The Scarred Vampire

      Зик стоически молчал.       Он хотел быть честным с Моникой, однако всё-таки не желал посвящать её в некоторые дела — в расследование и в самостоятельный поиск убийцы, к примеру. И Зик хотел бы искренне верить, что его дорогая Моника обладает редкостной проницательностью и этот вариант со счетов не списывал, но больше склонялся к тому, что у него всё на лице написано.       Он не хотел жалости к себе прямо сейчас. Не хотел жалости в принципе. Но ему всё-таки нравилось лежать на коленях Моники и чувствовать её нежные прикосновения к голове и лицу. Это успокаивало.       — Не хочешь рассказать, что случилось? — Моника тяжело вздохнула, так и не получив ответа. Она взяла Мэя за плечи и перевернула его, заставила смотреть ей в глаза. Её радовало только то, что у Зика теперь взгляд не стеклянный и не такой испуганный. — Зик, я вижу, что ты не в порядке.       — Я в порядке.       — Когда люди в порядке, то они не смотрят в одну точку, как кот на удава, который вот-вот его съест.       — По своему опыту говоришь? — он прыснул, увидев снисходительную улыбку Моники.       — Бедняга такой подставы от меня не ожидал, он на меня и не смотрел. И всё-таки?..       Зик молчал, поджав губы, бегал взглядом по комнате. Уставился на динозавра на столе, которого он так и не раскопал из коробочки с песком.       — Зик, пожалуйста.       Хотел взвыть, но только тяжело вздохнул. Ну не мог он сопротивляться тому, как Моника говорила «пожалуйста». И ведь сам не знал, что в этом «пожалуйста» было такого особенного, что совесть просыпалась и начинала реветь. Посмотрел на Монику, спокойно-серьёзную, у неё ни всполоха упрёка во взгляде. Глядела на него внимательно и гладила по волосам. Ей правда было интересно, что с ним творилось.       — Постараюсь покороче: я попросил Рэйдена залезть ко мне в голову, чтобы я вспомнил, что произошло в том доме, где меня нашли. Вспомнить-то вспомнил, только вот толку от этого не было. Только испугался, что п…       — Так испугался, что успокоился только сейчас?       — Да. Это сложно объяснить. Эти воспоминания давят на нервы, а ещё когда Рэйден их включает — я всё чувствую. Мне там нож в сердце воткнули, мне казалось, что я ещё раз помру от этой боли… хотя это просто воспоминание и мне этот нож уже давно всадили, и вот он я, живой и здоровый, — Зик невольно засмеялся и у него из глаз потекли слёзы, Моника быстро их утёрла. — Вот и всё. Кажется, у меня крыша едет.       Девушка долго смотрела на него, растирала слёзы по его щекам, о чём-то думала; а Зик ругался себе под нос и тёр глаза кулаками, потому что он почему-то не мог остановиться плакать.       — Ты не сходишь с ума. На твоём месте никто бы не выдержал такое, — она обратила внимание на его ветровку и не смогла её вспомнить, ведь Зик всю зиму пробегал в пальто, а тепло наступило только недавно. — Откуда ты её взял?       — Рэйден подарил на Рождество. Только сегодня достал с полки.       — А расскажешь про Рэйдена? Ты раньше о нём говорил, но… мимоходом.       Зик кое-как приподнялся на согнутых, чуть дрожавших руках, отлип от Моники и сел, прислонился спиной к стене. Глаза чуть покраснели, да и вид у него был неважный. Разбитый и неаккуратно склеенный по кускам.       — Да, как-то не приходилось о нём рассказывать… — взъерошил волосы. — Он из полиции и он, как бы, первый меня нашёл после того происшествия… Ну, почти первый. Главное, что он забрал меня к себе, объяснял, что делать и что не надо, по врачам таскал. Короче, возился со мной, хотя он меня первый раз в жизни видел, мог вообще забить; или отпустил бы с миром в Юту, когда в участок приехала моя семья, или передал бы кому-то из своих в «Доме». Но он сам мной занимался, знаешь, даже сказал: «Никакого переезда, пока сам не увижу, что ты всему научился».       Моника прыснула — Зик явно пытался пародировать чужой голос и выражение лица, но это у него не получилось.       — Так мы не могли переехать из-за строгого «учителя», а не потому что в городе дикие цены на квартиры?       Он улыбнулся.       — Ну-у-у… всё вместе?.. Рэйден классный мужик. Хотя мы и успели подраться пару раз, но как-то это на нас сильно не повлияло… — Зик замолчал и уставился в потолок. Задумался. А правда ли не повлияло? Особенно то, что произошло совсем недавно. — Хотя, знаешь, я совсем в этом не уверен.       — Почему?       Зик не заметил, как Моника подобралась поближе и положила голову ему на плечо, и он уткнулся носом ей в макушку. Её запах успокаивал, лимонные духи казались уже привычными, хотя всё равно хотелось из-за них чихать.       — Сегодня я, наверное, погорячился. Он не в то воспоминание залез, а я на него накинулся с кулаками и предателем назвал, — к горлу подкатила тошнота, стало дурно. Понадеялся, что Моника не спросит, что за воспоминание. — Но мы как-то быстро помирились, продолжили, а потом вот это вот всё. Может быть, я его расстроил: и дракой, и «предателем», и тем, что сбежал от него. Да и в сообщениях общался резко. Я стал каким-то злым в последнее время.       Его гладили по волосам, и Зик умолк, прикрыл веки. И правда чувствовал себя паршиво, разбито. Он не любил проговаривать вслух то, что его беспокоило, это давило на него высказанной правдой. Когда он об этом думал, то мог ещё мысленно усмехнуться, обозвать всё выдумкой и помешательством, но сказанное лично отрицать уже не мог, да и не хотел.       Моника молчала, ждала, когда он соберётся с мыслями и продолжит. Но Зик молча смотрел в окно.       — Не злым, а раздражительным, — поправила она. — Может, вам честно друг с другом поговорить? Если вам, конечно, хочется сохранить хорошие отношения.       — Он не хочет говорить, что у него на душе.       — А ты не пробовал поговорить с ним так, как мы сейчас с тобой? Без шума и взаимных претензий. Не уверена, что это точно поможет, но, по крайней мере, снова не будете обижены друг на друга. Психолог из меня так себе, но нормальные, человеческие разговоры чаще всего всё-таки работают.       Зик посмотрел на тихую, серьёзную Монику и тяжело вздохнул, уткнулся лицом ей в плечо и готов был взвыть, но сцепил зубы. Может ему и правда не стоило кидаться тогда с кулаками? Не стоило делать все эти резкие выпады, когда можно было просто отодвинуться от Рэйдена и сказать «мне не нравится, давай-ка по-другому»?       — Ладно, попробую поговорить с ним по-другому. Может, от этого и будет толк, но не уверен, что он захочет что-то мне рассказывать.       — Не загадывай, — она поцеловала его в скулу. И Зик обнял её крепко, повалил на кровать, целовал не глядя. — Ну Зик! Боже, я рада этим приступам нежности, но не в глаза же!       Он расхохотался.       — Прости, прости, не буду. Вот скажи, почему ты такая умная?       — В смысле? — Моника смешливо фыркнула. — Была бы умной, не было бы проблем с отцом, а так… Просто умею общаться с людьми? Нужно же как-то было жить у других за красивые глазки?.. Ну хватит! Ну Зик! У тебя все губы в моих тенях!..

***

      Телефон иногда пиликал, напоминая о непрочитанных сообщениях от Рэйдена; на экране уведомлений зависло тринадцать сообщений от Лэйна, два спам-сообщения от магазинов и ещё более двадцати сообщений в одном из чатов «Дома теней».       Пиликанье не заглушал даже шум в автосервисе. Вибрация раздражала даже больше, чем постоянно повторяющийся писк, к которому Мэй более или менее привык, как к фоновому шуму.       «Наверное, мне стоило родиться в каком-то другом времени… Либо когда мобильники были не у всех, либо когда сообщения доставляли по почте… или голубями», — Зик усмехнулся своим мыслям. Ему не хотелось сейчас ни читать сообщения, ни тем более отвечать на них. Настроение было у него средней паршивости после событий вчерашнего дня и после того, как он разоткровенничался с Моникой. Сначала хорошо и легко, а вот потом уже паршиво. — «Вроде бы, вчера я не наговорил ничего лишнего? Ну да, выставил себя агрессивным идиотом, который первым делом лезет в драку, но… Это, кажется, не испортило её мнение обо мне? Она заботится, интересуется моей жизнью, пытается помочь, как может, а я тут теории заговора выдумываю. У неё своих проблем хватает, а тут ещё я со своим чёрте чем. И Рэйдену тоже жизнь усложняю и своими просьбами, и тем, как себя веду. Ну точно придурок. Господи, хочется простой человеческой жизни без всякой херни… Ну или чтобы ты мне подарил чуть больше мозгов и удачи, чтобы я в это всё добровольно не влезал».       Спина подозрительно громко хрустнула и выбила из мысленного монолога. Разогнулся, постучал кулаком по пояснице.       — Ладно, я не понимаю, что бы это… — не успел пробормотать Зик, как один из упоров под капотом просто разломился на две части, второй упор ещё держался. — Ну к чёрту, пойду покурю.       Он закрыл капот, попросил старую и потрёпанную «Хонду Сивик» не убить его во время ремонта, и вышел на парковку за автосервисом, привычно сел на прохладную ступеньку и закурил, задирая ворот куртки повыше, чтобы ветер не холодил шею.       Решил всё-таки разобраться с сообщениями. Сначала удалил спам, даже не прочитав. Потом посмотрел в один из чатов «Дома теней», потому что последним уведомлением висело от Сары, помощницы мистера Марроу, с пометкой «все» и многоточием. Кажется, там была тирада.       Сара: «Всем ищейкам быть в 10 вечера в «Доме». Единственные причины отсутствия, которые будут считаться уважительными, — нахождение не на восточном побережье или состояние временной смерти где-нибудь на помойке. У кого есть личный транспорт — приезжайте на нём, понадобится, чтобы сформировать группы. Берите с собой оружие, у кого нет — дадим под расписку».       Сара: «А ещё приведите с собой Иду и Винсента, я не могу с ними связаться».       Сара: «Отпишитесь, кто придёт. Сформирую предварительные списки».       Отписалось уже три человека. Зик посмотрел на название чата, точнее на число его участников. Всего десять человек, а если исключить Сару — девять. Внизу горели три мигающие точки.       Дженнифер: «Я приеду. Только объясни, что случилось? Кого-то искать будем?».       Сара: «Ты почти ответила на свой вопрос сама. Будете искать наших: они не выходят на связь долго, никто и ничего про них не знает. Все подробности на месте расскажу».       Алекс: «Ну приехали… в полицию заявить никак?».       Сара: «Этим занимается Лэйн. И ты приедешь или нет?».       Алекс: «Выезжаю. Опоздаю примерно на час».       Зик написал «я приеду» и уставился в светлое-серое, затянутое облаками небо. Пять часов вечера, конец рабочего дня — через четыре часа. Ему удалось выторговать у начальника другое расписание: обычное утренне-дневное, чтобы освобождаться по вечерам, и два фиксированных выходных дня в субботу и воскресенье, чтобы больше времени проводить с Моникой. Однако он ещё барахтался в своём плавающем графике и работал по двенадцать-четырнадцать часов, при встрече укоризненно поглядывая на начальника. А огромному громкому старику хоть бы что, в ответ только злобно зыркал и спрашивал: «Чего пялишься, узкоглазый?».       Зик чертыхнулся, закурил и снова взялся за телефон. Прочитал односложные сообщения Рэйдена. Предпоследнее — «Давай встретимся и поговорим?», следом — «Вечером».       Вспомнился разговор с Моникой и стало совсем-совсем паршиво. Отложил телефон.       «Да, чувак, я в обиде, что ты полез смотреть воспоминание с Моникой. Но я не в обиде, что ты посмотрел то воспоминание с тренировки, я просто не понимаю, зачем и нафига. Нет, я, конечно, догадываюсь, зачем ты это сделал, но мне нужно, чтобы ты сказал всё своим ртом. Я не уверен, конечно, что это поможет как-то нормально решить наши вопросы, но… лучше ведь поговорить, чем играть в молчанку? Тем более мне тоже есть, что тебе сказать, хотя я даже не знаю, как об этом говорить… Ладно, если вдруг заведём такой разговор, то я что-то придумаю», — он выпустил облако дыма, сделал ещё одну затяжку и тяжело вздохнул. Он ненавидел раскисать, потому что мозг начинал сам с собой вести беседы, выдавал вымышленные диалоги. Спонтанно, неконтролируемо. Даже остановить это не мог, вот сидел, страдал от этого и что-то себе думал. Но признавал, что это было иногда даже полезно. — «Наверное, стоит завязать с этими попытками вспомнить того чувака… Нет-нет-нет, «завязать» не полностью, а конкретно с Рэйденом. Каждый раз из-за этого выходит какая-то хрень. Вообще хрень выходит. Меня мертвяк чуть не сожрал… Если бы он не полез меня кусать, то, может, что-то толковое из этого и вышло. Но что есть, то есть. Выбил тому чуваку зубы, а сам ни за что огрёб от «Тринадцатых». Лучше бы поблагодарили, раз уж этих чуваков терпеть не могут. Теперь ни к мертвякам, ни к этим придуркам-сектантам лезть не хочется… Ещё б с Форманом не сталкиваться на всякий случай. И что в итоге? Я добровольно отказываюсь от помощи Рэйдена и вынужденно избегаю «Тринадцатых» и вампиров из Манаюнка, потому что охренеть как накосячил… Может, есть такие же, как Рэйден, в «Доме»? Спрошу сегодня у Сары. Стрёмно пробовать это с какими-то левыми людьми снова, но что поделать, продолжу с Рэйденом — могу накинуться на него снова. Или в панике сбежать. Или наговорить всякой херни. Стыд-стыд-стыд. Надо будет встретиться и извиниться. Ему эти прогулки по чужим мозгам тоже, кажется, не по приколу… Но того мудака я точно найду, а то я так и не успокоюсь. Вообще как можно успокоиться, когда это чмо болотное ходит на свободе, а ты ещё с ним знаком? Господь, ну зачем мне столько сотрясений? Могу поклясться, что раньше моя память была лучше… Блять, беседы с башкой… Скорее, просто беды с башкой».       