Чёрный слизеринец

      Его появление было лишь вопросом времени, и Гермиона знала, что ему не надо было писать письмо, чтобы наведаться сюда.       С их последней встречи Себастьян сильно изменился. Его тело стало более рельефным, голос низким, черты лица как-то повзрослели что ли. Хотя манера одеваться в чёрное никак не поменялась. Но только сейчас Гермиона поняла, насколько любит чёрный цвет.       Парень спрыгнул с подоконника и достал сигареты, прикурив одну, кинул пачку бывшей соратнице. Недолго думая, девушка закурила.       — Я думала, что ты будешь выжидать, пока жертва останется одна, в безлюдном уязвимом месте… — задумчиво, даже с насмешкой, сказала Гермиона.       — Если бы я работал по схеме, которой нас учили, ты бы сразу вычислила меня, — усмехнулся Себастьян, делая затяжку. Гермиона заметила, что он окинул её взглядом с ног до головы, затем вернулся к глазам, — конечно, побег тебе пошёл на пользу.       — Не начинай, — перебила его девушка, — говори зачем пришёл. Не для того ведь, чтобы сделать мне комплимент.       — Хм, а ты гораздо умнее, чем тебя оценивала Беллатриса.       Упоминание бывшей наставницы заставило Гермиону окинуть Себастьяна злобным взглядом, который никогда не сулил ничего хорошего.       — Тогда перейдём сразу к делу, — докурив сигарету, сказал парень, — я здесь по трём причинам. Первая — Северус, вторая — ты.       — А третья?       — А вот это уже не твоя забота, дорогуша, — усмехнулся Себастьян.       Напряжение нарастало. Гермиона слишком хорошо знала Себастьяна, даже лучше, чем Джарвис и Оливия. Они всегда были близки, можно было сказать, что соперники были скрытыми лучшими друзьями, которые рассказывают друг другу всё. Вот только проблема была в том, что Себастьян не настроен был на мирное воссоединение. У него были совершенно другие планы.       Наконец, найдя в себе силы, Гермиона, докурив сигарету, схватила Себастьяна за грудки и прижала к стене. На лице парня тут же заиграла самодовольная улыбка. Глаза Гермионы метали молнии, так как появление этой «гордой сволочи» (как она его когда-то называла), никогда не было к добру.       — Не надо испытывать моё терпение, Себастьян, — рявкнула Гермиона, — оно у меня не железное.       — Да неужели… — усмехнулся парень, кинув взгляд на цепочку на шее бывшей соратницы. Проследив путь его глаз, девушка поджала губы, но ничего не сказала. — Именно поэтому ты носишь крестик, который я тебе дал?       Отпустив Себастьяна, Гермиона отошла от него на несколько шагов и подняла палочку с пола. Ей было противно находиться с ними в одном помещении, тем более замкнутом. В отличие от Орденовцев девушка прекрасно осознавала всю опасность ситуации. Они не знают этого человека так, как знают Оливия, Северус и Гермиона. В этом их главная ошибка.       — Попытаешься освободить Беллатрису — три шкуры спущу, — рявкнула Гермиона, — а теперь убирайся.       Себастьян покрутил между пальцев волшебную палочку, послал девушке воздушный поцелуй, и одним махом превратившись в орла, вылетел в открытое окно.       «Самодовольный индюк, — подумала про себя Гермиона, — ничего не изменилось».       На самом деле, палачей Волан-де-Морта связывало куда больше, чем кто-либо мог себе из Ордена представить. После финального испытания, на протяжении нескольких месяцев, они выполняли самые разные задания, среди которых были пытки, допросы, выслеживание, а также убийства, которые каждый из палачей выполнял без тени сомнений. В своё первое убийство Себастьян не мешкался, он лишь взмахнул палочкой и убил Игоря Каркарова в конце августа. Дамблдор говорил, чтобы Гермиона была осторожна, особенно в таком деле, однако девушке уже было всё равно. Соблазн власти и силы мало кто сможет обойти стороной. Палачей обучали лучшие из лучших, Оливия так вообще была под опекой самого Волан-де-Морта.       — Гермиона, можно на пару слов? — услышала девушка, когда изучала карту на столе в гостиной. Тяжело вздохнув, она повернулась.       — Мне кажется, ты ещё не готов со мной разговаривать, Рон, — спокойно сказала Гермиона, стараясь сохранять самообладание.       — Это важно, — услышав это, Гермиона рассмеялась.       — Да неужели?! — возмутилась волшебница. — Важнее того, что ты практически клеймо преступницы на меня повесил?       — Я не…       — Нет, я тебя слушать не собираюсь, — отмахнулась Гермиона.       — Ты выслушаешь меня! — он схватил Гермиону за запястье и уже тянет на себя, как тут же девушка перехватывает инициативу и прижимает Рона к стене, надавив локтем на гортань.       — Как ты посмел ко мне прикоснуться?! — рявкнула Гермиона. — Жизнь не дорога, что ли?       Гермиона отчётливо видит панику в глубоких карих глазах парня — её самообладание терпит крах из-за элементарного страха. Даже будучи одной из самых сильных соперников Ордена, она тоже может сожалеть о содеянном, но предательство она точно не прощает. Гермиона до сих пор не понимала, как Руквуд мог довериться Рону, как можно было доверить такое этому гриффиндорцу. Было бы очевиднее, если бы предателем оказался кто-то из слизеринцев, что вероятнее. И эта мысль гложила Гермиону уже несколько дней.       