Чёрный слизеринец

      В глазах Рона Гермиона отчётливо видела страх и ужас, особенно, когда всё вышесказанное было объявлено перед всеми. Девушка не мешкалась, она никогда не давала слабину и не показывала слабость, именно поэтому её так трудно было обмануть.       — Сам скажешь, или тебе помочь? — как бы невзначай спросила Гермиона. Рон молчал.       — Где доказательства… — усмехнулся парень. — Я…       — Зачем мне доказательства, если у меня есть это? — из расшитой бисером сумочки Гермиона достала небольшой флакончик. Увидев его, Рон вздрогнул. — В отличие от тебя, мне не нужно ничего красть, я предпочитаю делать всё самостоятельно. Идеально приготовленная сыворотка правды развяжет тебе язык.       — Ни за что! — завопил Рон. — Я не давал своего согласия!       Вместо поддержки, Гарри хорошенько треснул лучшего друга по голове, от чего рыжая башка едва не вылетела из своего чёткого углубления. Избранный, держа в руках палочку, встал перед Роном и внимательно заглянул ему в глаза, пытаясь найти хотя бы толику сожаления или правды. Гарри никогда не собирался считать своего лучшего друга предателем, особенно, когда дело касается тонких мелочей. Но сейчас, когда он сам уже прокрутил всё сказанное, в голове закрались сомнения.       — Отвечай на вопрос, Рон, — спокойно сказал Гарри, — или…       — Ты веришь ей, а не своему лучшему другу?! — истерично воскликнул Рон. — Да как у тебя даже мысли появились о том, что я могу тебя предать?!       — Рональд… — предостережительно сказал Гарри.       — Кажется, ему нужен стимул, — подала голос Оливия, отодвигая Избранного в сторону. Артур шагнул к сыну, но его останавливает Дамблдор, — я не такая шёлковая, как Гермиона. Могу больнее надавить.       — Да пошла ты! — плюнул Рон ей в лицо. Вытерев рукавом рубашки его слюну, Оливия ткнула палочкой ему в висок.       — Легиллименс!       Воспоминания полетели, как ядро. Оливия видела абсолютно всё, что до этого момента видел и переживал Рон, даже его эмоции были подсвечены. Палач никогда раньше такого не видела. Хоть парень и был редкостным болваном, но далеко не у каждого эмоции подсвечиваются в воспоминаниях. Наконец, дойдя до нужной точки, Оливия остановилась.       19 ноября 1998 года — эта дата была Оливии неизвестна, но она закрепила её у себя в памяти, чтобы, покинув голову Рона, уточнить детали у остальных.       Уизли был в каком-то баре, выпивал по-чёрному и что-то периодически бубнил. Ход мыслей был непонятен, но Оливия подошла ближе, чтобы внимательно все рассмотреть. Недавно им сообщили, что намечается поездка во Францию, чтобы отловить Пожирателей смерти и посадить их в тюрьму. Рон, как один из авроров, должен был поехать вместе с Гарри.       — Поговорим, предатель крови?       Рон даже поперхнулся от услышанных слов. Быстро сориентировавшись, парень резким движением достаёт палочку, которая тут же врезается в чью-то грудь. Перед Роном стоял неизвестный в плаще с капюшоном, едва закрывающим лодыжки. Гриффиндорец не знал этого человека, но прекрасно помнил, что только сторонники Волан-де-Морта называли семейство Уизли предателями крови.       — Я сейчас вызову наряд мракоборцев, — рявкнул Рон.       — Если бы хотел, давно бы вызвал, — усмехнулся мужчина. Его изумрудные глаза словно видели парня насквозь, — позволь мне тебя угостить.       — Не нуждаюсь.       — Ну да, конечно… — усмехнулся мужчина, делая у бармена двойной заказ. — Слышал, вы выдвигаетесь во Францию.       — Руквуд, мне ещё раз повторить, чтобы ты выметался отсюда? — огрызнулся Рон, делая несколько глотков виски. — Свободой не дорожишь, видимо.       — Свобода — это та ещё заноза в жопе, — усмехнулся Пожиратель, — я пришёл к тебе, чтобы предложить сделку, — Рон вопросительно посмотрел на собеседника.       — Думаешь, я буду чем-то тебе помогать? Умом тронулся, что ли?       — Брось, было же весело.       — Конечно, — вздохнул Рон, — ты накачал меня наркотой!       От этой фразы Оливия чуть со стула не упала. Поначалу она считала, что Рон ради чего-то сливает информацию, но выходит, что его и Руквуда связывают совсем другие обстоятельства.       — И тебе понравилось.       — Затухни, — рявкнул Рон, — убирайся! Я не сдал тебя только потому, что ты спас мне жизнь, дав очередную дозу. Мой долг уже уплачен.       — Я предлагаю сделку, а не уплатить долг, — усмехнулся Руквуд.       — Говори уже, — вздохнул Рон, понимая, что Пожиратель не отвяжется.       — Ты же знаешь Гермиону Грейнджер?       — Ну допустим.       — Знаешь, где она сейчас?       — Без понятия. Она посреди шестого курса сбежала из Хогвартса. Никто не знает, где она. А тебе зачем? — удивился Рон. — Из-за того, что она бывший информатор решил свести с ней свои счёты?       — Можно и так сказать, у большинства Пожирателей на неё свои виды, но меня интересует не только её личность.       — И что же ещё?       — Наш штаб находится в Париже, и твоя задача как можно дольше отвлекать Орден от нас.       — Иш размечтался, — усмехнулся Рон, допивая горячую смесь, — я на это не поведусь. Наркотой шантажировать меня не см… — перед Роном Руквуд положил выписанный чек из банка. Увидев цифру, парень охренел. Он в ужасе посмотрел на бывшего наркодилера.       — Это начальная сумма.       — Только для того, чтобы я отводил Орден?       — Как можно дольше. Если уж без вариантов, то что-нибудь придумаем.       — И зачем мне тебе помогать? — злостно спросил Рон.       — Потому что тебе нужны бабки, и у меня они есть.       Оливия вынырнула из воспоминаний Рона, от чего парень выглядел так, словно получил двойной оргазм подряд. Стоящая рядом Гермиона посмотрела на Оливию.       — Что ты узнала?       — Что Руквуд наркодилер, который поставлял наркоту этому придурку, — ответила Оливия, кивая в сторону приходившего в чувство Рона.       Проникновение настолько его задело, что он покачнулся и сполз по стене на пол. К нему, наконец, подошёл Артур.       — Как ты мог… сынок… как же так… — прошептал мужчина.       — Отец, я… — Гермиона отодвинула Артура в сторону, от чего волшебник схватил её за запястье.       — Ты не посмеешь! Он мой сын! Ты не будешь пытать его! — возмутился мужчина. Конечно, тягаться со взрослым здоровым мужчиной не у каждой девушки хватит мужества. Но Гермионе было по барабану. Она перехватила его руку, дёрнула вверх и оттолкнула.       — Кажется, ты не вдупляешь, Артур! — крикнула Гермиона. — Ты даже не представляешь, что сотворил этот недоумок! — она посмотрела Рону в глаза. — А теперь говори, куда ты отдал медальон, — Рон молчал, — ты же понимаешь, что от моих рук тебя даже ненаглядный Поттер не спасёт?       — Ты ничего мне не сделаешь, — усмехнулся Рон. Оливия хотела взмахнуть палочкой, но Гермиона отрицательно покачала головой.       — Ох, Визги… — скривилась Гермиона, прижав парня к стенке. — Милосердие я искоренила уже очень давно.       Одним ловким движением Гермиона нажала большим пальцем левой руки на лоб Рона. Поначалу парень ничего не чувствовал, и лишь быстро нарастающее покалывание по всему периметру головы начинало угнетать. Когда, наконец, давление достигло пика, ударив сильно по вискам, Рон закричал, что есть силы. Вопль был настолько сильным, что Полумна, Молли и Пэнси закрыли уши, а Джинни не выдержала и рванула к брату, когда на пути её остановила Оливия, оттолкнув слегка назад.       — Она пытает его! Она убьёт его! — кричала Джинни, пытаясь прорваться к Рону, но хватка Оливии была мертвой. Позади подключился Сириус, оттащив её назад на несколько шагов. — Рон!       — Говори, куда ты дел медальон, — без тени пощады в голосе, прошипела Гермиона. Но Рон не переставал кричать. Он даже не могу сказать хоть слово, чтобы ответить на вопрос. Давление уже просто было настолько невыносимо, что Рон практически потерял сознание. Увидев это, Гермиона ослабила действие заклятья, — повторить экзекуцию? — уточнила Гермиона, заглянув Рону в глаза.       — Н-нет… — прошептал парень. Его взгляд был стеклянным. Заклинание действовало таким образом, что сдавливало стенки черепа. И когда давление переходило уже на мозг, боль усиливалась и усиливалась, в конечном счёте все рано или поздно сдаются.       — Я тебя внимательно слушаю.       — М-мне надо б-было только украсть арт-тефакт… — хриплым сипшим голосом заговорил Рон. — И от-тягивать их поимку…       — Зачем им понадобился медальон? — спросила Гермиона.       — Р-руквуд не с-сказал…       — Б*ять!       Гермиона схватилась за голову, всё ещё сидя на корточках. Осознание всей ситуации пришло только во время пыток Рона. Основной проблемой все считали Пожирателей, их нападения, даже то, что они пытались завербовать чёрного палача (проекцию Гермионы, убывающей оправданных преступников) теперь казалось сущей мелочью. Оливия, строящая за спиной, рассуждала таким же образом. Они вдвоём обладали такими артефактами, которых у Пожирателей отродясь не было, а благодаря Рону, который ещё успел опись вещей Оливии сделать, выродки в курсе, что есть в наличии.       — Это катастрофа… — подняв голову, сказала Гермиона.       — Безусловно, — кивнула Оливия и подошла к Дамблдору.       — Этот тот самый, о котором я думаю? — уточнил директор.       — Да, — кивнула девушка, — медальон Бальтазара.       У всех, кто был в комнате даже волосы почти дыбом встали. Услышанные слова Оливии повергли всех в ужас, особенно учитывая то, что благодаря хорошим профессорам почти все студенты Хогвартса знали историю жизни Мерлина. А его биография тесно связана из учениками, одним из которых как раз-таки являлся Бальтазар.       — Если я не ошибаюсь… — нарушил тишину Блейз. — Медальон Бальтазара является проводником энергии.       — Да, — кивнула Оливия.       — Любой.       — Да, — ещё раз подтвердила девушка. Блейз сел в кресло и зарылся пальцами в свои волосы.       — Охренеть… У Пожирателей теперь есть мощнейший проводник…       Его взгляд упал на Рона, который уже пришёл, наконец, в себя. Ярость настолько окутала Блейза, что он на бешеной скорости ринулся к бывшему товарищу. Единственный, кто смог его остановить и не пострадать — это Драко. Парень встал прямо перед ним, так что как бы Блейз не был зол, боязнь причинить лучшему другу вред остудила пыл.       — Ублюдок… — прошипел Блейз. — Да ты же им один из козырей дал… Сколько тебе заплатили, мразь, — Рон молчал, — СКОЛЬКО?!       — Какая теперь разница, — вздохнул Аластор.       — Как раз-таки большая разница, — сказала Оливия.       — Поясни, — сказал мракоборец.       — Рон хоть и болван, редскостная мразь и крыса, но ему прекрасно известна ценность любого артефакта. На курсах мракоборцев вас же учат этому… — догадка пришла так неожиданно, что Оливия, подняв парня на ноги, отряхнула его и с помощью заклятья создала магические браслеты (блокаторы магии). Рон молчал. — Если не хочешь пойти в клетку к Беллатрисе, лучше назови сумму.       — 500 галлеонов, — ответил парень.       — Сколько?! — воскликнула Молли.       — Не удивляйся, мам, — сказал Фред, — такие артефакты на вес золото. Я удивлён, что Рон даже так мало взял.       — Какая прекрасная оценка, — усмехнувшись, Оливия кокетливо посмотрела на одного из близнецов, — но артефакт отнюдь не новый. Так бы Пожиратели отвалили большую сумму. И у нас на повестке ещё один вопрос…       — Откуда у них такие бабосики, — закончил за неё Фред. .       Гермиона встала с корточек и, подойдя к Аластору, протянула ему запястья. Мужчина сразу всё понял и надел наручники. Слизеринцы хотели заступиться, но Гермиона покачала головой.       — Это ненадолго. Думаю, что в данный момент вам лучше всё обсудить. Без меня.       Новость о том, что именно Гермиона, а точнее её астральная проекция, была чёрным палачом, убивающим педофилов, маньяков и убийц, была неожиданной. Никто не знал, что с этим всем делать. Девушку поместили в её же номер под присмотром Грозного Глаза и Римуса Люпина. Остальные были в другом номере.       — Я даже… не знаю, как реагировать на эту новость… — признался Гарри, стоя у окна.       — А тут и не требуется твоя реакция, Поттер, — заметил Блейз, — всё и так ясно, как Божий день.       — Гермиона — убийца… — прошептала Джинни. — А мы к ней за помощью обратились.       — Мисс Уизли, я бы попросил вас не убирать со счётов другую, не менее важную и даже опасную новость, — строго сказал Северус.       — Какую?       Мужчина кивнул в сторону запертой на несколько заклятий дверь. Джинни аж передёрнуло от взгляда на неё. За ней, с отключенными органами чувств, находился её старший брат — Рон Уизли. Помимо того, что защитники узнали о зверствах Гермионы, также было выявлено предательство со стороны уважаемого Уизли. Он мотивировал это денежной помощью, но почему-то в глубине души ему даже собственные родители не верили.       — Конечно, Гермиона совершила ужасные поступки, убивала, однако, как бы это жестоко не звучало: министерство магии Франции, а также суд, оправдал их за некую сумму, — сказал Артур, — и это тоже неоспоримый факт.       — Но… — Джинни попыталась вступиться, однако её опередил отец.       — И не спорь с этим, Джинни.       — Она работала с нами только ради денег, это же…       — Джин, Гермиона — слизеринка, которая беспокоилась о своей безопасности. Так бы на её месте поступил каждый, учитывая то, что многие, даже мы сами, просто не принимали её. А тут пришли помощи просить, — сказал Гарри, — даже несмотря на всё это, она не предавала нас, не сливала информацию Руквуду и всё прочее. А Рон…       — Он оступился. Один раз, это же твой друг! — молебным голосом начала Джинни, но тут уже встрял бывший директор.       — Ему нет оправданий, мисс Уизли, — сказал Дамблдор, — или вы думаете, что только потому, что он лучший друг Гарри, ему стоит простить предательство?       — Конечно нет, но Гермиона…       — Видимо потому, что она слизеринка, — предположил Северус, — я ведь прав, мисс Уизли?       Как только выдал эту версию Северус, Джинни замолчала. Гарри внимательно посмотрел на неё и понял, что Снегг попал в точку. Дело даже не в поступках, которые совершила Гермиона. Соль вся в том, что она со змеиного факультета.       — Похоже кому-то пора вправлять мозги, — пропела Пэнси. Все внимательно посмотрели на неё, — я-то думала, что это уже в прошлом, но, как оказалось — нет. — и тут Джинни не выдержала.       — А у нас разве нет оснований подозревать вас, змей, да?! — завопила самая младшая. — Разве вы всегда были на нашей стороне?! Разве пытались победить Волан-де-Морта?! Разве… — и тут дверь номера открылась. Зашли Грозный глаз, Сириус и Гермиона. Последняя спокойно закрыла за собой дверь. Её руки были развязаны. — Вы её отпустили… развязали… да она же…

ШАНДАРАХ!

