Чёрный слизеринец

      Торопливо зашагала вверх по лестнице, и совсем скоро оказалась в пустующем коридоре восьмого этажа. Собрала все своё желание уединения в одну единую мысль возле голой стены, где в следующее мгновение появилась дверь, толкнув которую, Гермиона оказалась в помещении, которое выглядело почти как её детская комната. Она облегчённо выдохнула и бросилась на кровать. Что же делать дальше? Мыслей было много, причём они были настолько разные, что девушка начинала думать, что сходит с ума.       Тихий, но настойчивый стук в дверь — слизеринка вздрогнула. Этого не может быть! Это же выручай-комната! Осторожно подошла к двери и повернула ручку… Высокий юноша молчаливо смотрел в карие глаза с высоты своего роста. Гермиона неуверенно отошла в сторону, позволяя войти, ведь очередная истерика, и упаси Мерлин на всеуслышание, — самая глупая затея из всех возможных. Драко нерасторопно прошествовал к кровати и сел на неё. Грейнджер закрыла дверь и неуверенно обернулась, бросив беглый взгляд по широко расставленным длинным ногам. Малфой откинулся немного назад, всё так же, не сводя неприлично красивых серых глаз с сокурсницы, впитывая её каждый жест, каждую эмоцию.       — Не хочешь спросить, как я нашёл тебя? — поинтересовался Драко. Гермиона лишь высокомерно вздернула нос.       — По глупости, — язвительно ответила девушка. Драко сёл на кровати и внимательно посмотрел Гермионе в глаза.       — Ты прошла его испытание? — это был вопрос, но Драко скорее утверждал, чем спрашивал. У Гермионы перехватило дыхание. Левая рука ужасно жгла, от чего мозг грозился отключением. А этого нельзя было допустить.       — Прошла.       — И как ощущения?       — Всё прекрасно.       Драко не отрывал взгляда от пронзительное глубоких карих глаз. Такое бывало нечасто, а когда Гермиона проводила каникулы в мэноре, они вообще не разговаривали, парень даже не спускался в трапезную, предпочитая есть в гордом одиночестве у себя в спальне. Признание в любви перед шестым курсом ошеломило Гермиону, не говоря уже о том, что она пережила после испытаний.       — Ложь, — ответил Драко.       — Хватит думать, что ты всё обо мне знаешь, — покрутив пальцем у виска, сказала Гермиона, — ты даже признался вынужденно. Потому что Блейз выразил предположение, что я испытываю к тебе симпатию.       — А это не так?       — Конечно, нет! — сразу же крикнула Гермиона.       — Я так тебе противен?       — Дорогой мой, я не испытываю к тебе никаких абсолютно чувств, кроме как отвращения.       — Почему же?       — Потому что последние пять лет учёбы вы с твоими дружками то и делали, что шпыняли меня. Ты перестал это делать только тогда, когда Тёмный Лорд выбрал меня.       — Гермиона…       — И потому что ты не хотел выглядеть дураком перед ним!       — Остановись… пока не поздно…       — Твои чувства не более, чем твоя же прихоть!       Хватило секунды, чтобы Драко вскочил с кровати, схватил Гермиону за запястье и повалил на кровать, подминая под себя. Её глаза расширились от ужаса и удивления. Она не ждала такой реакции, по крайней мере не после последних событий. Пронзительный взгляд сокурсника сбивал с толку всех девчонок, и только Гермиона не поддавалась на его уловки, предпочитая времяпрепровождение с книгами, чем слушать его чёрный юмор. Дело даже не в Волан-де-Морте, а в том, что Гермиона действительно нравилась Драко.       — Я знаю, что твои родители под защитой Дамблдора, — сказал Драко, от чего Гермиона ужаснулась, — я знаю, что ты поставляешь информацию Ордену, а также мне известно, что ты далеко не пай девочка, какой тебя считают многие пацаны в школе.       — Что ты хочешь этим сказать?! — воскликнула девушка. Драко приблизился к её лицу и прошептал прямо в губы:       — Ты ещё сама не поняла, что наши чувства взаимны.       После этих слов он медленно выдохнул, всё так же глядя в потолок, а затем не спеша встал и направился к двери. Через пару секунд она за ним захлопнулась. Гермиона сидела на кровати в полной растерянности. Разрывающая на части тишина. С диким воплем выхватила палочку и начала крушить все вокруг. Ненависть к этому лживому до мозга костей красивому ублюдку, отравляющему ей все эти годы жизнь.