Даже в дневное время их зрительный контакт искрился. Тут не нужно было иметь малейшего навыка в чтении мыслей, чтобы понять истину, скрытую в черепной коробочке Рона — он лишь пешка. Гермиона слегка склонила голову и ухмыльнулась, не отрывая заинтересованного взгляда от соперника, который заходится от накатившей паники. Когда в гостиной уже было достаточно народу, с каждым из которых бывшая слизеринка успела встретиться взглядами, до неё внезапно начало доходить. Она отпустила Рона, и тот сполз по стене на пол. Наручники заискрились на его запястьях.       — Что происходит? — удивился Аластор.       Гермиона молчала. Она была как никогда уверена, что Рон предатель, на это указывали воспоминания, однако Оливия не сказала, что было дальше. Встретившись с её обеспокоенным взглядом, Гермиона была готова поверить во что угодно. Посмотрев вновь на Рона, она схватилась за голову, понимая, что натворила.       Спроецировав на стену что-то вроде виртуальной карты местности того участка Лондона, где Рон встретился с Руквудом перед отъездом, она активно перебирала в голове абсолютно все варианты.       «Рон хоть и болван, редкостная мразь и крыса, но ему прекрасно известна ценность любого артефакта…» — вспомнила Гермиона чёткую характеристику от Оливии. Она была правдива, но не до конца, Гермиона тоже не могла судить Рона, учитывая то, что не была настолько тесно с ним знакома. Однако кроме неё или Северуса к нему в сознание проникнуть никому не удастся.       — Возникла сложность, — вздохнула Гермиона.       — Какая? — удивился Аластор, переводя взгляд с неё на Рона.       — Есть вероятность, что над психикой Рона поработали, — сделала вывод Гермиона.       Память — та ещё лукавая штука, которая может ввести в заблуждение каждого. Впервые за столько лет Гермиона пожалела, что не использовала Сыворотку правды. Перерыв все, что Беллатриса могла ей вложить в голову, Гермиона вспомнила, как Пожирательница рассказывала ей о чарах памяти. Так много ненужных моментов всплыло у неё в голове. Девушка так и не научилась контролировать разум, когда дело касалось чего-то столь щепетильного. Губы задрожали, а ладони вспотели.       — Чары памяти, чары памяти… — продолжала, как окаянная, шептать Гермиона. — Что-то было нужное…       «Ты можешь накладывать чары памяти сколько влезет, однако мало просто так их стереть. Нужно научиться с ними работать так, как нужно тебе. Ты уже научилась корректировать память, пора уже перейти к тому, чтобы управлять теми, на которые накладывала заклятье не ты. Не забывай, что память может самостоятельно скрыть воспоминания, даже маг может не знать об этом. Чтобы любой Обливиэйт сработал так, как надо — ты должна быть уверена, что человек не является действующим окклюментом. Если он скроет нужные воспоминания, то ты их не сотрёшь. Нельзя просто так управлять чьим-то рассудком, не наложив дополнительных чар. Руквуд должен был это понимать. Однако чары такого уровня вряд ли ему знакомы. Разве что здесь поработал кто-то другой. Слишком сложная последовательность, не каждый отважится на это, разве что это нужно тому, кто не хочет, чтобы его осознали или, чтобы через Рона увидели его. Можно предположить, что это вселение, однако здесь достаточно непростое действие, на которое в своё время даже Волан-де-Морту понадобилось несколько минут».       — Причём здесь чары памяти, Гермиона? — удивилась Оливия.       — Ты не настолько хорошо знаешь Рона, однако что-то мне подсказывает, что те воспоминания подверглись корректировке.       — Зачем кому-то корректировать его память? — удивилась Оливия.       — Тому, кто не хотел бы быть обнаруженным, думаю, что Руквуд из воспоминаний — это как раз-таки наш неизвестный гость.       — То есть, мисс Грейнджер, вы утверждаете, что даже слова Рона являются не более, чем действием заклятья? — уточнил Дамблдор. — Откуда такая уверенность?       Все вопросительно посмотрели на бывшую слизеринку.       — Рон помнил всё до мелочей… такое чувство, что у него идеальнейшая память, а мы прекрасно знаем, что это не так. Я согласна с тем, что Рон — бывший наркоман, но в данном воспоминании лишь отрывок разговора, да и каждый, кто знает эту историю, мог переложить её на его подсознание. Тем более, Оливия упоминала, что воспоминание резко обрывается, а такого просто не может быть. Мне нужно удостовериться…       Гермиона уже присела перед Роном на корточки, как к ней подошёл Драко.       — Ты уверена?       — Абсолютно. Если всё так, как я предположила — мы узнаем, кто действительно украл медальон, и где он может быть.       Единственное заклинание, которое могло бы развеять любое проклятье — это заклинание из окультума, и Оливия также это понимала. Останавливать подругу она не стала, так как это было бы бесполезно.       Направив палочку Рону в лоб, Гермиона выдохнула.       — Ты проведёшь меня, Рон, — сказала девушка, — иначе я потеряюсь в твоих воспоминаниях.       — Но если я подвергся проклятью, как я пойму, где настоящие, а где нет?       — Это действует только на определенные воспоминания, — объяснила Гермиона, — на настоящие такие действия быть не может.       — Ладно… я согласен.       — Аперриум!

