The Scarred Vampire

      Зик стоял в зале ожидания аэропорта и старался не крутить, не размахивать букетами ярко-розовых пионов; хотя тело и само прекрасно не справлялось с задачей — шатало, он жалел, что нигде нет лавочек.       «Только бы не рухнуть», — вторая осознанная мысль за всё утро. Первая — время встречи и номер рейса. Мысль купить маме и сестре цветы была не осознанной, а почти автоматической; он всегда дарил цветы на важные события, так Ноэль приучил.       Из «Дома теней» Зик выбрался только в девять утра. Рэйдена, конечно, найти не смог, на СМС и звонки тот не отвечал. Зик задавался вопросом, зачем тогда этому человеку телефон, если он упорно игнорировал его существование.       Подремал урывками в трамвае, в автобусе, но сна набралось всего на час. Повезло, что не пришлось заезжать домой переодеваться или что-то брать, иначе бы рухнул на кровать и уснул.       Осталось только пережить этот день и дотянуть до вечера. Задача со звёздочкой.       Хотелось бы подумать о семье, о предстоящих трёх выходных, — сегодня, завтра и… резко понял, что придётся предупреждать начальника о необходимости отгула и выслушивать все существующие оскорбления, полез за телефоном, — о том, как будет представлять Монику родителям, о… О всём самом приятном. Но всё сливалось в единый мыслительный поток и вычленить из ничего не получалось. Он стоял и тупо смотрел в телефон, в пустое окошко с мигающей палочкой набора сообщения. Зик не знал, как и что писать шефу, чтобы не выбесить его.       Он не понял, что случилось, но приятные, ленивые размышления сменились на раздражающую дрянь: на мысли о Рэйдене и о проклятом «Доме теней»; на мысли о Закари и её поведении; на мысли о встрече с Марроу и его гипнотическом взгляде; на мысли об отце Моники.       Возникло гложущее предчувствие, что совсем скоро жизнь второй раз снесёт ему голову к чертям. Пересохшее горло чуть сдавило изнутри, дышать сложно, приходилось про себя отсчитывать раз-два-три для вдоха и выдоха.       «И раз это случится ещё раз, то я не должен, наверное, париться», — подумал Зик и тяжело вздохнул. Хотелось бы ошибаться в своей параноидальной нервозности. — «Лишь бы не было больно и успеть перед этим пожить нормально».       — Сынок!       Зик мотнул головой, усиленно поморгал. Тревога резко прошла. Перед ним стояла мама, рядом — Ноэль с маленьким чемоданом и двумя рюкзаками на плечах, смотрел с приоткрытым ртом на Закари, ловко перелезающей ленточное ограждение. Закари резко, порывисто его обняла; Зик еле успел опустить букеты вниз, чтобы не задавить их в объятиях.       — Ну кто так делает? — устало, но без упрёка спросил Ноэль и всё-таки перешагнул через ограждение, как и Закари. Он выглядел как важная цапля.       — Я так делаю. Мам?       — Минуточку.       И мама пошла по-человечески в обход.       Зик не знал, что говорить, в голове резко стало пусто, и от сестры ему отлипать не хотелось, хотя внутри, в районе пищевода, неприятно скребло от неловкости и неуютности. А это точно психологическое, а не физическое неудобство?.. А если физическое, то правда ли ему в последний раз продали качественные кроличьи тушки?..       — Послушай… Ты вообще спишь? — аккуратно спросил Ноэль, положил Зику руку на плечо и слабо потянул на себя, вытаскивая из хватки Закари.       — Что, синяки как у панды?       — Как у мусорной панды.       — Скажи честно, тусишь на кладбищах, пугаешь подростков и ловишь зевак по ночам в подворотнях? — Закари хихикнула.       — В сервисе просто аврал.       Не будет же он признавать, что шутка Закари — чистейшая правда? Ну, почти правда.       А вот подошла мать, и Зик почти вцепился в неё, уткнулся носом в макушку и собрал все свои силы, чтобы не растечься уставшим телом. Лишь бы не упасть на кафель, лишь бы не упасть на кафель… Мама поцеловала его в щёку и сказала, что соскучилась.       — Тц… Ты цветы помял, — протянула Закари и отобрала у брата один из букетов, — Давайте поймаем такси. Нам надо срочно отдохнуть, а потом можно и по городу погулять.       Никто ничего не сказал, Закари ушла на поиски такси, а Зик и родители поплелись за ней.       Время тянулось туже резины. План «продержаться до позднего вечера» казался всё более недостижимым, а перспектива задремать у сестры на плече выглядела не такой уж плохой.       Родители раскладывали вещи из чемодана и рюкзаков по полкам, шкафам и ящикам: Ноэль суетился и путался в своих же ногах, мама перекладывала что-то из сумки в бумажник. Маленький одноместный номер с двумя односпальными кроватями, сдвинутыми почти вплотную — между ними расстояние едва ли больше вытянутой руки, можно сдвинуть вместе, ничто не помешает. Точнее никто: Закари поселилась в отдельном номере. И чемодан у родителей один на двоих.       «И сейчас Закари будет спорить и говорить, что нет, мама не любит Ноэля? Что живёт с ним просто так? Или Ноэль с ней живёт просто так? В детстве я бы ещё поверил, но… нет, тогда не верил и сейчас в такое не поверю. Надо поговорить с ним».       — А ты точно хорошо знаешь город? — подзуживающе спросила Закари и усмехнулась, давая брату поудобнее разлечься на её плече.       — Отлично. Знаю даже места, куда вас отведёт не всякий экскурсовод, и я тоже вас туда не поведу.       Зик прикрыл глаза и улыбнулся, услышав тихий смех матери и громкий резкий смех Закари прямо над ухом.       — Значит, пешая прогулка с рассказами Зика? — спросил Ноэль и наконец сел на кровать, постоянно перебирая пальцами, будто бы не хотел отказываться хоть от какой-то суеты. Он застучал по коленкам быстро и нервно, когда Фанг его приобняла; Ноэль посмотрел на неё, — Или ты ещё не отдохнула?       — Почему же? Вполне. Сидеть всё время в номере скучно.       — Спорю на сто баксов, что Зик откроет «Википедию» и просто прочитает всю информацию оттуда.       Зик аккуратно пихнул Закари в бок локтем и наигранно, медленно засмеялся. Когда он взглянул на сестру, то встретился с блеском затаённой агрессии в её глазах.       — Ставлю двести баксов, что ты бы никогда не открыла «Википедию», чтобы про что-то из этого прочитать.       — Дети, давайте без клятв и ставок на деньги? У нас здесь не казино, — вклинился Ноэль.       — А может в Лас-Вегас как-нибудь съездим, что скажете? — предложила Фанг и посмотрела на резко оживившихся детей. По тяжелому вздоху Ноэля поняла, что он не в восторге от этого предложения.       — Про Лас-Вегас заманчиво, но он далеко, а вот девушка Зика… — Закари схватила брата покрепче, прижала к себе, но он всё равно дёргался, стараясь выдраться из хватки и переметнуться на безопасное расстояние, на кровать к родителям. — А как насчёт того, чтобы поужинать и познакомиться с Моникой? Эй, куда?! Придурок!       Зик всё-таки выпутался из цепких рук Закари и одним прыжком оказался рядом с матерью. Та смотрела на него с интересом, — и тут Зик понял, что союзников сегодня не найдёт.       — Ну, если Монику не затруднит, мы будем рады, но она работает, верно?       «Слава богу и всему святому, одной неожиданностью сегодня меньше. Может быть, правда до вечера тихо дотяну?».       — Да, ей иногда приходится перерабатывать: подкидывают документы неожиданно, начальница задерживается и Моника вместе с ней, как личный секретарь, и все дела… Я спрошу у неё, сможет ли она сегодня.       И, как бы подтверждая сказанное, взял телефон и написал сообщение Монике. Посмотрел на время в сети — в последний раз два часа назад, тогда она написала, что пришла в офис. Зато в уведомлениях висело СМС от Формана, которую совсем не хотелось читать. Вряд ли что-то срочное для вампира с адской светобоязнью; ответ может подождать пару часов или…       — Давайте тогда прогуляемся? Буду ждать вас внизу.       Родители кивнули, и Зик, удовлетворённый таким раскладом и возможностью побыть в одиночестве десять минут, вышел из номера.       На улице воздух прохладный, терпкий. Освежало. Повернулся налево, чтобы размяться, повернулся направо… увидел Закари и кисло улыбнулся. Он даже не заметил, как та тихо подкралась прямо за спиной. Талант.       — Ты же сам сказал, что будешь ждать внизу, — сразу сказала она и усмехнулась.       Зик тяжело вздохнул, достал портсигар и принюхался. Из смеси ароматов тяжело выловить конкретный, пришлось брать наугад. Попалась «Маверик» — дешёвая, но хорошая марка. Какой-то у них ностальгический вкус пережаренного хлеба, после которого всё во рту чуть подёргивало от кислости.       — Не думал, что ты решишь пойти прямо за моей спиной.       — Если хотел побыть один, так так бы и сказал.       — Могла бы выждать пару минут для приличия.       — Какого ещё приличия? Кто-кто о нём заговорил? — Закари нажала на кнопку своей электронной сигареты, больше напоминавшей Зику ингалятор. Потянуло табаком и вишней. — Что-то не нравится: скажи.       — То же самое по отношению к тебе, Закари. Не притворяйся, будто бы ничего мне такого не говорила, за что нельзя обидеться.       Закари фыркнула, сдувая рваную чёлку в сторону, улыбнулась криво, поджимая губы.       — Хочешь обижаться — пожалуйста. Я что, не даю?       — Не в этом, блин, дело. Проблема — что и как ты мне говоришь. Обижаться бесполезно, толку в этом нет. Можешь время от времени не ехидничать? Я тебе тут не кровный враг.       — Ещё какой кровный.       Она выпустила ковёр дыма, и Зику резко захотелось отобрать у неё электронку, самому покурить эту ароматизированную гадость; но только закатил глаза и тихо простонал, сжав зубы, чтобы не выронить сигарету на асфальт.       — Закари, блин.       — Скоро двадцать пять лет как Закари, дорогуша.       — Ты как будто бы меня не слышишь.       — Теперь слышу лучше, чем три месяца назад, знаешь.       — Слышишь, но не слушаешь.       — Говорил бы сразу и прямо, тогда, может быть, и слушала бы.       Снова чешутся руки, снова хочется разодрать их в кровь, даже с чётким пониманием, что это не поможет успокоиться.       — Прекрати на меня наезжать и тыкать меня носом в то, что я якобы «мёртвый». Я не мёртвый, я живее всех живых и не хочу об этом дерьме слышать. Будь так добра, давай проведём эти выходные спокойно? Хотя бы ради мамы с папой.       