The Scarred Vampire

      Болтовня риэлтора была для Зика и Моники навязчивым шумом, с которым они ещё как-то мирились; однако внешний вид квартиры, которую им сейчас показывали, давила на них сильнейшим приступом глубокого уныния: просторная, но захламлённая, с бело-серыми стенами, дешёвой пластиковой мебелью, в ванной плитка явно ждала момента для обрушения, а на кухне стоило бы поменять вытяжку, — от неё тянуло застарелым жиром, копотью и пылью.       — И эта прелесть стоит?..       — Тысяча шестьсот в месяц.        Зик и Моника переглянулись. Они обошли больше двух десятков квартир: однушки с шикарным ремонтом съедали бы у них по две с половиной тысячи, — почти непозволительные расходы по их нынешним деньгам, потому что надо было на что-то жить, питаться и покупать сигареты, — да даже клоповники сдавали не меньше, чем за тысячу двести. Этот вариант был бы для них оптимальным, если бы не такой убогий ремонт. Планировка для однокомнатной квартиры прекрасная, имелся даже микроскопический балкончик, а в соседях — сплошь пожилые пары. Красота. Почти. Но, всё-таки, одна из самых бюджетных квартир в Уинфилде.       — Ну, что скажете?       — Если бы ремонт приличный сделать, а всё это барахло вынести на помойку, то, думаю, квартира бы столько у вас не простаивала, — задумчиво пробормотал Зик, ткнув не закрытую дверцу микроволновки. Его ожидания не оправдались, засаленная техника не развалилась в труху. — Вы, вроде бы, сказали, что квартира уже полгода без арендаторов, да?       Моника перевела взгляд на риэлтора, — щупленького мужчину в выглаженном костюме и галстуке, который не сочетался с рубашкой, — тот побагровел, а взгляд остекленел. Вот-вот засвистит, и пар из ушей повалит.       — Не по карману — так и скажите, не тратье моё время, молодые люди.       Мэй спокойно пожал плечами.       — Да я ж просто ответил на ваш вопрос, чего вы горячитесь, — он сел на корточки и заглянул за кухонный гарнитур. — Проводка кошмарная, кстати.       — Хотите сказать, что вы можете сделать лучше?! Послушайте, я уже понял вашу позицию, не нравится, тогда…       — А я правда могу лучше сделать, — он вынырнул из-под мойки. — Только мне понадобится недели три. Да, три. Зато квартира не будет напоминать мусорку.       — Зик, не нарывайся, — шепнула Моника, чуть дёрнув Зика на себя, чтобы он наклонился.       — Я не нарываюсь, я серьёзно ремонт могу сделать и будет конфетка.       — Зачем тебе оно?       — Чтобы этот тип нос не задирал, — он поправил голос и попробовал сказать уже громче своего привычного шёпота. — Давайте так: вы даёте мне ключи от квартиры, три недели, я — ремонт. Укладываюсь в сроки, привожу здесь всё в порядок и получаю от вас скидку на аренду, предположим… ладно, скажу просто: триста долларов в месяц на протяжении полугода и оплата коммунальных услуг сверху.       Риэлтор побагровел ещё гуще, над губой зашевелились жиденькие усы.       — Триста в месяц! Где это видано! Тысяча пятьсот! — он всплеснул руками.       — Пятьсот.       — Зик…       — Тысяча триста!       — Пятьсот пятьдесят.       — Тысяча четыреста.       — Ладно, моё последнее слово — шестьсот. Да вы прикиньте, сколько эта халупа будет у вас денег ещё жрать, а тут готовые на ремонт арендаторы…       — Наглецы скорее…       — Послушайте, — вклинилась Моника, — Шутка не удалась, но…       — Так это и не шутка, — аккуратно поправил Зик, — давайте объясню проще: мы готовы в будущем и так арендовать эту квартиру, просто нам нужно разрешение на нормальный капитальный ремонт. Вы вообще пол в спальне видели? Он волной идёт. А ванна? Туда лучше пока не заходить, конечно, но вы посмотрите на обратном пути. Мы делаем ремонт, меняем разрешённую мебель и технику, а вы и ваше агентство — даёте нам долгую скидку. В конце концов, доход же квартира будет приносить? Будет. Чего кипятиться сразу.       