Игрушка

Когда он прилетел, Эл опять спал, закутавшись с головой в одеяло. Наружу торчали только пряди спутанных черных волос, перемешавшихся с выцветшим серым мехом. Рюук задумчиво посмотрел на него, но не стал будить, а прошел в противоположный от песочных часов угол. Он старался на них не смотреть, потому что песка уже оставалось чуть меньше половины. Отодвинув большой камень, скрывающий под собой тайник, Шинигами выгреб из него оставшиеся от прежних запасов последние пять яблок. - Что ты делаешь? – послышался за его спиной голос Эла. - Я куплю тебе новую цепь, Эл, - распихивая яблоки по карманам, сказал Рюук. – Длиннее, чем эта. Тогда ты сможешь подходить к выходу, как ты хотел. Но ты будешь разочарован. В нашем мире нечем любоваться. И он оглянулся. Эл, высунув из-под одеяла голову, смотрел на него сонными глазами из-под спутанной длинной челки. - Почему? – коротко спросил Эл. - Я так решил, - кратко ответил Рюук, не собираясь вдаваться в подробности, и направился к выходу. – Спи, Эл. - Знаешь, - тихо сказал Эл ему в спину. – У меня никогда не было ни с кем отношений. Никаких. Никогда. - В самом деле, Эл? – Рюук с удивлением оглянулся. – Но почему? Ты ведь привлекателен. И, насколько я понял, ты был очень богат. Ты мог позволить себе… все, что угодно, даже если не хотел никаких обязательств. У тебя… были какие-то проблемы, Эл? - Нет, - Эл покачал головой и, подтянув к себе ноги, уселся в своей любимой позе, закутавшись в одеяло. – Просто мне всегда было некогда, Рюук. Я всю свою жизнь был очень занят. Зачастую я даже не знал, какая погода на улице, какое сейчас время года, утро или же ночь. Мне было все равно, в какой я стране. Вся моя жизнь была наполнена делом. У меня не было ни одной свободной минуты. Я даже пытался научиться совсем не спать, потому что меня раздражала необходимость тратить время на сон. Я ничего не боялся и ничего не чувствовал, потому что мне некогда было бояться и чувствовать. А теперь… Времени слишком много. Но мне нечем занять себя. И я хочу, чтоб песчинки быстрее закончились. - Я ведь не трогаю тебя, Эл, - с упреком проговорил Рюук. Ему очень не нравилось, что его пленник, кажется, вновь начал погружаться в тоску. – Ну… почти не трогаю. - Дело не в тебе, Рюук, - Эл чуть поморщился. – Последний раз мне было не страшно, а даже приятно. Дело во мне. Я просто не могу находиться в неволе. Не могу быть… игрушкой. Все во мне восстает против этого. Я хочу делать то, что я хочу, и ни от кого не зависеть. - Я куплю тебе новую цепь, Эл, - не зная, что еще можно сказать, повторил Рюук. *** - Значит, яблоки – это ваша валюта и одновременно лакомство? – с любопытством интересовался Эл. – А я, получается, выкинул тогда твои деньги, когда ты меня угостил? - Да, Эл, - Рюуку нравилось, что глаза его пленника снова сияют. – Это не совсем деньги в вашем понимании, но так тебе будет понятнее. На самом деле, мы используем взаимовыгодный обмен, но яблоки – это то, что всегда востребовано. Эл фыркнул. Рюук сидел у него за спиной, посадив Эла у себя между ног, и приделывал к ошейнику новую цепь, на всякий случай не снимая пока старой. Ему удалось сторговаться с Гуком до четырех яблок, и новая цепь была, по мнению Рюука, великолепной – блестящей и более легкой и тонкой, чем старая и ржавая. А еще длинной. Она была даже несколько длиннее, чем требовалось, но Рюук не стал ее портить и укорачивать. Он подумал, что для Эла будет приятным сюрпризом иметь возможность не только подходить к входу в пещеру, но и делать пару шагов по узкому каменистому карнизу возле него, давно утоптанному и сглаженному тяжелыми ботинками Рюука. Эл был возбужден от предвкушения открывающихся возможностей. Даже такая мелочь, как увеличение зоны, в пределах которой он сможет передвигаться, была