Наоборот

Мартин проснулся в восемь утра от громкого звонка будильника. Он, быстро сориентировавшись, ударил по нему пару раз, и будильник сразу перестал звонить. Теперь, уже полностью открыв глаза, он заметил перед собой Ракель, всё ещё крепко спящую. Палермо сразу невольно улыбнулся, поцеловал её в щёку, аккуратно выбрался из объятий и пошёл в душ. Вышел он довольно скоро и заметил, что Лиссабон ещё спит. — Ракеель. — мягко протянул он, присаживаясь на край кровати. — Если мы опоздаем, Серхио нас убьёёт. — снова протянул он, тихо посмеиваясь и несильно потряхивая её за плечо. Наконец она приоткрыла глаза, и, только заметив Мартина, улыбнулась. — Мы не можем пропустить занятия? — вздохнула Лиссабон. — Какие занятия, сначала на завтрак. — усмехнулся Палермо. — Помни, твой парень не любит, когда кто-то опаздывает даже туда. — Бывший парень. — поправила она. — Ага, сначала ему об этом расскажи. — засмеялся он. — Давай, у нас двадцать минут. С горем пополам Ракель смогла встать и пойти в душ. К её удивлению, у Мартина был миллион разных шампуней, гелей для душа и зубных паст. — А у тебя есть чистая зубная щётка? — выглядывая из ванны спросила она. — Посмотри в первом ящике слева. — не отрываясь от работы ответил Мартин. Лиссабон кивнула и, заглянув в тот самый ящик, нашла даже несколько щёток, выбрав себе одну. Она неспеша приняла душ, высушила волосы, почистила зубы, в общем, привела себя в полный порядок и, наконец, вышла. — Я уж думал, ты там ночевать собираешься. — засмеялся Мартин, всё так же сидя за чертежами. — Это ещё быстро. — ухмыльнулась Ракель, подходя к нему со спины, обнимая за шею, и попыталась что-то понять в записях и чертежах. — Ничего не понимаю. — призналась она. — А тебе и не нужно. — слегка отстранённо ответил Мартин, в тетради прописывая какое-то уравнение. — Всё равно я сегодня на занятии это объясню. — усмехнулся он, полученный ответ занося на одну из граней какого-то многоугольника. — Кстати, — сворачивая лист начал он, — первая идёшь ты, потому что там уже точно собрались все, и Серхио тоже, поэтому если мы опоздаем вместе — это будет немного странно. Лиссабон, в целом, согласилась с его мыслью, но вдруг вспомнила кое-что важное: — А что делать с одеждой? У меня ведь только пижама… — Обернись. — ухмыльнулся Мартин. Ракель последовала его совету, замечая на кровати свои брюки и рубашку. — Когда ты успел? — удивилась она. — Да пока ты была в душе сходил. — тихо рассмеялся он, поднимаясь со стула. Лиссабон умилённо посмотрела на него, тут же целуя, а затем и обнимая. — Я люблю тебя. — прошептала она. — И я. — улыбнулся Палермо. После этого Ракель как можно быстрее оделась, ведь завтрак начался уже семь минут назад, и вышла из комнаты, напоследок горячо целуя возлюбленного. Она за пару минут добралась до стола, который сегодня был расположен на улице, так как погода располагала. Ещё издали она заметила, что Серхио тоже уже на месте. Собственно, кто бы сомневался. — Всем доброе утро. — улыбнулась она, присаживаясь на одно из двух свободных мест рядом с Марселем. Все дружно поздоровались с ней, а Профессор бросил какой-то странноватый взгляд. — Дорогая, тебе не кажется, что опаздывать на завтрак на целых десять минут — неправильно. — недовольно проговорил он. — Извини, я не могла найти в ванной у Найроби и Хельсинки зубную щётку. — объяснила она. — Нашла, кстати? — подыграла Найроби. — Да-да. — подтвердила Ракель. Ребята продолжили вести какую-то светскую беседу, а уже через несколько минут на своё коронное место во главе стола опустился Палермо. — Всем привет. — довольно доброжелательно произнёс он, сталкиваясь взглядом с Ракель и мягко улыбаясь. — Пятнадцать минут — это уже