Он всё-таки взял телефон и отправил Рэйдену: «Давай. Сегодня в 10 буду в «Доме». Думаю, ты в курсе кипиша. Поговорим и все дела».       Зик выкурил ещё несколько сигарет, избавился от навязчивых раздумий и ушёл разбираться с «Хондой Сивик», у которой под конец ремонта развалился второй родной упор и чуть не отбил парню пальцы; борьба со старой развалюхой защищала Зика от лишнего самокопания.       Девять пятнадцать вечера. До Сабёрбан-Стейшн ехать ещё десять минут; выскочить из поезда, бежать, как будто от этого зависит жизнь, до станции метро 13-я Стрит. От 13-й Стрит до станции Снайдер минут двенадцать с учётом всех лестниц и валидации проклятых билетов. Можно было бы выйти и на Таскер-Моррис, но от неё придётся бежать куда дольше, а ещё Зик путался там среди входов и выходов. Отвратительная станция.       Чувство спешки и боязнь опоздать подгрызали его, ноги уже гудели, а в голове сумбур: он не хотел даже догадываться о том, что им вывалят на встрече. Ради успокоения написал Монике, что сегодня не приедет ночевать домой из-за неожиданного собрания. Хотел уже убрать телефон в карман, как он тут же завибрировал. «Хорошо, если что, то я буду на связи. Точно не смогу ничем помочь? Подъехать не надо?». Зик тяжело вздохнул. Меньше всего он хотел ввязывать в это Монику. Предчувствие было паршивее некуда: пропали три человека, не выходят на связь; хорошо, если найдут живыми, но он в этом сильно сомневался. Написал в ответ: «Не стоит, мы разберёмся своими силами. Отдыхай». Моника написала следом: «А я твои любимые мармеладные глаза купила», ещё и фотографию отправила. Страшнее, но вкуснее, мармеладных глаз только мармеладные мозги. Зик быстро засунул телефон в карман и обречённо уткнулся лбом в прохладную стену поезда. Он сейчас бы хотел обнимать Монику, смотреть дурацкий фильм ужасов и есть мармеладные глаза, а не вот это вот всё.       В «Доме теней» он сидел уже весь мокрый, взмыленный — даже чёлка послушно легла за ухо, а не разъехалась по лицу; весь растёкся по жесткому стулу и считал это блаженством. Успел. Зик слышал, как в соседней комнате Сара на повышенных тонах вправляла кому-то мозги. Зик насчитал только семь человек. Одни прижались к стене висками, прислушивались, а другие перешёптывались и посмеивались; он ничего не понимал и даже не хотел этого.       — Да-а-а, оказала им Нэнси медвежью услугу. И как только повелись, — посмеивалась Дженнифер, не отлипая от стены.       — Ну это же Нэнси, она кого угодно притащит. Уж не знаю, запугала ли она их или нет, но ведь припёрлись, — с ухмылкой выдал ей другой ищейка, сидевший рядом с Зиком и копавшийся в телефоне. — В любом случае, их способности нам пригодятся. Только вот хреново будет, если свалят или…       — Ты же знаешь приказ Сары: если они нападают на нас или сбегают, то убиваем.       Почему-то такие реплики Мэя уже не удивляли; обыденностью, конечно, не назвал бы, но и в дрожь не бросало. Подумал, что стал достигать дзена и отрастил пофигизм. Он был рад, что всех интересовал скандал в соседней комнате, а не он. Но всё-таки…       — А кто эти Винсент и Ида? — шёпотом спросил Зик у соседа.       — Редкие зверьки — урождённые вампы. Они в чём-то провинились перед мистером Марроу. Не, умно, конечно, их закабалить, а не сжирать. Только вот не пойму, почему они тогда не свалили из города и вообще из штата…       — Потому что тупые. Винс так точно, — прошипела Дженнифер,       — Прикол в том, что они нихрена не ищейки, но иногда нам полезны: Винс — медиум, с неупокоившимися душами разговаривает. Никогда не видел и не хочу. А Ида может другими людьми управлять, если они откликнутся на её команду и заговорят, не обязательно даже с ней конкретно, достаточно просто что-то сказать.       