ur my hope

хоби улыбается и откидывается на спинку дивана. он в гостях у намджуна, обладателя этого чудесного просторного дома, в который, кажется, уже вся стая переехала: юнги перебрался раньше остальных, ссылаясь на необходимость работать бок о бок с джуном; следом подтянулся сокджин, который был твердо намерен поддерживать в них жизнь, принося еду в импровизированную студию; тэхен же старался не оставаться слишком часто, но свою руку к интерьеру приложил, и в конце концов намджун отвел ему комнату, позволяя там обустроить все как его душе угодно — это послужило толчком к все более частым ночевкам; чонгук, будучи самым молодым в стае, сам совершал налеты то из любви к еде сокджина, то из потребности о чем-то посекретничать с тэхеном, то из-за того, что «черт, юнги-хен, ты так успокаиваешь меня своим видом, давай просто посидим друг напротив друг часик другой», в результате чего все тот же юнги-хен с деланным равнодушием поставил гука перед фактом, просто перетащив его вещи в одну из гостевых комнат; чимин, второй человек в их компании, тоже не остался в стороне, поначалу отнекиваясь и не желая навязываться, но после одной из попоек, во время которой тэ сказал «ты — тоже часть стаи», на следующий день уже собирал вещи, закидывая их в джип джуна, который вызвался ему помогать и активно поддерживал данную затею (по мнению пака — это все из-за статуса главы стаи, а вовсе не из-за того, что ким, кажется, запал на него и ухаживал как мог, в своей немного неловкой манере). и вот хосок, затянутый сюда чимином, поначалу появлялся здесь по выходным, когда вся компания собиралась, а теперь проводил тут практически каждый день, так как в нем по разным причинам нуждался то один член стаи, то другой (и каждый сочинял что-то свое, стараясь звучать убедительно, а не «хоби, ты такой красивый чудесный волшебный и вкусно пахнущий что мы просто хотим затащить тебя к нам, обласкать, оставив свои запахи, и потом, возможно, ненадолго выпускать в свет»). в этот раз его сюда притащил тэхен, хотя не то чтобы слово «притащил» подходило — чон готов был следовать за тэ как привязанный даже если бы тот вел его на верную смерть. что-то в нем очаровывало, притягивало и манило. хоби не мог устоять, а тэхен и против не был, только больше подстегивая чона своими взглядами, улыбками и призывно раздвинутыми коленями, по которым он любил барабанить пальцами. впрочем, хосок и сам играет с ним, старается выводить из равновесия, желая увидеть хищный оскал тэхена, который тот демонстрирует лишь в редкие моменты и по особым поводам. тэхен кажется ему неукротимым, своенравным и рвущимся к свободе, словно ничто не может держать его в рамках и ему нужно все выше, дальше, быстрее. у него изысканный вкус и не менее изысканные манеры, которыми он вертит как хочет и получает все что хочет: люди стягиваются к нему как мотыльки на свет, а он уже решает, позволит ли вообще приблизиться им и прикоснуться. когда такой человек заходит в помещение — все непроизвольно замирают, поворачивают головы, и хосок считает, что это вполне оправданно: у тэхена романтически-изысканное, безупречной лепки лицо — из тех, на которые красиво ложатся свет и тени; он весь будто окутан голливудским шиком, а осанка всегда безупречная, одежда сидит точно по фигуре, взгляд тверд. и прямо сейчас он, чон хосок, пытается добиться от тэ какой-нибудь выходящей за грань игривости или нежного спокойствия реакции. хоби всегда казалось глупостью пытаться провоцировать кого-то, выводить на эмоции, но ему пришлось скорректировать свое мнение после знакомства с кимом. несмотря на то, что мимика у тэ выразительная: чуть приоткрытый рот, когда он удивлен или растерян; лукавая улыбка, когда он что-то задумал или ему наоборот надо что-то получить от кого-то. даже язык его тела был довольно говорящим, будь то игра с чонгуком в приставку (он мог сжимать кулаки, подпрыгивать на месте), выслушивание от джина нотаций (чуть ссутулившись, нога нервно постукивает по полу, будто живя своей жизнью) или объятия с чимином (непроизвольно становящееся более глубоким дыхание, руки, исследующие чужую спину). по отношению к хосоку тэхен кажется менее эмоциональным, не считая редких моментов, когда его, кажется, тоже немного (хоби очень хочет в это верить!) влечет к чону и он неосознанно садится как можно ближе, когда они дома, а если где-то толпятся у кассы — прижимается со спины, обдавая хосока ароматом одеколона. посоветоваться по поводу новой игры ему было не с кем — он слишком переживал, что другие что-то расскажут тэхену (сокджин), будут стебать его (юнги), не смогут понять затею (намджун), возведут это в ранг мировой миссии (чимин), так