перебор. — вместо приветствия возмутился Серхио. — И почему ты опоздал на этот раз? Денвер, Богота и Токио одновременно испустили не самые тихие смешки. — Думаю, тебе не очень понравится, если я расскажу… — негромко рассмеялся Мартин, отпивая из кружки чай. Серхио даже подавился куском хлеба, который откусил до этого. — Без подробностей, пожалуй. — решил он, наконец откашлявшись. Все дружно рассмеялись, одновременно поражаясь хитрости Палермо и тому, как ловко он смог уйти от прямого ответа. Судя по всему, никто из них ничего не рассказал Профессору, за что Мартин был готов поблагодарить каждого, зная, как тяжело держаться некоторым из них. *** После завтрака все довольно быстро разошлись по своим комнатам. До занятий ещё полчаса, соответственно есть время на отдых. По счастливой случайности дежурными сегодня были Палермо и Лиссабон. Никто не знает как так получилось, но всё же. Они быстро отнесли посуду на кухню, где сразу принялись мыть её. После разговоров на довольно нейтральные темы, Ракель в голову вдруг ударила одна спонтанная мысль: — Я должна бросить Серхио. — вдруг объявила она, вставляя ещё одну тарелку в сушилку. — Логично. — усмехнулся Мартин, доедая с тарелки остатки сыра. — Ты не понял. Сейчас. — объяснила Ракель, а Палермо даже подавился. — Серьёзно? — Вполне. Мы не можем начать отношения, пока я не расстанусь со своим нынешнем партнёром, верно? — Ну да. — задумчиво ответил Мартин. — Тогда ты в принципе можешь идти, я тут всё доделаю. — улыбнулся он. — Люблю тебя. — она мягко улыбнулась в ответ, нежно целуя его на прощанье. *** Только на подходе к комнате Лиссабон поняла насколько ей страшно. Перед глазами плыла история их с Серхио знакомства, через что они вместе прошли, и на секунду она даже подумала остаться с ним. Но девушка прекрасно осознавала, что любила она старого доброго Серхио, а не того с коим жила сейчас. Именно поэтому, больше не колеблясь, Ракель уверенно вошла в комнату, где на кресле сидел Профессор, читая какую-то книжку. — Нам… нужно поговорить. — сразу перешла к делу Лиссабон. К огромному удивлению Ракель, Серхио несильно удивился. Он отложил книгу на столик, устремляя на неё вопросительный взгляд. Девушка присела на кресло напротив, неловко начиная свою речь: — Серхио… Я долго думала о наших с тобой отношениях и поняла… — она набрала в лёгкие побольше воздуха, на несколько секунд прикрывая глаза. — И поняла, что нам нужно расстаться. Профессор пару секунд смотрел на неё не то что удивлённо, а просто будто проверяя, не шутит ли она. — Угу… — кивнул он. — Как думаешь, насколько это резонно? Если всё получится, то мы всей бандой уедем на остров. Других мужчин, помимо тех, что есть в банде сейчас, там практически не будет. Или у тебя уже есть виды на кого-то? — спокойно спросил он. — Это неважно. — решила Лиссабон. — Наши отношения давно не те, что были в начале. И я несильно расстроюсь, если до конца жизни у меня больше не будет отношений. Главное не такие как у нас, Серхио. — Не такие как у нас. — вздохнул Профессор. — Ну… хорошо. Но, Ракель, в любом случае ты сама приняла это решение, поэтому жалеть потом будет… — Бессмысленно. — закончила она за него, легко улыбаясь. — Я знаю. Теперь взгляд Серхио с равнодушного переключился на какой-то испытующий. Он смотрел на Ракель и всё не мог понять, как она решилась на этот шаг. — Ну, раз ты всё решила… — задумчиво кивнул Маркина. — Я протестовать не буду. Они перекинулись ещё парой фраз, и Ракель покинула комнату, оставляя Серхио одного. Он взял со стоящего рядом стола ручку и начал ритмично стучать ей по правому подлокотнику кресла. Определённый ритм помогал ему быстрее и чётче формулировать мысли. Нет, он не расстроился