Багровое лицо риэлтора побледнело, сделалось светло-красным, он свёл тонкие брови к переносице; на высоком лбу заиграли задумчивые морщины. Риэлтор походил по кухне, смерил взглядом Монику, а потом Зика, который так и продолжал «расшатывать» потрёпанную мебель и технику и бурчать под нос спокойные возмущения. Губы растянулись в кривую полоску, один угол — вверх, другой — вниз.       Моника смотрела то на риэлтора, то на Зика. Она, конечно, с ним была согласна, но с его методами переговоров — нет, уже все губы искусала и еле держала себя в руках, чтобы не схватить Зика за руку и просто не утащить из квартиры. Нервы ей дороже были, и так чувствовала, что терпение у неё вот-вот кончится.       — Ну ладно, объяснились вы теперь доходчиво, можете ведь, когда хотите, — риэлтор протянул парню руку, — Договорились?       Но Зик не пожал ему руку, аккуратно её отпихнул.       — Не, такие дела на словах не делаются. Давайте вернёмся в ваше агентство? Кажется, у вас там нотариус был или юрист, пусть распечатает условия, пункты там пропишет, печати поставит… Окей?       Риэлтор, до этого нашедший силы выдавать улыбочку, снова побагровел. Но улыбаться не перестал.       Он промолчал и пошёл на выход из квартиры.       Моника смотрела ему вслед, а потом взглянула на Зика, — он широко улыбался, запихнув руки в карманы новенькой ветровки, подаренной Рэйденом.       — Это был твой план? — шёпотом поинтересовалась она.       — Не-а, на ходу придумал.       Моника помолчала, оглядывая кухню.       — Кажется, мы влезли в гениальную авантюру…       Они сидели на полу в спальне, подстелив старые журналы, рядом валялся пакет из кондитерской. Они смотрели на свободный кусок стены, стараясь не обращать внимания на бардак, который им предстояло разобрать.       — Ну что, как я его? Подумать не мог, что нам одобрят аренду квартиры за шестьсот долларов в месяц и так — аж на целый год. Мощь!       Зик тихо захохотал и чокнулся картонным стаканом американо со стаканом Моники. Она выглядела уставшей, но всё-таки довольной. Ей казалось, что она оставила все нервы в риэлторской конторе: следила за Зиком, за его разговором; смотрела на багрового риэлтора и сконфуженного юриста; перечитывала текст договора раз пять прежде, чем поставить свою подпись рядом с подписью Зика. Они вышли из конторы только когда на улице уже стемнело, сил не было, поэтому первая попавшаяся кондитерская была очень кстати.       Но ей было приятно вертеть в руке ключи от квартиры, которая станет почти их собственной на целый год.       — Не знала, что у тебя такие навыки убеждения.       — Да я и сам не знал! — Зик вытащил из пакета коробочку с эклерами, покрутил её и отложил в сторону. По заповеди Рэйдена «не жри человеческую пищу, а то вырвет» он и не притрагивался к когда-то привычной пище. Но исходить слюной это ему не мешало. — Даже не отметить…       Моника приподняла бровь и взяла печенье.       — Почему? Живые обращённые вполне могут есть человеческую еду. Мясо жареное, правда, нельзя, а ещё жирное, но… можно. Клянусь, моя подруга каждый день в гримёрке потихоньку хомячила шоколадки, пока хозяйка не видела.       — Вас что, ещё и на диете заставляли сидеть? Жуть, — он посмотрел на эклер, тяжело вздохнул и всё-таки достал его. Вкусовые рецепторы защипало и по лицу будто бы пустили короткий, неприятный разряд тока. — Не знаю, то ли вкусно, то ли гадость.       — Вкусно, вкусно, скоро привыкнешь. Только не увлекайся, — она потрепала его по волосам и всё-таки оглядела комнату. — И когда мы всё это убирать будем?       — Через десять минут? Или пятнадцать? В принципе, за вечер вычистим всю квартиру от хлама и даже мебель разберём.       — А инструменты?       — У соседей попросим. Выкинем откровенный хлам, в коробки запихнём всё более-менее целое, а то вдруг кому-то понадобится… И разберём мебель.       Моника тяжело вздохнула, хотела взять эклер, но к своему удивлению обнаружила пустую коробочку. Пришлось довольствоваться лаймовым пирожным, взятым только из-за скидки.       — Хочешь сказать, что мы весь ремонт сами сделаем?       Зик кивнул.       — Это несложно: я с отцом несколько раз ремонтировал дом, причём два ремонта были со сменой… э, забыл слово. Короче, перекрасили стены, обои поменяли, я даже плитку клал. Но отец потом перекладывал, потому что я перепутал рисунок. Где-то специалистов наймём, где-то сами. За три недели с однушкой справимся.       — И спустим на ремонт тонну денег, — с тяжёлым вздохом ответила Моника и отложила надкусанное лаймовое пирожное, оказавшееся жутко кислым. — Или у тебя уже и план бюджетного ремонта есть?       — Не то чтобы план, но-о-о… представление есть. Я спрошу у Закари, она нам поможет. Может она и дизайнер одежды, но вкус у неё есть. А там и соорудим уютное гнездо. Или где там летучие мыши живут? Ну, что скажешь?       Девушка так и улыбалась, как и улыбалась весь день, — устало, едва заметно, но ободряюще. Она поднялась, прихватив пакет из кондитерской, полный уже фантиками и пустыми картонками, и Зик вскочил следом за ней.       — Скажу, что у тебя непрошибаемый оптимизм. Ну давай, собирай хлам, а я… пойду искать инструменты у старичков по соседству.       Зик захохотал и раскрыл шкаф, но тут же умолк, в последний момент увернувшись от коробки, которая свалилась с верхней полки. Паркет хрустнул, как сломанная кость.       — Я в порядке!       Мэй оглянулся, — старика Барбаджи не видно, другие сотрудники автосервиса заняты работой и не обращали на него внимания, — и он выскользнул на улицу, на задний двор. Достал из кармана спецовки сигарету, прикурил её и затянулся. Дым словно вытеснял из головы суматоху, и оставалось только самое нужное. Нарыл телефон.       В голове выстроился план, что надо было доделать в первую очередь, а что подождёт. Во вторую категорию временно отошла работа.       Он перепроверил список покупок трижды и только после этого щёлкнул на «оформить заказ», а потом «оплатить». На экране мгновенно появилась СМС о списании денег, следом — что доставка запланирована на завтрашний вечер. Зик надеялся, что ему не придётся отпрашиваться у начальника, не хотелось слышать грохочущий голос этой рыжебородой махины.       «Итак, краска для спальни, паркет, плинтусы, карниз, новые светильники, рамки для розеток… Так, вроде всё. И цвет краски, вроде бы, правильный», — когда приходилось что-то проверять, то мысленный монолог начинался сам собой. — «Рэйден, Моника, папа, Закари… Позвонить в клинику и записаться к мистеру Морэну, а то зуб шатается».       Пока он писал СМС Закари с просьбой прислать разных интерьеров кухни, истлела уже вторая сигарета. С отцом он договорился созвониться вечером, просто поболтать и посоветоваться насчёт ремонта. Монику предупредил, что сегодня будет занят в съёмной квартире и не приедет ночевать. Рэйден отправил адрес встречи с неким Форманом и его номер телефона, — на вопрос «Бро, а ты же ешь нормальную еду? Чего мне не сказал?» он пока решил явно не отвечать.       — Здравствуйте. Можно записаться на приём к Камилю Морэну? Да, приём первичный. Не по страховке, оплата картой… Послезавтра в пять утра? Замечательно, да…       Закончив звонок, Мэй прикинул, сколько денег у него остаётся из запланированного бюджета на эту неделю, и тяжело вздохнул. Придётся явно на чём-то экономить, чтобы не слить все деньги с карточки моментально. Ремонт и правда оказался не так им уж и бюджетным делом, но зато везде стены и пол были выровнены, вместо унылой светло-голубой плитки в ванной и санузле красовались зелёно-жёлтая и зелёно-бежевая керамика, а на кухне была починена ужасно смонтированная до этого электрика. Только коридор в разрухе, но решили обновлять его в самую последнюю очередь.       Вдруг на плечо легла, нет, всё-таки с силой прилетела чужая рука, и Зик с содроганием обернулся.       — А, это ты, Ильф, — он улыбнулся. — Не пугай так.       Старик по привычке хмурился и выглядел почти рассерженно, но у него всегда было такое лицо, и Зик ещё не научился угадывать настроение неразговорчивого Ильфа.       — Пойдём, помогать будешь.       И, не дожидаясь Мэя, схватил его за руку и потащил обратно в автосервис.       Парень заметил, что Ильф весь день возился с разбитыми, почти в хлам, капотом и бампером «Линкольна». Он предлагал свою помощь ещё утром, но Ильф прогнал размахивая руками и приговаривая «кыш-кыш». Кажется, всё-таки не выдержал одинокой возни.       — Движок цел?       — Цел, но порвался ремень кондиционера, а ещё часто «стреляет» в карбюратор и работает с перебоями, — старик вернулся к автомобилю, с которого уже был снят весь перед.       — Рихтовщику отдал?       — Только бампер. Капот в утиль, нужен новый, фары заказали. Займись мотором, у меня спина не гнётся.       Зик свистнул. Он видел за рулём «Линкольнов» глубоко пожилых людей таких, наверное, как его коллега. Такой ремонт дёшево не обойдётся.       Он взял инструменты и стал осматривать двигатель, чтобы понять, в чём проблема хотя бы с карбюратором; рядом раздавалось шарканье Ильфа.       — Старина, — Зик всегда так обращался к Ильфу, а тот относился к этому даже добродушно, что-то радостно блестело в глазах, и он не давал парню подзатыльник за такое панибратство, — А за какие услуги тут на чаевые накидывают?       То ли Ильф закряхтел, то ли карбюратор так засвистел. Зик перепроверил и чертыхнулся.       — Вот зараза, воздух подсасывает. Ладно…       — Если ты про случаи, которые не указаны в листе с ценами, то… Хм, проще на примерах объяснить. Был у нас один заказ на полное восстановление машины после аварии: просто груда железа. Но сказали «восстанавливайте», оставили фотографии и кучу денег. Скучная и долгая ерунда, но ладно. Прибыльно было. Другому срочно понадобилось изменить и добавить деталей на машину, всю перекрасить, тоже много денег оставил. Нацепили кучу ерунды, как у придурков-понторезов с уличных гонок, перекрасили. А ещё сняли и заделали места, где прицеплены эмблема компании. Думаю, что тому чудаку просто надо было заныкаться от полиции…       Зик только кивнул и продолжил бормотать под нос проклятья в адрес двигателя. Он нашёл место подсоса и отошёл к полкам, чтобы найти нужное. Ильф пошёл за ним, уже не шаркая. Когда поворачивался Зик, то поворачивался и Ильф, и они этого даже не замечали.       — За срочность работы цену накидываем, хотя некоторые вещи не в наших силах сделать побыстрее.       Зик снова покивал.       — Если салон в крови, то мы добавляем ценник за химчистку…       Зик перестал шарить по полкам и повернул голову к старику. Тот был совершенно спокоен, словно говорил не про кровь на сидениях, а про… Зик даже не мог дополнить свою ассоциацию, она в голове просто не всплывала.       — За кровь?       — Ага, её тяжело отмывать.       — А трупы в багажнике, случайно, не привозят?       — Было дело, привозили, — старик пожал плечами. Зик уставился на него совершенно шокированным взглядом, старик поморщился. — Чего так смотришь? И такое бывает. Правда, у нас где-то в объявлении написано, что такие машины на ремонт не принимаем. Рискованно, да и ситуация была одна не очень…       — Из-за трупа?       Ильф дотянулся до Зика и всё-таки отвесил ему крепкий подзатыльник впервые за полтора месяца.       — Из-за работника. Этот сучонок разболтал кому-то, а к нам грянула полиция. Хорошо, что камер нигде не было тогда, лет тридцать назад, и владелец машины труп тогда сам забрал, нам возиться не пришлось… Забыл, дегенерат… Дело даже заводить не стали, потому что ничего не было. А работничка Барбаджа в шею погнал, нам болтуны не нужны.       И в последней фразе, в тоне, в каком она была сказала, и во взгляде Ильфа чётко читалось «И ты не болтай». Зик понял этот намёк, запомнил. И поэтому решил больше не нарываться на подобные истории. Лучше просто молча работать.       Однако разговор со стариком Ильфом не отпускал его до самого вечера, до темноты, когда он ехал на встречу с Форманом в Дэвилс Покет на юге города. Зик ткнулся щекой в окно электрички и смотрел на сумрачный пейзаж, медленно проезжавший мимо него.       «Ну и куда я устроился? Нет, договор был нормальный, даже платят по-человечески, автосервис устроен нормально, в отличие от той паршивой конторы, где я раньше работал, но… Чёртов труп. Или кровь в салоне. Окей, может быть, это тупые байки старика, который меня попугать решил из-за скуки, но, блин, я не знаю, это и на шутку-то не похоже, не в таком же тоне! Бред какой-то… Ладно, а если это правда, то что делать? Забить и продолжать работать? Рассказать Рэйдену? В полицию заявить? А на каком основании? Меня только на смех поднимут и будут правы. Как там? Нет тела — нет дела? Или обратят внимание? А толку, если тогда не обратили? А толку, если в Юте полицейские не особо шевелились по моему делу?», — Зик резко, с силой выдохнул. — «Окей. Пожалуюсь. Придёт полиция, что-то проверит, уйдёт, Ильф настучит на меня шефу и я полечу с работы. А я её быстро нашёл? Да нифига. Кажется, мне впервые ответили согласием после тринадцати или семнадцати отказов, хотя я откликался на вакансии какие только мог и даже готов был ехать к чёрту на рога, лишь бы платили. И какой мне резон идти жаловаться копам на выдуманный труп двадцатилетней давности, про который мне рассказал древний старик? Может он бредит, прикалывается и стебётся? Ну? Какой смысл, реально?».       Зик понимал, что этот монолог был только попыткой успокоить себя. Чистейшая сделка с совестью. И он на неё шёл, потому что насущные вопросы давили на электронный кошелёк, имели кусачий ценник и им было абсолютно плевать на какие-то моральные дилеммы, — это просто цифры, из-за которых загонялся каждый уважающий себя человек. Хочется ведь жить с комфортом и чтобы в шею не дуло. А значит, иногда и совесть надо заткнуть.       «Ладно, случай спорный. Сам ничего не видел и не знаю, хрен что докажу. Работаем дальше».       Вдруг телефон завибрировал, и Зик достал его из кармана ветровки. Сообщение от Рэйдена, на экране высветилась только часть текста и «1 фотография». Открыл диалог.       На фотографии был виден поднос с едой, коллега Рэйдена, которого Зик про себя окрестил «так-чавкает-аж-в-трубке-слышно», а ещё тот самый психолог из полицейского департамента.       «Обедаю с коллегами самой обычной едой, вкусной, кстати. Извини, что тебе это есть не давал, но, знаешь, обидно, когда новообращённые умудряются подохнуть из-за заворота кишок и его последствий. Кстати, тебе привет от миссис Ромеро. Просто много не ешь и ни в коем случае не жри приготовленное мясо», — Зик мысленно добавил в конце сообщения «иначе сдохнешь» и улыбнулся. Это Рэйден ещё мягко информацию донёс.       