Во время разговора они не смотрели друг на друга, они смотрели на витрину ресторана напротив. Закари молча протянула ему руку, Зик расценил это как знак согласия и перемирия и пожал её.       Посмотрел на телефон. Сообщение от Моники: «Прости, сегодня точно не смогу, совсем поздно закончу». Тяжело вздохнул, но вспомнил, что и не хотел бы знакомить сегодня Монику со своей семьей, воздух всё равно потрескивал от напряжения. Написал в ответ: «Напиши мне, во сколько примерно закончишь, хочу тебя встретить. Вместе домой пойдём». Моники в сети не было минуту, вряд ли заглянет в ближайшее время.       Посмотрел сообщение от Формана: «Слушай, давай завтра пересечёмся в Дэвилс Покет в 7 утра? Дельце есть».       «Важное дело в семь утра в Дэвилс Покет. От Формана, которого напрягает любой свет, кроме электрического… хотя, может, и электрический напрягает», — перечитал сообщение ещё раз. Зик не знал, что ответить. Его приобняло чувство, отдалённое похожее на тревогу. Ещё не тревога, скорее навязчивое подозрение. — «Ладно, отвечу, что окей, встретимся, но кажется, что меня где-то наёбывают».       — И как Моника, ответила? — спросила Закари.       — Не сможет. Дома уже подумаем насчёт завтра.       Позади послышались голоса.       — А вот и мама с Ноэлем! Ну, давай, давай, экскурсовод, открывай свою «Википедию»!       — Да ну тебя…       У Зика промелькнула идея всё-таки стать экскурсоводом, но гудящая боль в ногах и замкнувшая челюсть однозначно показывали, что лучше ему остаться автомехаником.       Маршрут и импровизированный рассказ о достопримечательностях строились случайным образом, куда пойдёт Фанг — за ней и вся семья.       За время прогулки по нескольким районам, они несколько раз теряли Закари, успели поймать под руки почти упавшего Ноэля и совершенно случайно увели чужого лабрадора, который по какой-то причине гулял без ошейника и поводка. Ноэль явно расстроился из-за того, что сможет привезти домой из Филадельфии такую замечательную собаку. После этого происшествия он как-то совсем сник и по городу больше ходить не хотел, но говорить об этом не стал; Фанг за него сама всё сказала. Пришлось соображать и искать ближайший торговый центр.       Они обошли только центральную часть, где остановились в недорогом отеле родители и Закари, заглянули в Чайнатаун и не обошли всю часть старого города, как наткнулись на того злополучного лабрадора.       — Если бы не мои колени, то мы бы ещё погуляли, — устало пробормотал Ноэль, с трудом поворачивая шею назад, чтобы посмотреть на всех. — Но на торговый центр меня хватит, клянусь.       Закари отмахнулась и растеклась по креслу, смотрела в окно, по отсутствующему взгляду ясно, что она старалась не замечать происходящее.       — Да ладно, тебе их и напрягать сильно нельзя, — Зик, устроившийся на заднем сиденье между матерью и сестрой, свёл плечи и колени, стараясь занимать как можно меньше места. — И ведь всё равно погуляли. Мам, что ты там ищешь?       — Уже купила нам билеты на обзорную экскурсию, — услышав страдальческий вздох Ноэля, она добавила, — на специальном автобусе. Так что, сынок, ты сможешь от нас немного отдохнуть.       Зик смущённо улыбнулся.       — Да ладно…       — А ещё смотрю, что есть интересного в том торговом центре.       — А там есть итальянский ресторан? — лениво поинтересовалась Закари.       — Итальянская еда вредная, — вставил Ноэль.       — Не вреднее, чем «Тако Бэлл», — огрызнулась Закари. — Или китайский… Хотя…       — Только не японский, — снова подал Ноэль. — Китайская кухня вкусная, напомню тебе. И это не обязательно только куриные лапки и…       — Господи, зачем ты сказал про эту гадость?!       Мать многозначительно посмотрела на Зика, который только и успевал переводить взгляд туда-сюда.       — Какие-нибудь предпочтения?       Зик пожал плечами.       — Воздержусь. Я почти всеядный.       Он не стал признаваться, что желудок в последнее время безболезненно переваривал только сырое мясо, овощи, — но только не тыкву, — и сладкое. Парадоксально, но от сладкой газировки выворачивало моментально. И Зик был не очень-то уверен, что его желудок потянет итальянскую кухню с её обилием теста, сыра и термически обработанного мяса. Лучше выпить только горький кофе и болтать побольше.       — Кстати, мам, — шёпотом и на ухо спросил у матери Зик, — какие-нибудь новости про парня Закари?       — Я всё слышу, — коротко отозвалась сестра. — Чего узнать хочешь?       — Хоть что-то. Ты про него давно не рассказывала.       Закари закатила глаза, Ноэль умоляюще посмотрел на Фанг, а та укоризненно взглянула на сына.       — Ты немного не вовремя спросил.       — Ну так почему же не вовремя, мам? Вполне вовремя, я как раз до нашего отъезда выгнала этого мудака из моей квартиры. Пусть подумает получше, кто из нас двоих «перегибает палку».       Ни мать, ни Ноэль не шикнули на Закари, не одёрнули замечанием «не выражайся так!» и сделали вид, будто бы ничего не слышали.       — Я знаю, что ты его и раньше выгоняла, но что слу…       — Не твоё собачье дело.       