что он он решил полагаться на себя и… чонгука. вдохновением для этой новой «игрушки» послужило видео на ютьюбе, которое они вместе посмотрели. гук не давал никаких прогнозов относительно реакции тэхена, но взялся за идею с энтузиазмом и пообещал, что все будет выполнено в лучшем виде. хоби перестает улыбаться, стоит тэ скрыться на кухне. он делает несколько вдохов-выдохов и набирает чонгуку, который на время игры согласился стать неким «джихо». он знает, что ким долго возиться с чаем и закусками не будет, поэтому старается вести себя как можно более непринужденно, убеждая себя, что на той стороне трубки — действительно некий джихо, с которым ему очень хочется пофлиртовать, а не чон чонгук, парень, к которому он испытывает неоднозначные чувства. — приветик, джихо-хен, — радостно начинает он, надеясь, что гук не рассмеется и не испортит все. — слышал, ты вернулся в город. — так приятно слышать тебя, хоби! да, вернулся, и очень хотел бы встретиться, — чонгук, кажется, отнесся к этому со всей серьезностью. — может быть, я бы мог и остаться на ночевку у тебя как-нибудь? — ах… не знаю, получится ли, но было бы здорово. знаешь… — тэхен в этот момент возвращается обратно, ставя на кофейный столик пиалу со сладким и две кружки любимого хосоком молочного улуна. он не издает лишних звуков, понимая, что тот занят телефонным разговором. тем не менее, он садится в кресло напротив и открывает книжку, которую схватил с подлокотника дивана. выглядит совершенно незаинтересованным, но хоби продолжает: — было бы здорово как раньше посмотреть пару фильмов, выпить по бутылочке и заснуть на диване. тэхен никак не реагирует. хосок переживает, что тот может почувствовать его бешеное сердцебиение и как-то распознать голос чонгука, хоть младший и старается сделать его более низким и слегка хриплым. — да, и поиграть в приставку. — хихикает гук в трубку, выбиваясь из роли, и видимо красочно представляет их совместную ночевку. — и это тоже. я скучал по тебе, пусть и не всегда отвечал быстро, — начинает сочинять чон, не зная, может ли он говорить более интимные вещи. — ты что-то писал про эти выходные. думаю, что у меня получится, ничего особого не планировал. тэхен вскидывает бровь, но от книги не отрывается. и хосок видит, что тот и правда читает: глаза бегают от строчки к строчке, а он так надеялся получить хоть маленькую реакцию! все-таки выходные были их временем — на два дня они старались собираться всей компанией. — говори что-то более откровенное, хен. тэхена такой ерундой не возьмешь, — выдыхает ему в ухо чонгук, заинтересованный в успехе данного мероприятия. — скажи, что ты помнишь о моих чувствах и пока не можешь ничего сказать однозначно или что-то типа того! — да, у меня в квартире только одна кровать, но есть диван, так что тебя, как ценного гостя, положу в спальне, а сам займу гостиную, — он старается звучать непринужденно и даже выдерживает паузу для якобы говорящего собеседника. — если тебе комфортно, то конечно, можем лечь вместе, никаких проблем. но ты вроде в курсе, что я могу лезть обниматься во сне, ноги-руки закидывать и все такое. тэхен, шумно выдохнув, все-таки кидает взгляд на воркующего хосока и сильнее сжимает пальцами книгу, представляя, как хоби — сплошные улыбки, смех, резные лопатки и изящные стопы — укладывается в одну постель с каким-то старым другом или бывшим любовником, а после, осознанно или нет, жмется к нему, позволяет прикасаться к себе, трогать выпирающие тазобедренные косточки и, возможно, что-то большее. воздух словно вышибает из легких, и он расфокусированно смотрит обратно в книгу, пытаясь прислушаться к голосу, раздающемуся из динамика, но слух не вырывает ничего особенного — голос незнакомый, немного низкий и, кажется, улыбающийся. тем временем хосок продолжает, не догадываясь, что уже открыл клетку с сидящим внутри тигром, который только и ждет момента, чтобы вырваться. — мм… — невнятно отзывается на какую-то реплику он и подтягивает колени к груди, открывая тэхену вид на изумительные, аккуратные щиколотки, правую украшает тонкий браслет из белого золота, и тонкие ступни с гладкой, кажущейся тонкой, словно папирусная бумага, кожей. ким не знает, почему испытывает такой трепет, разглядывая их, но не пытается сдержать рвущееся наружу порыкивание, уже представляя, как мог бы пальцами оглаживать выступающие косточки, поцелуями поднимаясь выше и выше, к внутренней стороне бедра и… — да, конечно, я помню, что должен тебе желание, также что-то припоминаю про поцелуй, который ты вроде как хотел получить… хоби, оторвавшись от разглядывания ногтей, поднимает взгляд и натыкается на горящие глаза тэхена, будто говорящие, что все, ты