В ответ он написал: «Ага, приятного аппетита. Миссис Ромеро тоже привет, а я к Форману». И выключил телефон, прислушиваясь к хрипловатому голосу, назвавшего станцию. Ещё ехать и ехать…       Зик медленно шёл по еле освещённым улицам Дэвилс Покет, скользил взглядом по однообразным маленьким кирпичным домикам, стоящим вплотную, и не хотел верить в то, что он почти на месте. Когда говорили про тренировку, особенно силовую, ему представлялся зал или хотя бы стадион, по которому его гонял Рэйден. Но не улочка, утыканная микроскопическими домикам, заставших, наверное, первых переселенцев.       «А зачем мне вообще эта тренировка? Мне будто бы тренировок Рэйдена не хватало, только сделали небольшой перерыв, как он мне подсунул этого Формана», — он посмотрел по сторонам. Никого. — «Я узнаю его по солнцезащитным очкам… А может свалить, пока не поздно?».       Однако дверь рядом с Зиком открылась, и он в молчаливом испуге отскочил в сторону. А ещё взял на заметку, что глубоко задумываться на слабо освещённых улицах — себе дороже.       — Оп-па, добрый вечер, Зик. Струхнул, да? — дружелюбно протянул мужчина, появившийся в дверном проёме. Из-за слабого света, только обрамлявшего чужой силуэт, парень не смог ничего разглядеть. — Свалить хотел?       — А что, так заметно?       Мужчина шагнул на улицу и прикрыл за собой дверь, одним шагом буквально перепрыгнул все ступеньки и спустился к Зику. Он смог его рассмотреть. И невольно поморщился. Кто носит солнцезащитные очки ночью?       — Да я как бы сам не в восторге, что надо кого-то тренировать не из нашей тусовки, но Рэйдену отказать не могу, — мужчина протянул руку с широким оскалом, который можно было охарактеризовать или как хищный, или как самодовольный. — Форман. Обращайся без «мистер» и прочего, а то начинаю чувствовать себя стариком.       Зик пожал ему руку и не стал уточнять, фамилия это или имя. Кажется, они и правда оба были не восторге от ночной тренировки.       — Рад знакомству. Быстрее начнём — быстрее закончим?       — Верно, пойдём, покажу тебе место сегодняшней тренировки.       И Мэй пошёл за Форманом в дом, скинул с себя ветровку на кресло, — туда же полетел и плащ его нового тренера, — и осмотрелся. Помещение выглядело как обычная прихожая в обычном доме. Форман, кстати, очки с носа не стянул и вообще своим видом напоминал перезревшего гота: когда тяга одеваться во всё чёрное была вызвана не практичностью или нежеланием подбирать более разнообразную одежду, а именно любовью к эстетике субкультуры и необходимостью не выделяться среди среднестатистического общества. Подобное видно по деталям. Однако возраст Формана был ему не понятен: он выглядел едва ли старше Рэйдена, но его слова заставили в этом усомниться.       — Зачётные кольца, — Зик кивнул на странные украшения Формана, которых не было видно только на больших пальцах. Это не были вычурные кольца с камнями или какой-то фигурной ерундой в духе змей, летучих мышей и прочих тварей. На них просто нанесены насечки.       — Ага, смотри, как могут.       Форман тряхнул рукой и протянул её Зику. Из насечек вылезли короткие лезвия. Мэй впервые такое видел.       — Верх из серебра, внутренняя часть и боковины — из платины, чтобы не жгло.       — И как оно?       Форман снова оскалился. Он щёлкнул выключатель и кивнул, приглашая идти за ним. Обычный длинный коридор обычного дома сменился лестницей в подвал, только вот свет был практически белый, и с непривычки глаза заслезились. Они пошли по ступенькам вниз.       — Больше для понтов, но если врезать, то поцарапает неплохо, отвлечёт, а то некоторым одного кулака в морду мало будет.       