Зик заморгал, в голове ничего не складывалась. И только заметка матери, «Объясню всё как-нибудь позже», так любезно набранная на телефоне и подсунутая как бы невзначай Зику под нос, немного объяснила ситуацию.       «Наверняка случился какой-то пиздец, а мне об этом не рассказывают, чтобы не беспокоить… или чтобы я не примчался бить морду этому канадскому придурку. Как мило», — подумал он с раздражением.       Всю дорогу до торгового центра молчали; Зик сверлил взглядом счётчик таксиста. В салоне стоял воздух душный и наэлектризованный.       На улице будто бы стало легче. Легче дышать, легче думать, легче жить. Мама моментально обошла машину, схватила Закари под локоть, а Ноэль крутился рядом с ними, не зная, как подступиться.       «Так, пора».       — Пап, — Зик схватил Ноэля под руку и подмигнул. — Давай в зоомагазин сходим? Я тебе попугаев клёвых покажу.       — Попугаев? — рассеянно пробормотал Ноэль и вдруг улыбнулся. Зик не был уверен, было ли его подмигивание понято правильно и не приятно за нервный тик. — Да, давай посмотрим.       — Никаких попугаев, — сказала Фанг.       — Попугаи — это катастрофа в масштабе дома, даже хуже, чем собака или ребёнок, — подхватила Закари.       — Да ладно вам, тогда посмотрим хомяка, они всё равно по ночам не спят, как и отец, — отшутился Зик. — Мы на связи!       И они последовали за Фанг и Закари, молча переглядываясь. Они вошли в торговый центр и тут же вышли, приткнулись к углу, подальше от своеобразной пластиковой палатки с тележками.       Ноэль достал из плаща потрёпанную пачку сигарет — Зик протянул ему свой портсигар.       — У меня там все хорошие, бери, — он посмотрел на мужчину и перевёл взгляд на его ладонь, смотрел, отодвинет или нет. Не отодвинул, взял одну и закурил.       Молчание длилось несколько сигарет. Каждый смотрел в разные стороны: Зик смотрел на солнце, слабо проглядывающее из-за скученных облаков, а Ноэль всё косился на вход. Зик это заметил, улыбнулся.       — Боишься, что они сейчас вернутся и застукают нас здесь?       — Не хотелось бы… ты видел, в каком настроении Закари.       — Она в последнее время всегда в таком настроении. Кстати…       Ноэль перебил его, не дав спросить про сестру:       — О чём-то серьёзном хотел поговорить?       Зик уставился на Ноэля, но его взгляд плыл, не цеплялся ни за что: ни за примечательную одежду, ни за чуть раскосые глаза, ни за нехарактерную в их семье смугловатую кожу, даже ни за проступившую седину в бровях, которой не было в висках. Спросить прямо, без обиняков или вывести на тему намёками?..       Догоравший фильтр обжёг губы, и Зик невольно сплюнул, но не спешил брать новую сигарету.       — Давай поговорим честно, ладно, пап? — он заметил обеспокоенную настороженность во взгляде Ноэля и чуть улыбнулся. — Я знаю, что ты снова скажешь «зови меня Ноэль», но я не могу тебя так называть, потому что…       Ноэль тяжело вздохнул.       — Да-да, потому что я тебя вырастил как родного сына. Ты мне и есть родной, но, знаешь, менее неловко мне от этого не становится.       Зик захохотал.       — Что такое?       — Да ничего, мне просто каждый раз весело, — он перевёл дыхание и зажёг ещё одну сигарету. — И всё-таки, признайся: вы с мамой ведь любите друг друга? Нет, не так… Как давно вы друг друга любите?       Ноэль смущённо хохотнул и отвёл взгляд.       — Ну как тебе сказать…       — А вот прямо. Пап, я же взрослый, прикинь — я хочу познакомить тебя и маму со своей девушкой… а мы же не просто так вместе живём. Я всё пойму.       — Да я это прекрасно понимаю, просто… У меня с твоей мамой всё-таки немного сложнее и объяснить это как-то сразу у меня не получится… Чего так хитро улыбаешься?       Зик пожал плечами, походил кругами вокруг Ноэля, заставляя его вертеться и крутиться.       — Ну ладно, если всё так сложно, тогда… Тогда когда свадьба?       Ноэль поперхнулся сигаретным дымом, Зик слегка похлопал его по спине.       — Не знаю, я не обсуждал это с твоей мамой и…       Зик встал прямо перед ним и задрал голову, чтобы посмотреть в глаза. Ноэль высокий, как маяк, и спина у него всегда прямая. Рядом с ним Фанг всегда выглядела маленькой, тонкой, а Зик — не таким уж и высоким.       — Не надо обсуждать с мамой, просто подготовься и предложи, лады? Она тебе не откажет.       — Думаешь? — мужчина тихо засмеялся. — Да и старый я для свадеб, и так хорошо живём.       — А будете жить ещё лучше. Да послушай, маме всего сорок семь, тебе — пятьдесят два, ты не старый, а мама так вообще молодая.       — Старик. У меня уже колени отваливаются. И всё-таки, думаешь, что она согласится?       Зик закатил глаза с тяжёлым вздохом. Поймал себя на мысли, что раньше так не делал, да и вообще… это привычка Рэйдена.       — Не-а, обязательно разлюбит и вы разъедетесь. Ну пап, ну чёрт возьми!..       — Не выражайтесь, молодой человек, — и потрепал его по волосам. — По крайней мере при маме, такое она точно не оценит… Тут есть ювелирный магазин?.. Полегче, Зик, полегче! Бедные мои суставы.       