из-за того, что они с Ракель расстались. Сейчас он уже практически ничего к ней не испытывал, но один вопрос всё же озаботил его. Как же она всё-таки на это решилась? Серхио отлично знал Ракель и не меньше знал о том, что она боится остаться одна. Хорошо, он даже думать не стал бы, если бы они жили как нормальные люди, она — бессомненно красивая и умная женщина, без проблем смогла бы найти ему замену. Но в их условиях… Немного поразмыслив, Профессор выделил для себя всего два возможных варианта, оценивая их вероятность в процентах. Вариант первый — она даже не рассчитывает на то, что после ограбления они все будут живы или по крайней мере на свободе. Вероятность этого варианта составляла всего пять-десять процентов, не более. Ракель всегда мыслила наперёд и даже если бы сомневалась в том, что выживет, рассматривала бы и обратный исход событий. Соответственно практически вся доля вероятности переходит ко второму варианту — здесь, в рамках банды, она либо нашла, либо хотя бы примерно приметила достойную замену Серхио. И вот тут-то Профессор впал в некоторый ступор. Но кто? Серхио принял решение пройтись по основному составу банды, он никуда не торопился, а так дело проходило бы явно легче. Итак, начать стоило бы с девушек, что мало вероятно, но вполне реально. Токио — нет, по сути своей раздражитель; Стокгольм — тут и говорить ничего не стоит; Найроби… а вот на этой мысли Серхио серьёзно задумался. Найроби вполне может быть, но теперь стоит перейти к мужской части банды: Денвер — звучит слишком невероятно, Лиссабон нравятся умные парни; Богота — вот здесь вполне реально, стоит понаблюдать; Марсель — тоже что и с Боготой, хотя этот вариант намного менее реален, ведь Ракель не особо привлекают молчаливые мужчины; Хельсинки — точно нет, он явно гей и к девушкам его совсем не тянет, Лиссабон об этом прекрасно знает; Палермо… На этом моменте Серхио в ступоре остановил ручку, устремляя напряжённый взгляд на каменную стену перед собой. Палермо… Господи, как он раньше не догадался! Если ей и мог тут кто-то понравится, если расценивать всё совсем уж объективно, то единственным кандидатом был именно Мартин. В нём собрано всё то, что могло бы понравится Ракель, ко всему его история вызывает сочувствие, а девушки любят посочувствовать, а потом уже влюбиться. Но было в его теории всего одно «но». Он не был уверен в том, что Палермо, как и Хельсинки, вообще всё ещё привлекают девушки. Ещё немного пораскинув мозгами, Серхио пришёл к выводу, что самым правильным вариантом будет просто наблюдать. Если Мартин ей нравится, или между ними уже что-то есть, Профессор сможет это распознать. *** А сам Мартин тем временем сидел в своей комнате и судорожно дописывал и кое-что подрисовывал к чертежам. Раньше рука была набита и всё выходило вообще без проблем, можно было чертить без всяких линеек, но сейчас руки тряслись двадцать четыре на семь и таких чётких движений больше не выходило, соответственно кое-что приходилось перечерчивать по нескольку раз. Особенно сейчас, когда он был больше погружен в свои мысли, чем в работу, ничего особо путного не выходило. Он старался паралельно прислушиваться к звукам в соседней комнате, но, к своему удивлению, никаких криков и даже их подобия не слышал. Что странно, Палермо предполагал, что Серхио будет реагировать буйно. Похоже, просчитался. Просчитался и в уравнении, судя по данным там должно было явно получиться больше. Мартин терпеливо вздохнул и одним движением перечеркнул пример, начиная считать теперь в столбик. И как он докатился до жизни такой? Теперь, полностью погружённый в работу, он даже не услышал, как тихо открылась дверь в его комнату, и кто-то вошёл. Уже не заботило, тут