*Настоящее время*

      Странные воспоминания стали одолевать Гермиону всё чаще и чаще. До новой встречи с бывшими одноклассниками такого не было, даже в самые ужасные времена Гермиона старалась отгонять от себя свои страхи, но вот из-за сближения, они стали прорываться наружу.       В дверь постучали. Гермиона как раз уже застегивала жакет, чтобы потом выйти на небольшую прогулку. На пороге стояла Оливия.       — Ты рано, — кинув короткий взгляд на настенные часы, сказала Гермиона, — что-то срочное?       — Да, дело, не требующее отлагательств.       С этими словами она кивнула в сторону окна. Удивившись такому жесту, Гермиона спокойно подошла к нему, и каково же было её удивление, когда на подоконнике с другой стороны лежал конверт. Незамедлительно открыв окно, она забрала находку и уже хотела спросить у Оливии, как она узнала об этом, как увидела в её руке точно такой же.       — И, что это значит?       — Открой, — сказала Оливия. Гермиона неуверенно, не отрывая взгляда от лучшей подруги, вскрыла конверт и достала обыкновенный лист бумаги.

«Рано или поздно эта вещь должна была вернуться к своему законному владельцу. Рано или поздно это должно было случиться. Ты думаешь, что тьма — твой союзник. Ты почти приспособилась ко тьме…а я родился в ней, насквозь пропитан ей… Я не видел света, пока не превратился в мужчину, свет стал для меня чем-то слепящим! Тени предают тебя, потому что они принадлежат мне».