Парень схватил Ноэля за руку и, ничего ему не говоря, потянул за собой. Он был так рад, что отца не пришлось уговаривать долго, что вообще уговаривать не пришлось, что всё так легко получилось, что разговор вышел каким-то непринуждённым. Так бы всё в жизни!..       В торговом центре жарко, громко и слишком ярко, глаза слепило. Ещё ярче сияли только стёкла ювелирного магазина. Внутри всё искрило, кроме консультанток. Зик подтянул отца к той, которая показалась самой доброжелательной.       — Пап, какой бюджет? — Зик обратился к консультантке, — Подскажите, а где у вас обручальные кольца?       — Да, конечно, сейчас покажу. Вам какие? Золотые, серебряные, с какими-то конкретными драгоценными камнями?       — Давайте посмотрим серебряные… Зик, поможешь?       Зик широко улыбнулся, но, спохватившись, спрятал свой оскал и пожал плечами.       — Оставляю всё на твой вкус. Я бы хотел мне с Моникой кольца поискать.       Он заметил, что Ноэль понял сказанное не сразу — в глазах у него резко прояснилось.       — Подожди-ка, вы…       — Ещё не планировали, но такую возможность обсуждали. А ещё у меня аллергия на серебро, так что смотри-смотри.       И отошёл к одному из прилавков, наклонился, почти утыкаясь в стекло носом. Ему не нравились золотые кольца, они необъяснимым образом казались ему странными, непривлекательными. Серебряные кольца покупать нельзя. Моника любит украшения, всё блестящее, сверкающее, с разным дизайном; но украшений у неё мало, а из «серьёзного» у неё только золотая цепочка с диковинным кулоном да кольцо с цветными топазами прямо в шинке кольца. Ей может понравиться все, что угодно. Зик не знал, какие кольца выбрать.       — Может, вам что-то подсказать?       — Да, пожалуйста. У вас вообще есть кольца не из жёлтого золота и не из серебра?       — Как насчёт платины? У нас недавно была поставка новой коллекции, правда кольца там не обручальные, но парные, так что они могут вам подойти.       Зик проследовал за консультанткой. Он посмотрел сначала на ценник и постарался сдержаться, чтобы плечи сами собой не дёрнулись.       «Что ты, блин, хочешь от ювелирных украшений? Бросовой цены? Размечтался. Зато выглядит отпадно. Геометрические парные узоры! Выглядит круче, чем обычные обручальные кольца. Так, кажется, у Моники седьмой размер. Так, надо бы купить. Стоит как крыло от самолёта, но ладно, деньги есть… Потом дыру в копилке восполню».       Он примерил мужское кольцо с широкой шинкой, рассмотрел его. В голову закралась странная, неожиданная, но в его случае толковая мысль.       — А у вас есть второе мужское? На размер больше?       Консультантка посмотрела на него с вопросом, который озвучивать не стала.       — Да, конечно. Значит, вам два мужских кольца?       — Нет-нет, одно женское и два мужских. Боюсь, что потеряю, как обычно, и всё, конец.       Зик и правда терял всё, что можно было потерять: ключи от дома, кольца, телефон, кредитные карты, футболки. Даже косметичку Закари и инструменты Ноэля терял. Запасное кольцо не будет лишним, так, на всякий случай.       Уже на кассе он чувствовал, что сердце у него билось быстро-быстро. То ли от радостного волнения, то ли из-за невольных мыслей о том, это была самая дорогая покупка в его жизни, не считая ремонта сломанного зуба… И прошлогодней операции на сломанном бедре.       Вдруг телефон завибрировал и Зик, от испуга чуть не выронивший и кредитку, и пакет с кольцами, ответил на звонок, даже не глядя на экран.       — На связи?       — А ты чего такой испуганный, а? — раздался голос Закари, и Зик с облегчением выдохнул. Кое-как устроил телефон между ухом и плечом, пока запихивал покупки в рюкзак. — А мы тут классное гавайское кафе нашли.       — Так-так-так, это уже интересно. Где встречаемся?       — Четвёртый этаж, встретим вас у эскалаторов в самой дальней части магазина. Кста-а-ати, хомяка купили?       — Нет, потому что гадкая мышь укусила меня за руку, — он хрипло посмеялся и жестом указал Ноэлю на рюкзак. — Так что сегодня без хомяка. Ждите через пару минут.       Зик отбил звонок и запихнул телефон в карман пальто; Ноэль неаккуратно запихнул бумажный пакет с украшением в рюкзак и уже пытался его застегнуть.       — Ну что, может маме прямо в ресторане предложение сделаешь? Романтика, все дела.       — Нет-нет, не сегодня и не сейчас…       — Завтра?       — Нет, Зик…       — Хотя бы послезавтра?       — Господь всемилостивый, нет, я пока настолько не готов. Лучше пойдём к девочкам, ты же знаешь, как Закари не любит опоздания.       Зик показательно закатил глаза и позволил Ноэлю схватить себя за руку и потащить куда-то, куда они не знали сами.       Половина двенадцатого ночи. В автобусе, кроме них, ещё два человека, — Зик никогда не задумывался о том, что в Филадельфии тоже может быть малолюдно, как и в Солт-Лэйк-Сити.       Они ехали домой молча, у Моники болела голова, и она просто забралась Зику под руку и, приобняв, сидела так без движения. Ему хотелось рассказать про сегодняшний день, про завтрашний ужин с родителями, хотелось показать купленные кольца, хотелось расспросить Монику о её встрече с подругой; но он терпеливо молчал, гладил девушку по плечу и чувствовал, что вот-вот заснёт.       