The Scarred Vampire

      Рэйден тихо закрыл дверь, чтобы не скрипеть, не щёлкать, не греметь. Накинул на вешалку куртку, снял обувь. Вскользь посмотрел на себя в зеркало, — он не обратил внимания на колючее чёрное пятно за спиной. Заметил тёмные круги под глазами. В последнее время спать не хотелось, — брал дополнительные смены в департаменте. А толку? Филадельфия хаотична, депрессивна: заброшенные дома, пустые кварталы. Пока не мелькнёт кусочек чужого лица в разбитом окне. Притоны для маргиналов. Ночлежки для наркоманов и поставщиков порошков, грибов и таблеток. Если без депрессии и жести: вырванные магнитолы, снятые колёса, ограбления, обчищение домов, кража писем прямо из почтового ящика. Всем плевать. Тогда и ему должно быть плевать. На себя всю работу не взвалишь, хотя пытался и плевался. Начальство департамента всё неохотнее давали дополнительные смены, потому что за это шла доплата. А ему кредит ещё платить. Вот так и бодались, уперевшись друг в друга лбами. Одному деньги нужны, а вторым нужно отправить первого в отпуск.       Подошёл к гостиной, прислонился к дверному косяку. Сказал достаточно громко:       — Я дома.       В ответ ни слова, ни звука, ни шороха. Вспомнил. Он же теперь один. Нет логики ни в чём: ни в тихом приходе домой, ни во взгляде в зеркало, ни в таком «оклике». Зик переехал. В зеркале он всегда будет видеть «хтонь». Пора перестраиваться обратно, на пустую квартиру.       В голове громко зашуршало.       — Неужели вспомнил, что говорить умеешь, — с тяжёлым вздохом сказал Рэйден и прошёл в комнату, сел на диван и прикрыл глаза. На тишину и отдых он не надеялся, поэтому ждал очередную «реплику». — Говоришь, до этого голос подавать было скучно? А сейчас не скучно?       Шуршание сменилось ворчанием. Рэйден по молодости ломал себе голову: как он стал вампиром, как другие становились вампирами, как они рождались. Не выпускал из головы красноречивый плакат «Убей вампира, если он заражает слюной», сделанный в виде коллажа из афиш старых фильмов про кровопийц. А сейчас он на это забил, другим помогал, но чувствовал, что выгорает. Эта жизнь ему осточертела. Причина первая — эта агрессивная хтоническая штуковина в башке, которая не затыкалась ни на минуту. До недавнего времени. Целых две недели молчания. Рэйден не надеялся, что хтонь его покинула, — они приросли друг к другу во всех смыслах, — но тишине порадовался, голова стала неожиданно лёгкая и даже недосып не давил так тяжело на тело и мозги.       — Наблюдал, значит… Да, работа ничего нового мне не даёт и, знаешь ли, я рад. Мне хватает одного нераскрытого дела. Лучше патрулировать улицы, время от времени отлавливать наркоманов и прочий сброд. Стабильность. Надрывайся сколько хочешь, это бесполезно, если те же копы из девятнадцатого участка ленивые черти, которые бросают трубку во время вызова. Да и в департаменте… Чего? Экзамен на лейтенанта мне не светит с делом Зика, пока он не заберёт заявление, а я этого не хочу.       Хтонь перестала ворчать, резко заткнулась. И тут же зашуршала и Рэйден вскочил с дивана, стал ходить по комнате из угла в угол, стараясь отвлечься. Зашёл на кухню, посмотрел на подоконник, — не нашёл там импровизированной пепельницы, — вышел. Стал наворачивать круги-квадраты по гостиной.       — Я дам забрать ему дело только в крайнем случае. Эгоист? Ещё какой, ага, хочу разобраться в этом дерьме, ужас как эгоистично, правда. Само слышишь, что говоришь?       Резко заболела переносица. Всегда там болело, когда хтоническое нечто раздражалось. Когда оно злилось и свирепствовало в башке, то Рэйдена выворачивало наизнанку, но он привык и к этому, терпел, сжав зубы.       — За лейтенанта доплата всё равно не настолько большая, чтобы уговаривать Зика забирать дела. Да, за это время я практически нихрена не продвинулся. Дункан слёг, я его задолбал таскать на пепелище целую неделю. Марроу запрещает обращаться к другим хронотопам. Воспользуюсь — узнает, обязательно кто-нибудь сольёт, а потом меня загрызёт или подкинет очередное дерьмо, как с Гарнетами. Нет уж, спасибо. Еле от них отделался, думал, что вот-вот с работы полечу. Ладно, полечу с работы… за решётку из-за дебилов сесть не хочу. А толку от тебя ноль, только жрать и просишь.       Боль ударила по затылку один раз, другой. Ноющая боль. Адское чувство, пекло нещадно. Пришлось сесть на диван и снова прикрыть глаза. Нечасто в этой темноте перед ним возникала хтонь в своём уже привычном облике, — густое тёмное пятно с серыми зубами-колючками, которые дёргались вверх-вниз, медленно двигались по кругу циркулярной пилой. Это не истинный облик хтони, по крайней мере Рэйден искренне надеялся. Хтонь такая, когда она злится, очень голодна или хочет напугать. Он-то эту тварь уже неплохо знал, всегда следил за её реакциями, иначе бы не ужились так, как они живут сейчас.       — Слушай, я не твоя марионетка. Ты, считай, некий негативный эндофит. Надеюсь, что ты знаешь, что это такое.       В голове зашуршало, но уже потише.       — Если на пальцах, то ты живёшь внутри меня, питаешься всяким разным, а взамен питанию даёшь мне безболезненные функции вампиризма. Так яснее?       Хтонь немного успокоилась, затылок больше не пекло, и Рэйден вновь заходил по гостиной. Во время таких разговоров спокойно сидеть было нереально.       — Зик? Ну да, я к нему привык. Ну, и что? Представь себе, что ты живёшь с нормальным человеком под одной крышей почти четыре месяца, печёшься о нём, а он, к счастью, от такой заботы не дохнет. А потом этот самый человек переезжает. Тебе бы не было кисло, нет?       В ответ шипение. Рэйден не стал говорить о своих чувствах вслух, ни подробно, ни коротко-сухо. Вслух о таком говорить терпеть не мог, а хтонь и так поймёт. Уже поняла, вон, звук сменила с шипения на визг электропилы. Противный такой визг, от насмешек уши закладывало. Кровь закипала даже в капиллярах.       — Ох, разбирайся в себе само, а ко мне не лезь, — раздражённо пробормотал Рэйден, наворачивая уже тридцать первый круг, шаг ускорил, хотя часто тыканье из угла в угол его раздражало до нервной дрожи. — Слушай, давай-ка ты не будешь раздавать мне советы, и без тебя обойдусь. Что, мне теперь из-за тебя теперь нельзя иметь никаких человеческих отношений да?       Хтонь зажужжала, и Рэйден остановился, в очередной раз наткнувшись на низкий стеклянный столик. Его бесило всё это. Бесила хтонь, бесили разговоры о прошлом, бесили разговоры о личном, бесил этот проклятый низкий стол. Зачем он его вообще купил?!       — Само на себе свои советы применяй, не на мне. Из-за тебя в глазах родственников я — сумасшедший с замашками на каннибализм, а с Каной…       Хтонь зажужжала ещё громче; от любого резкого звука дёргались плечи и судорожно сжималось горло, вот-вот стошнит. Руки дрожали. Рэйден схватил проклятый журнальный столик и ударил его об пол.       Звон стекла не заглушил причитания в голове. Под ногами хрустели осколки, звук почти успокаивающий, приятный. Мелкие осколки долетели до лица и рук, слабо впились в них, но это совсем не больно. Стряхнул с себя стеклянные крошки, посмотрел на пол, тяжело вздохнул. Ему стало легче, но теперь хлам придётся убирать из всех щелей. Порадовался, что ковра не было.       — А с Каной помолвку отменил, — он достал пылесос из кладовки, включил на максимум. Хтонь ворчала громче техники. Компенсация двух недель стоического молчания. Рэйден не против с ней поговорить, если бы темы были более нейтральными. — Ты… Мы вовремя встретились. Отношения с родителями лучше от этого не стали, но и хорошими никогда и не были. Кана? Не по пути. Даже рад, что мне не пришлось объясняться, что она меня раздражает, и не пришлось смотреть в эти её грустные глаза и видеть разочарование. Да, да, да. Я трус. С другой стороны, я понять её могу: мы встречались лет пять. Время потратили? Потратили. Результат какой? Да нулевой. А тут случилась нормальная отговорка — «Я стал потенциально опасным кровопийцей, взгляни на острейшие клыки. Хочешь укушу? Нет? Тогда отойди». Ага, я мудак, не отрицаю, но ведь никому не хочется чувствовать себя виноватым. Да и не до этого мне было.       Рэйден признал, пусть и с неохотой, что иногда эти разговоры были полезными, наводили порядок в голове, как бы странно это ни звучало.       Пылесос заткнулся, а хтонь — нет.       — Да, я прикипел к этому пацану. Почему? Да хрен знает, иногда раздражает, иногда нормально, но с ним всё-таки как-то приятнее. Что? Нет, блять, я постоянно нахожусь в тупом социуме и я не отвык от общения. Просто конкретно с ним комфортно. Ты хочешь, чтобы я тебе по пунктам сравнил его со своими коллегами и подопечными? Перебьёшься, мне влом.       Рэйден ушёл на кухню, открыл окно и высунулся. Вечерело, ветер ледяной настолько, что обжигал кожу. Приятно. Хтонь шуршала тихо, почти мурчала.       — Что ты предлагаешь?.. Нет, не вариант. По крайней мере не сейчас или не конкретно с Зиком. Его намёки? Думаешь, это были намёки?.. Возможно, это были намёки, а может быть он такой беспечный. Скорее не намёки, а случайности. Всё возможно. Да завались ты. Башка от тебя раскалывается страшно. Проветриться бы…       Форман стоял у бара «Пятница Суббота Воскресенье» и то доставал из кармана мобильник и смотрел на время, то убирал обратно. Ему не терпелось зайти и заказать что-то неопробованное, не умудрившись спустить деньги на гадость. Но он с трудом терпел, постоянно поправлял сползающие на нос солнцезащитные очки. Дойти до магазина оптики так и не удавалось, да и не хотелось мучать глаза на дневном свете. Стоило послать кого-то из семьи…       — Извини, что заставил ждать, — сказал Рэйден, тяжело положив руку на плечо Формана. — Жертва мейнстрима.       Форман развернулся резко, обнял Лэйна порывисто и даже потрепал его по волосам, дотянувшись только до макушки. Улыбался, как обычно, во все свои острые зубы. Он схватил Лэйна за руку и потянул в бар.       — И где тебя с твоей больной башкой носило? Ладно, я просто припёрся заранее и мучился, ага. По какому поводу попойка? Ты ж у нас не по алкоголю.       — Я уж думал, что жена тебя не пустит.       — Как видишь, пустила. Линда у меня золотце.       Лэйн закатил глаза, всем своим видом давая понять, что он всё это знает, что повторять ему не надо, помнит. Звуки в баре сливались в единый кошмарный шум: негромкая музыка, громкие разговоры посетителей, приступы гогочущего смеха, постукивание стаканов, лязг тарелок, звуки официантской суеты, грохот шейкеров у барных стоек. Зажмурился и когда открыл глаза оказался уже в относительно тихом полутёмном углу. Форман сидел напротив и размахивал перед его лицом барной картой.       — Я тебя три раза спросил, по какому поводу попойка?       — Мог выбрать место потише?       — Бар? Да потише? Не, ты совсем не сечёшь: чем в баре больше шума, тем лучше. Считай, аксиома. Шумный бар — хороший бар. Так что?       — Зик съехал. Не могу это назвать отмечанием, скорее надо вечер забить: у меня ведь теперь никто над ухом не жужжит. Скучно.       Форман махнул официанту и повернулся к Рэйдену, подпёр голову кулаком и уставился на него. Улыбка кривая, линии губ ломаные и плотно сомкнутые, острых зубов не видно. Сейчас ехидствовать начнёт.       — Так он у тебя всё это время тусовался? Я думал, что ты у нас мастер быстрой адаптации новообращённых, они ж через месяц сваливают. Вопрос: это он косячил и не адаптировался или ты его отпускать не хотел?       — Второе.       Линия губ стала ещё острее, часто ломаной, оголила зубы. Но улыбка исчезла, как только к столику подошёл официант. Форман быстро заказал коктейль, кажется, «Мастер перевоплощения». Рэйден пробурчал что-то про светлое пиво, не хотел ознакамливаться с барной картой.       — Я уж думал, что цепной пёс «Дома» нормальных чувств ни к кому не испытывает. Уж без обид, но у тебя либо раздражение, либо морда кирпичом, — Рэйден подождал, пока Форман перегнётся через стол, приблизится. И с силой щёлкнул по переносице. Форман только потёр красное пятнышко, резко возникшее, и вернулся на своё место. — Эх, пидор ты пидор. Что ты в нём нашёл?       Лэйн пожал плечами, скрестил руки и развалился в кресле.       — А может это ты пидор?       — Я женат, если ты не заметил.       — Геи бывают и женатыми.       — Ах, точно, — Форман состроил задумчивое выражение. — Такие браки разве ещё не называют «ширмой»? Кажется, очень подходит под историю твоей молодости.       Рэйден закатил глаза. Формана он, конечно, любил и уважал как друга и коллегу, но к его манере общения привыкал долго.       — Нет, там ситуация другая. Кана мне нравилась ровно до тех пор, пока не стала напоминать мою мать.       — А потом тебе в башку залезла какая-то мистическая хрень и сделала вампиром, — Форман загоготал, развалившись в кресле. — И оправдался ты именно этим, а не простым «слушай, ты мне разонравилась, давай расстанемся». Впрочем, рабочий метод. Но я-то наоборот вампиром стал ради Линды…       Рэйден не знал, могут ли глаза закатиться ещё сильнее, чем сейчас. Стоило поговорить с мистером Марроу насчёт того, чтобы они взяли Формана работать к себе на полставки переговорщиком, — кого угодно заболтает, выведет из себя и заставит работать на условиях «Дома», лишь бы наконец оставили в покое.       — Линда обратила тебя по твоей же просьбе, а ещё всему и обучала. Совет да любовь, как говорится. Давай закроем эту тему?       — Ага, давай. Возвращаясь к вопросу о твоём пацане: чем он тебе вообще приглянулся? Ну парень и парень, на шибко умного не похож.       Рэйден устал закатывать глаза, поэтому решил всё-таки выпить пива, за чем собственно и припёрся в этот бар по совету Формана.       — Ты с ним раз в неделю занимаешься только рукопашным боем и провоцируешь на животное бешенство. Какой ум в таких условиях? И не всем быть таким хитровыделанными, как ты и Линда.       — Ладно, уделал. И на Линду не гони. Но всё-таки?       Пока он медленно цедил один бокал пива, Форман успел заказать ещё два коктейля. Рэйден не понимал, как можно пить такую гадость, смешанную из разных ингредиентов, в таких количествах и за один раз.       — Добрый ровный парень, симпатичный, в меру сообразительный.       — Звёзд с неба не хватаешь, дружище.       Рэйден зыркнул на призывно мигающие цветными бликами очки Формана.       — Слушай, сейчас ведь сломаю.       Тот даже не двинулся с места, наоборот, вольготно расположился на столе, раскидав стаканы и локти по углам.       — Не, давай лучше клык. Зубы-то у Морэна спокойно починю, а очки брендовые.       — Логика, у тебя, конечно, зашибись.       — Да вполне нормальная логика: с моими зубами что только не делали, у меня страховка стоматологическая оплачена на десять лет вперёд… Кредит пришлось взять, но это того стоит, — подметив, что Рэйден не собирался отбирать у него очки, и что жареным не пахнет, продолжил, — Окей, понял-принял. А чего ему не признался, пока он не свалил? Зассал?       — Нет, просто он стал встречаться с девушкой раньше, чем я сообразил.       Молчание. Форман поправил съехавшие солнцезащитные очки и потягивал какой-то зелёно-красный коктейль; а Лэйн всё думал, как их удачно, мгновенно и всего одним движением, схватить. Если действовать на опережение, то Форман не выдаст очередную шуточку и…       — Ой какой ло-о-ох, — загоготал он и поднял стакан. — Конечно же ты, не он. Парень хотя бы шустрый.       Одно движение — Рэйден снял с Формана очки. Крутил их между пальцев, смотрел небрежно, поверхностно. Периферическим зрением видел чужое лицо, удивлённое и раздражённое одновременно.       — Слушай, верни очки.       — А зачем? — Рэйден перестал их крутить, посмотрел повнимательней. И правда, брендовые. — Хохотал бы поменьше, так очки были бы при тебе.       — Ну я ж по-дружески шутил.       — Так я тоже шучу.       И тонкая пластиковая переносица очков громко хрустнула, — звук затерялся среди какофонической атмосферы бара, — в ушах Формана хруст отдавался непревзойдённо чётко. Аж прищурился, но даже так был виден розово-красный белок его глаз. Вампиризм на нём отыгрался усиленной светобоязнью, и электрический свет нередко приносил страдания, боль и жжение.       — Ну и редкостная же ты сука, Рэйден, — беспечно выдал Форман и вытащил из внутреннего кармана пиджака другую пару солнцезащитных очков. — Хотя это были не очки, а так, туфта.       Лэйн не отреагировал, только тяжело вздохнул. Точно надо брать в переговорщики на полставки. Из-за такого проще пойти на все уступки, лишь бы заткнулся, переставал переобуваться в воздухе и юлить.       Стоило переменить тему, но…       — Видел хоть его девчонку? Симпатичная?       — Не видел. Знаю только, что зовут Моника Альфаро и что ни в одной полицейской базе данных она не светится. Ну и знаю, что она урождённая. Всё, больше не расспрашивал.       — Да у тебя замашки как у сталкера, — Форман заказал ещё один коктейль. — Как там расследование? Тухло?       — Я бы даже сказал, что дохло. В официальных рамках вряд ли продвинется, потому что прецедентов больше не было, имеющиеся улики не дают полной картины, всё разрозненно и противоречиво. Руководство отклоняет мои прошения о дополнительных обысках, из Юты одни отписки.       — Ага, висяк. А неофициально? Ты же наверняка что-то сам решил нарыть.       — Немного лучше, но всё равно толку ноль. Загонял мага-хронотопа, но выяснил, что похитителей было всё-таки двое, что парня расчленили, а потом собрали, — Форман свистнул, — История с собаками мутная: они не были куплены или взяты в одном приюте или питомнике, по крайней мере в Филадельфии. Что самое интересное: по заявлениям Зика собаки были в доме, он их слышал, но в документах судмедэкспертов нет на это ни намёка. Зато нашли собак на пустыре неподалёку. Опрашивал ребят из «Дома» и «Тринадцатых», никто не в курсе.       — Урождённых не спрашивал?       — Только тех, что в сообществах.       — Значит, по семьям не шарился?       — Успел опросить только Миллеров — они открестились, впрочем, я реально не могу предъявить никаких претензий. Тихие. Вообще, случай Зика не логичный для проверки урождённых — те, если хотят пополнить «семью», забирают новообращённого к себе, а не оставляют где-то в старой заброшке. Форман прикрыл веки, снял очки и покрутил их в руках так ловко и расслабленно, что казалось — вот-вот улетят на соседний столик.       — По факту-то да, но…       — Но?       Он поморщился и залпом выпил коктейль, нацепил очки и, расставив локти на столе, нагнулся к Рэйдену, ещё не прикончившему один-единственный бокал пива.       — Есть такие ребята, Фаберы — реально семья, плодовитые черти, что жуть.       — Среди них вампиров человек семь, остальные — всё-таки люди.       — Неважно. Они все молодые, пусть убавят прыть, иначе их будет слишком много. Главное — Фаберы занимаются такой хернёй, про которую ты говорил. Ситуация подходит под твоего пацана. Крадут людей из других штатов, обращают и оставляют себе. Может быть и правда, что семь урождённых — это пустяк, но живчиков второго типа они вокруг себя и расплодили.       — Есть подробности? Кто-нибудь из их живчиков может состоять в «Доме», «Тринадцатых» или возможных неформальных группах?       — Исключено: своих держат при себе и вряд ли отпускают. Был случай, когда они утащили из Техаса пять мексиканских беженцев и обратили. До нас дело не дошло, потому что обращённые заявления не подали, судя по всему, их и такой расклад устроил. Я не знаю, как эти черти могут всё проворачивать так тихо и в обход нас. Я с урождённым Фабером общался только раз, да и то меня потом быстро из дома попёрли.       Рэйден подвинулся поближе к Форману, попытался вглядеться в темень стёкол очков. У Формана взгляд трезвый.       — Зачем ты общался с Фаберами? Я о них знаю только от поверенного мага, да и то последняя информация о них поступала лет десять назад…       Форман фыркнул и усмехнулся.       — Тогда у тебя расчёты неверные. Их уже шестеро. Заглядывал к ним пять лет назад: одного из сыновей задрали мертвяки и хотели труп утащить на кладбище для своих делишек. Короче, в подробности вдаваться не буду, а то до утра просидим. Только по этому делу и заходил, потому что обратились напрямую: они хотели разобраться с теми мертвяками через нас. Но ты же знаешь, что мы не занимаемся охотой на ведьм, — Рэйден подумал «ага, камень в наш огород» и не шелохнулся, слушал, — Но перед этим заявлением я успел поговорить с одним из младших Фаберов и…       — Как его зовут?       — Роберт. Ему тогда, наверное, лет пятнадцать было. Много трепался про старших родственников и их дела — от него и узнал про мексиканцев.       — Сейчас с ним сконтактировать можно?       — Попробуй. Но не уверен, что после того трёпа его не отправили из Филадельфии куда подальше, чтобы не мешался под ногами. Попробуй поискать живчиков второго типа вне наших тусовок, может и дознаешься чего.       — Попробую, но это потеря времени. Вряд ли надо копать под местных, скорее всего это были какие-то залётные вампиры, может даже и не из Юты. Не уверен даже, что они схоронились в городе и наблюдают. Скорее всего давно снялись с места и уехали в другой штат.       — А пацан твой что думает?       Лэйн поморгал, посмотрел на Формана, а тот грыз кусочек лайма с бокала и что-то ворчал себе под нос — жевательные движения челюсти практически неотличимы от движений «говорящих». Неожиданный вопрос.       — Хотел забрать заявление, но я отговорил.       — И правильно сделал. Ну а вдруг ты наконец что-то толковое найдёшь?       Он усмехнулся. Да, конечно же, найдёт… Особенно спустя четыре месяца бесплодных поисков возьмёт и найдёт что-то существенное. Если и правда найдёт, то докопается, доведёт это до конца, закроет, и уволится из полиции. Ему всё это поперёк горла.       — Ага, а «вдруг».       — Да ладно тебе, убери это выражение с морды. И не такое в жизни бывает. Кста-а-ати! Я не рассказывал, что моя Джен выиграла какой-то крутой грант и поедет в Китай по обмену весной? Нет? — Лэйн помотал головой и растёкся в кресле, алкоголь наконец защекотал мозги и атмосфера стала немного приятнее, а болтовня Формана не напрягала, это просто приятный фон.       — Да-да, расскажи, только за временем следи.       Форман проигнорировал его и начал длинный и полный гордости рассказ про свою племянницу, — и Рэйден его детали не запомнит ни за что на свете.