The Scarred Vampire

      — Неплохо тебе Форман втащил. Но хватку теряет.       — Ага, а ещё пара его чуваков… нет. Четверо. Не считал, не до этого было.       — Не огрызайся, а рассказывай, с чего всё началось.       Рэйден приехал и правда быстро — Зик даже не успел мысленно составить завещание, потому что большую часть времени был занят заковыристыми проклятиями в сторону Формана, Наны и всех вампиров в принципе; Лэйн затащил побитого парня к себе в машину и отъехал куда-то от Дэвилс Покет, припарковался и перелез на заднее сиденье вместе с рюкзаком. Вот теперь сидел, обмазывал лицо Зика спиртовыми салфетками и время от времени давал сплюнуть кровь в толстовку, её всё равно ждала стирка.       — Если коротко, то я попросил Нану, чтобы она нашла мне из своих того, кто умеет лазить в чужие головы, и мы встретились на Маунт Мория. Я с тем парнем пошёл в склеп…       — В склеп? — Рэйден впихнул ему в руки бутылку воды. Зик залпом выпил половину. — Гениальное решение.       — Да не перебивай, блин! Сам знаю! Итак, Нана ушла устраивать вакханалию, я пошёл с тем чуваком в склеп. Всё было бы окей, если бы он не захотел меня укусить. Мы подрались, я ударил его головой об пол и сбежал.       — И после этого ты встретился со мной и спокойно попёрся в «Дом»?       По напряжённым бровям Рэйдена было видно, что он явно раздумывал о том, чтобы отгрызть Зику лицо. Поняв это, парень предпочёл отдалиться от Лэйна и разлёгся на заднем сиденье, насколько получилось. Если уж ему и сожрут лицо, то с комфортом для него самого.       Впрочем, зачем морально готовиться к пожиранию, если лучшая защита — это нападение, а не смирение?       — Да. А знаешь, почему всё это произошло? Потому что ты отказался покопаться в моей башке.       «Сменил гнев на осознание?», — подумал Зик, глядя на то, как лицо Рэйдена расслабилось, сделалось привычно уставшим. — «Да, бро, я буду тыкать тебя носом в твои же косяки. Не только ты в мои».       — Я сказал «нет», потому что о твоей голове была бы хана.       — Как видишь, с моей головой всё в порядке. Зато рёбрам капец, — Зик ойкнул, переворачиваясь на бок. — Можно у тебя пару часов отсидеться?       — Обойдёшься. У себя отлежишься, скакать будешь — желудок выплюнешь такими темпами.       Зик состроил рожу, передразнивая Рэйдена, и охотно принял у него из рюкзака прохладный пакет с кровью и стал пить. Прохлада выжигала всё изнутри, но плевать, всё равно тело болело. Зато вкусно.       — Вообще-то я в обиде на тебя, бро.       — Ага, вижу, мне искренне похер. Сядь нормально, подавишься. Ладно, прикол с Наной я понял. А Форман тут при чём?       — Сказал, что мертвяки закопали заживо какую-то их девушку, но её вовремя хватились и нашли. Она-то жива, а меня отпинали. Не понимаю, какого чёрта: там не было никого мне знакомого и я представился вообще левым именем.       Лэйн тяжело вздохнул и помассировал переносицу.       — Там была Нана. Она сольёт кого угодно и за бесплатно.       — А нахрена?       — Потому что это Нана.       — Это не объяснение!.. Ты ещё и сердечки привёз? Дай-ка…       — Объяснение. Нана сама тебе ничего не объяснит, почему она ведёт себя как обдолбанная.       — Может, потому что она что-то принимает?       — Исключено, как бы парадоксальных ни звучало бы.       — Всё равно не вижу логики во всей этой херне, вот честно. Девчонку жаль, но в её расчленении я не участвовал, у меня, типа, алиби железное. То, что она попалась под руку мертвякам до рассвета, это же в чистейшем виде неудачное совпадение и… Знаешь, наводит на мысли, что она сама по кладбищу шарилась в это время, оно огромное, а вокруг — целое ничего. Мертвяки бы хотели отомстить за своего чувака — нашли бы меня, а не резали бы левого человека, тем более Нана-то меня знает и догадывается, в принципе, где меня можно найти.       Рэйден утащил из пакета Зика несколько куриных сердечек, ел их и слушал внимательно.       — Логично для человека, который умным не выглядит, — Зик подорвался с места, но Рэйден уложил его обратно, надавив на плечо. — Всё правильно говоришь, но услышал бы это Форман, то закопал бы прямо в асфальт. Ему в такие моменты вообще не до аргументов.       Зик устало усмехнулся, морщась от боли.       — Ага, я заметил: сначала побил, а потом объяснил, за что бьёт. План надёжный, как швейцарские часы. Не понимаю, правда, почему он говорил, что мне повезло, что вампира схватили, а не человека…       — Потому что среди «Тринадцатых» людей больше раз в пять, чем вампиров. Друзья, семьи, особо заинтересованные. Особый вид поручительства перед теми, кто тебя принял. Приняли тебя — приведи свежую кровь. К «Тринадцатым» Форман примкнул из-за жены-вампирши сначала как человек, а потом обратили, и он должен был выполнить обязательство. И в итоге привел племянницу на свою голову — каждый раз теперь трясётся, лишь бы её не прибили. Идиот.       Зик выглядел задумчивым, смотрел в потолок автомобиля и явно пытался что-то сообразить: взгляд метался туда-сюда, а это у него бывало только в моменты особенно ожесточённых раздумий.       — Особая порука, значит?.. Получается, что в «Дом» ты меня по той же схеме привёл?       Лэйн тяжело вздохнул, решив не реагировать, вылез из машины и вернулся на водительское место. Он планировал пересечься сегодня с Зиком, но не при таких обстоятельствах.       — Где ты там живёшь? Отведу, посижу полчаса и свалю.       — Вот как в гости напросился! Так, Уинфилд…       За это короткое время произошло три счастливых для Зика события, хотя счастливыми их можно было назвать с большой натяжкой. Первое, Моники в тот момент дома не было, и Зик отписался ей: «Я дома, чуть позже забронирую столик в ресторане, так что, если есть пожелания, то пиши». Второе, Рэйден реально зашёл в квартиру, сваливать не собирался и пошёл ставить чайник для кофе. Третье, боль немного утихла, но не прошла окончательно, лежать всё равно было чертовски некомфортно.       — У вас тут запас еды для кроликов, а не для двух здоровых вампиров, — прикрикнул Лэйн с кухни. Да, овощей у них с избытком. Ну и что с того? — У вас точно всё в порядке с деньгами?       Зик, оценив возможности своего голоса, набрал Рэйдена по телефону.       — Имей совесть, я не перекричу чайник.       И Рэйден пришёл в спальню, сел на край кровати и обвёл комнату взглядом. Зик не стал ему говорить, что Моника не в полной мере подходила под описания «здорового вампира».       — Неплохо устроились, молодцы. Знаешь, я думал, что у вас тут будет куча фотографий на стенах, а не полки, утыканные книгами и… динозаврами.       Зик рассмеялся и тут же сжался, утыкаясь лицом в подушку. Живот, кажется, пострадал больше всего, болел адски от каждого вдоха, смеяться вообще было лишним.       — Ага, Моника подарила мне предметы моей детской страсти. На стол глянь, недавно откопал.       Рэйден подошёл к столу и увидел на нём низкую деревянную коробочку с песком, среди которого стоял скелет какого-то динозавра, рядом валялась припылённая пушистая кисть.       — Типа, я ей всего раз про них сказал, а она столько классных штук нашла, ты не представляешь! А фотки, — Зик улыбнулся. — у меня в телефоне полно, пора распечатывать и заводить альбом.       Он и правда не представлял, но слабо улыбнулся; его радовало, что Зик был в комфортных и, кажется, счастливых отношениях. Рэйден завидовал. Сам не знал, кому больше — Мэю или его девчонке.       — Покажешь?       — Ага, ща, только найду нужные среди фоток раздолбанных машин…       Рэйден сел на кровать, придвинулся к Зику и заглянул в его телефон, хотя взгляд не фокусировал. Может быть из всех щелей и вопили «избавьтесь от стереотипного мышления», но из этих же щелей лезли шаблоны, стереотипы, готовые модели. Так и Моника Альфаро, — он хорошо помнил, как её зовут, но не знал её в лицо, впрочем, как ни одну из работниц «От заката до рассвета», — представлялась высокой, выхоленной латиноамериканкой, обязательно с мелированными волосами. Именно такую усреднённую характеристику имели некоторые цветные танцовщицы и официантки в стрип-клубах. Стереотипы стереотипами, но в таких заведениях других и не берут, — неликвид. Такие должны вышагивать по подиумам или мило улыбаться на конкурсах красоты, но не попадают туда за неимением денег.       — Нашёл! — радостно прошептал Зик и сунул телефон Рэйдену прямо в нос. — Можешь листать, ничего стрёмного нет.       — Да-да-да, охотно верю.       Когда он взял телефон и всё-таки посмотрел на фотографию.       Не встречайся с ней Зик, Лэйн бы сказал, что Моника — его типаж. На фотографии с парнем она выглядела не такой уж и высокой, хотя ясно, что обманка, просто Зик ростом с водонапорную башню; простая одежда, тёмно-каштановые волосы, броский макияж; фигура приятная, далёкая от точёных и сухих девушек из стрип-клубов, но это так, за что взгляд цеплялся в первую очередь. Он всмотрелся в её лицо. Моника напомнила ему Нину Ромеро из полицейского департамента, — напомнила не чертами, а общим выражением, серьёзно-уставшим, но в то же время расслабленным.       Если бы Нина Ромеро не была замужем и не была бы такой ершистой, — хотя Лэйн каждый раз себя за руку ловил и напоминал, что сам тот ещё невыносимый засранец, — то предложил бы ей «встречаться». Встречи, как романтические свидания, скорее были бы условностью для таких как он и Нина, потому что ему не так далеко было до четвёртого десятка, а ей уже стукнуло сорок шесть; тут скорее ищешь того, кто по душе. А Нина умная, немного занудная, но на грани приличия, как он любил. Поэтому довольствовался побегами на перекур, чтобы поговорить с ней. И рекомендации её не выполнял, чтобы заглядывать в её кабинет почаще.       Но водить шашни на работе Лэйн не любил, да логику никто не отменял. Проще жить одному.       — Симпатичная, — Рэйден посмотрел всего две фотографии и вернул мобильник, хотел что-то сказать, чтобы заполнить резко образовавшуюся паузу, но не успел.       — Она красавица! Но ещё лучше, то, что она… Не знаю, как нормально объяснить. Заботливая? И при этом очень умная? Я не знаю, для всего этого должно быть одно точное слово или типа того. Я понимаю, что в нормальных отношениях всегда так, но как-то в прошлые разы у меня так не клеилось, как с Моникой. Наверное, мне просто с ней повезло? Она правда чудо. Думаю, я должен больше её слушать, она плохого не посоветует. Говорила мне вчера, что не стоит переться к Форману, а я попёрся…       Пока Зик говорил о Монике, он листал фотографии туда-сюда и улыбался, на него даже взгляда не поднимал. Лэйн осознал, что он всё-таки не завидовал и не ревновал. Кто успел, тот успел, всем отмалчивающимся просьба отмалчиваться и дальше. У него внутри просто что-то с силой щемило, и это была не невралгия. Надо перевести тему.       — Совет хороший, но тогда бы Форман узнал бы, где ты живёшь и заглянул бы в гости.       Зик улыбнулся, скривившись.       — А ему нормально избивать человека при посторонних?       — Только на руку.       — Вот урод.       Лэйн с безразличием на лице пожал плечами и ушёл на кухню. Через минуту он вернулся в комнату с двумя чашками кофе; одну из них он всучил Зику в руки.       — Слушай, а ты можешь сейчас в мою голову залезть? — Зик отпил кофе и поморщился. — Вечно у тебя гадость какая-то, а не кофе.       — Зато в обморок не отъедешь. Нет, сейчас копаться не буду.       Мэй хотел подскочить, но резко вспомнил про чашку, и медленно сел.       — Ну почему, блин?..       — Потому что тебя час назад побили, как псину. Радуйся, что в больницу не пришлось ехать. И вообще, завязывай с мертвяками водиться.       Мэй закатил глаза.       — Что-то не помню у Марроу в договоре такого ограничения.       — У него этого нет, просто большинство живчиков придерживаются позиции «водишься с мертвяками — значит, мусор». Не наживай себе проблем.       — Ого, какой… высокий уровень долбоебизма и собственной важности, — он сказал это ровным, уставшим тоном и отпил горькую жижу из кружки. — Буду общаться с кем хочу и где хочу. Я, кажется, в кружок по интересам вступил, а не в секту, чтобы меня ограничивали.       В этот раз Лэйн закатил глаза.       — Когда закапывать заживо будут, вряд ли будешь придерживаться такой позиции.       — Да я вообще не хочу участвовать в этом всём, — Зик устало вздохнул и растёкся по подушкам. — Типа, я хорошо устроился: любимая классная девушка, квартира, нормальная работа… Ладно, у начальника старческий маразм и заскоки, но терпеть его можно. И тут тупые вампиры со своими заскоками, класс.       — Ничего, привыкнешь.       — Ага, как же. Чую, так и буду огребать каждый раз. Я так привыкаю уже полгода.       Зик криво усмехнулся, но мышцы расслабились, когда его потрепали по волосам. Обожал этот жест, значит, всё реально в порядке.       — Тогда срочно нужен не местный, все отвлекутся на него и про тебя забудут. Действенный метод, вообще-то, — Лэйн уже гладил его, а не трепал, забрал у парня чашку и поставил на стол, чтобы не уронил. Зик, кажется, хотел заснуть, прикрыл глаза и совсем сполз на кровать. — Ладно, готов я в твоей голове покопаться. Но не сегодня.       Мэй лениво приоткрыл глаз.       — А когда?       — Точно не знаю. Я тебе напишу.       — Да-да, и буду я за тобой бегать, куда мне деваться. Я потом тебе три сотни кину.       Лэйн убрал ладонь с его головы, встал.       — Оставь при себе, не бедствую. Лучше проводи и дверь закрой.       Зик еле-еле сполз с кровати.       — Что, уже уходишь?       — У меня в выходной и другие дела есть, — Рэйден встал в дверях. — На связи. И реально, лучше к Нане не лезь. И с Форманом не пересекайся, пусть остынет.       Зик прыснул.       — Пересекаться? С ним? Да пошёл он к чёрту, надеюсь больше никогда его не увидеть.       — А он выскочит, как чёрт из-за угла, и никуда ты от него не денешься. Отлёживайся.       — Ага, пока.       Зик посмотрел Рэйдену вслед и, когда уже не слышал шагов на лестнице, закрыл дверь. Проверил телефон — Моника прислала несколько рекомендаций, осталось только выбрать.       Через десять минут, когда он уже писал матери адрес кафе и время встречи, она ему позвонила.       — Доброе утро, Зик, — у неё голос такой спокойный и жизнерадостный, что Мэю стало даже лучше, дышать не так больно. — Выспался?       — Типа того. И тебе доброе утро, мам, — он оторвался от телефона и посмотрел время. Половина десятого утра. Ему казалось, что время уже давно перевалило за обед. Фоном он слышал смесь голосов, скрип и шебуршание. — Вы что, в такую рань уже на экскурсии?       Мама тихо хихикнула.       — Ну, она ещё не началась, а Ноэль и Закари уже сидят недовольные.       — Потому что мы сонные, мам, — пробурчала Закари где-то рядом с телефоном. — Тебе привет от спящего Ноэля, кстати.       — И ему от меня привет. Ладно, тогда я не буду вас отвлекать. Вы надолго?       — Шесть часов бубнежа скучного мужика, — резюмировала Закари.       — И прогулок, — обнадёживающее добавила мама.       — И нехватка времени, чтобы всё спокойно осмотреть и пофоткать, знаем, ездили такими экскурсиями…       Зик улыбнулся. Сестра как обычно.       — Обязательно потом отдохните, хочу пригласить вас в восемь на ужин с Моникой.       — С тебя адресок! — и Закари, не дав маме что-то сказать, сбросила вызов.       Зик позвонил, забронировал столик и отправил матери адрес ресторана «Джансен» и аккуратно лёг в кровать. У него ещё полно времени, чтобы привести себя в порядок и восстановиться, — всё-таки не хотелось выглядеть перед родителями, сестрой и Моникой побитой псиной и заставлять их волноваться. В сон не клонило, выходить на улицу бессмысленно: там активное солнце, тело болит, да и делать нечего. Хотелось бы пообщаться с кем-нибудь, но не тянуло на общение с кем-то из знакомых из Солт-Лэйк-Сити. А в Филадельфии у него никого, кроме Моники и Рэйдена, если совсем честно, и не было. Да, был телефон Наны, — вспомнив про неё, Зик пробормотал все существующие проклятия, — телефон Формана, телефон Сары из «Дома теней», телефон нескольких коллег с работы и телефон вампирской клиники…       «Надо сдружиться с тем стоматологом, он кажется прикольным», — подумал он и хотел отложить телефон, но по привычке открыл диалог с Моникой, писать ей ничего не стал, чтобы не отвлекать, просто листал. — «Хочет в колледж… Ладно, я не в курсе, что тут с образованием, надо посмотреть, тем более осенью уже поступление, надо уже начать готовиться».       Мэй резко вспомнил про толстовку, заплёванную кровью, и всё-таки стащился с кровати. Кинул толстовку стираться с горой порошка в холодной воде. Посмотрел на себя в зеркало и тяжело вздохнул. Ещё час потратил на приведение себя в человеческий вид. Зато волосы не топорщились в разные стороны и даже чёлка под воздействием воды податливо укладывалась назад.       Двенадцать часов. Ещё семь часов свободного времени. В девятнадцать часов Зик уже должен быть у юридической конторы, где работала Моника, чтобы встретить её и поехать в ресторан.       Убрал археологические раскопки в миниатюре на подоконник, сел за стол, достал тетрадь и принялся искать в Интернете все университеты и колледжи Филадельфии, предлагавшие обучение, хоть как-то напоминавших то, что хотела Моника: точные науки, строительство домов и инженерия. Выписывал все варианты, адреса, стоимость и сроки обучения, вступительные экзамены и требования к абитуриенту. Зик перевёл на эти исследования все цветные ручки Моники и потратил целый блок стикеров-закладок.       Зато он был доволен проделанной работой: в Филадельфии нашлось шесть мест с нужным профилем образования, четыре из них — это всё-таки университеты, хотя некоторые из них они могли бы потянуть. Нашёл ещё несколько колледжей и университетов в соседних городах, но рейтинг у большинства из них был так себе.       — Если учесть тот факт, что Моника закончила школу примерно четыре года назад, то… Всё могло моментально выветриться. Надо подготовить её.       На оставшихся свободных страницах написал студенческие дисциплины и учебники, которые требовалось раздобыть любыми способами. В ближайшие дни придётся оббежать все библиотеки, а потом уже можно говорить с шефом о смене графика. Ночной ему не нравился, он не совпадал с графиком работы Моники, и они полноценно проводили время вместе только в редкие пересекающиеся выходные.       Зик сложил руки на столе и уткнулся в них лицом, прикрыл глаза.       «Вот отучится Моника — устроится в классное архитектурное бюро, а я, может, свой автосервис заведу… без крикливого деда. Но с попугаем-какаду. Попугай прикольный… Купим себе дом где-нибудь в хорошем месте. Может быть, в Юте, может быть в Солт-Лэйк-Сити, недалеко от мамы с папой. Надо съездить с Моникой ко мне домой, ей там понравится: хорошо, спокойно, не захолустно, а ещё природа рядом. И у нас всё будет очень-очень хорошо. И вопросы с её семьёй как-нибудь решим… Не знаю, пока как, я даже не видел её «страшного и ужасного» отца с замашками селекционера, но, если у него хоть немного адекватности осталось, то от дочери отстанет, наверное. А ещё мы сыграем свадьбу. Да, свадьбу… Красивую такую. И, наверное, заведём собак. Лабрадоров».       Зик расплылся в улыбке. На душе потеплело от таких мыслей, что всё будет хорошо и спокойно, всякие «если» даже не подмешивались случайно, не портили воображаемую картинку, и от этого было ещё лучше. Зик и так хорошо знал, что обстоятельств в жизни много, а ещё больше в жизни случайностей, которые могут сломать всё хорошее об колено. Но думать об этом совсем не хотелось, хотелось о хорошем и приятном.       «А Рэйден…», — он невольно оторвался от рук, уставился в зашторенное окно. — «А его куда?.. Куда его девать? Если только не переезжать в Юту, а остаться здесь, где-то рядом, то нормально, а так… Он не согласится переехать. А зачем ему переезжать? Живёт своей устроенной жизнью, судя по всему, в других не сильно нуждается, поэтому уезжать отсюда мне не вариант. Или?.. Чёрт, ничего не клеится».       Он не знал, почему вдруг вспомнил про Рэйдена, но понял только, что раскис. Моментально. Не сразу сообразил, когда начал сидеть и расчёсывать руки в кровь. Остановился только тогда, когда ногти совсем больно врезались в кожу.       Тяжело вздохнул. Нет сил ругаться, ни вслух, ни мысленно.       Отмыл руки, обработал перекисью, — всё по привычке. Пошёл на кухню, открыл окно и закурил. Прохладный воздух и тепло сигаретного дыма где-то в трахее успокаивали, но не до конца. Пальцы всё равно нервно подрагивали, дёргались. Почти как у Ноэля.       Зик открыл диалог с Рэйденом, написал: «Слушай, мне не нравится такая неопределённость. Скажи, когда у тебя будет следующий выходной? Может, получится что-нибудь?».       Докурил одну сигарету, потом вторую. Ответа от Рэйдена нет; нервы немного успокоились, но всё равно оставались болезненно натянутыми.       Он вернулся в комнату, снова сел за стол, взял новую тетрадь и написал: «УБИЙЦА».       Выписал характеристики внешности, выписал мотивы убийства, — накатило отчаяние, ведь мотивов не было, — выписал обстоятельства похищения, убийства. Подробно расписал то, что видел в своих воспоминаниях.       Моника как-то сказала ему, что убийцей может быть кто угодно и по каким угодно причинам, что это может быть совершенно случайный человек. Но Зик знал — он и тот рыжий тип со стеклянными глазами пересекались. Именно пересекались, где-то в уголках подсознания судорожно дёргалась мысль «Я ЕГО ВИДЕЛ РАНЬШЕ». Но он не мог вспомнить, где и когда. Он точно знал его имя, но забыл напрочь. Был уверен в этом.       Руки снова расцарапаны, снова в мелких каплях и слабых разводах крови. Снова пришлось обрабатывать руки, снова пришлось проветриваться и курить.       — И с каких пор я стал комком нервов?       Царапины зажили моментально. Дышать больно не из-за побитых рёбер, а из-за невралгии: Зик научился отличать физическую боль от той, что проделывала загнанная, уставшая психика.       От мысли пожевать чего-нибудь, желудок скрутило в узел и глотку обдало горячим желудочным соком. От одной мысли о еде тошнило. Пил воду.       — Надо попытаться отыскать в памяти хоть что-то, связанное с той сукой, — Зик хмыкнув, поняв, что разговаривает сам с собой вслух. Раньше подобным не страдал. — Ладно, тогда с Рэйденом сосредоточимся именно на этом. Может, это даст какое-то понимание?..       Мысли закрутились не вокруг той сволочи, а вокруг Рэйдена. Чувство сильной, гложущей тревоги, которая драла глотку изнутри так, что даже сделать глоток больно, больно и страшно подавиться, страшно почувствовать удушье.       — Я не понимаю, что со мной творится. Я не понимаю, что это за приступы, — он говорил медленно и чётко, смотря прямо на тёмно-зелёный электрический чайник. — Я не понимаю, когда я начал разговаривать с самим собой, но это хотя бы заставляет меня не паниковать. Кажется, придётся пойти к психологу. Или к психотерапевту. Да, к психотерапевту, чтобы он выписал мне таблетки от тревожности. Иначе у меня совсем поедет крыша. Слава Богу, что хотя бы бессонницей не страдаю на фоне всего этого, я просто устаю как собака и засыпаю, а ещё мне спокойно рядом с Моникой. И рядом с Рэйденом тоже спокойно. Я не знаю, почему так происходит.       Зик вдруг резко вскочил — понял, что покачивался туда-сюда. В его представлении так делали только сумасшедшие, те, кому «крыша» сказала окончательно и бесповоротно «до свидания».       — Нет, нужно отвлечься, ещё столько времени свободного. Надо бы…       Зазвонил телефон. Перед тем, как ответить, посмотрел быстро на экран. Моника.       — Ты ж моё спасение… — пробормотал он и нажал «ответить». — Алло? Привет, привет. Как у тебя дела? Решила погулять в перерыв? Правильно, молодец. Расскажи-ка, как там на работе…

***

      До встречи с Моникой Зик дотянул кое-как: убирался, смотрел на кухне по телевизору передачу о попугаях Южной Америки, разрабатывал программу обучения Моники, смотрел сериал на телефоне и прикидывал, что было бы неплохо купить на Крэйгслисте ноутбук за адекватную цену и с приемлемым качеством.       В шесть уже выскочил из дома, пешком дошёл до конторы Моники и ждал на улице, наворачивая круги вокруг почтового ящика, фонаря и автобусной обстановки, обходил их восьмёрками, кругами, а иногда просто ходил мимо туда-сюда и обратно. Свежий воздух не отвлекал, но давал приятное ощущение пустоты в голове. Жаль только, что это ощущение обманчиво. В черепной коробке сновали мысли, больно об неё бились и снова неслись куда-то.       Когда Моника только вышла из здания и не успела даже оглянуться, как Зик моментально загрёб её в крепкие объятия. От страха и неожиданности она чуть не укусила его за плечо.       — Я по тебе так скучал, не представляешь.       Моника перевела вдруг сбившиеся дыхание и, найдя в себе силы, обняла Мэя ослабшими руками.       — Представляю. Но так пугать не надо, я бы тебя укусила.       — Прости, прости, если бы укусила, то была бы права, — он поцеловал её в макушку и, чуть подумав, приподнял девушку и закружил, чувствуя, как она прижалась к нему сильнее, обняв за шею. — Сейчас ка-а-ак домчу до ресторана, ка-а-ак познакомлю с родителями и сестрой!       Моника смеялась, уткнувшись ему в шею, грела своим дыханием. В мыслях теперь было правда пусто, было одно только многократное «хорошо», сливавшееся в единое мысленное бормотание.       — Отпусти, отпусти, ну Зик, пусти! — повторяла Моника и, наконец ощутив твёрдость асфальта, выскользнула из объятий, взяла ладони Зика в свои и заглянула ему в глаза, силясь что-то там найти. А он улыбался и покусывал губы, чтобы не захохотать. — С тобой точно всё в порядке?       — Всё совершенно прекрасно.       Моника улыбнулась. А Зик резко перестал. У неё улыбка тусклая. В улыбке у неё всепонимание.       — У тебя руки дрожат.       И она аккуратно переплела их пальцы, руки в замок. Зик чувствовал и до этого, что у него дрожали руки, но он старался игнорировать эту дрожь, старался забыть про неё, будто бы её и не было. Мозг сам себя обманул, но других не смог.       — Что с тобой? — тихо, вкрадчиво, спокойно. Хотелось обнять и ничего не говорить, но Моника держала его цепко. — У нас время ещё есть?       — Если добираться на такси, то да. Но я хотел бы пешком, тут недалеко… Но идти надо уже сейчас.       — Хорошо, пойдём. Кофе тебе возьмём, — Зик помотал головой. — Почему?       — Не хочу. От еды весь день воротило, пил только воду. От кофе тошно.       Моника помолчала, глядя на Зика и, отпустив только одну его руку, повела за собой, она знала дорогу.       — Расскажи, что произошло утром.       — Тренировка. Форман снова побил, но это ладно, — он помолчал. Не знал, стоит ли ей говорить что-то ещё. Говорить про Рэйдена, говорить про то, что он себе нафантазировал и сам же, чёрт возьми, себя расстроил и загнал в паническую дрожь. — Наговорил гадостей. Он умеет. Но давай не об этом. Я тебе университеты подобрал, готовить тебя буду.       Моника замедлилась. Обычно Зик шёл так, что тащил кого угодно за собой по асфальту; сегодня у него ноги заплетались. Теперь они шли вровень, шаг в шаг.       Сначала она выглядела радостной, но вся радость моментально сошла. Остался только след усталости от раннего начала рабочего дня да покрасневшие из-за сухости и раздражения глаза.       — Правда? Но мне тогда придётся уйти с работы, а учёбу надо оплачивать.       — Не волнуйся, я же тебе помогать буду. Я работаю… А ещё мы сделаем так, чтобы ты получила скидку. Ты же хотела строить дома? Сделаем всё, чтобы у тебя это получилось, — он отпустил её руку, приобнял, поцеловал в макушку. — А ещё съездим в Диснейленд на твой день рождения.       Ему показалось, что Моника скажет что-то скептичное, как раньше делала, но произошло что-то неожиданное:       — Тогда выпускным проектом сделаю наш дом.       Зик смешливо фыркнул.       — Я только за. Но сделай всё-таки выпускным проектом крутой театр. Типа, как на Бродвее, но только круче! И точно пригласят работать в какую-нибудь крутую компанию.       — Но я никогда не была на Бродвее.       — И я тоже. Но всё-таки…       — Ладно, сделаю театр, и даже круче, чем на Бродвее. Хотя мы его в глаза не видели. И мы переедем в Нью-Йорк.       — От этого названия даже пахнет суетой. Мне не нравится.       — И мне не нравится.       Они взглянули друг на друга и засмеялись.       Зик и Моника дошли до ресторана, стояли на улице и цедили кофе, купленный в кофейне-окошке. Моника всё-таки уговорила его взять что-то-там на банановом молоке, — он раньше никогда не задумывался о том, что из кокоса, фундука, миндаля и, Господи боже, банана, делали молоко, — и он добавил себе карамельный сироп. Безумно сладко, горечи нет, удар сахара по мозгам. Зато вкусно. Моника пила американо, чтобы взбодриться.       — Жаль, что синяки под глазами это не уберёт, — она уткнулась лицом Мэю в плечо. — Слушай, а твои родители меня точно не съедят?       — Точно, точно. Только сестра немного покусает из вредности, да и то не факт. Скорее всего меня погрызёт. Настроение у неё ни к чёрту.       — Может, она хотя бы сегодня отвлечётся? — Моника потихоньку отобрала у парня стакан с кофе, отхлебнула и сморщилась. — Уже чувствую появление кариеса.       Зик тихо засмеялся и только дёрнул плечами в знак неопределённости. И стакан себе вернул, выпил оставшуюся сладкую жижу разом. Он не заметил, что нервная дрожь прошла, но жить как-то резко легче стало.       — А у твоего отца какая фамилия?       — Бенар, — он посмотрел на Монику, вглядывавшуюся в каждую машину. — Не волнуйся ты так, ты им понравишься.       — Знаешь, сложно не волноваться, когда… когда как сейчас.       Он тяжело вздохнул, но всё-таки улыбнулся и обнял Монику, аккуратно отбирая у неё пустой картонный стаканчик. Зик хотел бы сейчас рассказать, что его семье не понравилась только одна девушка за всё время, а вот он — вечно никому не нравился и его побыстрее хотели выставить за дверь; но воздержался. Одним метким броском выкинул стаканы в урну.       — Обещаю, что ты очень-очень понравишься маме. И папе тоже. И даже Закари. Правда, она шутить будет, что… О! Вот и они!       У «Джансена» остановилось такси и тут же появилась семья Зика. Моника задрала голову вверх… её не предупреждали, даже словом не обмолвились, что в семье все, как на подбор, высокие. Даже сестра ростом почти с Зика, даже без каблуков.       — Привет-привет, Моника, — Закари буквально подлетела к ней, пожала руку крепко, улыбалась широко. Сказала, обратившись к брату, — Я и не думала, что она такая маленькая. Крошечная… Вы что, нас на таком холоде дожидались? Ты вообще чем думаешь?       И с этими словами Закари открыла дверь ресторана и быстро запихнула туда и Монику, и Зика.       — Представь, мы ещё и гуляли. Тут не холодн…       — Никогда бы не подумала, что метр семьдесят — это крошечная, — только пробормотала девушка с натянутой улыбкой, и тут же посмотрела на родителей Зика, зашедших следом. Ей показалось, что они выглядели не менее смущённей, чем она. И это успокаивало.       