Лестница привела их в коридор со множеством дверей, свет продолжал резать глаза, поэтому приходилось смотреть в пол.       — Твоё основное оружие?       — Не-а, не эффективно.       — Тогда пули из серебра?       Форман захохотал и потрепал Зика по плечу.       — Было бы шикарно, но ты ещё поищи сейчас оружейника, готового такое делать. А если и найдёшь, то будет стоить дороже десяти почек. Не-е, сейчас покажу, не торопись.       Зик осмотрелся. Они всё ещё шли по коридорам.       — А жители этого района вообще в курсе, что у них под домами такие… эм… катакомбы?       — В курсе, все свои живут, кроме пары домов, там люди, но они с нами.       Зик промолчал, пытаясь понять, что из себя представляют «Тринадцатые»: сообщество единомышленников, тщательно устроенную организацию или своеобразную семью.       — А вас много?       — Явно больше, чем ребят из «Дома теней», числом задавим. Заходи.       Форман всё скалился, показывал белые ровные зубы, с большими ярко выраженными клыками, но их верхушки были притупленными… А остальные зубы вполне себе острые.       Они вошли в библиотеку, и Зик заметил стоявших по бокам от двери девушек. Одна из них повернула ключ в замочной скважине и вернулась на место. Огромное помещение со стойкой библиотекаря, длинными столами и стульями, с огромными книжными стеллажами и где-то даже виднелись металлические карточки с выбитыми на них буквами. На стеллажах надписи: «художественная литература», «медицина», «психология», «точные науки» и ещё что-то, что Зик уже разобрать не смог. Он пошёл осматривать полки, а Форман пошёл за ним, даже не стараясь догнать или идти нога в ногу.       «Ничего такого: рукопашный бой в особых условиях. Только имей в виду, что Форман слишком воодушевлённый и прыткий», — вдруг вспомнились слова Рэйдена, и он почувствовал лёгкую нервозность. Рукопашный бой в особых условиях. Он не понимал, имелось ли в виду под особыми условиями замкнутое пространство или что-то ещё.       — Так, а пару вопросов можно?       — Слушай, парень, какие вопросы, когда у тебя за спиной чувак с ножом?       Мэй моментально понял, что он упустил из внимания всё. И, не успев убежать, почувствовал резкую, адскую боль в плече. Боль стала ещё острее, когда нож резко вытащили из раны, он слышал, как кровь шипела, она щипала, практически разъедала ему кожу. Зик схватился за плечо, отшатнулся и уставился на Формана, — тот явно не стремился к нему приближаться, пока Зик медленно пятился и мотал головой.       — И это тренировка, да? — он потихоньку стащил книгу с полки, какая была практически под рукой.       — Ну да, такая вот тренировка. Не знал? А, ладно, хорош трепаться, а то нереалистично.       И Форман кинулся на Зика, увернувшись от летевшей в него книги. В этот раз он промахнулся, но он резво и ловко двигался между узкими стеллажами, не давая при этом сбить себя с ног или отвлечь. От него бежали, а Форман догонял и снова замахивался. Ещё промах.       — А если вдруг забежишь в тупик? Нужно защищаться.       В проходе, куда Мэй хотел проскочить, резко возник очередной книжный стеллаж, его просто придвинули туда в самый неподходящий для Зика момент.       «Надо выбить нож и ударить, потом — валить».       Поняв, что это единственный вариант, Зик попробовал перехватить руку Формана, но он оказался быстрее. Скользящий удар по руке, следующий — прямо в открытую ладонь, насквозь. Острая, острая, острая невыносимая боль, нож жёг мышцы изнутри и от этого становилось ещё больнее, хотелось орать, но челюсти невольно стиснулись. Глаза не видели, картина рябила, понятно только то, что Форман занёс руку для ещё одного удара.       