надо вспомнить, извлекается ли корень из восемнадцати тысяч двухсот двадцати пяти. Вроде не извлекается, но чисто из соображений надежды можно попробовать что-то подобрать методом подбора… И когда Палермо только начал думать, что тут на что умножать, на его плечи опустились чьи-то руки, нежно разминая. — Попробуй сто двадцать пять. — предположила Лиссабон, замечая тот самый корень. — Сто двадцать пять… — себе под нос прошептал Мартин, быстренько высчитывая в столбик сколько это будет. — Не-а, надо больше. — задумчиво произнёс он. — А что если попробовать например… О, Боже, да! — порадовался он, ведь, кажется, всё получалось. Да, корнем было число сто тридцать пять. Он откинул ручку в сторону, довольно улыбаясь. — Как там Серхио? — ему приходилось смотреть наверх, ведь Лиссабон стояла прямо над ним. — Всё хорошо. Как я и говорила, ему было практически всё равно. — она просто пожала плечами. — Ты уверена, что потом не пожалеешь? — аккуратно спросил он, но Ракель только усмехнулась, отрицательно покачивая головой. Мартин мягко улыбнулся, вставая со стула и подходя к ней. Он нежно коснулся её губ, искренне веря, что она действительно не пожалеет. *** Серхио вошёл в класс и аккуратно положил стопку папок и листов на стол, как всегда нервным взглядом окидывая банду, уже практически в полном составе собравшуюся здесь. — Где у нас Стокгольм, Палермо и Лиссабон? — задумчиво спросил он. — Да кто ж их знает. — Богота пожал плечами. — Простите, пожалуйста, за опоздание, Профессор. — слегка взволнованно попросила Моника. — Проходи. — кивнул Серхио, а прямо поперёк этой фразе в класс вошла Лиссабон, а за ней и Палермо. — Потрудитесь объяснить, какова ваша причина опоздания? — осуждающе произнёс он, в то время как Ракель уже прошла на своё место — прямо за первую парту. — Ага, буду я тебе ещё что-то объяснять. — фыркнул Мартин, сразу запрыгивая на учительский стол. — Палермо, если я попросил объяснить… — прошипел Профессор. — Оо, ну раз ты так настааиваешь. — хитро улыбаясь протянул Палермо. — Значит, слушаем все. Я был в душе, а так как в последние дни стресса аж по горло, ну вот я и решил расслабиться… — Я понял, стоп. — нервно остановил Серхио, понимая, к чему дело идёт, а весь класс дружно рассмеялся и с реакции Профессора, и в очередной раз с хитрости Палермо. — Отойди немного, мне сейчас понадобиться стол. — уже включаясь в работу сказал он, а Мартин спорить не стал, действительно отошёл, и как-то уж так получилось, что оказался он прямо около парты Лиссабон, сразу кладя на неё руку. Ракель в свою очередь мягко коснулась его пальцев своими, ласково проводя. — Серхио увидит. — хмыкнул Мартин, наклоняясь прямо к уху Лиссабон. — Думаешь, это важно? — так же тихо спросила она. — Попозже расскажу. — Палермо мягко улыбнулся, убирая руку и выходя чуть вперёд. — Ай-яй-яй, Сееерхио. — театрально разочарованно протянул он. — Ну ты посмотри, отверстие располагается по центру, а ты что нарисовал? Отдай-ка. — Мартин забрал у Серхио из рук мел и принялся подрисовывать к его чертежу теперь уже свои детали, на что Профессор только цыкнул, закатывая глаза. Практически всё занятие в итоге говорил Мартин, а Серхио обещал, что второе будет вести в основном он. Всегда так говорит, а потом начинается: Палермо, сам объясни, Палермо, им важно знать не только мою точку зрения, Палермо это, Палермо то. Сегодня они работали в ударном режиме — три занятия в день, два из которых до обеда. После первого им дали перерыв длиной ровно в пять минут, и Мартин вообще-то планировал выйти и попить, но уже в коридоре его настигла Ракель. — Так почему ты не хочешь чтобы Серхио знал? — поинтересовалась девушка, уже поравнявшись с