Зик усмехнулся и поморщился.       — А какая у неё команда?       — А не у тебя ли мобильник звонит? — сказала Дженнифер.       — Серьёзно? — Зик вопросительно вздёрнул бровь.       — Ага. Прикол в том, что мы реальных команд не знаем, она новые каждый раз выдумывает, но у неё есть пара дежурных фраз. Просто молчи.       — Легко сказать… А если я с ней буду?       — Не будешь. Впервые тебя вижу, а Сара новичков с Идой не ставит. А если и поставит, то не ссы: её гипноза хватает на пару минут, а за день больше одного раза на одном и том же человеке её силы не действуют.       Зик сдавленно посмеялся, обвёл всех взглядом — никто на них не смотрел.       — Очень воодушевляющее. За пару минут можно вытащить из человека всю инфу, а можно дать ему пистолет и сказать: «застрелись-ка, дорогуша». Пара минут — это офигеть, как много.       Сосед только засмеялся, громко, заливисто-гаркающе. Зик позавидовал даже такой громкости голоса, не поверил бы, что тоже был таким громким.       И тут голоса за стеной стихли, а через десяток секунд дверная ручка скрипнула, и все любители подслушивать моментально расселись на свободные места. За Сарой вошла Нэнси, как догадался Зик по её спокойному виду, и кислолицые Ида и Винсент, эти двое прошли мимо всех и сели в последнем ряду, будто бы это помогло бы спрятать их от злобного взгляда Сары. Дверь закрылась на ключ.       «Хотите свалить отсюда — сожрите Сару? Что ж, звучит интересно, но даже представлять не хочу».       Он уставился на неё, ожидая любых подробностей, любых вопросов и любых объяснений, лишь бы не придумывать их самому. Рэйден жаловался ему как-то раз, что его бесит манера Сары выдавать всю информацию одним большим монологом без пауз. Зику казалось, что это просто придирка, однако…       — Я рассказываю вам о ситуации, делю на группы, потом вы задаёте вопросы, а потом уже оружие безоружным вместе с расписками и вы мчитесь на поиски. Не отвечайте, по глазам вижу. Пропали два вампира-хронотопа, Виктор Барнс и Рауль Медина. С Барнсом резко пропал контакт три дня назад, он не отвечает ни на один вызов. Была получена информация о том, что он оказывал частные услуги не представителям «Дома теней» и «Тринадцатых», а частным лицам, предположительно, не проживающим в Филадельфии. Скорее всего, придётся искать его на окраинах города и в близлежащих населённых пунктах. Медина не выходит на связь уже ровно десять дней, отсутствует активность в социальных сетях, никто из его круга общения не знает его местоположения, а сообщения и звонки не проходят из-за отсутствия связи. Также пропал Дункан Кэмпбелл, маг-хронотоп, — сосед Зика хотел прервать Сару, но тут же захлопнул пасть, как только взгляд Сары остановился на нём. — Я знаю, что некоторые из вас захотят пошутить и сказать, что мистер Кэмпбелл вечно «пропадает» и он просто перестал принимать свои таблетки и снова сбежал в леса познавать себя, но сейчас случай беспрецедентный: окрестности его дома и прилегающие рядом территории, в том числе лес, водоёмы и мосты шоссе прочесали от и до, его нигде нет; были отправлены запросы в больницы, клиники, морги, отправлены ориентировки в полицию, так как он может быть задержан как бездомный. Мы не установили, на протяжении какого времени Кэмпбелл не выходит на связь, но ориентируемся на срок в одну неделю; за этот срок Нэнси в одиночку найти его не смогла. К поискам уже подключены мистер Лэйн и люди-добровольцы из «Тринадцатых». Однако всё проходит без участия большинства участников «Дома»: нам не надо, чтобы мертвяки узнали об этих пропажах, иначе они опередят нас. И приоритет в поисках в данном случае отдан нахождению мистера Кэмпбелла, как важного члена нашей группы с широким спектром способностей, а не только хронотопией. Желательно, конечно, найти его живым, но там как распорядится судьба. Одна группа займётся поисками Барнса. Я дам вам вещи Медины, но он не в приоритете из-за высокой вероятности того, что он уже мертв, — по комнате прокатилась дрожь шёпота, и Сара умолкла, оглядела всех. — Поднимите руку, у кого есть автомобиль. Ладно, без учёта Уилсона будет… Три группы и Дженнифер отдельно. Во время поисков старайтесь избегать кладбищ и района Фернвуд — активизировались мертвяки, столкновения с ними крайне нежелательны. Но в Манаюнк заглянуть придётся. Вопросы? Нет? За мной.       