The Scarred Vampire

      В склепе пахло затхлой сыростью и пылью, земля тихо и сочно чавкала, — кажется, это место просыхало только жарким летом. Дышать трудно. В темноте тревожно, аж плечи чуть подёргивает, пришлось включить фонарик на телефоне. А, может, лучше было и не включать — каменные стены поросли плесенью и мхом, саркофаг порос какой-то чёрной дрянью, залепив глаза, рты и лица на барельефах. Накатывала тошнота, обжигала глотку и откатывалась обратно в желудок.       — Садись, закрой глаза и расслабься, — сказал Артур, кивнув на саркофаг. Взгляд его бесцветных, пустых глаз хаотично дёргался по склепу. Так казалось Зику, который не понимал, куда смотрел Артур. — Или ты передумал?       — Не передумал.       Зик подошёл к саркофагу и сел на самый край, не покрытый чёрной плесенью, положил рядом телефон. Расправил плечи и с силой, резко выдохнул, прикрыл веки и постарался ни о чём не думать, ни о чём не вспоминать. Глухая темнота и неожиданные, странные прикосновения к голове, словно её гладили, тщательно отделяя пряди друг от друга. Зик не против прикосновений, но не от незнакомцев.       — Что ты…       — Ищу точку связи.       Мэй прикусил щёку, чтобы не засмеяться. Попытка подключиться к чужой памяти через прикосновение, поиск «точки связи» — абсурд…       Ощущение падения, в темноте засвистело и вдруг запахло подгнившими листьями и горячим железом. Тело ныло от боли, запястья и ноги жгло и резало. Совсем-совсем плохо, шевелиться трудно и больно, но нужно сделать над собой усилие, встать и открыть глаза.       Та самая комната: дыры в потолке и в крыше, свет слабый, запах крови, пыль в воздухе, окон нет, а дверь закрыта. Если пошевелится — закричит от боли. А может ли он кричать? Цела ли ещё шея?..       Если это воспоминание, а не симуляция травмированного сознания, то надо просто отпустить ситуацию и смотреть. Смотреть и надеяться, что что-то увидишь. Абстрагироваться, будто бы это происходит не с тобой, что это всё просто дурной сон или натуралистичная сцена из хоррор-игры, а на глазах просто очки виртуальной реальности. Да-да-да, это всё не совсем реально, надо просто отключить мозг и смотреть.       Встал. Абстрагирование не помогает приглушить боль, она всё равно кажется реальной. Зрение привыкло к скудному свету, но никакие силуэты не проявляются, их просто нет. Комната пуста. Ступал аккуратно, тихо, надеясь, что за дверью никого не было. Ноги липли к полу, — Зику казалось, что он слышал, как кеды чавкают, — крови много, она только-только начала густеть и застывать. Густой, жаркий, навязчивый аромат крови. Кровь, кровь, кровь…       Зик закрыл лицо ладонями, хватанул воздух ртом и чуть не закашлялся, подавил звук ещё в глотке. Почувствовал, как чиркнул клыками по коже. Звонко, остро и неприятно. Задержал дыхание, зажмурился, полез проверять — клык легко проткнул большой палец до крови. Настоящие клыки. Те самые вампирские клыки. «Какая же гадость», — подумал он и вытер об толстовку выступившую на коже кровь.       Двигаться трудно, тело словно гружённое какой-то неведомой тяжестью, руки немели и подрагивали, дверь открылась не с первой попытки.       Свобода. Больше нет едкого запаха крови, в коридоре чуть больше слабого света: окна заколочены досками, он сочился через щели. На улице, должно быть, вечер. Коридор — лабиринт закрытых дверей — дёргал, толкал, не поддавались, не открывались, — и замурованных фанерой окон.       Подошёл к лестнице и замер, услышал неразборчивое бормотание внизу. Говорили двое. Попятился назад, прислонился к стене, вжался в неё, спрятался в тень. Встал так, что видел маленький кусок первого этажа и чужую рыжую голову.       «Понять бы ещё, что они там говорят», — подумал Зик, но с места не двинулся, знал, что в таких случаях всегда предательски скрипят половицы и с оглушительным грохотом падают вещи. — «Может, и из комнаты уходить не стоило? Я в таком состоянии не могу даже бегать, не то что… Если что, то мне надо просто выпрыгнуть в окно, главное — пробить фанеру. Хотя, как это поменяет дело? Это же воспоминание, а значит ничего я не…».       Взгляд голубых стеклянных глаз. Прямо на нём. Рыжий пошёл по лестнице прямо к нему, а бормотание на первом этаже ускорялось, ускорялось, ускорялось до единого визгливо-рычащего звука.       Бежать, надо бежать, пока до него не добрались. Но тело словно разбил паралич, жгучая головная боль и звериный страх. К нему приближаются. Что там у этого типа в руке блестит? Конечно же нож, конечно же нож, конечно же…       Боль в плечах и резкая темнота.       Зик распахнул веки и дёрнулся, но не двинулся с места, замер. Свет телефонного фонаря ярко очерчивал силуэт Артура, нависшего над ним. Над его шеей с раскрытой пастью. Держал крепко-крепко за плечи, впивался пальцами в скользкую ткань ветровки.       Мэй отпихнул его, но Артур только клацнул зубами над его ухом и сильнее вцепился в плечи, потянул на себя. Они упали на пол.       — С-сука, — прорычал Зик, катаясь по грязному землисто-каменному полу склепа.       Он не думал о том, почему Артур, это почти слепое и худое существо с костлявыми руками, смогло повалить его на пол и подмять под себя. Он не думал ни о чём, кроме как выбраться из этого проклятого склепа не укушенный мертвяком.       Они катались по полу, вцепившись друг другу в плечи, в одежду, в шеи, в руки. Зик плотно сжал зубы, до боли, а Артур не переставая рассекал воздух своими клыками. Свет телефонного фонарика иногда резал прямо по глазам.       Наконец он сверху. Зик не помнил, как до этого дошло, но чётко помнил чужую голову между своих ладоней и глухой удар затылка об каменный пол. Пальцы онемели от давления; Артур больше на него не кидался. Не осознавая происходящего, Зик опрометью схватил телефон, вскочил на ноги и выбежал из склепа. Свет фонарика потух сам собой. Он забыл задвинуть за собой плиту, входную дверь в склеп.       На улице ночь, вдалеке раздавались песнопения, — Мэй не разбирал слов, он помчался прочь, так, что песни становились всё тише и тише. Он перепрыгивал маленькие могильные камни, натыкался на памятники и бежал вслепую: перед глазами всё плыло и размазывалось. Надо бежать как можно быстрее и как можно дальше с кладбища Маунт Мория и больше никогда в жизни к нему не приближаться.       Когда страх резко исчез, адреналин в крови упал до нуля, Зик почувствовал резкую слабость и желание свалиться прямо на землю. Всего трясло и мышцы ныли, виски стискивало нечто сильное и цепкое. Кажется, спортивные часы тихо пищали, но смотреть на них не было ни сил, ни желания.       — Где я… — он осмотрелся, прищуриваясь в ночной мрак. Просёлочная дорога. Он не знал, куда идти, поэтому поплёлся вперёд. Успокаивало только то, что он унёс ноги как можно дальше от кладбища, а это означало, что его не хватятся в ближайшее время. Не хотелось даже думать о том, что будет, когда обнаружат… обнаружат его пропажу? То, что он, вероятно, проломил голову Артуру?.. — Да пошло всё к чёрту. Я не виноват.       По пути домой Мэй увидел круглосуточную заправку и быстро прошмыгнул в уборную. Посмотрел в зеркало и криво улыбнулся: грязный, словно только-только выбрался из могилы, в которой пролежал без гроба неделю. Мыть голову в рукомойнике сложно, но сушить волосы под сушилкой для рук не сильно легче. Благо, никто из туалета не выкуривал.       Он снял ветровку, чтобы хоть как-то стереть с неё засохшие комки грязи и кусочки травы, и увидел отражение в зеркале. На шее слабые синяки от попытки удушья, на лице — несколько длинных поверхностных царапин. Неужели та тварь его как-то да чиркнула? Плевать, не смертельно ведь.       