способна сделать его почти что счастливым. Темные глаза горели энтузиазмом, и он болтал больше обычного, задавая неожиданно много вопросов про мир Шинигами. Рюуку очень нравилось такое его настроение, а еще очень нравилось сжимать ногами, согнутыми в коленях, тело его соблазнительного пленника, ставшее живым и подвижным. И потому он старался действовать медленно, максимально растягивая элементарную работу по замене цепи, превращая ее в какое-то длительное священнодействие. Но больше всего Рюуку нравилось, что он может оглаживать и прижимать к себе Эла, водить ладонями по плечам и груди, легонько прихватывать сквозь футболку соски, гладить тыльной стороной пальцев худые бледные щеки и шею, облизывать языком маленькие розовые уши, торчащие сквозь пряди волос, и тот не отстраняется, не пытается уйти от прикосновений. Он даже, кажется, подставлялся. Во всяком случае, каждый раз, как Рюук проводил языком по его шее, Эл приподнимал подбородок, позволяя коснуться нежной кожи под ним и легко пробежаться по торчащему кадыку. - Вот и все, - вкрадчиво проговорил Рюук, снимая с ошейника кольцо старой цепи. - Все? – радостно выдохнул Эл. И, прежде чем Рюук успел моргнуть глазом, Эл небрежно отпихнул его руки и, стремительно вскочив на ноги, стрелой бросился к выходу из пещеры. По дороге он чуть оступился, вскрикнул, видимо наступив на острую грань камня, но ни на секунду не замедлил своего движения. В голове Рюука мелькнула паническая мысль, что его пленник не остановится и сорвется сейчас в пропасть, начинающуюся сразу же за выходом из пещеры, и он даже хотел уже было схватиться за цепь и грубо дернуть ее на себя. Но не успел. Эл резко остановился на самом краю узкого карниза у входа в пещеру, чуть выступавшего над обрывом, и взмахнул руками, перебарывая инерцию, тянущую его вперед. И замер, жадно вглядываясь в открывающийся ему мрачный пейзаж, возбужденно раздувая тонкие ноздри. Рюук вздохнул, поднялся и, осторожно подойдя к нему, чтобы не столкнуть ненароком с обрыва, обнял его за грудь и живот, прижимая к себе спиной. - Я ведь говорил тебе, Эл, - склонившись к его уху, жарко шепнул он. – Наш мир давно мертв. В нем нечем любоваться. Сразу же за узким карнизом, на котором они стояли, вниз обрывалась бездонная пропасть широкого ущелья, образуемого их скалой и скалой чуть пониже напротив. Теперь, выйдя из пещеры, Эл мог видеть мрачное остроугольное нагромождение огромных голых скал вокруг и мертвое плато на противоположной от ущелья горе. Черные холодные камни, голые остовы давно умерших деревьев и низкое серое небо, со стремительно летящими по нему тяжелыми свинцовыми тучами, никогда не проронившими ни капли дождя – вот и весь вид, что открывался от входа пещеры. Но Эл жадно оглядывался, возбужденно распахнув свои огромные глаза, и ветер, проносящийся по ущелью, усиленный узким пространством, развевал его черные волосы. - А что там, наверху? – Эл изогнулся в руках Рюука и, задрав голову, попытался рассмотреть уносящуюся ввысь исполинскую гору, служившую им пристанищем. - Ничего, Эл, - Рюук притянул его обратно к себе. – Просто вершина скалы. И все те же камни и серое небо. Осторожно, ты можешь сорваться. - Ты же меня держишь. К тому же, на мне цепь, - спокойно отозвался Эл и вновь задрал голову вверх, повисая на руках Рюука. – А что видно с вершины скалы? - Чуть больше, чем ты видишь сейчас, - Рюук притянул его снова к себе и засунул руку ему под футболку, положив ладонь на подвижный мягкий живот, колеблющийся от частого дыхания Эла. – Там, за скалами – большая равнина. Но на ней тоже нет ничего. Камни, кости, сухие деревья и пыль. Там собираются Боги Смерти, надеясь хотя бы в общении избавиться от вечной скуки. Многие из них уже даже не имеют собственного убежища, предпочитая