*Воспоминания*

      Рон очутился в каком-то темном месте, в котором не был уже очень давно. Гермиона вспыхнула прям рядом с ним, и прежде чем её вытолкнула ментальная защита, она схватила Рона за руку.       — Итак, нам нужно понять, где ложные воспоминания и где скорректированные, — сказала Гермиона, — только так поймём, кто с тобой это сотворил.

*Первый эпизод*

      — Дай его мне, Поттер, — с расстановкой повторил голос, и его обладатель, Люциус Малфой, протянул к Гарри руку ладонью вверх. Гермиона ощутила, как рука Рона задрожала. Они попали в конец пятого курса, когда Отряд Дамблдора был в Министерстве. Отрядовцы были в ловушке, и на каждого из них приходилось по двое противников.       — Ну же, Поттер, — снова сказал Малфой.       — Где Сириус? — спросил Гарри. Несколько Пожирателей смерти рассмеялись. Затем грубый женский голос, принадлежащий одной из неясных фигур слева от Гарри, сказал с мрачным торжеством:       — Темному Лорду известно все! Все, — эхом откликнулся Малфой. А теперь дай мне пророчество, Поттер!       — Я хочу знать, где Сириус!       — «Я хочу знать, где Сириус!» — передразнила его женщина слева. Гермиона повернулась и увидела Беллатрису, которая была обладателем этого ужасного голоса.       Посмотрев на Рона, Гермиона невольно спросила:       — Это было до того, как мы пришли? — уточнила она.       — Да, — кивнул Рон, — здесь без изменений.       — Отлично. Тогда, идём дальше.