Палермо. — Ну, смотри… — задумчиво начал он, продолжая путь в сторону кухни, — вы же расстались только сегодня. Может он правда расстроился… — Ты и сам знаешь, что он не расстроился. — усмехнулась Лиссабон. — Так и скажи, что просто боишься. — она сказала это настолько просто и обыденно, что Мартину пришлось невольно остановиться. — Ничего я не боюсь. — фыркнул он, снова продолжая движение. Ракель тем временем поняла, что, возможно, эта фраза сейчас могла некоторым образом задеть его. — Я ничего не хочу сказать, но девушки любят смелых. — с лёгкой улыбкой предупредила она, сворачивая в коридор, ведущий направо, а Мартин на это только ухмыльнулся. Ну, хочет смелого, будет ей смелый. *** Весь оставшийся день Палермо, прислушавшись к так называемой «просьбе» Лиссабон, действительно проявлял к ней некоторые знаки внимания прямо при всех, а главное при Серхио. То он случайно наткнётся на её руку за обеденным столом и начнёт гладить, то как-нибудь приобнимет, а то придумает что-то ещё. Пока что Серхио ничего не замечал, потому что Мартин всё же был аккуратен с этим. Уже вечером ребята сели ужинать, за столом собралась абсолютно вся банда, даже маленький Цинциннати в красном костюме и с нарисованными усами Дали недолго поприсутствовал у них на ужине, но потом был вынужден удалиться, точнее его отец был вынужден удалить сына, потому что между Токио и Боготой пошли прямо-таки конкретные разборки, причём как всегда из-за какой-то ерунды. Что-то о том, что мужчины смотрят женский волейбол только чтобы, так сказать, расслабиться или как минимум попялиться на пышные формы. Предположительно, вы понимаете, кто из них какую точку зрения отстаивал. — Да даже если просто подрочить, чё с того? — спорил Богота. — Действительно, в этом же нет ничего такого. — театрально всплеснула руками Токио. — Да ты… — разозлённо прошипел он. — Эй, Палермо, а ты-то с хрена ли молчишь? — А с хрена ли должен говорить? — вопросом на вопрос ответил тот, уже окончательно расслабившись, ведь сейчас Ракель так нежно гладила его руку, что иначе быть и не могло. — Ну, ты же защитник прав мужиков, все дела. — усмехнулся Денвер. — Да плевать мне кто на что дрочит, Господи. — отмахнулся Мартин. — Да не, ты просто каблук. — засмеялся Богота. — Может и так. — прикинул Палермо. — Это ещё в каком смысле? — оживился Профессор, о существовании которого за этим столом уже и забыли. Каким-то притихшим он был сегодня. Ребята постарались максимально незаметно переглянуться, впадая в некоторый ступор. — Ээ… — неловко начал Денвер. — Каблук — геев так называют иногда, знаешь? — Мартин сам решил проблему, придумывая эту отговорку на ходу. — Что-то не слышал. — с подозрением глядя на него, признал Серхио. — Ну Сееерхио, ну как же так, я же рассказывал! — возмутился и даже немного расстроился Палермо, а все ребята дружно начали поражаться тому, насколько же он прекрасный лжец. — Не припоминаю… — А, ну могу ещё раз рассказать. — улыбнулся Мартин, разрывая их с Ракель руки и теперь укладывая свою ей на ногу и начиная нежно поглаживать. — Значит, был я как-то в Хорватии. — он провёл руку чуть дальше, теперь она находилась прямо под юбкой у девушки. Сказала же смелее. — И там познакомился с парочкой неплохих людей. В общем, один из них геем оказался, вот и рассказал мне, что у них в тренде геев называть каблуками, а так получилось потому что один парень, звезда там местная, вёл какое-то мероприятие и вышел на сцену с девушкой, у которой каблуки были раза в три меньше, чем у него самого! А все там знают, что он гей, открытый, вот оттуда и пошло. Что, правда что ли не помнишь? — усмехнулся он. — Да нет, но звучит увлекательно. — ухмыльнулся Серхио. Вскоре ребята продолжили обсуждать