Адреналиновый туман в голове рассеялся. Понимал он только одно: в Манаюнк и окрестности лучше в ближайшее время не соваться, а на звонки и СМС Наны не отвечать. Он ничего не знает, он не при делах. По ночам нужный автобус ходит редко, раз в час. Ждать ещё тридцать семь минут. Проще самому дойти, от свежего воздуха голова легче становится.       — Задолбал пищать, — пробормотал Зик и всё-таки достал телефон из кармана ветровки и посмотрел на экран, уже побитый и поцарапанный, вот-вот посыпется крошка защитного стекла. Семь сообщений от Закари и одно от Рэйдена. — Ну посмотрим, что он мне написал.       Написал пятнадцать минут назад: «Приезжай ко мне через два часа, нам нужно в «Дом Теней». Мистер Марроу хочет тебя видеть, — поэтому, пожалуйста, оденься поприличнее». Коротко, по делу. Зик ответил: «Окей, договорились, жди». Меньше всего хотелось приводить себя в порядок, хотелось прийти домой и упасть на кровать, моментально уснуть, но у других на него, как обычно, свои планы.       Пока пытался прочитать на ходу сообщения Закари, чуть не наткнулся на почтовый ящик, пришлось остановиться и прижаться к стене, чтобы точно ничего не снести.       «Мы завтра прилетим в Филадельфию! Жди!», — сообщение отправлено вчера вечером, в двадцать три часа и семнадцать минут. А сейчас почти половина второго.       Зик уставился на это сообщение, проигнорировав остальные шесть, и перечитал его несколько раз, сопоставил со временем. В любом другом случае он, наверное, прыгал бы как ошалелый мальчишка, но сейчас он чувствовал раздражение и растерянность. О таком предупреждают заранее, а не за двенадцать часов до прилёта! Он не готов! Ведь…       «Вдох-выдох. Надо успокоиться, ничего плохого ведь не случилось? Радоваться надо. С мамой увижусь, с Ноэлем, Закари постебу, она меня ниже плинтуса опустит, всё в порядке».       Набрал сестру.       — Зачем разбудил, дурень? — сонно протянула Закари.       — Чтобы узнать, когда у вас самолёт.       — Ты что, не читал мои сообщения?       — Нет, — честно признался он и ощутил, как раздражение исчезло.       — Господи, как ты на этом свете живёшь? Наверное, дуракам и правда везёт, — было слышно, как заскрипел старый матрас. — В восемь утра вылетаем, прилетаем в четырнадцать, у нас пересадка полтора часа в Денвере. К тебе ещё чёрт прилетишь.       Зик закивал сам себе. Значит, у него ещё будет шанс сегодня поспать хотя бы три часа. Сойдёт для такого сумасшедшего бесконечного дня.       — А на сколько прилетите?       — На три полных дня, на четвёртый уже улетим. Блин, я же тебе всё расписала!       — Прости, у меня рефлекс — взять и позвонить.       — Не смешно.       — А я и не шучу… Сама всё оплатила?       — Кроме авиабилетов. Ты же знаешь, какие они у нас упёртые, «всё сами, всё сами»… Короче, увидимся уже сегодня и да, не забудь показать свою девочку, мама всё гадает, как она выглядит. Привык бы, что ли, фотки присылать, меня бы канали меньше.       Зик закатил глаза и фыркнул, усмехнувшись. Теперь всё казалось каким-то привычным, близким с дежавю. Ах, да, почти то же самое было шесть лет назад, когда семья навещала его в колледже.       — Да-да-да, только вот Моника сегодня не сможет уже, работает допоздна, но я её предупрежу о том, что ты кусаешься. Спи давай, только адрес отеля отправь. За ночь хоть программу прогулок составлю. Буду вас ждать, пока.       Закари пробурчала что-то похожее на «и как теперь спать?» и сбросила звонок.       Рэйден зачем-то надушил Мэя своим одеколоном, парень теперь чихал каждые несколько минут и шмыгал носом, бормоча «аллергия, проклятая аллергия» и прищуривая слезящиеся глаза.       — Он быстро выветривается?       — Не очень.       — Удружил, блин.       Лэйн устал говорить каждый раз «будь здоров», поэтому просто кивал. Зик снова чихнул, чуть оттягивая галстук. Он терпеть не мог эти удавки, завязывать не умел и не стремился, в гардеробе их никогда и не было, — Лэйн сам на него нацепил эту тканевую змею. Ветер приятно трепал чистые сухие волосы, Зик отстоял право не заливать их проклятым лаком. Он не против выглядеть аккуратно и по-деловому, но как пижон — увольте.       — А официоз обязателен?       — Только на первую встречу, потом — как хочешь. Но всё равно не рекомендую заваливаться к Марроу без рубашки.       — Какой сноб.       — Не без этого.       Они шли по пустым улицам Белла Висты, в редких окнах горел свет.       — Моника отпустила или сам смылся?       — Она зависает с подругой в кафе, а утром на работу пойдёт, — Зик закурил и протянул портсигар Рэйдену, но тот слабо отпихнул коробочку от себя. — Даже рассказывать ничего не пришлось. Подумаешь, смотался на какое-то сборище, не факт, что мне придётся там часто бывать…       — Часто — не факт, а вот время от времени всё-таки придётся, в зависимости от обстоятельств. Кстати, Моника всё так же работает в баре?       — Нет, устроилась секретаршей в какую-то юридическую фирму, у нас графики теперь не совсем как бы «подходят», зато она теперь спокойная и отдохнувшая, не представляешь. Может, ещё свой угол влияет. Я когда с сестрой жил в одной комнате, иногда хотел на кухонном столе спать, так доставала.       Зик смешливо фыркнул. Он, конечно, немного преувеличивал, но в некоторые дни Закари была совершенно невыносима. Хотя и он не подарок и понимал, что получал по башке за дело — порядок порядком, а рыться в девичьих вещах и раскладывать их по своему усмотрению не стоит.       — И как, лучше с ней живётся, чем со мной?       Мэй хитро улыбнулся и слабо пихнул Лэйна плечом. Тот только улыбнулся и отвёл взгляд в сторону, смущённым совсем не выглядел, скорее нахальным.       — А что, ревнуешь?       — Да просто интересуюсь.       — Типа, по-другому. Одно дело жить с девушкой, а другое дело — с бро. Вообще разное. Хочешь, приходи к нам в гости, посмотришь, какой мы ремонт классный сделали, с Моникой познакомлю, а то всё расспрашиваешь, разнюхиваешь.       Мэй захохотал во всё горло, хрипло, и не скидывал с головы чужую руку, больно трепавшую по волосам.       — Ну серьёзно! Клянусь, скоро и Моника начнёт о тебе расспрашивать, и мне ничего не останется, как только вас познакомить! Может, успокоитесь, — он вытер кулаками слёзы, выступившие на глазах из-за смеха. — А то она ворчит, что ты меня не всему научил.       — Правда?       — Ага, — он только сейчас заметил, что пустые улицы Белла Висты сменились немноголюдными, но всё-таки оживлёнными улицами другого района. — А мне точно обязательно сегодня надо быть на этой тусовке?       — Обязательно, Марроу попросил, я — пообещал. Неисполнительность он терпеть не может, а у тебя, кажется, других планов на сегодняшнюю ночь и не было, кроме как дрыхнуть.       — Вообще-то сон важен, а ты его игнорируешь.       — Да-да-да, пошли поучения от какой-то мелочи, — он снова грубо, больновато растрепал Зику волосы. В этот раз парень быстро скинул с себя руку. — Отосплюсь когда-нибудь на пенсии.       — Вампиры выходят на пенсию?       — По инвалидности — вполне.       Зик приподнял брови и его глаза стали больше обычного, округлились. Но через секунду он захохотал, сгибаясь почти пополам; Рэйден улыбался, довольный, что его шутка была всё-таки понята. Пришлось взять парня под руку и вести за собой: он ржал как гиена и не смотрел, куда идёт, вот-вот упадёт в какой-нибудь открытый люк.       — Ну хватит, тупая ведь шутка.       Но Зик успокаиваться не хотел, хихикал, что-то бормотал и снова начинал смеяться так, что плечи дрожали. Рэйден даже не пытался привести в чувство, только незаметно обнял за бок и прижал к себе, чтобы не отстранялся. И на болтовню его внимания тоже не обращал, сконцентрировался на каком-то приятном чувстве хотя бы физической близости. Хтонь тихонько завизжала, но Лэйн мысленно послал её ко всем чертям.       