Чёрный слизеринец

      — Рон, надеюсь, ты отдаешь себе отчёт в том, что творишь? — грубо спросил Сириус. — Мы должны это сделать!       — Да что ты говоришь?! — передразнила его Джинни, а Рон покачал головой. Сириус попытался подойти, однако парочка даже не двинулась с места.       — Ты прекрасно знаешь, что я не поддерживал идею о том, чтобы прибегнуть к помощи Гермионы, особенно, когда узнал, что она палач, да ещё и бывший стражник Волан-де-Морта. Однако… черт возьми, Сириус… Разве не мы сделали её такой, а?       — О чём ты, Рон?! — не понял Гарри. Рыжий перевёл на него палочку.       — Разве не ты говорил, что всё ещё влюблён в неё? — спросил парень. — Это любовь заставляет тебя надевать на неё магические наручники, да?       — Рон, это необх…       — Да на*ер такую необходимость! — возмутился Рон.       — Мистер Уизли, вы забываетесь, — с кресла встал Дамблдор и направился к ним, когда в какой-то момент ощутил, как в его спину кто-то ткнул палочкой. Он был поражен, поняв, кому она принадлежит. Это был Снегг. — Северус… не ожидал…       — Я до последнего не верил в то, что про вас рассказывает Гермиона, правда, — сказал Рон, — я искренне верил в то, что её помощь нам действительно нужна. Да, она получает за это деньги. Но с каждой пыткой человечности в ней становится всё меньше и меньше, и после того, как она ни раз спасала ваши же жопы, вы хотите её запереть?! Деменция что ли накатила на старости лет?!       Всё это напоминало кошмар, от которого все, особенно Гермиона, хотели бы проснуться и поскорее. Она впервые видела гриффиндорцев в таком отчаянном положении. Правая рука Симуса, держащая её за запястье, и левая, бережно придерживающая за спину, давала понять, что это вовсе не сон. Джинни, пару недель назад которая была готова убить её за то, что Гермиона была чёрным палачом. Рон, который ещё пару дней назад ненавидел её и был против их сотрудничества. Слизеринцы, которые всегда её ненавидели и делали жизнь в Хогвартсе невыносимой. Северус, который ставил ей не самые высокие баллы… И Себастьян, Джарвис и Оливия, глядя на всё это, были готовы вступить в схватку, несмотря даже на то, что у двоих даже палочек не было, не говоря уже о ранах или блокирующих магию наручниках.       Лицо Дамблдора было настолько бесстрастно, что даже у Аластора свело желудок. Он еще никогда не видел директора Хогвартса в таком спокойном состоянии, тем более, когда на него направлена палочка. Рон был уверен в своём решении, и эта уверенность наталкивала на мысль. Невольно Гермиона вспомнила, с каким рвением он прежде рвался её разоблачить, даже обвинял в том, что она якобы похитила и передала Пожирателям медальон Бальтазара Блейка. Гермиона была очень умной, и даже после ужаснейших пыток над Долоховым, она всё ещё была сильна.       — Мистер Уизли, может вам и удастся убедить в своих сомнениях Сириуса, Молли и даже Артура, однако Аластор всё равно будет на моей стороне. Вы, конечно, опытный, но выстоять против него не сможете, — холодным тоном сказал Дамблдор. Такого от него не ожидал даже Сириус.       — Да, вы правы, — кивнул Драко, опережая Сириуса. Он подошёл к Себастьяну и освободил от наручников, — а вот палач с этим справится очень быстро. Даже палочка для этого не понадобится.       Себастьян снисходительно посмотрел на Драко, который ещё вчера был готов убить его. Поняв намёк, парень слева подошёл к Грюму. Увидев это, Дамблдор лишь усмехнулся.       — Это не сработает.       Внезапно, Рон кинул взгляд на Оливию, которая всё ещё сидела рядом с Джарвисом, прижав пальцы ко рту. Эти взгляды были для Гермионы загадкой, учитывая то, насколько сложными были их взаимоотношения. Но что-то подсказывало, что это уже в прошлом.       — Ещё рано, — сказала девушка.       — А, по-моему, самое время, — ответил Рон, не сводя глаз с Дамблдора.       Все застыли в ожидании, не понимая, на что парочка намекает, и к чему весь этот фарс. Только сейчас до Гермионы дошло — Рон никогда бы не направил ни на кого палочку, если бы не был уверен в том, что человек виновен. Ситуация с ней самой тому подтверждение. Оливия встала с дивана, и, встав чуть впереди Рона, достала из кармана какой-то конверт. Он был уже далеко не новым, даже смятым, однако все, в частности Гарри, стоящий недалеко от Джарвиса, увидел печать вскрытую печать Дамблдора на конверте.       «Мало ли кому он стал бы писать…» — подумал Гарри, надеясь на лучшее.       — Этот конверт нашли в карманах одного из тех, кого поймали в тот день когда мы с Гермионой провалились под площадь, — сказала Оливия, — странно, конечно, что на нём ваша, Дамблдор, печать. Пока вы слегли с болезнью, мы с близнецами и Роном изучили его и были жутко удивлены увидеть стоимость всех ингредиентов для обряда воскрешения! — на последнем словосочетании Оливия яростно смяла конверт и кинула его к ногам Дамблдора, чье выражение лица никак не поменялось и оставалось таким же бесстрастным.       — Включая кровь, — сказала Джинни.       Свободная рука Рона непроизвольно сжалась в кулак, все мышцы напряглись, а взгляд, обычно исподлобья, стал более уверенным и тяжёлым. До последнего Рон был уверен, что это чей-то пранк, шутка, умышленная подстава, в конце концов. И только после того, как им удалось выяснить правду, парень как никогда раньше пожалел о всех словах, сказанных в гневе. Единственным выходом было — вывести бывшего директора на чистую воду, Оливией двигало желание отомстить, восстановить справедливость, вот почему все, кто знал (Рон, Оливия, Симус, близнецы Уизли) молчали об этом. Нельзя было спугнуть Дамблдора, нужно было его перехитрить, доказать превосходство над ним, чтобы его непросто возненавидели, чтобы он потерял доверие всех, кто когда-то поклялся ему помогать во всём.       — Ты даже осмелился оценить её меньшей суммой, нежели я медальон Бальтазара Блейка! — возмутился Рон. И вот тут уже все всё поняли. В письме говорилось не только об обряде, но и о многих других вещах, даже тех, о которых знать было не положено. Дамблдор рассказал о том, что чёрным палачом оказалась Гермиона, что она впала в немилость, что ей никто кроме слизеринцев и Северуса не верит. — Ты прекрасно знал, что Гермиона — реинкарнация Морганы, ты знал, что Пожиратели сделают всё, чтобы её заполучить. Поэтому ты приказал нам уговорить её нам помочь! Даже вызвал Северуса из Италии для этой задачи! Я даже думал, что это какая-то игра, возможно, ты хотел, чтобы Гермиона действительно напугала Пожирателей, и они рано или поздно придут за ней. В худшем случае она бы поубивала их всех. Нам ведь всем известны её методы. Но потом я вспомнил, как Аберфорт говорил о вашей сестре, Ариане. И тут до меня дошла реальная причина.       Оливия отошла назад. Гермиона хотела выйти из-за спины Рона, но Симус всё ещё крепко её держал. Встретившись взглядом с Драко, гриффиндорец лишь подмигнул, давая понять, что волноваться не о чем.       — Ты хотел продать им кровь Гермионы, причём доза должна была быть свежей. Значит, прям на месте нужно было это сделать. Обряд должен происходить, значит, Гермиона убила бы всех, а ты использовал бы её кровь, чтобы воскресить свою умершую сестру.       — У него была сестра? — удивилась Гермиона.       — Да, была. Когда между ним, Геллертом и Аберфортом состоялась дуэль, Ариана попыталась их остановить. Неизвестно, чье заклятье стало роковым, — ответил Рон.       Повисла гробовая тишина. Она так сильно стала давить на уши, что становилось жутко не по себе. Блейз подошёл к Гермионе со спины, словно отгораживая её от Молли и Артура, а Теодор подошёл к Джинни, чтобы у Сириуса не было даже попытки нападать.       — Браво, мистер Уизли, — сказал Дамблдор, сделав несколько хлопков в ладоши, — вы, возможно, и превосходный оратор, но, что-то мне подсказывает, что взрослые волшебники куда более благоразумны, чем наивная молодёжь.       Последняя фраза прозвучала с таким отвращением, что было приравнено к оскорблению, от чего даже Гарри поднял палочку, и этого уже даже Молли не ожидала. Рон не стал никак на это реагировать, лишь встретился взглядом с каждым, включая собственных родителей и даже Сириуса. Северусу, стоящему позади бывшего директора, даже реагировать никак не надо было, чтобы гриффиндорец всё понял.       — Сами взгляните. Они уже давно не с вами.       Дамблдор посмотрел в глаза каждому, пропуская молодых, и ни у кого не увидел уверенности в его невиновности. Доводы Рона были настолько убедительными, что даже взгляд Сириуса говорил сам за себя. Гермиона была настолько ошеломлена, что даже не стала делать попытку отойти от Симуса и Блейза, хотя вполне могла это сделать. Осознание того, что её хотели продать, как свинью на рынке, убивала куда больше пронзительного дамблдорского взгляда. Оливия посмотрела на Аластора. Тот никак не реагировал, пока не бросил короткий взгляд на Гарри, держащего в руках волшебные наручники. Это было моментом истины.       — Делай, что считаешь нужным, Поттер, — сказал Аластор. Симус сильнее прижал Гермиону к себе, а Рон подошёл чуть ближе, чтобы в случае опасности быстро прийти на помощь. На лице Дамблдора не было улыбки. Слова Аластора дали ему понять, что наручники окажутся на нужных запястьях.       Каково же было его удивление, когда вместо того, чтобы сказать товарищам подвести Гермиону, Избранный встал прямо напротив Дамблдора. Вот теперь в его глазах застыли шок и ужас.       — Руки, — скомандовал Гарри. Встретившись со взглядом Гермионы, Дамблдор, наконец, понял, что натворил.       Никто никогда бы не спорил с тем, что пуффендуйцы более спокойны, а когтевранцы больше сосредоточены не на богатстве или славе, а на знаниях, гриффиндорцы и слизеринцы изо всех сил стремятся быть лучшими и получить соответствующее признание. У них было самое ожесточённое соперничество в Хогвартсе во всех дисциплинах, начиная от школьного кубка и заканчивая кубком по Квиддичу. Они не просто хотят быть лучшими, они хотят быть признанными ими. Это стремление обычно рассматривается как часть амбиций Слизерина, которые есть и у Гарри, и у близнецов, и у Рона. Они готовы пойти на всё. Они нарушают правила, они ни во что ставят чей-то авторитет, зарабатывая свой. Высокомерие также является неотъемлемой частью слизеринцев, которую неоднократно подчеркивал Рон, однако ею обладает, и добрая часть когтевранцев, представителем которого является Оливия, и некоторые гриффиндорцы, как Гарри Поттер. Одной из немногих действительно положительных черт, приписываемых Слизерину, является их способность к лидерству — то, что гриффиндорцы с ними определённо разделяют. Конечно, гриффиндорцы часто были показаны как лидеры в большей степени, чем слизеринцы — у них много лидеров внутри факультета, та же Гермиона, которая была старостой факультета в своё время и негласным лидером в отряде палачей. Дамблдор просчитался. Он не думал, что когда-нибудь гриффиндорцы и слизеринцы смогут объединиться. Связующим звеном стали многие факторы, и несправедливость одно из таких.       Бывший директор позволил надеть на себя наручники, а Северус проводил его в комнату и запер дверь. Повисло неловкое молчание, которое прервал Гарри.       — Не ожидал, что ты ничего мне не расскажешь, — сказал он, обращаясь к Рону.       — Это я сказала тебе не говорить, ты бы всё испортил, — встала на защиту Джинни, — нам нельзя было, чтобы Дамблдор что-то заподозрил.       — Но как же… он…       — Хотел продать её, — перебил его Сириус, как раз пришедший в себя от шока, — мы всё сделали правильно. Верно, Аластор? — одноногий мракоборец встретился взглядом с Симусом, давая понять, что опасности больше нет, и парень мягко отодвинул Гермиону от себя, за что та наградила его благодарным взглядом.       — У нас остаётся ещё одна проблема, — сказал Грюм, — мы всё ещё не знаем, где находится штаб Пожирателей во Франции. Они так хорошо скрыты, что даже боюсь предположить, где они могут прятаться.       — А как же Долохов… — начал было Рон, но Гермиона, поставив руки по бокам, улыбнулась. — Тебе удалось что-то узнать?       — Ты забываешь, что я училась у лучшей, Рон, — сказала Гермиона, — у меня любой заговорит.       — И, что же ты узнала? — поинтересовался Аластор. — Антоний назвал расположение штаба?       — Назвал, — кивнула Гермиона, — он находится в на Площади Фюрстенберг (6-й округ Парижа) в фонтане Уоллеса.       Рон удивился и уже хотел переспросить, как вдруг до него дошло.       — Хочешь сказать, что Пожиратели скрываются в Министерстве магии Франции?! — воскликнул Рон. Гермиона кивнула. — Но это… это…       — Таких слов ещё не придумали, Рон, — закончил за него Сириус, — вот значит, почему они действительно так мастерски скрывались, и мы их нигде не могли найти… министр их сама же и покрывала.       — Надо сделать так, чтобы они сами вышли, в противном случае есть вероятность того, что мы нарвëмся на разгневанных французов, — сказал Аластор. Он увидел, как пару минут назад севший на диван Теодор хитро посмотрел на переглянувшихся между собой Себастьяна и Гермиону.       — Вы же подправили тем, кого оглушили, память? — спросил Теодор.       — Конечно, — усмехнулась Гермиона, — пришлось, конечно, повозиться, но да. Подправить воспоминания у меня получилось.       — И, что же вы им внушили? — спросил Аластор.       — Что работники Министерства пришли, чтобы увидеть узника, и между ними произошла потасовка, — ответил Себастьян, — вышло более, чем правдоподобно.       — И, что это нам даст? — удивился Блейз.       — Мы посеем вражду между Пожирателями и французами, — догадался Рон, — по крайней мере, это даст нам возможность всё продумать, — Джинни пошла к комнате, где заперли Дамблдора и наложила защитные и блокирующие звук чары, затем вернулась и вышла вперёд.       — Какой план?       Вот, в чем Дамблдор просчитался. В своё время он спокойно спускал гриффиндорцам то, что они оскорбляли, да и те были не лучше. Кто бы мог подумать, что, встав бок о бок, эти два факультета будут способны на невозможное. Гермиона предлагала в своё время радикальные методы борьбы, и именно сейчас они будут их использовать. Иначе просто проиграют. Расправиться с Пожирателями не составит труда, а вот разрушить их планы по воскрешению Волан-де-Морта — это уже совсем другое.       — Штурм подойдёт, — сказала Гермиона и посмотрела на Аластора, — я полагаю, что в данный момент вместо Дамблдора будете вы, Аластор? — хватило даже намёка, чтобы мракоборец всё понял.       — Министерский блок твой, Гермиона, — сказал мужчина, — палачей будет достаточно?       — Вполне, — и тут она протянула к нему руку, в которую спустя пару секунд Аластор вложил мешочек с галлеонами. Гермиона победно улыбнулась, — составите план, пока мы часик потусуемся?       — А куда вы собрались? — удивились гриффиндорцы.       — У Джарвиса нет палочки, — сказала Гермиона, — да и мне моя из вишни была более удобна. Хочу обновку и подарок сделать. Себастьян, Оливия, составите нам компанию?       — Без проблем, — пожал плечами палач. Вчетвером они покинули номер. Артур посмотрел им вслед и уже хотел выйти, как голос младшего сына остановил его.       — Мы можем им доверять, папа, — сказал Рон, — они спасли нас жизни.