пляжный волейбол, а Мартин времени не терял, про себя ухмыляясь: «Хотела смелее, будет тебе…», и медленно провёл всего двумя пальцами по её промежности, при этом снаружи сохраняя совершенно спокойный вид. А спустя пару секунд он понял, что Ракель, похоже, не против. Он всё так же продолжал водить рукой по её ноге, периодически будто случайно задевая промежность и ласково проводя по ней пальцами, но в один момент Лиссабон наклонилась к нему, прямо на ухо шепча: — Идём в твою комнату? — она хитро улыбнулась, немного отдаляясь, а Мартин только ухмыльнулся, медленно кивая. Они встали из-за стола даже ни с кем не прощаясь, а никто и не заметил, ведь теперь спором о волейболе был поглощён (невероятно) даже Серхио. По коридору пара шла на некотором расстоянии, временами оглядываясь назад, будто они не в комнату Мартина идут, а на настоящее ограбление. Но, только переступив порог комнаты и проверив, точно ли заперта дверь, стеснение пропало. Вот впервые, на самом деле, за день они вдвоём, и здесь им уж точно никто не помешает. Лиссабон буквально сразу приподнялась на носочках и обняла Палермо за шею, таким образом притягивая к себе для поцелуя. Самый первый был медленным, сладким и очень нежным, у обоих аж мурашки по телу побежали, но не успели они насладиться хотя бы одним поцелуем, как в дверь довольно настойчиво застучали. Мартин оторвался от губ Ракель, тяжело вздыхая и устало спрашивая: — Ну кто? — Денвер это, Денвер. — послушалось из-за двери. — Лиссабон у тебя сто процентов, отдай её мне минут на пятнадцать, очень надо Цинци уложить спать, а он только от её сказок засыпает! — чуть ли не взмолился парень. Ракель и Мартин практически одновременно вздохнули, но уже спустя пару секунд Палермо всё же отпёр дверь, выпуская Лиссабон наружу. — Забирай, горе папаша. — тихо засмеялся он. — Только пятнадцать минут! — Да забей, чувак, там и десяти с головой хватит! — счастливо протараторил Денвер, уже хватая Лиссабон под локоть и уводя в соседнюю комнату. Мартин сделал вид, что поверил, но, зная о том, насколько сложно даётся процедура сна маленькому Цинциннати, (Господи, какое же глупое имя для ребёнка, по-любому Денвер выбирал) решил, что успеет сходить в душ. Он даже мылся медленнее, чем обычно, это заняло как раз минут пятнадцать, а когда выходил, Мартин даже не ожидал, что Ракель уже вернулась. Но она превзошла все его ожидания, потому что уже лежала на кровати, без особого интереса вертя в руках какую-то книжку. — Как там Цинци? — усмехнулся Палермо, ложась на кровать рядом с ней. Так как кровать по сути своей одноместная, это удалось ему с трудом, но факт в том, что всё же удалось. — Отлично, крепко спит. — улыбнулась Ракель, откладывая книгу на тумбочку и залезая прямо на Мартина, теперь сидя на нём верхом. — А ты дверь?.. — Закрыла. — кивнула Лиссабон, хитро улыбаясь. — Ну раз закрыла. — ухмыльнулся Палермо, притягивая девушку к себе и как бы продолжая тот поцелуй, который им благополучно прервал Денвер. Она легла на него, понимая, что просто вот так сидеть не очень-то удобно. Их поцелуи набирали обороты, с каждой секундой становясь всё пыльче и страстнее. Руки уже давно блуждали под одеждой друг друга, но Мартин не решался ничего делать, так как в глубине души понимал, что к сексу с девушкой ещё не готов морально и вообще он боялся, что ничего не получится. Но его организм был немного другого мнения, потому что уже вскоре Ракель почувствовала под собой что-то твёрдое, хитро ухмыляясь. — Я помню, что к сексу ты пока не готов. — кивнула Лиссабон, видя, что Палермо уже было запереживал. — Но я могла бы сделать для тебя кое-что другое… — лукаво улыбнулась она, глядя на Мартина, который между прочим