все время проводить на равнине и хранить свое имущество возле себя. Потому что им давно уже лень перемещаться. Рассказывая, он ласкал грудь и живот Эла под футболкой одной рукой. Второй он скользнул вниз по его боку и принялся гладить его бедро, спускаясь на ногу сначала с внешней, а потом с внутренней стороны. Эл охнул, когда Рюук тыльной стороной пальцев провел по его паху и попытался отстраниться, но Шинигами ему не позволил, крепче прижимая к себе. - Ты… ты говорил, что яблоки растут на деревьях, - Эл не пытался вырваться, но тело его вновь было напряжено. Но все же не так, как раньше. – Но я вижу только высохшие деревья. Значит, где-то есть и живые? - Нет, - Рюук, продолжая удерживать Эла рукой за живот, чуть-чуть подался назад, чтобы иметь возможность переключиться второй рукой на его упругие аккуратные ягодицы. – Просто на этих мертвых деревьях иногда появляются яблоки. Никто не знает, почему. Но некоторым удается их находить. Это считается везением. А теперь помолчи, Эл. Рывком задрав футболку на спине Эла, Рюук принялся жадно целовать его вздрагивающую худую спину. Он больше не думал о том, что может причинить ему боль своими когтями – слишком сильным было желание. Слишком долго он его сдерживал. Тяжело дыша, уже даже постанывая, Рюук облизывал его ссутуленные вперед плечи, зарывался рукой в густые волосы на затылке, задирая его голову назад и покрывая жадными горячими поцелуями шею. И сладостно терся налившимся кровью членом, сжатым в узких штанах, об упругие ягодицы Эла, все увеличивая частоту движений, с силой впиваясь в его живот ладонью, прижимая его к себе. Эл стоял замерев, сжавшись, покорно позволяя мять свое тело. Низко склонив голову, он, кусая тонкие губы, неотрывно смотрел на пальцы своих босых ног, выступающие за край обрыва. - Сними джинсы, Эл, - прошептал ему Рюук, жадно облизывая его ухо, проникая внутрь языком. – Сними сам, если не хочешь, чтобы я снимал их. Он чуть отстранился, давая Элу пространство для действия, но не выпуская его из рук. Секунду поколебавшись, Эл покорно расстегнул ремень и спустил с себя джинсы. И, не оглядываясь, ногой откинул назад, в пещеру, чтобы не уронить их в пропасть. Выпрямившись, он снова замер все в той же безропотной ссутуленной позе, привычно плотно зажмурив глаза, пряча лицо за раздуваемыми ветром длинными прядями волос. Рюук рывком высвободил из узких штанов уже ноющий от желания член и жадно прижался им к аккуратному заду Эла, обтянутому тонкой тканью спортивных трусов. Чувствуя, как задрожало в его руках тело пленника, Рюук сильнее прижал его к себе, ненароком задевая когтями тонкую кожу. - Не бойся, Эл, не бойся, - шептал Шинигами, потираясь лицом о его мягкие волосы на затылке, о плавный изгиб худой шеи, одновременно жадно скользя членом по его ягодицам. – Я не буду тебя насиловать, я ведь обещал. Отклонившись назад, удерживая Эла за живот и плечо, Рюук начал яростно тереться об его задницу, жарко дыша и покряхтывая от наслаждения. Это было лучше, гораздо лучше, чем мастурбация. Его пленник настолько его возбуждал, что, как только Рюук осторожно стянул с него сзади трусы и прикоснулся головкой члена к впадинке между упругими горячими ягодицами, он тут же кончил, содрогнувшись от внезапно накрывшего его оргазма, окропив спину своего пленника горячими каплями спермы. И чуть не столкнув Эла в пропасть. Но Рюук вовремя успел обхватить его за грудь и прижать к себе. Его безропотная сейчас игрушка даже не попытался хоть как-нибудь удержаться самостоятельно и, если бы Рюук не поймал его, Эл покорно рухнул бы в бездну. Рюук осторожно вновь натянул на его зад трусы и обхватил двумя руками за грудь, уткнувшись лицом в его смоляную макушку, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. - Не волнуйся, Эл, - прошептал