      У Гермионы перехватило дыхание, всё внутри сжалось, резко возникло ощущение, что сердце остановилось. Перечитывая письмо ещё раз, Гермиона поняла, что с трудом соображает, мысли в полном беспорядке. В комнате резко стало холодно. Голова пошла кругом, девушка даже «забыла, как дышать».       — У нас очень большие проблемы, — сказала Оливия.       Они вдвоём на всех парах залетели в соседний номер, где все как раз уже собирались выходить. Подходило время завтрака. Даже Рон, будучи в специальных наручниках, старался как можно меньше думать и даже передвигаться, потому что потеря магии сказывается на нём особенно резко.       — Завтрак отменяется! — сказала громко Гермиона. Все сразу всполошились, даже Блейз, который никогда не поддерживает Рона в плане еды, сейчас в ужасе посмотрел на бывшую сокурсницу.       — В смысле: «Завтрак отменяется»? — спросил парень. — Что уже случилось в… — он кинул взгляд на наручные часы. — В безчетверти восемь?       Гермиона и Оливия одновременно подняли на уровень своих глаз письма. Такое заявление удивило всех, но ещё больше они были удивлены, что причиной являются какие-то бумажки. Стоя ближе подруги к Поттеру, Оливия протянула ему лист. Пробежав по нему глазами, парень передал его Сириусу, в то время как письмо Гермионы пошло по рукам молодых других волшебников. Послание их не впечатлило, кроме того, что оно было найдено в достаточно необычном месте.       — И, что это письмо должно означать? — первым нарушил тишину Теодор. — Из-за него ведь не нужно…       Внезапно Гарри увидел, как сжал письмо старший зельевар. Он словно перенесся мысленно в другое время, словно у него вспыхнул эффект дежавю. Затуманенным взглядом он посмотрел на Гермиону и Оливию, а затем молча осел на стоящее рядом кресло.       — Только один человек мог сравнить себя с тенью, — сказала Оливия, видя непонимание в глазах союзников, — тем более, такая подробная цитата, я была готова поклясться, что, читая во второй раз делала это с той же интонацией, какой делал он.       — «Он»? — уточнил Рон.       — Себастьян Грейвс, — ответила Гермиона, это имя никому ни о чём не говорило, кроме Рона, который прекрасно знал, о ком идёт речь. Это осознание в глазах увидел и Дамблдор.       — Мистер Уизли, вы знаете этого мага?       — Не… не совсем, — ответил парень, — когда мы… ещё до этих наручников, говорили с Гермионой, она рассказала об оставшихся палачах, которые обучались в мэноре. Себастьян Грейвс был одним из них. Ещё, кажется, Джарвис Тич.       — То есть, вы считаете, мисс Грейнджер, что письмо написал Себастьян?       — Нет, директор, — покачала головой девушка, — я уверена в этом. Возможно, Северус расскажет более подробно.       Все внимательно посмотрели на мужчину, который, подперев подбородок кулаком, сидел и размышлял о чём-то, о чем никто не знал. Когда Дамблдор окликнул его, зельевар отвлёкся от своих мыслей.       — Когда Волан-де-Морт рассказал о будущих палачах, я вначале не понял, к чему он поведал об этом мне, — вздохнув, начал Северус, — когда же привлекли Долохова и Беллатрису, я сразу все понял. Мы вчетвером должны были стать наставниками для них. Причём я был крайне удивлён, когда Волан-де-Морт взялся за обучение Оливии, — та лишь скривилась от этой фразы, — моей задачей было натренировать будущего палача множеству приёмам, начиная от базовых знаний и заканчивая великолепным искусством дуэли, чтобы он мог выдержать любой натиск, даже самого Волан-де-Морта. Я сделал всё, что от меня требовалось и даже больше.       — И в итоге? — Гарри нарушил ход его мыслей.       — Хм, мистер Поттер, — усмехнулся Северус, посмотрев на бывшего ученика, — я создал того, кто в дуэли смог выстоять против трансмографной пытки Волан-де-Морта.       Сказать, что все были удивлены — это ничего не сказать. Конечно, Северус мог бы спокойно обучить прекрасного волшебника, научить его всему, что знает сам, но чтобы этот малыш смог выдержать то, чего не смогла даже Беллатриса…       — И это ещё не всё, — сказала Оливия.       — Куда ж ещё больше?! — возмутился Рон.       — Себастьян не просто прекрасный маг или палач, ему практически нет равных в зельях. Единственный, кому он уступает в этом — это сам Снегг.       — А теперь, если я правильно понял… — вздохнул Блейз. — У нас появилась ещё одна проблема, да? Палач, который в очередной раз объявился в городе… класс просто… и мы даже не знаем, что ему здесь нужно.       — С этим как раз-таки проблем нет, — вздохнула Гермиона, — если уж я знаю Себастьяна, так точно он здесь с определённой целью. По крайней мере, она даже скорее не одна.       — Он присоединится к Пожирателям? — спросил Фред.       — Ага, сто раз, — отмахнулась Гермиона, — он скорее покончит с собой, чем будет им помогать. Хотя, чего греха таить, Себастьян даже сильнее чем мы с Оливией вместе взятые. Единственная возможность его одолеть или хотя бы на время вывести из строя — это обмануть или схитрить.       — А лишение палочки не поможет? — спросила Джинни. Северус усмехнулся.       — Если вы знаете меня, мисс Уизли, то прекрасно понимаете, что мои навыки выходят далеко за пределы пользования этим инструментом. А теперь представьте моего ученика, молодого, красивого, умного и хитрого.       Гарри, схватившись за голову, сел на пол.       — Горючая смесь…