*Второй эпизод*

      — Пошли, Гарри…       — Нет.       — Не надо тебе здесь оставаться, Гарри… пошли, пошли…       — Нет.       Лежащая на его плече рука Хагрида подрагивала. Потом и еще один голос произнес:       — Гарри, пойдем. Чья-то крепкая теплая ладонь взяла его за руку и потянула вверх. Это был Рон. Гарри подчинился почти бездумно. Лучший друг ведет его назад, в замок. Чьи-то неузнаваемые голоса звучали в его ушах, рыдания, крики и причитания разрывали ночь, но Гарри и Рон все шли и шли, пока не поднялись по ступенькам в вестибюль. Краем глаза Рон заметил, как в парня всматриваются в него, удивленно перешептываются, и рубины Гриффиндора, точно капли крови, поблескивают на полу, по которому они шли вдвоем, направляясь к мраморной лестнице.       — Пойдем в больничное крыло, — сказал Рон.       — Я не ранен, — ответил Гарри.       — Это приказ Макгонагалл, — сказал гриффиндорец. Все уже там, папа, Гермиона, Люпин, все…       Этого уже даже сама Гермиона не могла помнить. Это то самое нападение на Хогвартс Пожирателями смерти, когда Драко Малфой едва не убил Альбуса Дамблдора. Коридоры были почти разрушены, повсюду были капли крови, разбитые стёкла… на Гарри вообще лица не было, словно у него все эмоции в момент отключились.

*Третий эпизод*

      Они посреди заснеженного леса. Такого даже Гермиона не ожидала, словно резкая смена климата отозвалась у него глубоко в желудке. Посмотрев на Рона, она отпустила его руку и отошла на несколько шагов. Нужно было действовать быстро, иначе есть вероятность зайти слишком далеко. Рон был слаб из-за наручников, поэтому заручиться его поддержкой Гермиона не могла. Нужно думать самостоятельно.       Роном легко управлять, однако сделать это добровольно не получится, нужно постороннее вмешательство которое как раз-таки случилось. Единственный способ сделать это незаметно даже ддя самого опытного легиллимента — внушить что-то в момент слабости организма.       Ну конечно!       — Рон, а перед путешествием во Францию ты не переживал какие-то сильные эмоции… может случилось что-то? — вдруг спросила Гермиона.       — Ну… мы с Полумной расстались, — сказал Рон, — это расставание далось мне… нелегко…       Гермионе не надо было читать мысли, чтобы понять, что чувствует её некогда соперник. Нахмуренные брови так и говорили о грусти, парень смотрел на собеседницу исподлобья, глаза сузились, голос почти дрожал. Неожиданная бледность дала понять, что гриффиндорец уже на грани. Даже улыбка была фальшивой. Только сейчас Гермиона осознала, насколько Рон был сильным человеком. Он ведь каждое мгновение почти проводил с Полумной, они вместе ходили на задания, выискивали Оливию не так давно, Гермиона даже не могла подумать, что Рону больно делать всё это. Его реакция на убийство магглов только теперь была для Гермионы чем-то вроде крика души. Он хотел успокоиться, хотел стать кем-то больше, и всё это было ради Полумны.       Гермиона приобняла Рона и затем посмотрела ему в глаза. Вот, именно в такой момент человеку можно внушить, что угодно, именно в такой период каждый из добрых людей поддаётся внушению. Рон жертва.       Гриффиндорец уже хотел пойти дальше, как вдруг ему по вискам словно шокером ударило. Парень закричал, а Гермиона быстро подошла к нему и дотронулась кончиком волшебной палочки до правого виска, чтобы унять боль. Хватило мгновения, чтобы всё осознать.       — Ах ты сволочь… — прошипела Гермиона, отступая назад, и всё ещё держа наготове палочку. Рыжий так и стоял, схватившись за голову. Это действительно был удар тока, только немного другой. Появившаяся за спиной Рона тень внезапно приняла форму человеке и, положив руку на плечо гриффиндорца слегка рассмеялась. — Внушение… проникновение в разум… корректировка памяти… как я сразу не догадалась, что только ты способен на такую гнусность…       Фигурой, которая была виновна во всем, что случилось, оказался никто иной как Себастьян Грейвс.       — И кто же приходил тогда ко мне? Ты или твоя астральная проекция?       — Конечно, проекция, — усмехнулся парень, — конечно, я силён, но даже Волан-де-Морт не мог управлять чьим-то телом с помощью проекции. Это нужно делать лично.       — Зачем тебе это?       — Мне нужен был медальон, — огрызнулся Себастьян, — Оливия украла его у меня.       — Надо было лучше за своими вещами следить, — отмахнулась Гермиона, — почему именно Рон?       — Потому что на него ты бы легче навела подозрения, — пожал плечами Себастьян, — тем более, мне пришлось изрядно так попотеть, чтобы сделать всё в лучшем виде. Если бы ты изначально проникла в его голову…       — Я бы догадалась быстрее, — чуть ли не зарычала Гермиона, — Моргана… зачем тебе всё это? Ты хоть понимаешь, что творится с его воспоминаниями каждый раз, когда ты вселяешься в него?!       — Не волнуйся, я достаточно натренирован, чтобы не навредить сосуду, — улыбнулся Себастьян, — тем более, я же не могу просто так заявиться к тебе и потребовать объяснений.       — Ты редкостная мразь, Себастьян, — плюнула Гермиона, — только ты мог отважиться на такое.       — Мне нужен Северус, — сказал парень, пропустив её слова мимо ушей, — чем быстрее мы с ним встретимся, тем быстрее всё закончится.       — Твой детский максимализм меня всегда раздражал, — скривилась Гермиона, — я была права — ты так и не простил его.       — Это не твоего ума дела, Гермиона, — рявкнул Себастьян.