Рюук, зарываясь губами в густые волосы. – Сперма сейчас рассыплется в пыль, и мы просто стряхнем ее. Все, что бесполезно для нашего мира, рассыпается в пыль. - Я не волнуюсь, - каким-то странным, потерянным голосом откликнулся Эл, не поднимая лица. – Рюук, послушай…я… И замолчал, как будто не решаясь продолжить. - Что, Эл? – Рюук обеспокоенно развернул его лицом к себе и сделал шаг назад, увлекая подальше от края. Он вдруг всерьез испугался, особенно, увидев багровые царапины на шее детектива, оставленные его когтями в порыве страсти. – Я поранил тебя? Ну, говори, Эл! Он даже легонько встряхнул за плечи понурую фигуру своего пленника, понуждая быстрей отвечать. Что, если он нанес ему случайно увечье? - Рюук…, - Эл тяжело сглотнул и поднял голову. Его огромные, широко распахнутые глаза были полны какой-то детской беспомощности и испуганного удивления. – Я…Ты… Ты меня возбудил, Рюук! И он как-то виновато приподнял длинную полу своей футболки, обнажая живот, и взглядом указал вниз, на рельефно проступающий сквозь ткань облегающих трусов поднятый член. Сказать, что он удивил Шинигами до глубины души – было ничего не сказать. Рюук никогда не чувствовал в жизни такого изумления. И больше всего его поразил даже не отклик тела его игрушки, на который он не мог и рассчитывать, а вот эта беспомощность и растерянность в глазах Эла, острой иглой пронзившие Бога Смерти. Рюук вдруг почувствовал невыносимо болезненную нежность к этому гордому капризному человечку, знающему так много, но забывшему познать чувственность собственного тела. - Эл, - выдохнул Рюук и, быстро опустившись на колени, нежно поцеловал Эла в живот своими толстыми неуклюжими губами. Теперь они стояли дальше от края, и он мог не бояться столкнуть его ненароком. - Почему ты так испугался? С тобой что, никогда подобного раньше не было? Обводя языком пупок, он поднял глаза и заглянул снизу вверх в его лицо. Эл, глядя на него бездонными омутами темных глаз, медленно покачал головой. - И… что теперь? – тревожно спросил он, быстро облизав тонкие губы. Все-таки он был очень странным. Самым странным из всех людей, что Рюук встречал за свою бесконечно долгую жизнь Бога Смерти. - Теперь, Эл, - лаская его живот языком, опускаясь все ниже, ответил Рюук, причмокнув от удовольствия. – Ты узнаешь, как получать наслаждение. Он провел языком по всей длине его члена поверх ткани трусов. И с восторгом заметил, как охнул Эл, как взметнулись вверх его черные ресницы, как распахнулись еще шире его глаза, хотя шире, казалось, уже невозможно. - Нравится? – хмыкнул Рюук, не рассчитывая, впрочем, на ответ. - Да. Очень нравится. Сделай так еще, Рюук! – с детской непосредственностью восторженно откликнулся Эл, подаваясь бедрами навстречу к нему. Рюук почувствовал, как его собственный опавший и успокоившийся уже член заинтересованно начал приподниматься. Положив ладони на ягодицы Эла, Рюук принялся ласкать его губами и языком сквозь тонкую ткань трусов. Больше всего он боялся спугнуть своего вдруг раскрывшегося пленника каким-нибудь неосторожным движением. Но Эл, прикрыв глаза, казалось, полностью отдавался сейчас новым для него ощущениям. Рюук осторожно подцепил резинку трусов и стянул их ему до колен. Заметив, что Эл снова напрягся, Шинигами ласково сжал его ягодицы. - Расслабься, Эл, - вкрадчиво проговорил он, сладострастно разглядывая аккуратный розовый член пленника, казавшийся небольшим на фоне его собственного. – Я же только что кончил. Тебе ничего не грозит. Он немного солгал, так как его член уже был в полной готовности. Слишком восхитителен был голый Эл, слишком долго Рюук его жаждал. Но его пленник поверил и покорно прикрыл глаза. Рюук осторожно коснулся кончиком языка головки его члена, и Эл вдруг подался к нему, судорожно