The Scarred Vampire

      Рэйден оставил машину недалеко от Холма общества, кинул толстовку на заднее сиденье и решил пойти до Белла Висты в одной рубашке, — было прохладно, но терпимо. Марроу не любил, когда к нему заявлялись в неформальной одежде, поэтому хотя бы обычная синяя рубашка сведёт возможные претензии на нет.       Он неспешно шёл по главной улице, поглядывал на прохожих и на тех, кто мелькал за стёклами ресторанов и кафе.       «Да, много лёгких жертв, которых можно затащить в подворотню и сделать всё, что угодно. Но мы таким не занимаемся, помнишь об этом?», — хотя Рэйдену и хотелось зайти в какой-нибудь бар и выпить, он передумал. Ему некогда пить, а из-за алкоголя развозило быстро. Самоконтроля мало. Лучше не испытывать себя лишний раз, особенно с зловредной хтонью в башке. — «Что мне сделать, чтобы ты утих? В этой больной голове слишком тесно для нас двоих, ты в курсе? Что ты хочешь от меня, придурок?.. Будь ты чем-то более материальным, я бы тебя прибил к чертям. … Может раз и навеки решим один на один? Что скажешь? … Хотя я этого от тебя уже четырнадцать лет добиваюсь, а всё бестолку. Ладно, хрен с тобой. Сиди».       Рэйден прошёл несколько кварталов, миновал торгово-жилые улицы Белла Висты, — уже давно пустые; убогие прилавки и навесы всегда убирали с наступлением вечера, — добрался до знакомого местечка и остановился. Он уставился в небо, тёмное и почти беззвёздное, и ни о чём не думал: небольшая передышка после сегодняшнего дня перед грядущей ночью. Ночь точно будет сложной, потому что общение с Марроу у него никогда не шло гладко, а если и шло, то проблема обнаруживалась по ходу дела в ком-то из «Дома теней», с кем приходилось взаимодействовать. Рэйден жалел, что его запихнули именно сюда, а не к «Тринадцатым», хотя у тех заморочек было не меньше, чем у этих ребят.       В небе он углядел созвездие ящерицы, похожее всё-таки на головастика, и тихо отстучал код по крепкой деревянной двери. За дверью топталась Сара.       — Открой, я этот тупой пароль отстучал. И говорить вслух его не буду.       — Глазка нет, не вижу, кто стучал! — послышался глухой ответ.       — Сара, ты меня слышишь и голос мой знаешь. Открой.       Тишина. В ответ на эту тишину Рэйден с силой стукнул кулаком по двери. Наконец в замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась.       — Зачем так колотить?! Ты мне ухо отбил, погляди, там уже кровь хлещет!       Но Лэйн вошёл в помещение, даже не глядя в сторону Сары.       — Не понимаю, как мистер Марроу взял такое мелкое недоразумение в качестве секретаря.       — Не всем быть такими дылдами, как ты, Лэйн!       — Да я и не про рост говорю. Давно видео с праздников пересматривала?       Сара, несмотря на свой возраст, а она была ровесницей Лэйну, выглядела моложавой тонкокостной вертлявой пигалицей, вела себя так же, а высота её голоса больно била по барабанным перепонкам. Слишком сильно напоминала ему канарейку. И она знала, что Лэйн думал о ней именно так и никак иначе, и обращался как с малолеткой.       — Ты!..       — Я, и? — быстро ответил он и вошёл в кабинет Марроу без стука впервые за четырнадцать лет, бесшумно закрыл за собой дверь и сел в кресло.       Обстановка в кабинете с годами не менялась, всё в монохроме: мебель, пол, стены… Мистер Марроу. Свет ярко-белый, колющий глаза, больничный. Марроу в своей бело-чёрной расцветке тоже резал глаза, но Рэйден это терпел, — тем более, их встречи были слишком короткими и редкими, чтобы жаловаться на боль в глазах и её причину, — только иногда переводил взгляд на импровизированную пепельницу. Пожалуй, единственный не чёрно-белый предмет. Пепельница из чьих-то жёлто-серых позвонков, с втёртым в трещинки пеплом и табаком. Лэйн никогда не видел, как Марроу курил; возможно, это просто какой-то странный трофей, сувенир, полученный после первой охоты на человека и изъятия у него позвоночника. Может, именно поэтому у него и фамилия такая. На него смотрели в упор серыми, почти прозрачными глазами.       — Давно не виделись, мистер Лэйн. Чем могу помочь? Мы вам задолжали.       Марроу и «Дом теней» ему правда задолжали. У вампиров, работающих в полиции, обязанности одни и те же. И от принадлежности к какой-либо группе это не зависело.       — Улики по делу Гарнетов уничтожены, данные в документах изменены. Судопроизводство закончат через пару месяцев, пусть потерпят и не делают больше таких глупостей, иначе я передам дело Форману, хотя он не из наших.       — Вашу просьбу я им передам.       — Скорее не просьбу, а угрозу, — Лэйн посмотрел на Марроу. У того взгляд гипнотический, следствие особенностей внешности, характера и манеры поведения, а не способностей. — А я бы хотел одолжить на день мага-хронотопа или того, кто может восстанавливать материи.       — Живые или неживые?       — Желательно живые. Неживые тоже подойдёт.       — Увы-увы, у нас такие больше не водятся: маг-невидимка ушёл на покой ещё пару лет назад и увёз с собой супругу, которая как раз-таки и в козла кого угодно превращала, и человека даже из пальца восстанавливала… правда, только «оболочку», но это формальности. А жаль, оба понятливые, ответственные люди, да и старшие дети все в них, тоже бы пригодились. И всё ради спокойной жизни в таком гадюшнике, как Нью-Йорк, где вампиров ещё больше, чем здесь. Наши хотя бы стараются соблюдать правила приличия.       Лэйн кивнул. На Марроу работал только один маг-невидимка, о котором, конечно же, никто и ничего не знал, но о нём ходило много слухов, к примеру о том, что он то ли из Германии, то ли из Польши или Сербии; что его магия не ограничивалась только невидимостью, а ещё и осознанным нарушением других законов физики. Лэйн слышал о нём много, но ему доводилось с ним работать — с помощью писем общались, он давал наводки магу-невидимке на всех, кто мешал Марроу. Лэйн тогда намучился для каждого письма находить способ его прочитать, каждый раз невидимые чернила были разными. Он сам не знал об этом маге ничего, кроме того, что у него интеллигентная письменная речь. Знал и то, что этот маг-невидимка был одним из немногих магов, кто работал на Марроу практически инкогнито.       — А что насчёт магов-хронотопов?       — Из пяти условно доступен только один и это Дункан.       — «Условно доступен»?       — Мы не можем с ним связаться уже неделю. Более чем уверен, что он вырыл себе нору в радиусе километра или двух от своего дома, поселился там и представляет себя ребёнком природы. Но Дункан в своём праве, с такой способностью тяжело не сходить с ума, — он упёрся взглядом своих водянисто-серых глаз в Лэйна. Этакий завуалированный хук в челюсть, в духе мистера Марроу. — Позвольте только уточнить, зачем вам понадобился маг-хронотоп?       — Чуть больше месяца назад было совершенно убийство с обращением жертвы в вампира, жертва стала живчиком II-го типа. Дело оказалось запутанней, чем прошлое, — скорее всего убийца наблюдает за расследованием и вставляет палки в колёса, иначе я не могу объяснить то, что место преступление было сожжено дотла именно тогда, когда меня отправили в принудительный отпуск.       — А что же до ваших способностей? Я слышал от Пэджета и ещё пары человек из «Манаюнка», что вы прекрасно с ними справляетесь.       — Иногда возникают сложности. У жертвы за жизнь случилось четыре сотрясения, а ещё посттравматический шок, кажется, не отступает. Не могу полноценно проникнуть в его память. Кстати о жертве, я бы хотел, чтобы вы его приняли в наши ряды, мистер Марроу.       — А каков резон? У него есть что-то полезное для нас? Если нет, то пусть его приведёт к «Тринадцатым» Форман, они там все способностями и навыками не блещут.       Тупик. Тупик, который можно преодолеть, но для этого понадобится время, удачное стечение обстоятельств и благосклонность Марроу.       — Он хороший ищейка, нюхач, намного лучше, чем среднестатистический вампир. Таких у нас не хватает.       Рэйден ткнул пальцем в небо, просто вспомнил, как Зик определяет запахи. Может, он и правда ищейка. Марроу и бровью не повёл, не напряжён и не расслаблен. Его это не заинтересовало.       — На горизонте мелькает бесперспективность. Что-нибудь ещё?       — Да, и об этом я доложу вам позже, у парня определённый потенциал. Он точно понадобится «Дому».       Рэйден точно знал, что Марроу не поймёт, что он блефует. Он наловчился врать, изворачиваться и приукрашивать. Зику будет лучше в составе «Дома», чем просто вампиром-одиночкой, он-то это прекрасно понимал.       — Ладно, пометим карандашом о возможном пополнении в семье, — бело-чёрный мужчина нажал кнопку вызова, — Сара, будь добра, предоставь мистеру Лэйну адрес и телефон Дункана.              Рэйден был рад убраться из чёрно-белого кабинета мистера Марроу, был рад не слышать канареечный голосок Сары, был рад свалить из людной Белла Висты, был рад оказаться на слабо освещённой улице в другой части Филадельфии в четыре часа ночи. Практически паническое облегчение. Под конец разговора серые водянистые глаза Марроу нагнали на Лэйна тревогу, — зубы до сих пор болели, слишком сильно сжимал челюсти. В следующий раз лучше передать и получить все необходимые сведения через поверенного. Не трусость, просто желание хотя бы лишний раз сохранить немного комфорта в жизни, которого и так не хватало.       Лэйн припарковался рядом с домом Дункана. Даже издалека видно, что дверь открыта нараспашку — свет в доме не горел.       «Заходи, не стесняйся, да?», — он вышел из машины, ступил на дорожку. — «Чувствуешь присутствие? Надеюсь, это Дункан, а не какой-то наркоман, который решил стащить чужой телек».       Лэйн не подошёл к двери, остановился в нескольких шагах, затих, прислушался. Ни шорохов, ни звука шагов, ничего примечательного, — но он слышал чужое дыхание, тяжёлое, частое, прерывистое, как у загнанного агрессивного пса. Принюхался. Сырая земля, грязь, листья, мох и кора деревьев. Естественный запах замаскирован. Но это не зверь, нет, нет, нет, — никакого запаха мокрой шерсти. Запах грязных влажных волос. Аромат, тянувшийся от этого существа, был неприятным и чуть тошнотворным.       «Это не животное. Учитывая то, что говорил Марроу… это Дункан. Главное, чтобы он был в адеквате».       Он включил фонарик на телефоне и посветил в дверной проём, громко сказал:       — Это полиция. Медленно подойдите к двери с руками над головой, не делайте резких движений.       Послышалось шаркание, тяжёлое дыхание стало громче. Что-то быстро промелькнуло в дверном проёме, мимолётно попало под свет фонаря и исчезло.       — Выйдите на улицу сейчас же. Не осложняйте ситуацию.       «Ох, я знаю, что он не послушает, что он — наверняка какой-то сумасшедший. Но попробовать ведь можно?».       Тишина, ни шороха, ни дыхания.       «Ладно, дай знать, если что-то почувствуешь».       — Оставайтесь на месте, я вхожу в здание.       Лэйн вошёл в дом и не успел даже подумать о том, чтобы найти выключатель, как на него накинулись. Предсказуемая попытка повалить его не удалась, — Лэйн резко отошёл назад, нападавший улетел на пол, и Рэйден ударил того под дых. Послышался скулёж и звуки рвотного позыва. Фонарик слабо осветил скрючившуюся худую фигуру, всю перемазанную в густой грязи и с колтунами на голове.       «Да, он мерзкий. Нет, мы не будем его жрать. И не потому, что он мерзкий. Просто не будем. Да заткнись ты».       — Дункан?       Человек перевернулся на бок и уставился на него. Лэйн щёлкнул по выключателю, загорелся свет, и увидел царивший в прихожей и гостиной бардак, сравнимый только со свалкой. Лампы тут же погасли, остался только свет телефонного фонарика.       — Ох, это вы, Лэйн, не признал. Простите, что напал.       — А это вообще было обязательно? — он решил не извиняться за тот удар ногой в живот. Дункан получил его вполне заслуженно.       — Знаете, когда я услышал «полиция», то напрягся, ко мне уже дважды за неделю грянули… Постойте. А вы что здесь делаете? Это не ваш район.       — Ага, не мой. Зато мне нужна твоя помощь: нужно восстановить картину преступления примерно месячной давности. Сможешь?       Дункан еле встал, опираясь на стену, с его волос сыпались листья и сухая грязь.       — Скорее всего смогу, но…       — Место преступления уничтожено, здание сгорело.       Мужчина усмехнулся, прошаркал на улицу.       — Не проблема. Что-то да увидим, местность помнит всё.       — Могу дать доступ к своим воспоминаниям, я пытался увидеть хоть что-то.       — Ага, чтобы вы там же и отключились? Знаем, знаем, проходили. Оставьте воспоминания при себе, вы ж не облачное хранилище… Кстати, вы что, пешком сюда добрались?       — Да, на общественном транспорте.       — А куда нам идти-то надо?       — Ферн-Рок.       Дункан просвистел в какой-то минорной манере; Лэйн соврал и даже не смотрел в сторону своей машины, он не пустит это пугало к себе, иначе салон не отдраят даже на мойке.       — Нам предстоит долгая ночка, да?       — Да. Зато прогуляемся, а ты расскажешь, почему ты в таком виде и дверь у тебя нараспашку.       Рэйден пожалел, что не вызвал такси: тогда бы они добрались до Рабикам-стрит быстрее, а ему бы не пришлось так долго выслушивать удивительно нудную и подробную болтовню Дункана. Рассказ уложился бы в одну фразу: «меня просто переклинило и я решил побыть дикарём, при этом не уходя далеко от дома». Рэйден вспомнил мага-невидимку, уехавшего в Нью-Йорк, с ностальгией, — тот, оказывается, даже со своей странной манерой переписки, был ещё максимально адекватным и интересным человеком, в отличие от этого кадра. Оставалось только надеяться, что маг-хронотоп из него приличный.       — Здесь?       — Да.       Дункан походил вокруг бывшего пепелища, посвистел, поковырял землю пальцами и присел на корточки, махнул рукой, подзывая к себе Лэйна.       — Цепляйся.       Лэйн положил руку на самый чистый участок тела Дункана, предплечье, и сосредоточился. Переносица резко, сильно заболела — хтоническое нечто сопротивлялось чужому воздействию и не давало до себя добраться. Голова раскалывалась, Лэйн почувствовал, как к губам уже успела подползти тонкая дорожка крови, но он стиснул зубы и смотрел перед собой. И он сразу же простил Дункану и его странности, и его нудный трёп. Маг-хронотоп из него что надо.       Вместо пепелища возник дом, иллюзорный, чуть прозрачный и весь слабо мерцающий. Точно такой же, как месяц назад… или даже два. Никого.       — Слушай, а ты точно…       — Точно. Не отвлекайте.       Свет иллюзорного дома моргнул, — перемотка времени. Дверь теперь открыта, на пороге стоял кто-то высокий и худой, одежда вся широкая и длинная, лицо глубоко закрыто капюшоном, видно только худые узловатые пальцы. Во время воспроизведения прошлого ничего нельзя сделать: ни двинуться, ни принюхаться, ни потрогать. Стой и смотри, что удалось выцепить из недр чужих воспоминаний, из следов на предметах, из памяти земли. Не изучить в подробностях высокую худую фигуру с узловатыми пальцами. Жесты и знаки непонятные, неизвестные Лэйну, это точно был не язык глухонемых. Из контекста ясны только жесты «иди сюда» и «тихо».       Откуда-то появилась вторая фигура, тоже в широкой одежде, но не такая высокая и худая, как первая, — эта ниже ростом, плечистая, а руки… а руки не видно, в руках два тяжёлых целлофановых мешка, они чуть-чуть не тащились по земле. И из них что-то капало.       «Два человека. Зик как раз говорил про двоих, но засомневался… Я видел, нет, слышал шаги двух человек, когда они поджигали дом… Как будто бы это сильно привносит ясности».       — Дункан, можно посмотреть поближе?       — Сейчас попробую.       Угол обзора поменялся. Они стояли на крыльце, совсем рядом с худой и высокой фигурой. Первая фигура до сих пор жестикулировала, вторая — шла медленно, прихрамывая, и смотрела на первую фигуру. Воспоминание чёрно-белое, чуть подкрашенное сепией, — отсутствие цвета характерно для всех магов и вампиров-хронотопов. Однако черты лица второй фигуры совпадали с фотороботом, составленным Зиком. Глаза безжизненные, губы что-то шепчут. Шепчет не по-английски, язык какой-то незнакомый — когда говорят французы, немцы, итальянцы, испанцы, то движениям губ можно расшифровать слова, их корни. Восточный язык? Возможно, но точно не азиатский.       Вторая фигура взошла на крыльцо, оглянулась назад, на влажные следы на дорожке, повернулась к первой фигуре, раскрыла пакет и кивнула. Воспоминание тёмное, потому что воспроизводились события ночи, но в чёрном пакете виднелись ноги. Высокая худая фигура сама открыла второй пакет, — оттуда виднелись связанные руки, так связывают, когда их закрепляют над головой, — и отпихнула второй фигуре, забрала пакет с ногами, развернулась и быстро вошла в дом, только заскрипели половицы.       Дом часто, мелко замерцал, а вторая фигура и вовсе исчезла.       — За ними!       — Поздно.       Они только успели «перенестись» на второй этаж, в коридор, как иллюзия пропала, оставила их на ночной Рабикам-стрит, на бывшем пепелище. Дункан осел на землю, согнулся, — Лэйн не смотрел на него, ему было достаточно и звуков рвоты, сам стирал с губ кровь и шмыгал носом, морщась, потому что в голове агрессивные шорохи переросли в адский гул. То, что он смог разглядеть в пакете, толкнуло его на одну неприятную, но правдивую мысль.       — Когда сможем повторить? Мы не осмотрели ещё одно место.       — Повторить?! — Дункан откашлялся, с трудом встал с земли. — С ума сойти, повторить… Не раньше, чем через пару дней, мне надо отдохнуть. А ещё за такое надо бы платить… один раз — помощь, второй раз — услуга.       — Я заплачу, — пробормотал Рэйден, ища среди контактов нужный. Только Форман имеет о подобном реальное представление, не теоретическое. Долгие гудки. — Привет. Отвлекаю? Да? Ладно, не переломишься, у меня всего два вопроса. Насколько сложно отделить ноги в районе бедра и колена от туловища? Возможно, говоришь?.. А если это сделали уже вампиру, то… Значит, не прирастают обратно, если части тела находятся в разных местах. Понял. Когда они прирастают, то шрамы остаются? Характерные, говоришь? Ладно, понял, спасибо. Я потом тебе отпишусь насчёт этого. Жертва? Парень жив, он живёт у меня. Хорошо, я приведу его к тебе. Тем более я хотел попросить тебя потренировать его.       Дункан услышал из динамика телефона только сиплый, громкий смех.       — Ага, он меня за эти тренировки проклянёт, знаю. Но это пойдёт ему на пользу. Хорошо, свидимся.       Лэйн нажал отбой и уставился на светлеющее небо.       Он подтирал следы вампирских огрех; устраивал встречи и переговоры между «Обществом Манаюнк» и «Домом теней» и даже притаскивал на эти встречи «Тринадцатых»; ему приходилось изредка давать интервью журналистам и плести небылицы; приходилось припугивать и слишком прытких «искателей правды», и обнаглевших «собратьев». Ему много что приходилось делать, за что он получал всё: деньги, награды, выговоры, сломанные кости. Но ему не приходилось… нет, наверное, это ещё не вписывается в понятие «мести», ещё рано, слишком сильно сказано. Не приходилось втягивать стольких знакомых ему вампиров, чтобы помочь кому-то одному просто для того, чтобы раствориться в обществе и не отсвечивать. Они и собирались в «общества», «дома», «братства», чтобы помогать друг другу, но этот случай был несколько иным.       И сейчас он жалел только о том, что мысленно попросил чего-то реально сложного в работе. Допросился.