*Настоящее время*

      Уже выйдя из мыслей Рона, она дотянулась большим пальцем до его лба, избавив тем самым от внушения Себастьяна. Взмахом палочки она разрушила наручники на запястьях Рона.       — Это был Себастьян, — сказала девушка, — он не только корректировал его воспоминания, но и управлял Роном.       — Охренеть… — выругался Блейз. — Зачем?       — Потехи ради, — сказала Гермиона, — ему скучно. Тем более Северус… — осмотревшись по сторонам, Гермиона не увидела своего бывшего учителя. — А куда он делся?       — Он вышел проветриться, — сказал Гарри.       Гермиона была готова рвать и метать. Она в ужасе выскочила из отеля, как ужаленная, молясь, чтобы Северус не натворил глупостей. Он прекрасно знает, что Себастьян не упустит возможности с ним поквитаться за обман и предательство, а значит, у зельевара большие проблемы.       Следом за девушкой выскочили остальные, включая Рона, наручники с рук которого в ярости сорвала сама Гермиона.       — Зная Себастьяна, он заманит Северуса в ловушку, чтобы разделаться, — сказала Оливия, подходя к Гермионе.       — Если мы хорошо его знаем, то обе понимаем, что он находится там, где меньше всего магглов, и где ему никто не помешает. А чтобы этого не случилось, он отрежет нам возможность помочь и посодействовать Северусу.       Хватило секунды, чтобы Оливия и Гермиона всё поняли.       — Он использует руны, — одновременно сказали волшебницы.       — О каких именно идёт речь? — спросила Джинни.       — В окультуме Себастьяна есть глава, в которой рассказывается о рунах, позволяющих разделить местность. С их помощью маг, ограждая территорию, делает её подконтрольной только себе. Другими словами — стоит нам попасть на его территорию… — Гермиона остановилась, увидев встревоженные взгляды Гарри, Фреда и Полумны, которые смотрели в небо. Прослеживается за ними, девушка ахнула. На небе, ближе к центру, были выведены рунические символы, наподобие Чёрной метки. Поняв, что Себастьян начал действовать, защитники должны были понять, что им делать.       — Надо добраться туда, и чтобы Себастьян нас не засек. А с его способностями, ему это удастся в два счета, — сказала Оливия. Джинни окинула взглядом улицы впереди.       Выбора большого не было. Если уж рисковать, так делать это как можно более безрассудно. Ребята аппарировали на центральную площадь, но почему-то перемещение остановилось в каком-то проулке недалеко от необходимой точки. Вот и действие рун. В такое время было слишком много народу, и волшебникам буквально приходилось прорываться через них. Использовать магию было опасно, так как здесь много магов. Товарищи разбрелись кто куда, лишь бы побыстрее добраться до территории Себастьяна. Когда, наконец, прорываться стало невозможно, Гермиона крикнула:       — Поттер, а массовая корректировка памяти возможна?!       — Да! — послышался отклик где-то слева.       — Тогда на счёт три. Один, два, три!       — ФЛИППЕНДО МАКСИМА!       Несколько одновременно брошенных заклятья буквально расступили толпу. Затем, пробежавшая вдоль образовавшейся колонны Пэнси Паркинсон крикнула, бросая чары в воздух:       — Обливэйт! — хвала небесам, что оно сработало, и волшебники могли идти дальше.       Встретившись с друзьями уже у перекрёстка, Гарри активировал заклинание компаса, но Гермиона ощутила, как магия постепенно угасает. Понимая, что они уже на территории Себастьяна, Гермиона увидела, как на небольшой площади идёт усиленная борьба между палачом и бывшим информатором. Они вдвоём резво управлялись с заклятиями, пока Северус, находясь слишком долго в пределах рунических символов, не утратил возможность колдовать. Заклинание Себастьяна обезоружило мага, и он уже готовился нанести удар. Собрав последние остатки своей магии, Гермиона в последний раз аппарировала.