Её успокаивало и то, что Зик и Закари взяли инициативу в свои руки: всех усадили, подозвали официанта, потихоньку подкалывали друг друга и подкидывали темы для разговора, не приходилось судорожно придумывать, что сказать и когда. Закари сидела прямо напротив Моники, не сводила с неё глаз и пристально рассматривала её. Моника не чувствовала себя так некомфортно даже под мужскими взглядами в «От заката до рассвета», как от взгляда Закари.       Взяли кофе и десерты. Сестра Зика глаз от неё не отрывала в принципе.       — И что ты в нём нашла? — скептично кинула Закари и ненадолго перевела взгляд на брата.       — Зик добрый, нечасто таких людей встретишь.       — А много встречала?       Моника улыбнулась губами, сощурилась, — сначала пытаясь понять, насколько её ответ будет хамским, а потом от того, как лицо Закари еле заметно скривилось; кто-то наступил ей на ногу. Кажется, Зик. Вот он в какой улыбке растянул губы и сам сощурился.       — Моника, а расскажи, пожалуйста, какие у вас планы на будущее? Ну, если не затруднит, — вклинилась Фанг, отвлекая девушку от наблюдения за младшими Мэями.       — Ну, мы не сильно что-то планировали, мы даже съехались спонтанно, — Моника расслабленно улыбнулась и положила обе руки на стол, не было желания нервно пощелкать костяшками пальцев. — Но в сентябре хотели бы поехать в Калифорнию.       — И как раз мы и отдохнём, и отметим поступление Моники!       Девушка кивнула. Родители Зика уже оживлённо, а не обеспокоенно, смотрели на «детей».       — А кем хочешь быть в будущем? — аккуратно спросил Ноэль.       — Архитектором-проектировщиком…       — Так тебе надо сразу в университет, а не в колледж, — снова вернулась к разговору Закари и снова взглянула на брата. — Кажется, в этой семье образование — исключительно женская фишка.       В этот раз Фанг потихоньку ткнула Закари в бок, но та даже никак не отреагировала. Зика это замечание не обидело, потому что было правдивым: высшее образование было только у Закари и у мамы; у Ноэля за плечами четыре года технического колледжа и стаж работы на химическом заводе; у него — два года колледжа. Если, конечно, не брать в расчёт Монику, то Закари была полностью права. Но Зика это не трогало, его полностью устраивала специальность автомеханика и тот факт, что машины на его веку не переведутся.       Единственное, что его задевало, так это поведение сестры.       «Ничего, пошутит немного, если остро не реагировать на её шуточки, то успокоится. Главное не превратить нормальный спокойный вечер в чёрте что», — и слегка улыбнулся, стараясь наполнить сознание спокойствием и терпением.       За витриной ресторана давно стемнело, и Зик упустил момент, когда мама вдруг стала показывать его с сестрой детские фотографии, — он и подумать не мог, что мама перефотографировала карточки из альбомов себе на телефон. Они скучились на своих стульях вокруг Фанг.       И каждый снимок сопровождался комментариями Закари. Кажется, все её показательно игнорировали.       — Слушай, выйдем покурить? — шепнул Зик сестре.       — А давай.       — Мы выйдем на пару минут, ладно? — уже громче сказал он, выползая из-за стола. У Ноэля снова во взгляде проскользнуло беспокойство, но мужчина только кивнул. Моника была слишком увлечена рассказом Фанг.       На улице свежо, зябко после приятного тепла ресторана. Зик взял сестру за локоть и отвёл подальше от витрины.       — Что, не хочешь, чтобы они увидели, как ты сцену закатываешь? — Закари включила свою странную электронную сигарету и затянулась. Она плащ с собой не захватила, но явно не мёрзла, прислонившись спиной к кирпичной стене, — А Моника у тебя милашка, если не считать того, что у неё глаза, как у змеи.       «Я не буду поддаваться. Буду просто игнорировать, тогда и разговор легче пройдёт. Надеюсь. Не буду ничего спрашивать о её поведении и что с ней вообще не так, чтобы не нарываться».       — Разглядела всё-таки?       — С трудом. А ещё она время от времени шипит.       — У неё на нервах бывает, — он хотел добавить «ты её запугала», но прикусил кончик сигареты. — Я же говорил, что в ней есть немного змеиного. Но это её не портит.       Закари молчала, и Зик напряжённо следил, пытался предугадать её дальнейшие реплики. А она в улыбке расплылась, выпустила ковёр табачно-вишнёвого дыма ему в лицо и сказала то ли весело, то ли ехидно, он тон распознать не смог:       — Кажется, у тебя есть типаж, — ещё одна глубокая затяжка, чтобы говорить на выдохе и обволакивать себя густым белёсым дымом, — Смуглые, шатенки или брюнетки, глаза исключительно тёмные, не худые, с какими-то латинскими корнями и обязательно высокие. Хотя, кажется, твоя Моника единственная, кто ниже тебя на… — она провела ладонью от его губ линию по воздуху, — почти на полголовы. Ни одной китаянки, ни одной белой девчонки, ни одной, слава богу, негритянки. Есть тут у меня подозрения…       Зик закатил глаза и усмехнулся. Поймал себя на мысли, что ему с каждым разом всё страшнее с ней разговаривать.       «Какой абсурд. Закари почти всегда такой была, ещё и тумаки мне давала. Кажется, я просто от неё отвык. Да, отвык: четыре года из казарм не вылезал, лишь бы платили за неиспользованные отпускные, а ещё Закари как в институт поступила, так сразу же съехалась со своим недобитым лягушатником».       — Что за подозрения?       — Что во всём виноват Ноэль, — заметив вытянутое от удивления и ступора лицо брата, Закари расхохоталась. — Что? Поверил, что я какую-нибудь чушь сморожу? Да знаю я, что Ноэль — филиппинец. И то на половину, правда, по нему не скажешь.       Зик повёл плечами, не любил заводить разговор о корнях Ноэля, потому что это неизбежно вело к разговору об их биологическом отце, который нагло свалил от Фанг и больше никогда в её жизни не появлялся. Да и в их, собственно, тоже.       — Ну да, я предсказуем, — закурил ещё одну сигарету. — А вот у тебя никакого типажа нет, уже восемь лет с одним и тем же. Стабильность.       Молчание. Закари коротко на него взглянула, фыркнула, сдув чёлку и приоткрыв пирсинг брови, и уставилась на припаркованную машину. И сама улыбнулась. Было в её улыбке что-то сложно выразимое, но от неё передёргивало.       — Ага, стабильность. А Флориан не удосуживается ни жениться, ни вести себя нормально, ни скрывать свои интрижки со статистками. Стабильный мудак.       «Сейчас ситуация будет на грани. Или Закари моментально перегорит, или я получу по зубам. Господи, помоги».       Флориан Дор ему не понравился ещё в первую их встречу, не нравился и сейчас, и не понравится никогда. Скользкий, умасленный тип, у которого неизвестно что на уме, по глазам только видно, что всех терпеть не может и принимает за тупых неудачников, а сам-то вылетел из медицинского вуза и снимается на второстепенных и фоновых ролях в полудохлых сериалах, которых вот-вот прикроют из-за нехватки финансирования. За сестру было обидно, но каждое высказанное «ты достойна парня честнее и лучше» она воспринимала как плевок в душу. И Зик её понимал, поэтому быстро отучился жалеть её прямо. Поэтому время от времени Флориан Дор ходил со следами драки на своём мелово-белом теле. И старался к Мэям никогда не приезжать.       Зик не знал, что сказать сестре, о чём говорить.       — И всё-таки, — шёпотом, — пожалуйста, не трави так Монику, она так замирает, что…       — Ты так говоришь, как будто бы она войдёт в нашу семью.       — Она? Да. В отличие от твоего Флориана.       Пощёчина. Сильная, звонкая, сигарета упала, на коже вспыхнуло красное пятно. Красное пятно жгло. В глазах сестры холодная, колкая злость.       «Возможно, я и правда заслужил».       — Закари, послушай…       — Сам себя слушай.       Она резво развернулась и быстро пошла прочь от ресторана. Зик следом за ней, держа расстояние так, чтобы схватить её за руку.       — Куда ты пошла? Замёрзнешь и сляжешь.       — Всё никак не перестанешь беспокоиться обо мне? Как мило!       Она говорила, не оборачиваясь. Громко и чётко.       «Ты единственная, блин, кто из нас двоих устраивает сцену».       — Давай поговорим нормально.       — А давай ты наконец заткнёшься?       И рванула. Зик за ней.       — Закари! Стой!       За угол; на перекрёсток по диагонали, чуть ли не кидаясь под колёса машин и игнорируя оглушительные гудки; продираясь через вдруг появившуюся толпу; выискивая взглядом силуэт сестры; выкрикивая её имя и надеясь услышать злое и обиженное «катись к чёртовой матери». Потерять сестру из виду и не знать, куда она умчалась в неизвестном для себя городе поздно вечером. Без телефона — не отвечала на звонки.       Вампиризм дал выносливость, но не скорость.       Нигде нет. Он её потерял. Руки трясло.       — Так, блять, тебе надо найти Закари и быстро, а не трястись, — прошипел он сам себе и с трудом достал из кармана пальто телефон.       Написал матери: «Закари свалила. Я её сейчас найду, всё под контролем. Только не переживай, я на связи. И не пугай папу и Монику». Он даже не перечитал сообщение, уже не до ошибок и опечаток.       «Окей, ладно, абсурдно, но попробую найти по запаху, может, это не такая уж и странная хрень, ведь Рэйден плохому не научит, да?..».       Навязчивый табачно-вишнёвый запах до сих пор ощущался сильно и терпко, словно только что на него выпустили этот дым и он въелся в волосы, кожу, одежду. Фыркнул, принюхался. Запах резко ослабел, его уносил сильный вечерний ветер вместе с выхлопными газами машин.       Прошёл по одной улице, второй, пятой, седьмой. Вышел на улицу, утыканную барами и кафе — запах от дыма электронной сигареты словно усилился.       Залетал в кафе и моментально вылетал из них, не улавливая знакомый запах; в ресторане подлетел к незнакомке, от которой шёл аромат вишнёвых духов. Мест ещё столько, что можно и за весь вечер не обойти.       Паб. Народа много, по полутёмному помещению, пропахшему сладким пивом и жареной едой, раздавался шёпот на низких вибрациях, паб гудел. Но вот он, вот тот самый едкий запах жидкости для электронной сигареты.       Сидела у стойки, с кем-то разговаривала, прижавшись почти вплотную.       Подошёл ближе.       И увидел, что Закари разговаривала с Наной. Но они были не в Манаюнке.       — Эй-й-й, посмотри-ка, кто у нас над душой стоит! — Нана резко повернулась к Зику на крутящемся барном стуле и широко улыбнулась. Так и не скажешь, что она вампир. Спокойна и весела, как обычно. А сестра даже не повернулась. — Какими судьбами?       Хотелось послать её к чёрту.       — Я за сестрой. Закари, пойдём, нас ждут.       — Никуда я не пойду, — пробурчала она и её слова потерялись в возгласе Наны.       — Так эта милашка твоя сестра? Как неожиданно!       — Послушай, я не знаю, что ты здесь делаешь, но нам пора.       — Я? А я жду друзей, мы пойдём на кладбище напротив паба. Чего так смотришь? Не видел его? А оно прямо за теми домами, через улицу!       «Это не город, а блядское кладбище. Кладбище одно, второе, пятое нахрен! Я в Филадельфию попал или в ад? Или это чистилище такое?».       Нана не дала ему схватить за руку, отпихнула, живо схватила за локоть и усадила рядом.       — Все дороги в этом городе ведут к великолепной Нане, уясни это и больше не задавай глупых вопросов, — она махнула бармену. — Зелёную фею! Или что ты там будешь?       — Ничего не буду, спасибо. Закари?       Закари его игнорировала, смотрела вообще в другую сторону.       — О, семейные разборки, обожаю такое смотреть.       — Закари, может вернёмся? Не будем волновать родителей.       — А нафига, спрашивается? Не объясняй, вопрос риторический, тупица. Тем более мы достаточно взрослые, чтобы спонтанно сваливать куда угодно.       — Ладно, я понимаю, почему ты обиделась. Прости, пожалуйста, да, я терпеть не могу твоего парня, но будь так добра, пойдём отсюда и обсудим это по пути в… — Зик с трудом успел увернуться от летящего в него стакана, он даже не заметил вдруг исчезнувшей Наны. — Закари, чёрт возьми!       — Блин, мимо, попробуй моим, — шепнула Нана и вдруг появилась за Закари.       Зик резко отодвинул стакан в сторону и вскочил со стула.       — Никаких стаканов! Закари!..       — Да не пойду я никуда! Ты уже поперёк горла!       Она ударила брата по рукам и придвинулась к барной стойке. Ей было плевать, что на них все смотрели. Зик всё равно схватил её за локти и дёрнул на себя, заставляя встать.       — Знаешь, в последнее время ты мне тоже поперёк горла, но я же терплю.       — Терпишь? Вижу.       Он держал её за запястья, но боялся, что сестра дёрнется и вывернет руки из суставов.       — А ты подумай, кто тут сцену устраивает.       — Что-то вы тихо ругаетесь, — встряла Нана, кружа вокруг них и распивая пиво.       Зик и Закари прошипели вместе, почти синхронно, с одной и той же злобой:       — Заткнись!       — А я-то чего? Я помогаю выпускать пар, ну же, давайте, давайте, ругайтесь!       Закари отпихнула лицо Наны плечом, резко и грубо. А та всё не успокаивалась.       — Охрана! Эй, охрана! А тут драка!       — Ты чего о… — Зик недоговорил, сестра потянула его за собой.       — Достало. Пойдём отсюда.       И они резво прошли мимо охранника, а Нана всё шла за ними по пятам, но на улицу не вышла, только высунулась и, подняв пустую кружку, крикнула:       — Эй, Закари! Ты в моём вкусе! Может замутим?       И громко засмеялась, исчезая в дверях и не наблюдая средний палец Закари.       Зик дрожащими пальцами набрал сообщение матери: «Закари нашёл, убежала в какой-то бар. Идём обратно. Будем через десять минут»; быстро стащил пальто и протянул сестре.       — Ну вот и всё. Замёрзнешь и сляжешь с простудой — покусаю.       — Иди кого-нибудь другого пугай своими зубами, придурок, — и всё-таки взяла у него пальто, накинула на плечи.       Они молча шли в сторону ресторана. Зик не знал, что на душе у Закари, но себя чувствовал опустошённым, сил не было. Хотелось бы отмотать время назад, как на кассетной плёнке, сказать что-то другое, промолчать, отшутиться, лишь бы не было всего этого эпизода и проблем не было. Но это не осуществимо, поэтому просто хотелось помириться с сестрой, тихо закончить семейный вечер и провести время наедине с Моникой, восстановить силы.       — Знаешь…       Закари его перебила.       — А мы завтра в час дня улетаем. Нам время рейса перенесли.       Зик уставился на сестру, пытаясь сообразить.       — Не вечером?.. Ладно, спасибо, что хотя бы сейчас сказала, а не завтра утром.       — Хватит огрызаться.       — Ты тоже огрызаешься, вообще-то.       Снова молчали, но недолго, у Зика ни терпения, ни намерения играть в молчанку не было.       — Мне не нравится, что между нами происходит. Я вообще не понимаю, почему ты так остро на меня реагируешь. И нет, я не прошу и не требую каких-то объяснений, если ты сама не знаешь или не хочешь говорить. Я просто говорю, что беспокоюсь, хоть на это право у меня есть?       Закари фыркнула.       — Есть.       — Давай тогда как-нибудь для себя решим, чем конкретно мы недовольны, выскажем друг другу и обсудим. Ну не хочу я портить с тобой отношения неизвестно из-за чего.       — СМСкой тебе напишу список всех твоих грехов.       — Ладно, ладно, согласен. Дай портсигар и зажигалку, курить хочется.       Закари достала сигарету, протянула её Зику, взяла себе, прикурила, и кинула зажигалку брату.       — Свою потеряла.       — Бери, мне не жалко. Твой список косяков я тоже тогда напишу СМСкой.       Закари усмехнулась и ткнула локтем меж рёбер; Зик еле сдержался, чтобы не застонать — ткнула в самую больную точку, как специально.       Перед тем, как войти в ресторан, Зик шепнул сестре «сделай лицо попроще» и получил за это крепкий подзатыльник. И улыбнулся — Закари не менялась.       — А тут им всего по четыре года, — Ноэль сидел, слабо улыбался и кивал сам себе, держа в руке телефон Фанг с фотографиями. — Видишь этого динозавра? Он дарил его всем понравившимся девочкам.       — А я отбирала у них и приносила домой. Тем более его любовные интересы менялись каждый месяц, — вклинилась Закари и села рядом с матерью. — Простите, надо было основательно проветриться.        Зик сел рядом с Моникой, приобнял её и положил голову ей на плечо.       — Не верь ни одному её слову, не каждый месяц, а каждые две недели…       Семейный вечер кончился и правда тихо, пусть и немного скомкано: все выпили ещё по кофе, поболтали о пустяках, потом родители Зика вместе с Закари уехали на такси, а ребята пошли пешком. Молчали, как делали обычно — всегда зарывались в своих мыслях, своеобразно отдыхали и думали о событиях дня.       Уже в квартире, переодевшись и почувствовав своеобразную свободу, Зик схватил Монику на руки и лёг с ней в кровать, уткнулся носом ей в шею и фыркнул, хотел что-то спросить, но не стал. Моника тихо засмеялась, обняла его руками и ногами, взъерошила мягкие чёрные волосы.       — Твои родители очень милые, хотя нам всем было неловко, — она поцеловала его в лоб.       — Расскажи, они выдали тебе все мои детские секреты?       — Ну, про съеденную на спор лягушку они не рассказали, значит…       Зик засмеялся.       — Они просто не знают, что я вытворял в лагере. Не дай бог, отца удар хватит. — он заурчал, почувствовав поглаживания за ушами. — Да-да-да, вот так… блин, как же приятно.       Наедине с Моникой ему было хорошо, спокойно и уютно, хотелось просто лежать с ней в обнимку и чувствовать тепло-прохладу её тела, её запах, вечно скрытый под лимонными духами, само её присутствие рядом.       Дышать немного больно, тяжко, но терпимо. Зик не хотел подавать вида, что с ним что-то не так,       — Вы с Закари поругались, да?..       — Не совсем, просто повздорили. В последнее время такое часто. Не бери в голову, разберёмся.       Он чуть подумал и спросил:       — Моника, а тебе со мной хорошо?       — Очень. Не буду сравнить с прошлыми отношениями, — она погладила его по макушке и зажмурила глаз, когда Зик поцеловал её в шею. — С тобой мне спокойно… Знаешь, спокойно, когда мы вместе. Я не боюсь, что ты мне сделаешь что-то плохое.       Зик прижал её к себе посильнее, приподнялся и поцеловал в прохладную щёку, потёрся об неё своей и сощурился, когда его осыпали множеством частых, коротких поцелуев. Внутри тепло-тепло. Моника ему доверяет. И любит.       Долгий, сложный день утомил его, и Зик уснул в объятиях Моники, забыл и про толстовку, не отстиравшуюся полностью от крови в стиральной машинке, забыл и про пискнувший телефон — не посмотрел, что там было сообщение от Рэйдена со временем встречи. И про обручальные кольца он снова не вспомнил. Он наконец, впервые за день, почувствовал себя спокойно.