такому предложению очень даже удивился. — Только если ты сама хочешь. — сразу предупредил он, тяжеловато дыша. Из-за поцелуев дыхание сбилось напрочь. Ракель улыбнулась такой милой заботе даже здесь и медленно стянула с него футболку. Они продолжали целоваться, только теперь у Ракель был полный доступ к его телу и она, конечно, этим не пренебрегала, нежно водя по нему руками. Вскоре от поцелуев она перешла к делу, так и не отрываясь от его губ, она потянулась к ширинке брюк и успешно справилась с ней, нарочито расстёгивая медленно, как бы растягивая удовольствие. Уже вскоре брюки были отброшены в сторону, и на Мартине из одежды оставались одни лишь трусы, которые Ракель, никуда не спеша, начала медленно стягивать. Палермо тихо простонал от одного лишь трения ткани о член, а когда Лиссабон мягко обхватила головку губами, делая аккуратные движения языком, он вообще был готов кричать от удовольствия. Минеты она явно умела делать, и Мартин был готов поклясться, что этот был одним из самых лучших в его жизни. Такие плавные движения, она будто чувствовала, когда он приближался к оргазму и специально останавливалась, дабы оттянуть этот момент. Палермо продержался недолго, хватило всего минут пяти. От переизбытка чувств и эмоций, от перенапряжения он рассчитывал намного на меньшее количество времени, но организм приятно удивлял его. Практически сразу после оргазма Мартин нашёл в себе силы и нежно поцеловал Ракель, укладывая её на подушку рядом с собой. Они накрылись одеялом, крепко обнимаясь. Палермо прикрыл глаза, утыкаясь носом в шею Лиссабон, а она тем временем нежно перебирала волосы на его голове. — Я пойду быстро схожу в душ, хорошо? — негромко прошептала Ракель через некоторое время, а Мартин на это только усмехнулся. — Всего на часик то есть? — Постараюсь уложиться. — ухмыльнулась Лиссабон, мягко касаясь его губ, и, поднявшись с кровати, ушла в ванную комнату. Палермо теперь смог лечь не на бок, а на спину, уже практически засыпая, но, как это случается в самый неподходящий момент, он почувствовал, что ему сейчас жизненно необходимо попить, потому что во рту пересохло. Именно по этой причине он смог заставить себя встать с кровати, одеться и выйти из комнаты. — Ох тыыы. — протянул Богота, замечая Мартина, только что вошедшего на кухню. Денвер, Марсель, Найроби и Богота сейчас стояли у барной стойки вчетвером, все остальные уже, похоже, разошлись. — Ну чё вы там это? — с хитрой ухмылочкой спросил Денвер, присвистывая. — Не-а. — усмехнулся Палермо, отодвигая Боготу в сторону и подходя к графину с водой. — В одни ворота? — задумчиво спросил Марсель, голос которого Мартин вот уж точно сейчас не ожидал услышать. — Даже догадываюсь в чьи. — хмыкнула Найроби. — Слушайте, мне и самому неловко, что в одни. — вздохнул Палермо. — Но что я могу сделать? — В одни ворота это чё? — не понял Денвер. — Это удовольствие для одного. — спокойно кивнул Марсель. — А… ааа… — вдруг дошло до него. — Так ты чё это не знаешь чё делать надо? — хмыкнул он. — Нет, ну я догадываюсь… — неуверенно ответил Палермо. — Ну ты парень догадливый, там ничего экзотичного делать и не надо. — задумчиво ответил Богота. — В процессе поймёшь. Главное язык не напрягать и всё должно быть чётко. — кивнул он. — Ага, легко сказать. — фыркнул Мартин. — Я в жизни с девушкой не спал, я нихрена не знаю, а если я начну делать что-то не так? — Оо, дорогой, да там ничего сложного нет. — ухмыльнулась Найроби. — Да и там не так делать особо нечего. — Денвер пожал плечами. — К тому же, кому ты рассказываешь, женскую анатомию ещё получше меня знаешь. — усмехнулся Богота. — Только в теории. — пытался спорить Палермо. — В теории, не в теории, а тебе бы лучше