тёмный макияж приглушал плотоядный и цепкий взгляд. Мягкие тени бара не смягчали черт её лица, и они всё равно казались чуть резковатыми, острыми.       — Ах, как же хорошо гипнотизировать мужчин, не имея гипноза, — сказала Нана, изображая лёгкий хохот, и чуть ущипнула Зика за щёку, чтобы он пришёл в себя. От каждого её движения красный укороченный пиджак переливался мелкими искрами. Она придвинулась вплотную к Зику и ткнулась носом ему в шею, он не шелохнулся. — Мертвяком не пахнешь. Зачем тогда пришёл?       — Просто познакомиться.       Он чувствовал, как у него подрагивали пальцы от напряжения.       — Целенаправленно?       — Целенаправленно. Увидел твой номер телефона в «Руководстве».       Нана усмехнулась, обдав челюсть Зика тёплым дыханием, и отпрянула от него.       — Так-так, кажется, звучит интересно. Давай поугадываю. Но без напитков неинтересно, — и махнула рукой, подзывая официантку.       — Я оплачу…       — О, как по-джентельменски, — к ним подошла официантка и наклонилась к Нане. — Клара, дорогая, мне как обычно «Кровавую Мэри». Будешь?       Зик невольно поморщился.       — Лучше «Зелёную фею».       — Она здесь отвратительная, бери классику.       — Да куда уж большую классику… Виски с колой.       Нана широко улыбнулась, ехидно — очаровательная улыбка, зубки маленькие, белые, ровные… незаострённые. Точно вампирша?       — И нальёт тебе бармен самый хреновый виски из своего запаса.       — А какая разница? Всё равно из-за колы не почувствую, а нормальный алкоголь априори с газировкой не мешают.       Нана промолчала, присматривалась к нему. Потянула руку к лицу, убрала густую чёлку наверх, провела по щеке пальцами, быстро спустилась к шее, поддела ворот водолазки и чуть отдёрнулась, взглянула оценивающе.       — Быстро умер, роскошно.       — Не очень, — Зик показал шрамы на запястьях. — Такие же на ногах, а ещё сожрали печень и почку, такие вот дела.       Нана цокнула и, заметив, что официантка принесла их напитки, взяла «Кровавую Мэри», а карточка парня сразу проехалась по терминалу оплаты.       — Раз моё имя ты знаешь из «Руководства», то тоже представься, будь так добр.       — Зик.       Он отпил из своего стакана и чуть поморщился, виски и правда налили какой-то совсем дрянной, но сам эту хрень выбрал, грех было жаловаться.       — Что, правда имя такое, не кликуха?       — Ага, по документам. Можешь, конечно, называть по второму имени или фамилии, если…       — И так сойдёт. Значит, Зик, узнавший обо мне из одного-единственного «Руководства» на всю Филадельфию. Что же это может значить, м?       Нана практически навалилась на него, бесцеремонно устроилась на нём поудобнее. Зик не почувствовал жара её тела, — Нана еле тёплая, как и должны были быть все мертвяки, — он почувствовал, как по его телу прошлась волна жара, из-за которой всё поплыло перед глазами. В воздухе витал странный, очень знакомый запах.       — От твоего напитка пахнет кровью, — Зик потянулся к её бокалу носом, за что получил болезненный щелчок.       — Нет-нет, закажи себе свой, а не суй нос в чужой.       — Это буквально кровавая Мэри.       — Да, потому что я вампирша, — совершенно простодушно ответила Нана, резко отодвинувшись от Зика, — Не смотри на меня так: кровь здесь из пакетов, всё легально. Не хочу лишних проблем с нашим другом-легавым, он, конечно, мужчина что надо, но совершенно невыносим. Кстати, давай начистоту, это он тебя сюда…       — Нет, — раздался голос Лэйна откуда-то сбоку, и Зик почувствовал, как его чуть дёрнули за капюшон толстовки, придушивая.       Нана закатила глаза, но всё-таки улыбнулась, и отсалютовала бокалом с «Кровавой Мэри».       — Лёгок на помине, Рэйден. Ну как, сколько мест оббежал в поисках своего мальчика?       — Восемь, включая чёртов бар «От заката до рассвета».       И на этом моменте Нана, еле держа бокал, затряслась от смеха, согнулась пополам, плечи её задрожали, но через пару секунд она встряхнула головой и выглядела так, словно её не поразил приступ безумного хохота.       — Испытание для тебя, да, выискивать меня среди голых девиц на пилонах? Как жаль, что меня вышвырнули оттуда ещё неделю назад.       — Домогалась работниц, верно? — местное освещение сделало своё дело, и на лице Лэйна залегли резкие тени, выглядел он устало и чрезвычайно раздражённо.       — В точку! Ну ты сам видел, какие там милашки, хотя, о чём это я, — она кивнула на Зика. — Неужели в департаменте пополнение?       — Среди потерпевших, — опередил его Зик, Рэйден только кивнул.       — Ах, как жаль, как жаль. Хотя…       Зик хотел встать, встать за Рэйдена и сделать этакий примирительный жест, чтобы уйти с ним отсюда спокойно, но Нана схватила его за лицо и не дала встать с места.       — Ещё мягкощёкий. Сколько ему?       — Двадцать четыре.       Нана перевела взгляд с Мэя на Лэйна и обратно, ехидно усмехнулась и отпихнула от себя парня.       — Не знала, что ты по вечным твинкам       — Твинкам?       — Эй!       — Кстати, Зикки, спасибо за напиток, и мне больше не звони, — она выдержала паузу, наблюдая за реакцией. Мэй всё равно был чертовски раздражён, — потому что я больше предпочитаю СМС. Идите, идите, а то не хочу с вами тут до рассвета проторчать, я хочу встретиться с милашкой из «От заката до рассвета».       И под эту реплику Зик сам охотно вылетел из «Баю», схватив Лэйна за руку.       — Ну как, познакомился? — только поинтересовался Лэйн удивительно спокойно, перехватил руку Зика покрепче и повёл его в сторону Ист-Фоллс.       — Ага. Противоречивые чувства. Что-то между «хочу возвести этой женщине алтарь» и «хочу залезть на люстру и с неё шипеть на эту самую Нану». Вот последние, чёрт, какого хрена…       — А что это вообще за слово? Какое-то сленговое оскорбление?       Зик передернул плечами и состроил какое-то невообразимое выражение лица, но в конце концов просто поморщился и сплюнул на асфальт, избавляясь от дрянного вкуса виски.       — Угадал. Во-первых, я с ним не согласен в корне. Во-вторых, даже не думай его искать в Интернете, иначе я обижусь.       — Ладно, не буду смотреть.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Шли молча, крепко держась за руки. Народа в Манаюнке меньше не становилось, только в Ист-Фоллс было неожиданно малолюдно и даже уютно: чувствовался прохладный ноябрьский ветер, дувший со стороны Висайкон парка. Пахло сырыми листьями и свежей типографией, кажется, где-то повесили совсем новые листовки. У Зика из головы выветрился весь алкоголь, до единой капли.       — Чего трёпку мне не задал за то, что я от тебя сбежал? — Зик взглянул на Лэйна, но руку его не отпустил, хотя здесь, в Ист-Фоллс он мог не бояться потеряться. Ему просто хотелось держаться за руку. — Я думал, что ты меня об стену хотя бы разок приложишь.       — Нашёлся, жив, цел и ладно, чёрт с тобой, — устало выдал Лэйн, протянул к парню руку и потрепал по волосам. Зик усмехнулся. — За трёпку сойдёт?       — А отомстить за удар по отбойнику не хочется? Нога ведь болит?       — Знаешь, хочется, мне ходить, блин, больно теперь. Но, пожалуй, как-нибудь по-другому тебе отомщу. На тренировке. Теперь ты предупреждён.       Зик захохотал и отпустил руку. Этот вечер выдался чертовски странным, он даже не заметил, не хотел замечать своё сердцебиение, потому что ему было плевать на него. И от Лэйна переезжать тоже что-то перехотелось. Всё выходило как-то непредсказуемо, нелепо, но, наверное, именно так, как хотелось бы Зику прямо сейчас. Прямо здесь и сейчас. Жизнь макнула его в какое-то стрёмное болото, но он к нему привыкал. А ещё там были классные лягушки. Да он сам стал лягушкой в этом болоте, если так подумать.       — Рэйден, знаешь, а ты тоже странный.       — Ага, знаю, мне тоже об этом говорили.       Всю дорогу до дома они не разговаривали, просто не хотели. По радио крутили какие-то клёвые песни, и Зик мурчал их себе под нос с довольным видом, глядя на расцветающее рассветом небо Филадельфии. Он перечитал сообщения от Рэйдена, мамы и Закари. И ответил Ноэлю — тот прислал ему сначала фотографию из зоомагазина с каким-то чудаковатым попугаем, а потом сообщение «Мама сказала, что дома не будет никаких попугаев, только дети и собаки: (». Следующее сообщение появилось от Ноэля совсем недавно, где он спрашивал, когда сможет позвонить. Зик быстро отбил «через пятнадцать минут» и уставился на фотку попугая с красными круглыми щёчками.       Зик остался на улице, сел на прохладную ступеньку дома и набрал Ноэля. Пара гудков.       — Алло? — звонко-дрожаще.       — Алло, пап? Ты меня хорошо слышишь?       — Да, да, вполне, привет… Не отвлекаю?       — Нет! Только приехал к мистеру Лэйну, он показывает мне город по ночам, знаешь, мне кажется, что я Филадельфию знаю уже не хуже Солт-Лэйк-Сити, — он сказал это и даже выпрямился, расправил плечи. — Ты как? Чего так поздно звонишь? Не спится?       — Да, бессонница…       — Куришь?       — Ага…       — Под моим с Закари окном, да, пап? Вообще-то сильно пахнет, у нас открыто.       На том конце послышалось резкое шебуршание и треск, Зик засмеялся.       — Да я пошутил! Закари же с вами не ночует! Сиди спокойно, а то маму разбудишь.       Ноэль тихо засмеялся, явно прикрыв рот кулаком.       — И не стыдно так над стариком шутить?       — Да какой ты у меня старик? Ещё ого-го как молод.       — А ещё ого-го какой седой.       — Мелочи, закрасить можно… Я рад, что ты позвонил. Поболтаем? Или тебе завтра рано на работу?       — Да ладно, работа, мне же не у станка стоять. Давай поболтаем.       Зик фыркнул.       — Тебе с реагентами работать. Давай хотя бы десять минут, а если что завтра вечером позвонишь в любое удобное для тебя время? Я почти всегда на связи. Ты не представляешь, сколько у меня всего есть, чтобы тебе рассказать, без жести, честно-честно!.. Только всё-таки в квартиру поднимусь, а то на улице прохладно, не отключайся.       И Зик влетел в подъезд, рассказывая Ноэлю и про Манаюнк, и про Роксборо, и про Ист-Фоллс.