Ни одной мысли. Ни страха, ни паники. Ярость. Тело трясло от вдруг возникшей ярости и боли.       Зик не помнил свои действия, не осознавал и не планировал. Он просто двигался. Чувствовал, как быстро наклонился и кинулся в ноги в Форману; слышал, как мужчина с грохотом повалился на пол; ощущал жуткую боль ладони, сжимавшую рукоятку чужого ножа.       Он чувствовал, как бил тем же ножом Формана. Он не видел, куда бил, ему было плевать. Главное — ранить, ранить не меньше, как ранили его. Или убить.       Мэя привёл в чувства только сильный удар в живот, откинувший его на пол. Но он не перестал сжимать в руке нож, поэтому на ладонь ему наступили, наконец заставив Мэя взвыть. Кажется, сознание начало возвращаться к нему именно из-за нового приступа боли.       — Охренеть ты мне руку раскромсал, парень, теперь фиг знает когда заживёт, — Форман вытянул перед собой руку и осмотрел её. Зик глядел на него и не понимал, как эта сволочь нормально видела в солнцезащитных очках в «библиотеке». Форман настолько спокоен, будто бы по нему совсем не текла кровь. — Семь ножевых, четыре колотые глубокие, три режущие по касательной. Молодец, парень, ты прошёл первую тренировку, хотя у меня есть претензии…       Форман отобрал у Зика нож и помог ему встать. Парня шатало и взгляд у него был стеклянный.       — Ты меня вообще слышишь?       — Слышу, — пробормотал Зик, отходя от шока и послушно давая разглядеть свою ладонь и руку.       — Замечательно, уже заживает, и следа не останется. Поздравляю, кажется, мы собратья.       Зик ничего не понял и выдрался из чужой хватки, отшатнулся. Рана на ладони у него исчезла.       — Ч-чего?       — Тип регенерации у нас один, вот чего. Чем выше уровень адреналина в крови, тем быстрее залечиваешь раны. Ярость и страх — естественные катализаторы самолечения. Вон, даже и следа не осталось от серебра. У тебя амок в чистейшем виде, парень.       Зик схватил Формана за грудки и тряхнул, что было силы. Форман лишь скалился.       — Говори понятнее.       — Впадаешь в слепую ярость и начинаешь без разбора убивать. Это и есть амок. Кстати, шрам на плече у тебя явно останется. Эй, Джейн, притащи аптечку!       — Ещё один… шрам? — ошарашенно пробормотал Зик и закатал рукав футболки. Рана уже начала медленно рубцеваться. Перед глазами вновь всё задрожало. — Шрам на плече, шрам на шее, по шраму на запястьях, четыре шрама на ногах и…       — Трещина на клыке. Вот лох, — Форман взял у девушки аптечку и стал в ней копаться. — Восемь шрамов! А ведь это только начало, а сколько их у тебя ещё будет… Будешь у нас Шрамированным вампиром. Ну, как тебе позывной? Давай сюда плечо.       Сознание Зика, измученное недосыпом, усталостью, только что испытанной болью и яростью, зацепилось за часть фразы «ведь это только начало». Ещё шрамы. Ещё приступы ярости и желание не загрызть, нет, не выпить чужой крови. А именно убить.       — Иди к чёрту, ты… — и Зик почти сомкнул руки на шее Формана, но тот швырнул в него аптечку и отскочил. Он не выглядел испуганным или разочарованным.       — Прости-прости. Джейн, сама ему обработай рану, а то загрызёт, а меня Линда ждёт к ужину, — он подпихнул в спину, поторапливая, одну из тех непримечательных девушек. — Эй, кстати, Зик, следующая тренировка будет двадцать первого числа, то есть в четверг. Я тебе напомню!       Зик ещё раз послал его к чёрту и, уставившись на девушку, показательно клацнул зубами. Он встал на ноги и пошёл к двери. Ещё и до съёмной квартиры, с целым ничего в качестве постели, ехать чёрт знает сколько из этой дыры.       «Не поеду к Рэйдену, увижу — укушу за такую подставу. Нашёл мне тренера… Я этого Формана в следующий раз…».