На улице прохладный ветер, который не бодрил, а пробивал на дрожь. Они шли быстрее, чтобы наконец зайти в тёплый подъезд. Пошли медленно по лестнице. Зик терпеть не мог все эти ступеньки, на них почему-то заплетались ноги, но с Моникой он всегда шёл по лестнице — она боялась лифтов и маленьких замкнутых пространств до оцепенения.       Она аккуратно взяла Зика за руку, переплела пальцы.       — Как день прошёл?       — Замечательно, сподвиг папу на маленький подвиг, — Мэй тихо засмеялся, — Он купил кольца для помолвки с мамой. Да-а-а, вроде уже двадцать пять лет вместе, а всё так свадьбу и не сыграли. Я, кстати, тоже кое-что прикупил.       — Покажешь?       — Конечно, как только доползём до квартиры.       Они синхронно зевнули и прыснули. Зик не знал, кто придумал байку про то, что молодёжь может без сна тусоваться, а потом резко помчаться по делам или на учёбу, чтобы потом ночью снова веселиться — он чувствовал, что как только голова коснётся подушки, он уснёт крепко-крепко.       — Но сначала расскажи, как встретилась с Вероникой.       Моника аж просияла.       — Хорошо! Знаешь, мы давно не виделись, мы ещё в школе дружили, но после выпуска общались только по переписке: Вероника хотела поступись в Пенсильванский университет, но не смогла получить желаемую стипендию, а в поступлении в другие вузы ей отказали. Она перенервничала и в итоге уехала в Нью-Йорк, пытаться там жить. Вот, вернулась в родные края. Посидели, поболтали о всяком, время как-то быстро пролетело. Вероника предлагала встретиться как-нибудь днём, но я отвертелась: выходные обещают солнечные. Не хочу гулять по солнцу.       Зик кивнул. Зимой жилось комфортно, почти безболезненно, солнце неприятно пощипывало глаза, но не более. С наступлением весны стало сложнее, и Мэй задумывался о том, что он выбрал для себя не самый удачный график на работе, — придётся его менять и договариваться с начальником, — и что стоит включить в статью расходов покупку солнцезащитного крема и хороших тёмных очков.       — Как думаешь, а есть солнцезащитные линзы? Ну, которые контактные.       Он вытащил из рюкзака ключи с брелком-динозавром, покрутил в руках приятную, рельефную пластиковую ящерицу и открыл дверь.       — Я слышала, что в Нью-Йорке такого добра навалом — вампиров там много, те, что побогаче, вкладываются во всякие исследования и технологии. Думаю, что там и такое есть… Не знаю, насколько правдиво, но от нескольких знакомых слышала.       — Значит, надо будет как-нибудь съездить в Нью-Йорк, что скажешь?       Зик скинул на пол рюкзак, наклонился к Монике, стал расстёгивать её пальто; Моника попыталась помочь и Зику с его верхней одеждой. В итоге они запутались в собственных руках и, посмеявшись с этой нелепости, снимали свою одежду сами, медленно и лениво.       — А может лучше в Диснейленд? — неожиданно предложила Моника и посмотрела на Зика. Тот мог поклясться, если у неё и была какая-нибудь магия, то она исходила их этих больших круглых глаз. — Пожалуйста?       Ну что он слышал о Диснейленде? Только то, что там здорово; что его не обойти за один день, потому что там два огромных тематических парка; а ещё он знал то, что ценники на билеты там немного конские. Но если так подумать…       — Правда мои запасы почти на мели, а так…       — Общего бюджета у нас примерно полторы тысячи. А ещё у нас всего три пакета крови.       — Маловато будет.       Зик не знал, сколько стоят отели, перелёт из Филадельфии в Лос-Анджелес, но в его представлении это всё стоило не меньше, чем его две месячные зарплаты. На счёте, на котором лежали деньги ещё со времён службы в контрактной армии, оставалось тридцать тысяч. Можно, было, конечно, съездить на эти деньги в отпуск, но Зику было некомфортно до боли в желудке от одной только мысли, что деньги тратились так быстро, а на их накопление ушло четыре года.       Он приобнял Монику, глядевшую на него снизу вверх и уткнувшуюся носом ему в плечо.       — Давай подкопим и съездим на твой день рождения? Ой-ой-ой, Моника…       Он не успел среагировать, как девушка тут же взяла его лицо в ладони и стала целовать. Зацеловывала щеки, нос, подбородок, губы, скулы и даже зажмуренные глаза. Зик хохотал.       На кровать они легли без сил, уткнулись друг в друга и лежали, обнявшись и переплетя ноги. Время за полночь, хотелось спать.       — А я завтра заканчиваю раньше, — вдруг сказала Моника и немного отстранилась, улыбнулась. — Может дашь инструкцию, как общаться с твоими родителями?       Зик расплылся в сонной, довольной улыбке и потрепал Монику за щёку, девушка хмурилась, жмурилась и фырчала, но не сопротивлялась. Он чувствовал себя счастливым.       — А я не знаю. Маме и папе ты точно понравишься, да и Закари — тоже. Зуб даю, она будет называть тебя мелочью, ты у меня правда маленькая, — Зик тяжело вздохнул, когда Моника аккуратно взялась за его уставшие твёрдые плечи и стала массировать, проминать. — Только слова Закари близко к сердцу не бери, она провокатор.       