*5 курс*

      Волан-де-Морт потребовал Северуса незамедлительно явиться в Малфой-мэнор, однако причину, как, впрочем, всегда, не назвал. Зельевар был шокирован такому предложению, ведь Волан-де-Морт знал, что Снегг на стороне Дамблдора, и всё равно уверен, что он откликнется.       — Добро пожаловать, Северус, — послышалось шипение, когда мужчина зашёл в одну из комнат, куда его направил портье. Помимо Волан-де-Морта в помещении были ещё, недавно освобождённые из Азкабана, Долохов и Беллатриса.       — Мой лорд, — слегка склонив голову, сказал Северус, — вы меня вызвали. Могу я узнать причину?       — Конечно, можешь, — Волан-де-Морт вальяжно сел в ближайшее кресло, — я слышал, что ты прислуживаешь Дамблдору, находишься у него, так сказать, в помощниках. Практически правая рука. Это ведь твоя сыворотка правды была влита в горло Барти Крауча-младшего?       — Я выполнял свой долг, повелитель, — спокойно сказал Северус, — в противном случае, я лишился бы всего.       — Похвально, что даже спустя шестнадцать лет ты не перестал говорить мне то, что думаешь, — усмехнулся Волан-де-Морт, — это качество тебя ни раз поднимало в моих глазах. И я рассчитываю, что твоя преданность осталась неизменной.       Конечно, Снегг мог сказать Волан-де-Морту что угодно, лишь бы змей был доволен, ведь в противном случае, в Хогвартс зельевар не вернётся. В случае отказа умирают все, при всём желании даже тел не найдут, если Волан-де-Морт этого не захочет.       — Я искал эту возможность, милорд, — сказал Северус, — чем же я могу быть полезен?       — Как ты знаешь, в наших рядах очень много моих сторонников, тем более, достаточно опытных и сильных. Однако, в отличие от меня, никто из вас не вечен, и рано или поздно, всё приходит в негодность. Поэтому, я решил, что пора бы взращивать молодое поколение, привлечь новые лица, так сказать. Четверо у меня уже есть на примете. Кстати, одна даже твоя подопечная, — усмехнулся Волан-де-Морт.       Снегг прекрасно знал, что вопреки всякому здравому смыслу, Волан-де-Морт выбрал Гермиону. Она показала себя лучшей из лучших, особенно Барти Крауч её хвалил, даже несмотря на кровное несоответствие. Северус натренировал её хорошо, чтобы девушка могла защитить своё подсознание от внешнего воздействия.       — Полагаю, что пропажа Гермионы Грейнджер и Оливии Гонт не случайна, — предположил Северус.       — Верно, — кивнул Волан-де-Морт, — они всё лето будут здесь, в мэноре. Люциус подготовил для них спальни. Однако их двоих маловато. Я взял ещё двоих из Дурмстранга и Ильверморни. Себастьяна Грейвса и Джарвиса Тича. Один из них полукровка, который как раз-таки будет твоим подопечным. Гермиона будет под надежным крылом Беллатрисы, Джарвиса будет опекать Долохов, а Оливия будет работать со мной.       — Это честь для нас, — сказала Беллатриса, хотя по выражению её лица Северус понял, что она не очень-то хотела работать с магглорожденной.       — Что от нас требуется? — спросил Северус. — Есть какие-то базовые требования.       — Как всегда дельный вопрос, — сказал Волан-де-Морт, — каждому из них уготована отдельная задача, однако они обязаны уметь: владеть холодным оружием, всеми боевыми заклинаниями, непростительными в совершенстве, уметь аппарировать, а также владеть окклюменцией.       — А есть что-то дополнительное?       — Да. Себастьян — знать зелья наизусть и иметь возможность их приготовить. Гермиона — знать быть экспертом в легиллименции помимо обязательного требования, а также быть специалистом в выуживании любой информации. Что же касается Джарвиса — уметь следить, также выуживать информацию, быть скрытным и владеть идеально легиллименцией.       — Хорошие дополнительные требования, — усмехнулся Долохов, — я сделают все возможное.       — Антоний, важно не то, что ты сделаешь что-то возможное, а то, что совершишь невозможное, — грубо сказал Волан-де-Морт, — конечная ступень обучения покажет, насколько они продержатся.       — Продержатся? — уточнил Долохов.       — Финальным испытанием будет схватка лично со мной.

***

      Антоний, Беллатриса и Северус идеально выполнили свою задачу. Последний её даже перевыполнил. Лично с его слов все поняли, что Себастьян был для зельевара не только учеником, но и кем-то вроде сына. Он слишком привязался к мальчику, что и сделало Себастьяна самым сильным из палачей. Испытание трансмографной пыткой тому подтверждение.       — Но, что же ему здесь все-таки надо? — спросил Гарри.       — То же, что и Оливии пару недель назад, — сказала Гермиона, — моя голова. А также голова Северуса.       — А причём здесь он? — удивился Гарри.       — Себастьян хоть и был его учеником, у них всегда были непростые отношения. Я бы сказала, что Себ хотел быть выше, даже больше, чем был.       Уже у себя в комнате Гермиона легла прямо на пол, закрыв тяжёлые веки. Игнорируя головную боль, она улыбнулась. Ведь так она давила в себе слёзы. Об этом знали лишь немногие, и Себастьян когда-то был одним из них. Несмотря на взаимную неприязнь и порой даже ненависть, они всегда уважали друг друга и ни разу не поднимали палочки. Лишь однажды им пришлось нарушить эту условность.       Через мгновение Гермиона осознала, что находится в комнате не одна. Как только чувство тревоги отступило, девушка встала с пола, даже не удосужившись взять палочку и повернулась к окну, как будто точно зная, кого там увидит.       — Ну привет, чучелка.