***

      Себастьян занёс палочку, чтобы произнести заветное заклинание. Смотря в лицо своему учителю, парень ни капли не сомневался. Северус был безоружен, он не смог бы сопротивляться. Единственный способ его победить — это лишить преимущества.       Но когда палач уже замахнулся, между ними с характерным хлопком аппарации, появилась Гермиона. Увидеть бывшую соратницу Себастьян никак не ожидал, поэтому даже застыл на месте. Когда гнетущая обстановка слегка устаканилась, девушка осмотрела палача с ног до головы. Ей не нужно было читать мысли, чтобы понять его намерения. Себастьян с их последней встречи ни капли не изменился: такой же вспыльчивый, придирчивый, мстительный и холоднокровный.       Увидев в руке Гермионы палочку, Себастьян усмехнулся.       — Это моя территория, ты не сможешь… — каково же было удивление Себастьяна, когда Гермиона смело бросила своё бесполезное оружие в сторону.       — А кто сказал, что я буду использовать магию?       С одной правой Гермиона что есть силы бьёт кулаком Себастьяна в челюсть. Удар был неожиданным, как и сама ситуация, поэтому парень, не удержавшись на ногах, рухнул на землю. Он дрожал от ярости, совершенно забыв в этот момент, кто он такой и чем для него может кончиться драка с Гермионой. Уже подойдя ближе, Гермиона занесла вторую руку, но ловким взмахом палочки Себастьян сделал подсечку, из-за чего девушка упала рядом с ним. Хватило секунды, чтобы Себастьян ударил ее правой и попал кулаком в каменную землю, когда Гермиона откатилась в сторону. Ударил левой и снова — кулаком в землю. Закусив губу от боли, он схватил Гермионц за руку, сделал ещё одну мастерскую подсечку, но тут девушка молниеносным приемом карате швырнула его на мостовую. Себастьян упал на спину, но и Гермиона не удержалась на ногах. Когда оба вскочили и начали кружить вокруг друг друга, послышались поочередные звуки аппарации. Гарри и Рон молниеносно подхватили Северуса под руки и поставили на ноги. Драко уже хотел кинуться к Гермионе, но той, похоже, помощь не нужна была. Хотя, когда Себастьян толкнул её в грудь, и слизеринка все-таки врезалась в мусорный контейнер, Драко ринулся в противовес ей. Одного взмаха палочки хватило, чтобы парня подняло в воздух.       — Не смей! — закричал Блейз, кинувшись на помощь, но вместо него это сделала Оливия, бросив камень в Себастьяна. Тот достиг цели, и вывел парня на пару минут из строя, а Драко ничком упал на землю. К нему тут же подбежал Северус, но не успел и проверить, жив ли крестник, как Себастьян бросает в них обоих ошеломительное:       — Круцио!       Тело адски бьётся в конвульсиях, из-за чего у обоих притупляется понимание реальности. Себастьян уже готовился праздновать победу, как вдруг палочка Гермионы оказывается у неё в руках и мощная волна огня сталкивается с врагом. Понимая, что ей удалось прорвать оборону, защитники тоже хотят это сделать, но не выходит. Оливия была в замешательстве, однако, подойдя к Северусу, кинула короткий взгляд на лучшую подругу. Её рука слегка тряслась.       «Идиотка… — подумала Оливия, тряся Северуса, чтобы привести в чувство. — Ничему тебя жизнь не учит»       Себастьян уже хотел удивиться тому, как Гермионе удалось это сделать, как небольшой тремор руки донёсся и до его зоркого взгляда. Гермиона ясно посмотрела в налитые яростью глаза Себастьяна. Их последняя (адекватная) встреча не была настолько уж радушной, учитывая то, что во время побега Гермиона нехило так припечатала Себастьяна, ударив сильным заклинанием. Как и у Оливии, у парня остался шрам, только не на лице, а на ключице.       — Такая же самоуверенная, жалкая…       — Ататата, — цокнула Гермиона, — тебе напомнить, кому ты обязан жизнью, дорогой? — от одного воспоминания у Себастьяна переводило дыхание. — Ты мой должник!       Оливия, глядя на всё это, прекрасно понимала, что происходит. Себастьян был зол. Он знал, что Гермиона не убьёт его. Он знал, что их связывает слишком много, чтобы вот так просто произнести заветные два слова. Однако у него самого такого не было. Заклятье вырвалось из палочки быстро, но Себастьян оказался на долю секунды быстрее. Он послал ответное заклятие, и Гермиона еле успела пригнуться. Ей помогала ярость, которая становилась такой всепоглощающе сильной, что девушка не следить за заклятиями, вылетавшими из палочки, ухмылка слетела с лица палача, когда зеленый луч пронёсся в миллиметре от его лица. Вот теперь ужас был откровенным. Как и ужас остальных, которые наблюдали за всем этим. Гермиона запретила им вмешиваться, и если они захотят ослушаться рекомендаций, заклятье прилетит и в них тоже. Находясь в радиусе действия рун, каждый из них ощущал характерную слабость, и вряд ли кто-то смог бы что-то сделать.       С каждым разом произносить заклятье было сложнее и сложнее. Руки тряслись, не говоря уже о головокружении. Это была цена использования окультума, которую Гермиона была готова заплатить. В данный момент она единственная, кто сможет ему противостоять, и никого Себастьян не убьёт. Наконец, когда парень понял, что атаковать Гермиону бесполезно, он ухмыльнулся и перевёл взгляд на Северуса, который всё ещё был настолько ослаблен, что едва держался на ногах.       «Черт!» — прокричала в голове Гермиона.       Острый кинжал полетел в направлении своего бывшего владельца. Как в замедленной съёмке Северус видел то оружие, которое Себастьян получил на своё совершеннолетие. Но каково же было его удивление, когда прямо между ними встала Гермиона. Оружие с характерным звуком вонзилось ей в область солнечного сплетения.       — НЕТ! — крикнул Северус. Глаза девушки расширились от ужаса. Рукоять кинжала торчала из неё. Гермиона в последний раз встретилась взглядом с Себастьяном, который на мгновение ужаснулся тому, что увидел.       Слизеринка рухнула на колени, а затем на руки Северуса, который быстро подставил себя. — Дура… идиотка. Что ты сделала! — возмущался Северус, доставая кинжал у неё из груди. Она тяжело повернула голову, её затуманенные глаза сфокусировались на учителе, губы растянулись в улыбке, но в следующую секунду она уже надсадно закашляла, кровь громко булькала в горле.       — Я отдаю тебе долг, Северус… не трать жизнь зря…       Она хмыльнулась и вновь зашлась в приступе кашля, кровь пузырями выступила на губах, тоненькие струйки стекали из носа и ушей. Девушка закатила глаза, протяжно застонав и затихла. Северус закрыл глаза, крепче сжимая её руку.