в клетке, наедине со мной и тебе уже не выйти. он сглатывает и старается как можно более натурально посмеяться на неразбираемый им поток слов чонгука, раздающийся из трубки. — я, наверное, перезвоню попозже? — полувопросительно произносит он, наблюдая, как тэ бережно откладывает книгу, неспешно поднимается с кресла и потягивается, оголяя смуглый живот. у хосока слюна во рту собирается. гук говорит ему что-то ободряющее и скидывает. — один из твоих друзей, да? — голос тэхена ровный, не выдающий его эмоций. — да. джихо. мы уже более пяти лет дружим и вот он возвращается на какое-то время в город. — хосок, несмотря на равнодушие кима, выглядит напуганным, заметив на чужих губах легкую усмешку. — джихо, значит, — тэ выплевывает его имя, будто одно произношение его вслух доставляет ему боль. — и он хочет получить от тебя поцелуй в качестве желания за что-то там? тэхен отодвигает кофейный столик в сторону и нависает над сжавшимся хосоком, все еще не выражая недовольства и глядя будто сквозь него. — д-да, мы просто спорили как-то, уже и не помню что там было, но он тогда не сказал про поцелуй и потом вскользь только упоминал что-то такое. — хоби, непонятно отчего нервничая, заправляет прядь за ухо и вдруг ощущает, как спинка дивана проминается: тэхен упирается руками по бокам от него и теперь откровенно усмехается, обнажая белые зубы. — тебе не кажется это жалким, хоби-хен? — елейно интересуется тэ, исследуя взглядом лицо хосока, и тот вздрагивает, будто чувствуя призрачные прикосновения длинных пальцев, которые очерчивают линию челюсти, скользят к губам, чуть надавливая на них и получая ответы на все вопросы владельца. чон ничего не отвечает, теряясь в ощущениях. ему кажется, будто тэхен слегка не в себе: глаза лихорадочно блестят, язык проходится по губам, а правое колено вдруг протискивается меж ног хоби. он словно хищник, загоняющий свою жертву в угол. хосок понимает: теперь не он главный в этой игре. была ли эта игра вообще его и мог ли он в ней одержать победу? — знаешь, друзья вряд ли будут просить у тебя поцелуй в качестве выполнения желания, и что у нас получается? этот джихо питает к тебе некие романтические чувства и хочет заночевать с тобой в одной постели, разве не так? ты же не дурак, хен, — ким ухмыляется и давит коленом сильнее, раздвигая хосоковы ноги и склоняясь чуть ниже. он видит, как чужие веки подрагивают, а рот приоткрывается несколько раз, но ни слова не вылетает. — но, знаешь, я, наверное, могу его понять. мальчик просто хочет воспользоваться хоть какой-то возможностью, можно ли его за это винить? я не виню и вовсе не осуждаю, но это вроде как пиздец меня бесит. тэхен вдруг отстраняется, но лишь для того, чтобы сменить положение — он легким движением опускает согнутые в коленях ноги хосока обратно (тот ощущает себя куклой, набитой ватой), и опускается прямо ему на бедра, не отводя взгляда. он касается ладонью порозовевшей щеки хоби и скользит ниже, обласкав скулу плавным движением, останавливается на шее. — говоря честно, я не очень-то хочу, чтобы ты вообще ночевал с ним в одном помещении. мальчика очень жаль, все-таки к тебе сложно не испытывать влечения, но не покатиться бы ему нахрен? — голос тэ переполнен нежностью и эта нежность заполняет хосока с ног до головы, заставляя парить. — я надеюсь, что ты не испытываешь большой симпатии к нему, в ином случае — я не смогу перегрызть ему горло за посягательство. чон только отрицательно мотает головой, как завороженный глядит на тэхена и ощущает табун мурашек, бегущих по коже от тэхеновых прикосновений к ключице. — вот и отличненько, хоби-хен, а то ты слишком нравишься мне, чтобы я смог отпустить тебя, — ким вдруг скалится и наклоняется сильнее, практически касаясь своим носом чужого. — я надеюсь однажды увидеть тебя в своей кровати, с этой твоей искрящейся счастьем улыбкой, с совершенно влюбленным взглядом и полностью в моей власти, потому что я уже давно в твоей. — тэхен, я… — хосок, прикрыв глаза, полностью отдается ощущениям: он чувствует, как тэхенов шепот оседает у него на губах, как тэхенова рука скользит под футболку, слегка сжимает талию и пробегается по ребрам, будто пересчитывая. он не знает, что хочет сказать, не знает, как выразить все то, что заставляет его ощущать ким тэхен, чья кожа отдает золотом, в глазах — неземные искры, и весь он будто вылеплен искусным скульптором. поэтому он просто прижимается своими губами к растянутым в ухмылке губам тэхена. у него уже и искрящаяся счастьем улыбка, и совершенно влюбленный взгляд, да и в его власти он едва ли не с первой встречи, остается только часть с кроватью. отчего-то он уверен, что тэхен и это быстро исправит.