вздохнув, почти всхлипнув, вцепляясь пальцами в плечи Бога Смерти. Это было упоительно. Рюук влажно обцеловывал член Эла губами, медленно поднимаясь от основания кверху, облизывал языком, обвивая его вокруг ствола, ласкал кончиком языка головку. Вновь опускался вниз и проскальзывал губами и языком к мошонке, стараясь коснуться всех чувствительных точек его тела. Ладони Рюука безостановочно мяли ягодицы Эла, переходили на ноги и возвращались обратно, поднимаясь на поясницу. Возможно, он его немного и царапал, но Эл этого сейчас не замечал. Он вздрагивал в его руках, часто дышал, задыхаясь, и вдруг начал постанывать. Очень мягко, негромко и робко, почему-то напомнив Рюуку мяукающего котенка. И Рюук отчаянно пожалел, что не может подарить ему еще большего удовольствия, захватив его член целиком себе в рот. Его огромные острые зубы впервые показались Богу Смерти серьезной проблемой. Зато он мог плотно обхватывать головку члена Эла своими большими губами и, сжимая их, ласкать нежную чувствительную плоть языком, заставляя свою игрушку стонать все громче и громче, с нарастающей страстью, толкаясь бедрами вперед. Но стоны Эла и его возбуждение сводили Рюука с ума, ему до безумия хотелось большего. Ему хотелось хоть немного попробовать, наконец-то, вожделенного пленника. Он отстранился и рывком развернул Эла спиной к себе, жадно впиваясь губами в его бледные аккуратные ягодицы. - Подрочи себе, - шепнул Рюук, целуя его бедро. - Что? – Эл смотрел на него абсолютно расфокусированным взглядом. – Но я… А как? Это было невыносимо. Рюук чуть не взвыл от его непосредственности. Схватив его ладонь, он почти целиком засунул ее себе в рот, заставив Эла в панике дернуться и приоткрыть в ужасе губы. Но Рюук всего лишь провел узкой ладошкой по языку, обильно смачивая своей слюной, и осторожно положил ее на торчащий вверх под прямым углом член Эла. - Вот так, - чувствуя, что он сейчас нагнет его и грубо войдет, если Эл не перестанет быть таким трогательно-наивным и оттого до безумия возбуждающим, Рюук сжал его пальцы вокруг аккуратного члена. – И сожми сильнее, Эл, не бойся, ты ведь не причинишь сам себе вреда. А теперь двигай… Накрыв его кулак своей ладонью, Рюук начал резко и жестко заставлять его мастурбировать, потому что сдерживаться уже не было сил. И, как только Эл понял и начал двигать рукой сам, меняя ритм движений на более плавный, Рюук тут же отпустил его кулачок и переместился назад. Схватив ладонями за ягодицы Эла, он сильно раздвинул их, сорвав с губ своего пленника сдавленный вскрик то ли от испуга, то ли от того, что он, кажется, задел его когтем, а может быть даже от возбуждения. Но Рюуку уже было неважно. Все стало неважно, лишь только он увидел маленькую розовую дырочку его ануса. Такую беззащитную. Такую невинную. Принадлежащую только ему. И весь Эл принадлежал теперь только ему. Рюук провел несколько раз языком между ягодицами и принялся жадно ласкать его анус кончиком языка. Но, стоило лишь Элу чуть-чуть качнуться назад, навстречу новому неизведанному удовольствию, Рюук не сдержался. И, рыкнув, жадно вошел языком в него - похотливо, глубоко, резко раздвигая тугие мышцы. - А…Аааа! – выкрикнул Эл, дергаясь вперед от непрошеного вторжения. - Нет, Рюук, не надо, пожалуйста, не надо! - Тише, Эл, тише! – Рюук мгновенно выпрямился, стоя на коленях, и перехватил своего дрожащего и вырывающегося пленника на уровне груди, прижимая к себе. Когда он стоял на коленях, они были почти одного роста. – Это всего лишь язык. Только язык, ничего большего я в тебя засовывать не собираюсь. Вот, посмотри. Он ведь совсем не страшен. И Рюук распахнул свою зубастую пасть и высунул полностью свой язык, демонстрируя его Элу. Эл опасливо покосился на него через плечо, глядя огромными глазами из-под