The Scarred Vampire

      Отчёт с места преступления — восемьдесят страниц; отчёт об агрессивных бродячих собаках — семнадцать страниц.       Рэйден посмотрел на папки, посмотрел на часы, — солнце сегодня слишком яркое даже для восьми утра, — и решил, что торопиться ему некуда. Он отработал вечерне-ночную смену, сказал начальству о своём намерении побыть трудоголиком без всякой оплаты сверхурочных часов и засел в самом микроскопическом и тихом помещении, какое только смог найти и где вставал стул. Он возьмёт себе ещё одну вечерне-ночную смену, но это потом. Зик заботливо обеспечил его рюкзаком с двумя термосами крови и пакетом с кроличьими потрохами, когда узнал, что Лэйна не будет дома аж три дня. После напряжённой работы не хотелось вникать в огромное количество текста, таблиц и сводок, поэтому Лэйн открыл отчёт о собаках.       «Основное местонахождение собак — Ферн-Рок, на северо-запад от адреса Рабикам-стрит, опушка в парке Уистер Вудс […] также на расстоянии в 492 ярда от места происшествия были найдены 4 загона с замком-щеколдой, где содержались животные, что подтверждают результаты сравнительного молекулярного анализа фрагментов шерсти в загонах и на телах собак».       Лэйн ещё раз посмотрел на координаты. Рабикам-стрит по факту относится к Джермантауну, а не Ферн-Року, однако всем было плевать, поэтому даже в отчётах встречались такие территориальные неточности… Нет, не та мысль, совсем не та.       Вспомнил: Уистер Вудс как раз окружал университет Ласаль. Пролистал, — коллеги, проводившие дополнительный осмотр территории, больше собак не обнаружили, как и новых загонов; от Ласаля не поступило никаких жалоб о бродячих животных.       Собаки были беспородными, имели практически одинаковые параметры: рост в холке, вес, физическое развитие. Все на подбор тощие, с длинными лапами, треугольными мордами и залитыми кровью белками глаз. У всех собак насчитывалось тридцать два зуба вместо сорока двух: полностью отсутствовали моляры; задние премоляры повреждены, некоторые расколоты; клыки — деформированные, вытянутые и расставленные немного в сторону; резцы не изменены. Безотрывно смотреть не получалось, эти зубы выглядели мерзко, приходилось отводить взгляд, чтобы перевести дух.       Лэйн смотрел фотографии пастей собак, рассматривал клыки. Собачьи клыки и так вытянутые и разведённые в стороны, но эти имели странные заострённые концы, «срезы» по бокам. Словно их точили.       «Надо заехать к ребятам, посмотреть вещдоки», — Лэйн перелистнул страницу и вернулся к чтению отчёта. — «На месте нахождения собак обнаружены мясо и внутренности, соответствующие человеческим, — по результатам молекулярного анализа».       Лэйн медленно закрыл папку, уставился в стену, тяжело вздохнул. Это не было неожиданностью, подобное случалось нередко, — на его памяти было как минимум пять таких случаев, когда труп скармливали животным, особенно на фермах… без ведома самих фермеров. А ещё он помнил один случай, когда чьё-то тело пошло на котлеты в каком-то придорожном кафе, — об этом узнали случайно, массовых обращений в больницу об отравлении не поступало, но подробности этого дела в мыслях Лэйна не всплывали, потому что тогда он был временно отстранён от работы. Типичный, типичный случай… только вот идентифицировать личность этого мяса теперь они вряд ли смогут, вероятность минимальная.       Снова открыл отчёт о собаках, пролистал. Ни слова об отпечатках пальцев, ни о протекторах обуви, ни кусочков ткани, ни волос. Ничего. Всё смыло ливнями, а за собаками никто не следил, — это было единственной адекватной мыслью, возможной в данной ситуации. Адекватная мысль, которая шла вразрез со всем тем, что имелось ещё в раннем деле Зика Мэя.       «Хочешь посмотреть на собак? Ну давай, посмотрим на собак, может ты сможешь сказать что-то гениальное. Однако когда я поеду на место преступления, о помощи я попрошу других людей, а не тебя. Ты бесполезен. И толку от такого вампиризма…».       Хтоническое нечто заворчало, но Рэйден проигнорировал звуки в голове, как всегда и делал. Он взял с собой рюкзак, запихнул в него отчёты и пошёл через весь департамент. День обещал быть долгим и солнечным, а он забыл солнцезащитные очки дома.       — Ага, вот собака поцелее, посмотри, — судмедэксперт вытащил из холодильного шкафа собачий труп. Этот и правда был целее всех остальных, всего-то три аккуратных отверстия от пуль.       — Спасибо.       Рэйден надел перчатки и принялся осматривать собаку. Фотографии пасти совпадали с реальностью: тридцать два зуба вместо сорока двух, некоторые расколотые, клыки заточенные и заострённые, но… ближе к дёснам структура клыков была зазубренная, шероховатая, и эта неровность натирала до кровоподтёков слизистую щёк. Зубы обтачивали либо наспех и не позаботились об итоговой шлифовке, либо неподходящими инструментами.       — Можно посмотреть на другие трупы? Погляди на клыки у этого, они странные.       