Отстучав код по двери, Рэйден втолкнул Зика в узкий плохо освещённый коридор. Приступ смеха резко прекратился.       — Этот хохотун — твой подопечный? — скептично спросила Сара, посмотрев на Мэя и поправив тому ослабший галстук. Ему резко захотелось взобраться на потолок и шипеть оттуда, кидаясь на всех, кто прикоснётся к этой чёртовой удавке, он не для того её ослаблял! — Не родственник?       — К счастью, нет.       — Как это расценивать?..       — Положительно. И лицо попроще сделай.       По коридору эхом отдавались разговоры других людей, смех, шепотки и оклики. Зик просунул голову в дверной проём, но Лэйн взял его под локоть и повёл в другую строну.       — Что за движуха? Эй-й, я туда хочу, вообще-то.       — Потом туда попадёшь. Сначала разговор с мистером Марроу.       — А народа чего так много? Я думал, что вас…       — Меньше? Да, нас не так уж и много, тут ещё и толпа всяких сопричастных. У «Тринадцатых» сегодня тоже движуха. Охота на ведьм и все дела, — Лэйн улыбнулся, и эта улыбка показалась Зику снисходительной, насмешливой. — Неэффективная с точки зрения достижения цели. Однако командный дух укрепляет.       Зик прищурился, пытаясь судорожно сообразить какой-нибудь вопрос: хотелось нарушить дурацкую паузу. Но Рэйден исчез, свалил, оставив его перед дверью с табличкой «М. Марроу». То ли мистер, то ли имя, своеобразное сокращение должности.       «Поставили бы, что ли, звёздочку с расшифровкой», — кисло подумал Мэй и обернулся. Хотелось пойти навстречу этому празднику жизни, который он слышал только отголосками от белых стен. Не хотелось ему ни знакомиться с какими-то новыми начальниками, ни связывать себя какими-то дополнительными обязательствами, — обязательства перед семьёй и Моникой ему кристально ясны, а перед другими вампирами совсем нет. Хотелось просто жить вполне нормальной жизнью с поправкой на вампиризм и послать всё остальное к чёртовой матери. Хотелось позвонить Монике, вытянуть её от подруги и позвать гулять, притащив с собой и Рэйдена. Пусть познакомятся, посмотрят друг на друга и успокоятся, пусть убедятся, что их гиперактивный «мистер тридцать три несчастья» в надёжных руках, да и сам неплох. Хотелось свалить из этого мертвенно-белого коридора.       Но Зик негромко постучал. За дверью раздалось чистое, не заглушённое ничем «войдите, пожалуйста».       И он вошёл в кабинет. Здесь краска ещё белее, чем в коридоре, светло настолько, что глаза свело болью. Перевёл взгляд на пол — а он тоже белый, белый-белый кафель, даже в швах затирка чистейшая, без пятнышка. Кажется, так выглядели палаты для буйных душевнобольных?       — Добрый вечер, — прохрипел Зик и, чтобы не стоять истуканом, быстро сел в неудобное и жёсткое кресло-стул, от которого пахло полиролями для кожи и металла. Краем глаза он видел чёрную мебель, шкафы, столы, стеллажи. В голову лезло только то, что такой дизайн комнаты хорош на случаи, когда зверски сожрал жертву и нужно срочно убраться: в такой комнате и капли не упустишь.       Он поднял взгляд и прикусил щёку, лишь бы вдруг чего не сказать.       — Добрый вечер, мистер Мэй, — мужчина, сидевший перед ним, достал две папки, открыл только одну и положил перед ним стопку бумаг, прошитых нитками. — Ознакомьтесь, пожалуйста, с договором. В случае, если вас не устроят какие-то условия, обязательно озвучьте это и мы, возможно, найдём наиболее оптимальный для всех нас вариант.       — А мне не надо…       — Не надо, мистер Лэйн уже предоставил все необходимые на вас данные. Досье уже составлено, — углы его рта слабо приподнялись, имитируя улыбку. Говорил, почти не размыкая губ. — Не злитесь на него, это обычная у нас практика, досье есть даже на меня.       Зик осёкся, подумал: «когда, мать его, Рэйден успел это сделать без моего участия», — но быстро забыл про эту мысль и перевёл взгляд на договор. Судя по всему, Марроу или умел читать мысли, или настолько привык к подобным ситуациям, что проговаривал всё заранее, уже зная чужую реакцию. Второму варианту он был бы рад.       