спутанных прядей волос. - Язык? – осторожно переспросил он и перестал вырываться. – А… Но он у тебя большой! Это больно. - Не настолько большой, Эл, - Рюук склонился, лизнул языком головку его члена, тут же радостно дернувшегося от прикосновения и, взяв ладонь Эла, вновь положил ее ему на орган. – Он даже меньше твоего собственного пениса, но зато гибкий и мягкий. Я очень хочу поласкать тебя, Эл. Хочу проникнуть в тебя. И тебе будет очень приятно, поверь. Просто расслабься и продолжай себя гладить. Рюук отчаянно жалел, что он не может сам подрочить Элу. Но он понимал, что, с его-то когтями, это по-настоящему было опасно. Не хватало еще серьезно поранить его сейчас… в таком месте. Убедившись, что Эл вновь задвигал рукой, возбужденный и его уговорами и своими ощущениями, Рюук вернулся к прерванному занятию. Вновь поласкав его анус кончиком языка, он осторожно стал проникать в него, но теперь уже медленно, постепенно. Часто смачивая слюной, делая круговые движения кончиком, раз за разом пропихиваясь чуть глубже. Пока не добился того, что Эл его полностью пропустил. И тогда, чувствуя, что он снова теряет контроль, Рюук стал брать его языком, ритмично двигая головой. Теперь он мог подумать и о себе. Удерживая свою игрушку ладонью за живот, Рюук сильно и часто двигался в нем, наращивая темп. И одновременно яростно мастурбировал себе второй свободной рукой. Постепенно стоны Эла стали настолько громкими, что походили уже на крики. Рюук и подумать не мог, что его тихий пленник окажется вдруг таким голосистым в сексе. Его страстные стоны, наполненные наслаждением, лишали Шинигами рассудка. Чувствуя, что он больше не может, что он скоро взорвется, Рюук рывком выпрямился на коленях и просунул член между ногами Эла, вплотную к его паху. - Сожми ноги, Эл. Сожми, как можно сильнее, - прохрипел Рюук, вжимаясь в худое податливое тело. Эл услышал его и, переступив, послушно сжал ноги вместе, давая Рюуку необходимый горячий обхват. Рюук схватил его за руку, сжимающую член, и начал резко и часто двигать ее в такт своим собственным фрикциям. И тогда Эл закричал, полностью отдаваясь подступающему оргазму, как отдавался всегда здесь новым ощущениям своего организма. Он так сильно выгнулся назад, что почти положил затылок на плечи Рюуку, и, содрогаясь всем телом, кончил обильно и бурно. И Рюук кончил сразу же вслед за ним, потому что не кончить от зрелища такого оргазма было бы невозможно. Он опустился и сел на колени и, притянув к себе свою обессилившую игрушку, крепко обхватил его двумя руками, прижимая к себе. Рюук наслаждался сильно вздрагивающим, но уже не от страха и не от холода, горячим телом в своих руках. Чувствовал жаркое, сбившееся дыхание на своей груди. И думал, что, кажется, он еще никогда не испытывал такого удивительного оргазма. Он изредка грешил нарушением правил и позволял себе запрещенный секс с людьми, именно поэтому и сохранил свое либидо, в отличие от других Богов Смерти. И еще регулярно занимался самоудовлетворением. Но он не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такое желание, полностью лишающее разума, заполняющее все существо. И такой мощный оргазм, даже не проникнув в тело человека. Эл, уткнувшись носом ему в грудь, полулежал на коленях у Рюука, не пытаясь вырваться или поменять неудобную позу. Он крепко сжимал веки и его пушистые черные ресницы, контрастирующие с бледной кожей, и черные смоляные прядки, намокшие от пота и прилипшие к щекам и шее, и приоткрытые тонкие губы, делали его удивительно трогательным и пошлым одновременно. Дождавшись, когда тело его игрушки немного остынет, Рюук склонил голову и поцеловал его в нос вдруг показавшимися ему самому огромными и неловкими губами. - Поздравляю с первым оргазмом, Эл, - чуть насмешливо проговорил