Зик потерялся где-то на середине речи и понадеялся, что его-то группе точно и коротко объяснят, куда им направиться первым делом.       Они перешли в другую комнату, которая напомнила Зику банковский депозитарий. Он был в таком всего два раза в жизни, но запомнил хорошо: ряды бесконечных металлических ячеек от пола до потолка. Сара набрала на одной из ячеек код, достала оттуда вещи и отдала их Дженнифер.       — Поищи Медину в восточной части города, рядом с университетом.       Как только Дженнифер ушла, Сара открыла ещё две ячейки и жестом подозвала всех встать в круг. По кругу пошли вещи и пробирка с загустевшей кровью Барнса, вещей было немного, раздали каждой группе по одной, капнув на них кровью.       Вещей Кэмпбелла оказалось больше, и каждому ищейке что-то досталось: куртка, рубашка, платок, микроскопическая деревянная статуэтка, резиновый браслет... Зик принюхался к платку и, еле успев уткнуться лицом в плечо, чихнул. Страшная вонь: застарелый пот, прогнившее трухлявое дерево, сырая земля, грязные засаленные волосы, тяжёлый и душный одеколон. Сам по себе запах Дункана Кэмпбелла был тошнотворно сложным, напоминал дремучий лес, будто бы это не запах человека, а зверя, большого, с густой шерстью, в которой запутались листья, колтуны и животные поменьше.       — Наверное, так пахнет медведь? — пробормотал Зик себе в плечо, глядя куда-то в стену. Кто-то потянул его за руку прочь. — Чего?       — Чего «чего»? — огрызнулась Сара. За ними следовала Нэнси и ещё кто-то, чьё имя Зик не успел запомнить. — Оружие тебе надо на всякий.       — А огнестрельное есть?       Сара снисходительно улыбнулась.       — Огнестрел под расписку? Сам дурак или нас дураками считаешь? Только холодное. Пользоваться умеешь?       — Да, — уверенно приврал.       — Хорошо. Как раз осталось несколько экземпляров…       Зик ехал в машине с Нэнси и Винсентом. Он не смотрел в окно, он рассматривал выданное ему оружие: кинжал, клинок с резким изломом линии режущей кромки к острию, получался угол примерно в сорок пять градусов у самого острия снизу, а сверху — практически развернутый угол. Конструкция кинжала занимала его явно больше, чем редкие разговоры напарников.       — Сара сказала не таскаться по кладбищам, а в итоге отправила Иду на Маунт Мориа, а нас — в чёртов парк Виссахикон. Рассадники мертвяков!..       — Ну что поделать, если мертвяков больше, чем живчиков? — спросила Нэнси, но по её тону было ясно, что вопрос был сугубо риторическим.       — Обращать больше людей, конечно же.       Нэнси тяжело вздохнула.       — Для этого нужно перепортить толпу людей, сделав их мертвяками, или заключить контракт с несколькими урождёнными, как у «Тринадцатых»… хотя они просто идейные, без всяких контрактов… — она зыркнула на Винсента. — Расскажи про эту идею мистеру Марроу, того и глядишь, помилует.       Винсент дёрнул руль, машину резко повело в сторону, и Зик отвлёкся от ножа, чуть не уронив его.       — Да иди ты к чёрту, больше никогда не пойду никуда с тобой!       — Тебе уже шестьдесят, а ноешь-то, как пятьдесят лет назад, ей-й-богу…       — А… А что такого в этом Кэмпбелле, что на других забили? — всё-таки подал голос Зик.       — Ты что, не… — Винсента перебила Нэнси.       — Он новенький, не знает. Объясню попроще: пока вампиры у нас тусуются, как в кружке по интересам, маги работают за вполне реальную зарплату и «отзывы». Не уверена, что есть какие-то единые магические сообщества в Филадельфии, но многие маги друг друга знают. Погибнет маг, работающий на нас — скорее всего уйдут другие, не желающие рисковать. А если и останутся, то новые не придут. Тем более у Кэмпбелла широкий спектр способностей, а «хронотопом» его называют для простоты. В «Доме» работал ещё один такой маг-универсал, но он, по словам мистера Марроу, пожелал уйти на покой, чтобы заботиться о большой семье. Понимаю его. Но среди вампиров экземпляры с похожим набором навыков — тоже огромная редкость, не уверена, что у нас такие есть…       — Ретроскопия, абсорбция памяти, проекция, биолокация, — бормотал под нос непонятные слова Винсент, — Я не удивлюсь, если Кэмпбелла схватили мертвяки, это же лакомый кусок, особенно после обряда воскрешения…       — Не каркай.       Зик прикоснулся горящим лбом к прохладному стеклу.       «Если этот чувак мёртв, то я могу смело хоронить свою идею отделаться от Рэйдена. Не уверен, что в «Доме» есть ещё кто-то с такими способностями, все где-то в других местах тусуются, кроме… кроме Рэйдена. Потому что он не выглядит как человек, который рассказывает про себя вообще что-либо или с кем-то корешится. Хотя… Блять, мне рассказывает если не всё, то много и даже больше. Он со мной возится, со мной носится, помогает мне и время от времени подкидывает какое-то дерьмо. Зачем? Почему? Настолько нравлюсь? Но если нравлюсь, то почему не говорит по-человечески, а строит многозначительные загадочные морды? Я-то мысли читать не умею, а ещё лезть в чужие головы, в отличие от него», — он поморщился, чувствуя горькие всполохи дискомфорта и обиды, возникшей на ровном месте. — «Блять, ненавижу всю эту вампирскую долбанутую движуху, и Рэйдена не понимаю ни черта… Кстати, а чего я так много ругаться стал?.. Ах, точно. Рэйден, мать его, Лэйн».       — Эй?! Ты какого хрена головой об стекло бьёшься?!       — Отвали. Личностный кризис.       — Вот, блять, и вози всех. Бла-го-дар-нос-ти ноль! Ноль!       Раздался глухой звук пощёчины. Это Нэнси влепила Винсенту, и тот заткнулся.       Приехали. Остановились на щебне обочины у высокого кованого забора.       — А если на мертвяков наткнёмся, и они нападут?       — Бьём на поражение. Поэтому оружие держи наготове, — Нэнси достала из багажника лопату и кинула её Зику. — За убийство мертвяка нам почти ничего не будет.       — Почти?       — Кроме преследования со стороны всех мразей из Манаюнка, конечно же. И угрызений совести, если она у тебя есть, — уточнил Винсент.       Зик не хотел продолжать разговор или инициировать новый и приложился носом к платку Дункана Кэмпбелла. Запах перестал распадаться на составляющие, стал единым, но не менее отвратительным. Зик убрал платок в карман ветровки и вдохнул ночной воздух: несколько десятков других запахов, но не запах Кэмпбелла.       — Не представляю, как мы будем его искать… — пробормотал он, следуя за напарниками, пролезая через раскуроченные прутья ограды.       — Не представляю, как вы вообще что-то учуете. От тебя воняет за несколько миль, — проворчал Винсент и то ли показательно, то ли случайно чихнул. — С какой помойки тебя вообще достали?       — Из автомастерской выдернули, ага, — Зик не замечал собственного запаха, хотя хорошо понимал, что от него несло машинным маслом, краской, лаком, а ещё металлической стружкой. И Зику искренне плевать, если кому-то вдруг тошно, он тоже не в восторге, что ему пришлось лететь на вампирское сборище, забив на поход в душ. — Ты не ищейка, так что с запахами сами разберёмся. Ты же по другой части и все дела.       Нэнси смешливо фыркнула. Они двинулись вглубь парка, рельеф чувствовался, как холмистый, и они шли явно с вершины холмов, двигаясь медленно, почти боком и подтормаживая ногами, немного увязая в свежей грязи. Парк пах деревьями, редкой свежей зеленью, животными, грязью, удушливой влажностью. Откуда-то доносились запахи бурной воды, — запах свежий и сырой, но с лёгким оттенком гнилости и ила, — а ещё запах разложения.       — Пахнет… трупами? — неуверенно сказад Зик. — Может, животные?       — Может, и животные. А может, и трупы, оттаявшие после зимы, — Нэнси пожала плечами, свет её фонаря рассеивал густой мрак ночного голого лесопарка. — Винс?       — Мне нужна ровная местность.       Они шли к звукам реки ещё долго, спускаясь с одних холмов и забираясь на другие. Зик старался ни о чём не думать, чтобы не отвлекаться от запахов, но сосредоточиться не получалось из-за непрекращающегося однообразного диалога Винсента и Нэнси:       — Давай здесь?       — Здесь не смогу.       — Давай тут, тут ровно.       — Тут грёбаный овраг, Нэнси.       — И чем тебе мешает овраг?       — Всем мешает! Потому что это чёртов овраг и я не могу там нари…       Зик сильно клацнул зубами, аж приклеенный клык заболел.       — Давайте дойдём до реки молча? А то я прямо сейчас вас двоих закопаю, — пробормотал наконец, сжимая покрепче черенок лопаты в руке.       Он ожидал наездов, криков, оскорблений, начала перепалки, чего угодно, но не блаженную тишину. Впрочем, Зик не возмущался.       Чей-то телефон пискнул.       — Ребята ничего не нашли у дома Дункана и на Национальном кладбище тоже его нет, — сказала Нэнси, прочитав сообщения. — Нам бы не помешала подмога, но… Пусть поищут в других частях города.       — Новостей от Иды нет? — спросил Винсент.       Нэнси покачала головой.       — По Маунт Мориа можно ходить весь день.       Все трое наконец вышли к реке, под ногами шуршала смесь песка, гальки и битого стекла. Зик снова приложился носом к платку Дункана, запихнул обратно в карман и быстро втянул носом воздух. Знакомый запах практически замерцал перед ним, будто материализовался прямо перед ним. Зик последовал в ту сторону, где, как ему казалось, запах Дункана усилился. Он не обратил внимание ни на разговор Нэнси и Винсента, ни на звуки и треск баллончика с краской, ни на вдруг появившиеся в голове неразборчивые голоса и шепотки. Он шёл на запах. На запах Дункана Кэмпбелла, который становился всё тошнотворнее и тошнотворнее, к горлу подступал обжигающий ком рвоты, но Зик его сглатывал, крутил в голове до абсурда простую и успокаивающую мысль: «Наверняка это разлагается белка. Наверняка это разлагается белка. Этот Кэмпбелл сам пахнет, как чёртова белка…».       Он запнулся обо что-то бугристое, неровное, но не упал, вовремя поймал равновесие. Посветил телефонным фонарем — весь берег бугристый, неровный, но именно это место Зику не нравилось. Именно в это место он резко воткнул лопату, протыкая слой песка, грязи, гальки и мелкого мусора, стал копать.       — Эй, помочь не хотите?! — Зик рявкнул настолько громко, насколько смог, в сторону своих напарников. Винсент сидел на корточках и пялился в одну точку, а Нэнси светила ему фонариком почти в глаза.       — Да с какого хера там копать?! — очнулся Винсент и медленно встал с земли. — Думаешь, что там что-то найдёшь?       — А думаешь, что твои призраки чем-то помогут?! Иди сюда и копай!       Зик пожалел, что позвал Винсента: у того не было лопаты и он копал руками, мешался и постоянно болтал что-то себе под нос. От белого света фонаря болели глаза.       Вдруг запахло кровью и пластиком. Зик копал остервенело. Он ни о чём не думал, все мысли были вытеснены запахами.       Лопата упёрлась во что-то твёрдо-мягкое, и это точно был не грунт. Песок и остатки земли пришлось убирать руками, сметая их в сторону.       — А мне духи говорили, что он где-то рядом… — пробормотал Винсент.       Зик замер, навис над окровавленным обезглавленным трупом. Смотрел на дыру в области сердца, — чёртового сердца там и не было вовсе, ни намёка, только размякшая подгнившая плоть и кусочки раздробленных рёбер, — на руки с перерубленными запястьями. Его словно прошибло разрядом электричества, и Зик принялся раскапывать нижнюю часть тела трупа, не обращая внимания на слова Винсента:       — Вопрос только в том, где же голова? Если её спрятали где-то далеко, то хреново…       Лодыжки тоже перерублены так, что на таких не пойдёшь — лучше дорезать, отделить оставшиеся сухожилия и выкинуть их.       Мэй опрометью кинулся куда-то в сторону, кинулся на четвереньках, стал раскапывать руками землю. Он остановился, раскопав неаккуратную яму, выпрямился и уставился в небо, стараясь отдышаться и избавиться от бешеного сердцебиения… кажется, он впервые почувствовал своё сердце впервые за полгода.       — Голова… его голова здесь.       Нэнси навела фонарик на раскопанную яму. Послышались тихие гудки.       — Сара, мы нашли Кэмпбелла. Он мёртв. Свяжись с мистером Марроу и Лэйном, чтобы он приехал к нам. Мы постараемся не трогать труп. Сейчас вышлю фотографии с места.       А Зик в это время рассматривал голову, стараясь не прикасаться к ней. Остатки шеи, сжавшаяся кожа и немного подсохшие мышцы, выглядели обрубленными ошмётками. Глаза закатились за тяжёлые полуприкрытые веки, показывая посеревшие белки… казалось, что глаза немного сдулись, уменьшились, ввалились в глазницы. Рот приоткрыт. Клыки. Вампирские клыки. Небольшие, острые. Чуть торчали из-за губ и выглядели, как мелкие острые зубы дохлой рыбы.       К горлу снова подкатывала тошнота, в голове панически шумели мысли, не разобрать. Взгляд Зика метался от головы Дункана Кэмпбелла к его оскверненному трупу, туда-сюда, туда-сюда, обратно. Невольно коснулся шрама на собственной шее, и тут его больно кольнуло.       — Кажется…       Его невнятный шёпот терялся в темноте, его небрежно слушала только мёртвая голова.