The Scarred Vampire

      — Ты точно сегодня домой не приедешь? Серьёзно?..       — Серьёзно. А в чём вообще дело?       — Как бы, Рождество уже через восемь часов?       Зик слышал только чьё-то чавкание.       — Это тот противный чувак ест?       — Ты про Росса? Да, это он.       — Пожелай ему приятного аппетита и есть потише, а то даже я слышу, — Зик потёр переносицу, глядя на свою кредитку, которую скоро ждёт тотальное опустошение. — Слушай, ведь Рождество…       — Если бы ты не сказал про Рождество, то я бы даже не вспомнил. В праздники ведь тоже кто-то должен патрулировать улицы и это не Санта Клаус и его эльфы.       — Своих поздравлять не будешь?       — Нет, никогда в жизни не отмечали. Поздравлю только детей бывшей, формально выполню обязанности крёстного отца и всё.       — Дети бывшей, крёстный отец?..       — Да-да, сейчас ты скажешь, что…       — Не-не-не, дружище, это круто! У меня пока до такого не доходило… точнее, у моих бывших нет детей пока, может, я бы и стал крёстным…       — А ты не думаешь, что меня отвлекаешь?       — Ой, прости, ладно. Увидимся!       Лэйн просто окончил вызов, а Зик уставился на телефон и кредитку. Залез в заметки, прочитал список будущих покупок: ёлка, ёлочные игрушки, подарки родителям и Закари (оплатить экспресс-доставку!), Рэйдену и Монике.       Он не имел ни малейшего понятия, что подарить такому человеку, как Рэйден, — у него всё есть, наверное, кроме хобби. Не хотелось дарить бесполезный хлам, потому что Рэйден-то примет, поблагодарит, но по взгляду будет явно читаться «ну и куда мне эту хрень ставить?». Зик тяжело вздохнул и уткнулся лицом в стол. Это была первая и главная проблема. Вторая — где купить ёлку. Он надеялся, что найдёт приличную на сайте в духе Эбей или Крэйгслист, но то ли искал плохо, то ли все разобрали самые хорошие и оставили самые жиденькие и тщедушные. В интернет-магазинах обещали доставку только двадцать седьмого числа. Оставался только вариант «оббежать все торговые центры и ёлочные базары в городе». И он займётся этим прямо сейчас.       Хотя на улице было аж пять градусов тепла, для Зика это было сравнимо с ощущением, будто бы его закинули жить в Аляску; он нацепил куртку и отправился на поиски ёлки. Теперь не удавалось бегать в одной рубашке, без отопления в квартире было зябко, а спокойно и комфортно спалось только под толстым одеялом, желательно было накрыться им ещё и с головой. Он уже подумывал о том, чтобы перебраться в штат потеплее, но потом передумал, — жизнь там будет невыносимой из-за аллергии на солнце и из-за жары, которую он ненавидел. Останется в Филадельфии, тут ещё и воздух хороший, чистый… пока не проедет мимо старая дизельная машина.       — Ладно, подарок для Закари я уже купил и он тусуется на почте, там же его нормально упакую и отправлю. Маме и папе подарки сейчас куплю, Монике — тоже, даже не придётся ездить по всем магазинам… Осталась ёлка и подарок Рэйдену, осталась ёлка и подарок Рэйдену…       Он повторял эту фразу, как мантру, всю дорогу до торгового центра, пока бегал по магазинам и доставал всех консультантов, хватаясь то за одного, то за другого, — те разбегались быстрее, чем тараканы в студенческом общежитии. Он повторял это ровно до того момента, пока не поскользнулся на мокром полу и упал на спину, вытянув руки с пакетами вперёд, чтобы спасти хрупкие покупки от неминуемого. Вместо пакетов с подарками громко хрустнула его спина, но Зик предпочёл убедить себя, что он ничего не слышал. Фразу повторять вслух перестал и побежал на почту, однако в голове держал — остались подарки Рэйдену и Монике, а ещё ёлка и ёлочные игрушки. И гирлянды, километры гирлянд и мишуры, а то без этого праздничного настроения не прибавится, а он чувствовал, что в этой почти панической беготне его охватывает паника: круглосуточных торговых центров капиталисты почему-то не придумали, а время поджимало.       — Закари, привет, а ты будешь отмечать с родителями? — Зик прижимал телефон плечом, чтобы спокойно запаковать подарки.       — Говори громче, тебя плохо слышно.       Он вздохнул. Сейчас будет надрыв связок, а громкость — едва ли сравнится с нормальным голосом.       — Ты с родителями?       — Да. А что?       — Супер, напишу позже.       Закари хотела сказать что-то ещё, но Зик уже нажал «отбой», чуть не уронил телефон, запутался в чужой упаковочной розовой ленте и отдавил ногу какому-то зазевавшемуся мужчине в очереди.       Он посмотрел на результаты своих трудов и устало улыбнулся.       «Даже детсадовец сделает лучше… ладно, рукоделие, эстетика и красота — это к Закари, не ко мне. Сейчас бант приклею и будет даже ничего», — и он прилепил три банта, кое-как оттёр излишки клея какой-то бумажкой, кажется, чьим-то почтовым направлением, аккуратно положил яркий подарок в неказистую почтовую коробку и принялся за ещё одну посылку.       Из отделения почты он вышел в час ночи с дикой головной болью, — в помещении было душно, пахло чернилами и картоном, а ещё он заполнил целый ворох накладных и каких-то ещё документов, в которые он не вчитывался в спешке, только потом понадеялся, что не подписался на выплату чужого кредита, — и уверениями, что посылки будут в Солт-Лэйк-Сити уже в обед. Зик понадеялся, что ему не навешали лапшу на уши из желания содрать двести долларов за быструю доставку.       Он сел на ступеньки соседнего здания, сделал глубокий вдох и резко выдохнул, чтобы разом проветрить лёгкие. Пошарил в карманах куртки, но не нашёл там сигарет, только ключи, кредитку и карамельную трость, которую получил в подарок в магазине косметики. От безысходности он распаковал леденец, от него пахло духами и мятой, и стал грызть, запихнув его за правую щёку, чтобы не травмировать приклеенный клык. На вкус леденец был таким же, как и на запах. Невкусный. Зато успокаивал нервы, даже плечи не задирались высоко от напряжения.       — Ёлка, украшения, подарок Рэйдену, подарок Монике. Километры гирлянд и мишуры.       Он уставился на гирлянду, мигавшей в витрине напротив: куколки в белых «меховых» накидках, Санты разных размеров и степени пузатости, искусственные ёлки с приклеенными шишками и красными бантами, белая гирлянда в форме то ли оленей, то ли Лизуна из «Охотников на приведений», — чудаковатая, но с гипнотическим миганием, — и ещё целая россыпь рождественских мелочей. На душе стало как-то спокойней.       Новогоднего настроения не прибавилось, для этого на улицах должны лежать сугробы и хрустящий снег, а не чавкать лужи и слякоть, но стало как-то совсем-совсем приятно. Зачем нервничать? Рождество, в конце концов, светлый праздник. Жаль, что не в кругу семьи, но, к счастью, не в армейской казарме и не среди белых стен бедненькой мормонской церквушки. Никто нотации не читал и проповеди в уши не напевал, уже хорошо. Но одиноко.       — Моника, привет-привет. Есть минутка?       — Для тебя даже пять.       Зик расслабленно улыбнулся и дёрнул плечами, захотелось мурчать       — У тебя есть планы на сегодня? Ну, то есть, на утро, день, вечер, ночь?..       — Ох, извини, сегодня в баре работаем аж до утра следующего дня, — голос Моники звучал уже устало. Хотя, не удивительно, она работала уже пятый час и наверняка сейчас просто нашла момент, когда смогла улизнуть в комнату для персонала. — Хотел встретиться?       — Ага, я уже программу вечера продумал, кино, каток и все дела…       Моника тихо засмеялась, и Зик почувствовал, как начал плавиться. Влюбился по уши и теперь кайфовал. И никакого праздничного настроения не надо, потому что оно — мишура, на следующий день исчезнет. А это не мишура, это как мамины жемчужные серьги.       — Звучит замечательно, но…       — Я всё понимаю. Но не твоего работодателя. Когда заканчиваешь? Заеду за тобой, поспишь, а потом пойдём гулять. Отпуск-то после трёх смен полагается?       — Ты ж мой хороший… Потребую у начальницы отпуск до второго января. Хорошо? Закончу в девять утра уже завтрашнего дня.       — Договорились. Звони.       — С Рождеством!       — И тебя с Рождеством.       Зик вскочил на ноги, уже полный сил и желания снова оббежать весь город, повторил уже почти сакральное «ёлка, украшения, подарок для Рэйдена, подарок для Моники, километры гирлянд и мишуры» и пошёл куда-то, куда повелевал ему навигатор в телефоне.       Спустя несколько часов и десятка миль пеших прогулок Зик купил подарок и Рэйдену, — озарение пришло неожиданно, когда он думал о голоде и куриных сердечках дома, — и Монике, и даже ёлку и все необходимые украшения.       — Удивительный позитив, какой настрой, какая сила духа! — Зик аж крякнул, пытаясь пронести коробку с ёлкой в дверь и при этом ни уронить ни её, ни себя, ни покупки, ни всё сразу. — Какая… сила спины… Господи, помоги.       И он всё-таки зашёл в квартиру, уронил ключи на пол, а себя — на диван.       В Филадельфии семь утра, в Солт-Лэйк-Сити — ещё пять. Звонить рано. А украсить квартиру ещё не поздно.       Во время такого творческого процесса, как раскидывание мишуры и развешивание гирлянд, он понял, что в квартире Лэйна катастрофически не хватает предметов, которые можно и нужно обмотать украшениями. И крючки специальные он не купил для всего этого, не догадался. Пришлось клеить на прозрачный скотч.       — Ладно, могло быть и хуже, — невольно прокомментировал Зик вслух, посмотрев на приклеенную к стене мишуру с гирляндой, где-то провисание было больше, где-то меньше. — Зато красиво горит.       Перенёс журнальный столик на кухню, чтобы поставить ёлку посреди гостиной; нарядил ёлку пластиковыми синими, серебряными и золотыми шарами и игрушками, нацепил звезду и хотел включить гирлянду… обнаружил, что не хватает длины провода, чтобы дотянуться до розетки. Пришлось переставлять зелёную в угол, перевешивать упавшие игрушки и возвращать столик на прежнее место. Упаковал подарок для Моники, положил его в рюкзак; упаковал подарок для Рэйдена, положил его под ёлку.       Зашторил окна, выключил свет, ткнул штекером гирлянды в розетку, — и сквозь искусственные еловые ветки пробился яркий разноцветный свет.       Звонок. Ответил, даже не глядя на экран.       — Сынок, с Рождеством! — голос мамы, сонный, но радостный. Фоном что-то бормотала Закари.       — С Рождеством… — растерянно прошептал Зик. Посмотрел на время. Девять утра. — Ну чего ты в такую рань встала? Поспи, поспи…       — Нам в дверь агрессивно постучал курьер и свалил, — сказала уже Закари. — Не свалил бы, то я ему…       — Закари! — родители сразу вдвоём, а Зик засмеялся. Как будто бы и его сдёрнули с кровати в семь утра, будто бы он в Солт-Лэйк-Сити в маленьком родительском доме, похлопывает Закари по плечу и смотрит на её недовольное лицо. О-о-о, он столько раз его видел, что сейчас живо представлял перед собой.       — Подарки замечательные, — вклинился Ноэль и голос его, как обычно, чуть дребезжал. Телефон снова взяла Закари, — Где ты взял такие ткани? Где? Признавайся!       — Не поверишь, но заказал из Италии. Что сошьёшь?       — С ума сошёл, у меня слишком много идей!       — Наш подарок ещё не дошёл? — спросила мама.       — А мой? — поинтересовалась Закари.       — Ох, ещё нет, но ничего, я тут пока туда-сюда, знаешь, буду отмечать ещё полтора или два дня…       — А с кем? — снова Закари.       — Да с девушкой, просто…       — С девушкой? О, давай, я включила громкую связь, рассказывай!       Зик улыбнулся. Ну и зачем он ляпнул? Теперь он точно их разбудил.       Когда разговор с родителями и сестрой окончился взаимными поздравлениями и пожеланиями хороших снов, челюсть уже немного ныла, а веки слипались. Свет от ёлки казался удивительно умиротворяющим, а игрушка в руке — мягкой. Зик не понял, как схватил этого плюшевого енота в рождественском колпаке на кассе книжного магазина, но теперь обнимал его, залезая под одеяло. На него наваливался сон.       «Ничего страшного, если я подремлю пару часиков, правда?..».       Когда Рэйден вошёл в квартиру, его встретило мерцание маленьких огоньков на стенах, отблески разноцветной фольги и громкое сопение в гостиной. И ёлка. Украшенная ёлка с какой-то дурацкой бумажной обёрткой под ней. Слов у него не было, не находил. Просто осознавал, что был удивлён где-то на грани цензурного и нецензурного восторга. Упёртость так упёртость. Захотел праздника — сам устроил.       — И ты это за ночь сделал? Хорош, — он поглядел на Зика, чуть подумал и всё-таки погладил его по волосам. Парень не проснулся, но что-то пробормотал и зарылся глубже под одеяло.       Первым делом Лэйн выключил из розеток всё, что мог, — это рождественское чудо наверняка нажгло ему электричества на сотку, и снова заглянул под ёлку. На дурацкой обёртке было криво приклеена поздравительная открытка с обезьяной, с рыжей шерстью, чёрными инопланетными глазами и голубой мордой. А внутри подпись «Самому внимательному другану и крутому полицейскому, Рэйдену Лэйну». Когда он в последний раз получал подарок на Рождество? Кажется, никогда?       Он утащил бумажное нечто, — к удивлению Лэйна, тяжёлое, — в кабинет, закрыл дверь и аккуратно его распаковал. Пятнадцать книг «Колеса времени». Коллекционное издание.       — Да он с ума сошёл, — с улыбкой пробормотал Рэйден и вдруг обратил внимание на записку, впихнутую в одну из книг. — Так… Ну и почерк, как в манускрипте… «Надеюсь, что остальные книги ты не читал. «Новая весна» у тебя потрёпанная, так что… я не прогадал?». Ты угадал. Очень угадал.       Рэйден выглянул из кабинета в гостиную. Зик спал. И что же ему подарить?       Зик с трудом открыл глаза. Закрыл. Снова открыл. Нашарил телефон и посмотрел на время. Двадцать три часа и семнадцать минут, двадцать пятое декабря.       — Поспал так поспал…       Он сел на диване, закутался в одеяло и взглянул на ёлку. Что-то изменилось. Понял, что гирлянда выключена, а ещё появился какой-то новый свёрток, аккуратный и в глянцевой бумаге; его обёрточный ужас исчез. Зик с трудом выпутался из одеяла и подполз под ёлку.       — Для Зика от Рэйдена. С Рождеством, — и он улыбнулся широко-широко, схватил сверток и стал его нещадно рвать, потому что нормально распаковывать не умел и терпения такого не имел.       Чёрная ветровка с высоким горлом и капюшоном. С чуть шуршащей поверхностью, которая приятно и классно скрипела под ногтями. Зик разгладил её, примерил, — немного велика, но это даже хорошо. Он включил гирлянду, чтобы вернуть былой уют, и застыл, глядя на свою руку. Рукав куртки, до этого глухого черного цвета, теперь переливался фиолетовым, зелёным, голубым, жёлтыми и всеми другими цветами, какие только чудились Зику. Совсем как бензиновое пятно на асфальте. Яркое, разноцветное, гипнотическое. Очень и очень красивое. Зик рассмотрел второй рукав, низ ветровки и попытался даже спину, не снимая вещи, — и видел там разноцветные бензиновые пятна в миниатюре. Теперь это его собственные маленькие закольцованные радуги.       А в кармане записка: «Больше не будешь таскать мою одежду, ладно?»       Испытывая совершенно детский восторг, Зик сидел на диване и болтал ногами, слушал долгие гудки и тут в телефоне пискнуло, а женский механический голос отчеканил «Аппарат абонента выключен или находится вне зоне действия сети».       Зик вскочил на ноги, залетел в кабинет. Все части «Колеса времени» стояли на одной полке книжного шкафа. И смотрелись они великолепно.       — Звените, колокольчики! Звените, колокольчики! Звените всю дорогу! — мурчал Зик без конца, снова включая все гирлянды в квартире и поглядывая на время. Кого он встретит быстрее, Монику или Рэйдена? А, впрочем, это было не так уж и важно, потому что он для каждого уже придумал праздничную программу.