У других семи собак ситуация с клыками была аналогичная, а у восьмой не удалось ничего рассмотреть, потому что от выстрелов у неё раскурочило морду и повыбивало зубы.       — Кстати, ты же читал отчёт по анализу крови?       — Какой конкретно? Который по делу 239.777.943.041 или по собакам?       — Господь, ты ещё их и по номерам помнишь… По собакам.       — Нет.       — О, тогда постой, раз ты здесь, то покажу то, что нас больше всего смутило.       И долговязый судмедэксперт вышел за дверь, крикнул «ДЖОН!» и вернулся в помещение уже со своим коллегой и папкой в руке.       — Здаров, Рэй. Секунду, сейчас сообразим, что мы тебе сказать хотели.       И они обменялись ленивым рукопожатием, пока долговязый листал страницы и загибал на них концы.       — Ага, вот. Анализ крови всех собак. Если сравнить его с анализом крови, взятого у потерпевшего по делу № 239.777.943.041, а ещё у ряда попадавших к нам трупов урождённых, то…       Рэйден перебил его.       — Ты сказал «урождённых»?       — Да, урождённые вампиры, — он пролистал дело до нужной страницы и дал в руки Лэйну. — В некоторых фрагментах, которые мы прописали, образцы крови потерпевшего, собак и мёртвого урождённого вампира совпадают.       «Образцы крови совпадают с урождённым вампиром… Блять, блять, блять… Надо к Марроу, как только стемнеет».       — Потерпевший у нас там какого вида?       — Живчик второго типа, — это норма, если обращает вампир первого типа, то есть урождённый. Но теперь я что-то сомневаюсь в этом.       — Мы перепроверили результаты анализов три раза, ошибка маловероятна.       Долговязый перевёл взгляд на Джона и, перелистнув страницу, сказал:       — А ещё у этих тварей слабая секреция желудочной кислоты, останки пищи, которые мы находили у них в желудке, практически не переварены.       — Кости или фрагменты есть?       — Мелкие фрагменты, по которым ничего точно сказать нельзя. Дерьмово, не правда ли? Кстати, мы сравнили ещё и ДНК собак, они из одного помёта.       Хтоническое нечто хранило молчание, а Рэйден всё сильнее укреплялся в решительности отказаться от крови на неделю или даже две. Всё равно его основным рационом была нормальная пища, а кровь и сырое мясо он потреблял из прихоти мистической хрени, из-за голода и бешенства которой и Лэйна выворачивало наизнанку.       — Их либо забрали из одного места, либо специально для этого выращивали. Вы написали, что возраст установить не удалось, это…       — Потому что с зубами у них херня. По телосложению это полноценные взрослые собаки, а по зубам это либо собаки старше десяти лет, — у них проблемы с прикусом, но на зубах только обозначилось потемнение, потёртостей немного, а бугры ещё видны, последнее характерно для молодых собак, которым, ну, где-то год или два. Хрень? Хрень.       Рэйден задумался, открыл собачью пасть и присмотрелся. Долговязый оказался прав.       — А может ли быть так, что собаки выращены искусственно?       Судмедэксперты попытались не ржать, но плечи у них тряслись от подавляемого смеха.       — Ты ещё скажи, что им всем зубы переставил какой-то имплантолог. Не-е-е, прогресс до такого ещё не дошёл.       Лэйн тяжело вздохнул и закатил тележку с собачьим трупом в холодильный шкаф. Он на секунду успел пожалеть, что в октябре не ушёл в положенный отпуск, тогда бы с этим дерьмом сказали разбираться Пэджету или Форману из другого полицейского департамента, потому что он тоже был вампиром.       Остаток дня, освещённого солнцем, прошёл в разъездах по приютам и центрам отлова бродячих животных. Впрочем, прошёл не безуспешно: по крайней мере он выяснил, что никто не брал щенков из одного помёта в таком количестве и никто не брал беременных сук. Также он выяснил, что два приюта не выдают полиции ни под каким предлогом данные людей, забравших собак себе, Рэйден записал в заметки обсудить этот вопрос с шерифом.       Когда он звонил Саре, солнце уже свалилось за горизонт и обозначало своё присутствие блёклой желтой полоской.       — Алло, Сара? — на другом конце слышались помехи. Связь у стационарного телефона в «Доме теней» была ни к чёрту.       — Рэйден, здравствуй! — из-за помех голос Сары было слушать ещё труднее, чем вживую. — Дай угадаю: звонишь узнать, принимает ли сегодня мистер Марроу?       — Какая проницательность.       Сара высоко и скрипуче засмеялась, — Рэйден поморщился и убрал телефон от уха, — резко замолкла и вдруг затараторила.       — Он ещё не проснулся и не поохотился, но можешь приехать ближе к двум ночи, тогда у него точно будет хорошее настроение.       И бросила трубку.       «У этого Марроу всё и все зависят от его настроения. Кажется, Сара его могла разбудить… Ну и поделом. А я приеду ночью, не хочется попадать ему под горячую руку. М? Чего рычишь? Есть хочешь? Я тоже хочу, но иди ты к чёрту, кормить я тебя не буду, не заслужил».       Он успеет взять ещё одно полноценное вечернее дежурство.