В руках самый натуральный договор с целой кучей пунктов чего-то там. В конце приложение с соглашением передать свой труп, в случае чрезвычайной ситуации, на изучение, сохранение и захоронение «Домом теней». Замечательно. Какая забота о членах клуба по интересам.       Зик вчитывался в каждый пункт и старался не думать, не проговаривать мысленно, ничего не проговаривать, не поднимать взгляд на мужчину перед ним. Даже и глаза отрывать не надо от текста — чужое лицо моментально въелось в память. Этот человек напоминал Зику того, кто убил его. Бледнолицый, остроскулый, а главное — глаза такие же ярко-голубые, почти не мигающие, белки белые-белые, в радужках цветовые прожилки явные, заметные. Глаза как у коллекционной фарфоровой куклы. Тоже смотрят прямо в душу и без слов говорят: «я сожру тебя, а кости положу в свой сундучок».       Марроу сам, как эта комната — до рези в глазах белый, кожа матовая, ни единого капилляра не просвечивает. Такими бывают только напудренные покойники, с плотной маской из свинцовой пудры. В деталях — чёрный. Волосы, приглаженные воском, тонкие брови, остроту плеч не скрывал идеально посаженный пиджак. Тоже, чёрт возьми, чёрный, классический. С аккуратно завязанным галстуком. Можно биться об заклад, что зубы у него белые, а дёсны и нёбо — чёрные, не иначе.       И Зик чувствовал, как чёрно-белый хозяин чёрно-белой комнаты смотрел на него пристально, не отрывая взгляда. Некомфортно.       — А обязательно соглашаться с условиями приложения?       — К сожалению, да. Времена сейчас неспокойные, мистер Мэй, и хотя бы так мы можем гарантировать то, что ваше тело не окажется у того, у кого не стоит. Потом мы, конечно же, передадим урну с прахом вашим родным.       И сказано всё это было с прежней улыбочкой. Зика передёрнуло. Хотел ляпнуть, что умирать он — тем более во второй раз! — не собирался, но промолчал. Поставил подписи везде, где надо, и протянул стопку Марроу. «Уйти бы отсюда поскорее, не нравится мне всё э…».       — Ничего, скоро вы ко всему привыкните, но придётся почаще сюда заглядывать. И поговорите, пожалуйста, с Сарой, она уладит организационные вопросы. Вы свободны, идите.       — Да-да, спасибо, до свидания, мистер Марроу.       И Зик выскочил из кабинета, почти хлопнув за собой дверью. Изнутри потряхивало, а желудок сворачивался в комок, стараясь ужаться до размера мяча для гольфа. Отвратительное чувство; желудок теперь остро реагировал на стресс.       Он подходил к каждому и спрашивал: «Не знаешь, где Сара?», — и ему указывали то на один угол, то на другой; говорили пройти в комнату с табличкой «библиотека», «архив», «хранилище химии»; ему описывали эту самую Сару, предлагали поискать вместе, хватали под руки и вели куда-то. Рэйдена не было видно нигде.       — Слушай, а ты не знаешь, что умеет мистер Марроу? — шутливо спросил Зик у какой-то девушки, водившей его за руку по всему залу, забитому людьми. Кажется, её звали Керри… или Келли? — Он случайно не умеет читать мысли?       — О-о-о, мистер Марроу умеет всё, поверь, — девушка свернула куда-то в толпу. — Но самая главная фишка — у него всё тело — это рот! Сожрёт и не подавится! Круто, да?       Зик почувствовал, как кровь покинула его тело полностью, перед глазами всё на миг поплыло и тело повело в сторону.       — Ага, отвал башки, ха-ха-ха…       Девушка с усилием потянула его за собой.       — А вот и Сара. Сара, я тебе новенького привела! Давай, объясни ему всё!       — Что-то побледнел наш новенький…       Зик не реагировал на их реплики, в мыслях он уже был в знакомой кондитерской вместе с Моникой и Рэйденом, знакомил их, и не помнил ни про знакомство ни с каким мистером Марроу, и ни про какое происшествие на кладбище Маунт Мория тоже не помнил.