***

      Трансгрессировать, пока Джарвис слаб, было опасно, поэтому решили добраться на метро. Имея при себе не только галлеоны, но и евро, смело направились к нужному проходу.       Парижский метрополитен охватывает всю столицу Франции. Он имеет 16 линий и уже более или менее развитую систему сообщения с сетью пригородных электричек. Метро открылось в дни проведения Всемирной выставки, 19 июля 1900 года. Его ядро сформировалось к 1920-м годам, а последнюю линию (автоматизированную, под номером 14) создали в конце 1990-х годов.       — 15 экю есть? — спросила Гермиона, которая расплачивалась на кассе. Пошерудив в карманах, троица отрицательно покачала головой, поэтому слизеринке пришлось тщательнее обсмотреть свои карманы. — Ах, вот!       — 4 франка 15 экю, — сказал контроллер, — приятной дороги!       Дорога заняла около сорока минут. За это время четверо палачей проехали достаточно станций, чтобы присмотреться к некоторым отдельным пассажирам. Джарвис, даже будучи в не самом лучшем состоянии, обратил внимание на группу французских студентов, которые как-то странно перешептывались, посматривая на них. Палач уже хотел было возразить, как вдруг увидел за пазухой у одного рукоять волшебной палочки.       «Чародеи, значит», — догадался парень.       Когда объявили их остановку, четвёрка сразу же покинула вагон метро. Их путь лежал в ближайший магазин волшебных палочек Грегоровича (прим.автора: я не помню, где находился его магазин, однако решила, что филиал может располагаться в Париже. Волан-де-Морт не убивал Григоровича).       Колокольчик оповестил о посетителях. Лавка, в отличие от магазина Олливандера, была гораздо больше изнутри, в ней стоял кожаный диван для посетителей, однако неизменным, вероятно для всех подобных магазинов является огромное занятое пространство стеллажами с коробочками, в которых лежат волшебные палочки.       Наконец, появился палочковый мастер. Увидев покупателей, он приветливо улыбнулся.       — Редко увидишь взрослых волшебников в моём магазине.       — Нам нужна волшебная палочка для нашего друга, — сказала Гермиона, пододвигая Джарвиса ближе к стойке, — что вы можете предложить?       Осмотрев Джарвиса с ног до головы, мастер волшебных палочек глубоко задумался, затем придвинулся чуть ближе и посмотрел ему в глаза.       — Позвольте измерить вашу руку, — сказал мужчина. Джарвис не стал возражать. Мастер измерил правую руку волшебника, расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки. Это напомнило Гермионе процесс подбора палочки в магазине Олливандера. От этой мысли девушка даже немного улыбнулась.       — Сейчас подберём.       Уйдя куда-то за стеллажи, мастер вернулся с тремя коробками, они были разных размеров, видимо, чтобы не ошибиться в выборе. Первая палочка взорвала стул у входа, за что отправилась назад на полку. Вторая едва не лишила мастера палочек последних седых волос на голове. А вот когда Джарвис взял в руки третью, он почувствовал лёгкое покалывание, которое ощущал лишь однажды — в магазине Грегоровича, когда покупал с родителями свою первую волшебную палочку. Стоило ему ею взмахнуть, как из кончика вырвались красные и жёлтые искры.       — Прекрасно, — захлопал в ладоши мастер, — вяз, 11.8 дюймов, сердечная жила дракона.       — Сколько с нас? — спросила Гермиона.       — Восемь галлеонов, — ответил владелец. Девушка кивнула и положила нужное количество монет, — что-то ещё?       