Зик прикрыл один глаз, а вторым следил за девушкой. Вот она отодвинулась от него, села рядом, положила его голову к себе на колени, снова принялась мять плечи, — мышцы из-за этого болели ещё отчётливее, хотелось шипеть и ругаться, но эта боль была очень приятной, расслабляющей, — она наклонилась к нему, коротко поцеловала в губы, потом в подбородок, спустилась ниже, к шее, поцеловала у кромки шрама. Судорожный вздох. Зик полгода назад думал, что после пережитого зверства кожа на шее и запястьях станет грубой, бесчувственной; но произошло иное, от каждого прикосновения прошибало током.       — Мо-ни-ка, у меня сил нет, а ты дразнишься, — он с трудом перекатился с её колен на кровать, приподнялся кое-как, сел напротив неё и тоже протянул руки к её плечам, аккуратно нажал большими пальцами на шею, водил ими, подбираясь к нижней челюсти, где у Моники чаще всего подёргивало. Она прикрыла глаза и расслабленно улыбнулась, на ощупь нашла плюшевого динозавра, которого подарила Зику, и обняла его. — Только это могу предложить.       — А мне и это очень нравится.       Она смотрела на Мэя, устало-сонного, и улыбалась с мыслью, что ей повезло. Повезло встретить именно его и пойти на поводу у своих эмоций тогда — зацепиться за приглянувшегося парня, расстаться с Наной резко и бесцеремонно, предложить встречаться незнакомцу почти сразу же. Ей не докучала его забота, не докучали сообщения и звонки в обеденный перерыв. Зик казался и кажется ей бедовым парнем, но бед от неё самой не меньше. Квиты. Зато от него шло приятное тепло, — не то чтобы физическое, он сам редко бывал таким же горячим, как человек, — нежность и жизнелюбие. И любовь к ней и без всяких её чар. И она его тоже любила и была благодарна за искреннюю заботу. Монике хотелось быть с ним рядом, радовать его и давать уверенность в том, что у них всё будет хорошо.       Нежно-истомные размышления прервал голос Зика:       — Утром проснёшься, а меня не будет — значит, я ушёл в Дэвилс Покет, дело есть.       — Какое дело?       — Да хрен его знает, Форман попросил прийти, но дело не обрисовал.       Моника аккуратно скинула руки Мэя со своих плеч и утянула его на кровать, обняла неожиданно крепко, почти до хруста в рёбрах. Когда Зик посмотрел на неё, заметил, что от расслабленности не осталось и следа.       — Может, тогда и не надо туда ходить? Что-то я не уверена, что этот твой Форман с нормальными намерениями хочет с тобой встретиться.       Зик фыркнул.       — Не приду — буду трусом.       — Лучше быть трусом, чем телом с пробитой головой.       — Ты так думаешь?       Моника помрачнела, и Зик предпочёл прикусить язык.       — Хотела бы ошибаться в этом человеке. Но точно знаю, что мертвяки подобное делают и со своими, — она не дала Зику сказать и слова, прижала к себе, прямо к груди. — И то, что он живчик — не оправдание. Все хороши: и урождённые, и живчики, и мертвяки. Лучше держаться поодиночке, проблем будет меньше.       — Но всё-таки я пойду. Обещаю, всё будет в порядке.       Моника тяжело вздохнула.       — Во сколько встреча?       — В семь утра.       — Позвоню тебе в семь двадцать, чтобы узнать, как ты.       — Ладно, ладно, договорились…       О кольцах в рюкзаке они забыли.       В шесть пятьдесят восемь Зик уже стоял в Дэвилс Покет у дома, из которого всегда выходил Форман. Пустынно почти в прямом смысле — по треснутому асфальту с тихим шорохом волоклась пыль и мелкий мусор. Почему-то именно сегодня окна всех домов были закрыты ставнями наглухо, ничто не просматривалось, и Зику казалось, что он пришёл в заброшенный район, из которого стоило бы смыться подобру-поздорову.       «Привет. Ты где?», — на сообщении не успели загореться две голубые галочки, как Мэй услышал рядом скрип двери. Он обернулся и увидел, кроме Формана, головы ещё трёх людей. Зик отступил от лестницы и попятился к дороге.       «Надо было послушать Монику. Блять, влип».       — Что за дело? И зачем они?       — Да это даже не дело, а так, разговор. Хотел сказать, что ты долбоёб, — Форман неспешно сел на верхние ступеньки, стряхнув с них пыль, краем глаза наблюдая, как Мэй резко сорвался с места, выдираясь из чужой хватки. Одна из прошлых тренировок прошла не зря: не жди, когда соперник договорит, а беги. Форману было только жаль, что у этого пацана своих мозгов не хватало. — Ребят, валите его. Упустите — зубы вырву.       Он не добежал до конца длинной проклятой улицы, до края бесконечных однотипных микроскопических домов, как его сбили с ног, кинувшись сбоку, почти догнав. Вскочил на ноги, царапая ладони об асфальт, побежал. Бессмысленно. Когда тебя сбили с ног и за тобой гонятся сразу несколько человек, шансы удрать меньше, — Зик это понял только тогда, когда оказался в захвате. На шею давили, придушивая. Держали крепко, игнорируя пинки и лягания, попытки перебросить через плечо.       Удар в живот. По ощущениям все органы разом задрожали и оборвались, упали куда-то вниз. Дыхание перехватило, зрение резко помутнело.       