перестать бояться. — хмыкнул Марсель. — Кто знает, сколько жить осталось. — Вот уж спасибо. — кивнул Мартин, наконец поворачиваясь лицом к остальным. — Но суть я уловил. — ухмыльнулся он, теперь покидая кухню. Нет, не то чтобы он прямо-таки боялся, просто паника насчёт того, что всё равно что-то может пойти не так, никуда не делась. Но для себя Мартин уже принял решение, что делать что-то надо. До комнаты он добрался быстро, правда воду успел разлить, но это не столь важно, как то, например, что когда он открыл дверь в комнату, Ракель уже лежала на кровати, причём практически голая, в одном белье. Неожиданный поворот. — Что-то ты быстро. — усмехнулся Палермо, ставя стакан на тумбочку и опускаясь на кровать рядом с ней. — Ты просил побыстрее, вот я и поспешила. — мягко улыбнулась она, грудью ложась на грудь Мартину и нежно целуя. Некоторое время они вновь просто целовались, но в один момент Мартин почувствовал, что явно готов брать инициативу в свои руки. Одним аккуратным движением он оказался над Ракель, продолжая её целовать, при этом ещё и пытаясь расстегнуть лифчик. В итоге он без особых проблем смог это сделать и откинул вещь в сторону, теперь абсолютно не стесняясь трогать её за оголённую грудь. Нет, немного постеснялся конечно сначала, но потом решил, что в принципе ничего такого в этом нет. Лиссабон не задавала лишних вопросов, потому что примерно понимала, к чему Мартин ведёт, и ей на самом деле было безумно интересно, сможет ли он хотя бы попробовать сделать ей куни или в итоге сдастся? Но Мартин не сдавался. Он целовал всё её тело, как бы подогревая интерес, и прекрасно знал, что это работает. У Ракель же возбуждение с каждой секундой росло с невероятной силой, потому что Мартин находил эрогенные зоны так легко, будто знал их наизусть. Через некоторое время Палермо неспешно стянул с неё трусики, теперь добираясь до самых чувствительных зон. Он целовал нежно, бережно и где только мог, уже вскоре добираясь до её половых губ. Вот там-то и началось самое интересное. Что делать Мартин знал только в теории, на практике никогда не пробовал, поэтому ориентировался только на реакции Ракель. Так как парнем он был действительно догадливым, до него очень быстро дошло, на какие зоны упор делать больше всего, на какие поменьше, какие вообще затрагивать не имеет особого смысла. А Ракель тем временем, пока что ещё не полностью утеряв способность трезво мыслить, думала о том, что не может быть такого, чтобы он делал это в первый раз. Мартин никуда не спешил, язык был совершенно расслаблен, а он сам был настолько чуток к ней и её телу, что это казалось просто невероятным, а когда он через некоторое время ещё и догадался начать вводить пальцы, Ракель вообще думала, что сойдёт с ума. Такими темпами вскоре Мартин абсолютно легко смог довести её до яркого оргазма. На самом деле он думал, что ему не очень понравится делать это, но уже в процессе действительно поймал кайф. Слыша её реакции и понимая, что всё это делает с ней он, ничего другого быть и не могло. Палермо медленно поднялся на кровать к Ракель и лёг рядом, в то время как она тут же притянула его к себе для пылкого поцелуя. — Ну что, нормально? — усмехнулся он, как бы об ответе догадываясь даже по её взгляду, но всё равно было интересно. — Нормально? — удивлённо переспросила она. — Это шикарно, Мартин, ты даже не представляешь… ты вообще точно делал это в первый раз? — с подозрением спросила Ракель, легко улыбаясь. — Конечно. — с мягкой улыбкой кивнул Мартин. — Что всё настолько хорошо? — хитро ухмыльнулся он. — Почти идеально. — Агаа. — протянул Мартин, медленно кивая и теперь нависая над ней. — Значит так? — Нет предела совершенству. — засмеялась она.