      Гермиона со всего размаха отвесила Джинни пощёчину, из-за чего гриффиндорка отшатнулась к окну, у которого стоял Гарри. Лицо Гермионы было бесстрастно, однако слизеринцы увидели некий опасный огонёк. Дамблдор вопросительно посмотрел на Грозного Глаза, но он покачал головой.       — «Они борются с людьми, а не с идеями, они спасают своих, а не мир», — спокойно сказала Гермиона, когда Джинни уже твёрдо стояла на ногах. Рыжая собиралась подойти и замахнуться, но её руку остановил Драко Малфой.       — Остынь.       — В какой-то момент я даже пожалела о том, что спасла тебя от Беллатрисы. Меня всегда поражало отсутствие мозгов у большинства гриффиндорцев, и всё то время, как я слушала твой писк, задавалась единственным вопросом: как Гарри вообще мог найти в тебе изюминку! — Гермиона достала палочку и направила её на Джинни.       — Гермиона, опусти палочку! — встрял Северус. — Нам неприятности не нужны!       — Я не собираюсь ей причинять вреда, — сказала Гермиона, — но кое-что прояснить нужно. Мне казалось, Джиневра, что все разногласия остались в стенах Хогвартса, и никакая мразь, вроде твоего брата, их оттуда не достанет. Как же я ошибалась. Оказывается, что ты тоже не пальцем деланная — взяла да добралась своими тоненькими кривыми пальчиками…       Каждое сказанное Гермионой слово болью отзывалось в груди гриффиндорцев, а вот со слизеринцами всё было иначе. Они прекрасно понимали и видели ту боль, с которой их бывшая сокурсница всё это говорит. Даже бывший декан это видел.       — Ты обвиняешь меня в том, что я стала кем-то вроде Бетмена в Готэме, решила взять всё в свои руки? Что ж, обвиняй. Но в следующий раз, когда осмелишься кого-то оскорбить, особенно слизеринца, запомни: «Важно не то, в чем обвиняют, а то, в чем человек признался». Я тебе открою маааленькую тайну, Джиневра, — и покрутила палочкой, — моя совесть не просто чиста — я ей не пользуюсь. Я поступила так, как считала нужным и даже не подумаю за это извиняться! Знаешь, почему? — наконец, Джинни всё-таки подошла ближе так, что палочка ткнула её в грудь.       — Почему?       — Я слизеринка. Ах да, и ещё… — Гермиона посмотрела на Оливию и Северуса. — Если ты, сволочь малолетняя, ещё раз осмелишься что-то сказать о слизеринцах, тебе придётся несладко, — Джинни лишь хмыкнула, — и не надо проверять достоверность моих слов. Уточни у Оливии на досуге. Хотя, признаюсь, что я не злопамятна. Не в коем случае… — на этой фразе даже Дамблдор улыбнулся, а Оливия тяжело вздохнула. — Отпущу, забуду, а потом вернусь и снова отомщу. И не только за себя — но и за всех слизеринцев. Потому что мы друг друга не предаем ради денег: мы забираем деньги и убиваем того, кто их предложил!       На последнем слове заработало радио в номере. Все затихли. Сообщалось о нападении странных людей в масках, они наделали много шума практически в самом центре Парижа.       — Ну что, теперь мы можем идти и мачить Пожирателей? — улыбнувшись, спросила Гермиона.