Дальше удар об асфальт, попытка встать на ноги — и каждый раз удар ногой в спину сверху, потом удар в живот ногой со всей силы. За каждую попытку прикрыть голову руками, сжаться в комок — удары приходились куда угодно. Защититься не получалось.       — А теперь стоп. А то слушать не сможет.       Форман медленно подошёл к своим соратникам и избитому Мэю, который кое-как разогнулся, приподнялся на локтях и стал блевать. Он почувствовал в этом тошнотворном запахе кровь и усмехнулся. Ничего, заживёт как на псине. Формана жгло утреннее солнце, но ради подобного он был готов это перетерпеть.       Он подошёл к Мэю и перевернул его ногой на спину, чуть наступил на рёбра, чуть выше мечевидного отростка. Сломает ему эту косточку — Мэй будет загибаться, проще будет найти способ самоустраниться, чем бегать по врачам. Форман наклонился, убедился, что Зик смотрел прямо на него.       — Замечательно. А теперь заруби себе на носу: вступив в наши ряды, не смей таскаться к мертвякам и что-то у них просить. Теперь ты за себя не отвечаешь, теперь ты отвечаешь ещё и за остальных, — Мэй хотел что-то сказать, но мужчина сильнее надавил ногой ему на рёбра, и тот только захрипел. Именно эти проблески насилия держали Формана в руках. — Не перебивай. Те самые отбросы, с которыми ты был на кладбище, явно подумали, что ты из «Тринадцатых» и решили отомстить. Зуб за зуб. Кажется, у них там один парень теперь калека — не знаю, что ты с ним сделал, но говорят, что зубов у него не досчитались и совсем слабоумным стал. Лежать, — он снова надавил на рёбра. — Я в другой ситуации сказал бы, что ты молодец, но не сегодня. Ты проебался. Вместо тебя эти выблядки нашли неподалёку нашу девчонку, порубили на куски и закопали. Прикинь, до восхода солнца? Так быстро!       Вспомнив события вчерашнего дня, Форман почувствовал, как у него сорвало всё. Внутри резко вспыхнула злость и он, убрав ногу, резко опустился на колени перед Зиком и, схватив его за волосы, ударил головой об асфальт.       — Считай, что тебе повезло, девочка жива. Они схватили вампира, а не человека. А ещё мы вовремя её хватились. Померла бы — мы бы тебя сожгли заживо. Глаз за глаз и все дела, сам понимаешь.       Форман поднялся на ноги, внимательно взглянул на Зика. Шевелился, пытался подняться и всё смотрел на людей, его обступивших.       — Достаточно, спасибо, — и люди Формана отошли, через пару секунд вообще исчезли с улицы, не заходя в один дом. Мэй смотрел прямо на него, щурясь, смотрел на появившиеся ожоги от солнца. — Можешь говорить Рэйдену о сегодняшнем, а можешь нет. Но мои действия он одобрит, это я знаю точно. Ещё одна такая выходка и тебя обязательно вздёрнут. Запомни этот добрый совет от мудрого наставника, пацан, а то долго здесь не протянешь.       Форман с ухмылкой небрежно отсалютовал и поплёлся к дому, из которого всегда выходил. А Зик лёг обратно на еле прогретый асфальт и часто задышал, стараясь понять, где и что у него болело. Но болело у него всё.       В кармане толстовки завибрировал телефон, и Мэй тяжело вздохнул, прикрыл глаза. Это точно звонила Моника, возможно, звонила уже в третий раз. Надо что-то придумать, чтобы не выдать своего положения. Лишь бы не волновалась.       — Алло? — спросил он хрипловато, чувствуя во рту кровь. — Привет, привет.       — Что у тебя с голосом?       — «Дело есть» — оказалось тренировкой. Этот придурок снова навешал.       И ведь не совсем соврал. Форман ведь тоже ему врезал.       — Как ты? Слушай, давай я за тобой заеду, я как раз до работы успею всё сделать и…       — Да всё в порядке, у нас перерыв и мы ещё не закончили.       — Не закончили?       — Да, типа… Форман много чем недоволен и не отпустит, пока не закончим нормально.       Тишина.       — Дай трубку Форману.       — Я на улице и этот чёрт не рядом.       — Тогда передай этому чёрту, чтобы не увлекался. Ты же хотел вечером с родителями встретиться, а я помню, каким ты иногда был после тренировок.       Точно! Ужин с родителями и Моникой! Не хотел бы он сейчас смотреться в зеркало.       — Да всё в порядке, вечером буду выглядеть даже лучше, чем утром, — и засмеялся, подавляя желания закашляться и согнуться пополам. — Ну всё, всё, собирайся на работу, не отвлекайся. На связи.       Звонок завершился, и Зик зашёлся кашлем. Кровь. Глотать больно. Смотреть тоже больно из-за активного весеннего солнца, светившего прямо в глаза.       — Лишь бы не в больницу, — пробормотал он, обтёр ладонь об асфальт и набрал по памяти номер. — Алло, Рэйден? Говорить можешь? Что с голосом?.. Да так, пустяки, — он снова засмеялся, и его накрыл кашель. Дышать всё труднее. Зик не был уверен, что кости у него целы. — Можешь заехать за мной в Дэвилс Покет? Подождать двадцать минут? Хорошо, подожду. Надеюсь, не откинусь за это время. Пока.       Короткие частые гудки. Зик убрал телефон в карман толстовки и лёг на бок, чтобы солнце не светило в лицо. Было слышно, как ставни на окнах распахивались и тут же закрывались. Зику уже и не важно, смотрели на него или нет, хотелось просто пережить эти двадцать минут и не быть задавленным машиной.