В какой-то момент Гермиону осенило. После испытания Волан-де-Морт заставил их всех поменять волшебные палочки на новые, даже оплатил, однако старые так и не вернул.       — Покажите ещё, пожалуйста, — сказала девушка. Когда мастер ушёл за стеллажи, Себастьян и Оливия в ужасе посмотрели на неё.       — У нас есть палочки, ты совсем сдурела?! — возмутилась Оливия.       — Согласен! На кой хер нам ещё новые?!       — На тот хер, что эти нам купил Волан-де-Морт, — шикнула Гермиона, — вам не надоело ходить с ними?       Мастер вернулся с добычей из десяти палочек, по три на каждого, а одну про запас. Первым решил выбрать Себастьян, чтобы поскорее с этим покончить. Первая, так же, как и у Джарвиса, едва не разбила несколько пустых баночек. Вторая, более длинная и жёсткая, обожгла слегка пальцы парню. А вот третья, так легко легла, что стоило Себастьяну взмахнуть, как золотые искры вырвались с удвоенной силой. Следующей была Гермиона. Она также перепробовала две палочки, которые активно отказывались слушаться. Третья тоже не подошла, оставалось испробовать остальные. Наконец, когда заветное орудие задрожало у неё в руке и выпустило сноп красных искр, Гермиона могла с облегчением вздохнуть. У Оливии вообще чуть не случился сердечный приступ, когда, перепробовав оставшиеся восемь, она не нашла ни одной подходящей. Оставалась последняя резервная, которой стоило Оливии взмахнуть, как красные искры полетели вдоль стеллажей и испарились.       — Рад, что у вас получилось подобрать палочку, хотя такие капризные оружия редко встречаются, — улыбнулся мастер, — я думаю, что дело именно в вас самих.       — Сколько? — спросила Гермиона.       — Одна грецкого ореха, 12¾ дюйма, сердечная жила дракона (палочка Гермионы); палисандр, сердечная жила дракона 13.5 дюймов (палочка Себастьяна); вяз, 11.8 дюймов, сердечная жила дракона (палочка Джарвиса); тис, перо феникса 13 дюймов (палочка Оливии), — начал перечислять мастер, — получается двадцать два галлеона.       Гермиона спокойно положила деньги на стойку, уже взяла палочку и хотела идти, как вдруг вспомнила содержимое, которое ей досталось. Орех — редкая древесина для волшебной палочки, так как она будет очень привередливой. Такая комбинация встречалась девушке лишь однажды.       Себастьян, взяв своё новое оружие, тоже кое-что осознал. Покрутив палочку в руке, он снова почувствовал какое-то странное покалывание в пальцах, словно оружие дышало, словно пыталось с ним заговорить.       Джарвис вообще не притронулся к палочке, внимательно рассматривая её. Такое чувство, что судьба над ним издевалась, так как он лишь однажды видел подобное сочетание, и был бы рад больше не встречать.       Что же касается Оливии, то она была в большем ужасе, нежели остальные. В отличие от ореха, вяза или даже палисандра, тис был самой неожиданной составляющей для палочки, особенно в сочетании с пером феникса.       Мастер волшебных палочек впервые видел такую реакцию на покупку. Он даже хотел переспросить, всё ли нормально. Но четвёрка, забрав свои покупки, покинула магазин. Уже в на улице они могли вдохнуть свежий воздух. Страшное осознание пришло к ним ещё с момента оплаты.       Гермиона получила такую же палочку, как и Беллатриса Лестрейндж.       Себастьян стал владельцем почти такого же оружия, что и у Северуса Снегга.       Джарвис будет сражаться с помощью палочки, похожей на оружие Антония Долохова.       А Оливия держала в руках почти идентичную длинную как пальцы самой смерти, палочку из того же дерева, что и у Волан-де-Морта.       Убегая от тьмы, они вновь вернулись к началу.