Шинигами. Но тут же добавил очень серьезно, даже с какой-то ревностной ноткой. – Это ведь твой первый оргазм? - Первый, - Эл открыл глаза. – Я ведь говорил, мне всегда было очень некогда. Кто же знал, что это настолько приятно. Рюук подхватил его на руки и бережно отнес вглубь пещеры, осторожно опустив на одеяло. Эл начал было натягивать на себя трусы, болтающиеся у него на щиколотках, но Шинигами остановил его и заставил откинуться на спину. - Подожди, - он с раскаянием смотрел на багровеющие царапины, раскиданные по всему телу Эла. Особенно сильно досталось такому любимому впалому животу и аппетитным маленьким ягодицам – на них царапины были особенно длинными и глубокими. - Прости, Эл. Я не хотел причинять тебе боль. Я сейчас все исправлю. Рюук тщательно облизал все тело своего пленника, заставляя его регененировать, очень боясь, что чуда больше не повторится. И вдруг сделал открытие, что вот такие вот ласки после удачного секса тоже могут приносить удовольствие. Совсем другое удовольствие, но от этого не менее приятное. А царапины на теле Эла исчезли, как будто смытые слюной Шинигами. А потом Эл оделся и вытянулся на своем любимом одеяле, лежа на животе, сладко потягиваясь всем телом, снова напоминая Рюуку котенка, но только теперь – наигравшегося и довольного. - Как мне хорошооо… Это даже странно, при том, что, все-таки, было немного больно... Я не думал, что будет так, - протянул он, как всегда, со странной непосредственностью озвучивая свои мысли. И добавил, перевернувшись на бок и подперев рукой лохматую голову. – Жаль, что в вашем мире нет сладкого, Рюук. Кусочек сахара или конфетка были бы очень кстати сейчас. *** Это было унизительно и противно – просить что-то у человека. Опускать себя до его уровня. Рюук был Богом Смерти, а Боги Смерти не нуждались в подачках от смертных и никогда бы не опустились до просьбы. Они вообще ни в чем не нуждались. Но только не Рюук. - Какие тебе, Рюук? Яблочные? – остановившись у стойки с железными коробками с леденцами, насмешливо протянул Лайт, предварительно убедившись, что его никто не может услышать. - Вот эти, - Рюук ткнул когтистым пальцем в небольшую круглую коробочку, украшенную веселым изображением клубничек. Однажды он видел точно такие же леденцы на столе у Эла, когда они с Лайтом заходили к нему в гостиницу, еще в самом начале их долгого совместного пути. - Клубника? – Лайт насмешливо приподнял брови, хмыкнул и пренебрежительно бросил коробочку с леденцами в корзину с покупками. – Учти, Рюук, если ты вдруг заявишь, что теперь вместо яблок ты предпочитаешь клубнику, я не буду тебе ее покупать. Я и так слишком много трачу на тебя денег. - Не волнуйся, Лайт, - проворчал Рюук, проглатывая унижение. – Я же сказал, это для кое-кого в моем мире. И это единоразовая просьба. Я больше не попрошу тебя ни о чем. - Договорились, Рюук, - кивнул Лайт. Это была вещь, подаренная человеком. Она не должна была рассыпаться в пыль. *** Рюук мчался домой с максимальной скоростью, на какую был только способен. Проверяя в кармане коробочку с леденцами, он предвкушал жаркий свет в глазах своего пленника и бурный продолжительный секс. Может быть и не совсем обычный, но от этого не менее восхитительный. А потом он сможет аккуратно вложить в тонкие губы Эла конфету, сумев в очередной раз обрадовать и удивить. Рюук очень надеялся, что отклик тела его игрушки не был случайностью, и за время его отсутствия Эл не вернется вновь к своей каменной напряженности. По правде сказать, он ужасно боялся, что это случится. Но случилось гораздо хуже. Пещера встретила его пустотой. Первое, что увидел Рюук, был обрывок цепи, мертвой змеей валяющийся на полу и брошенный рядом камень, которым Эл разбил одно из звеньев. И аккуратно, любовно расправленное меховое одеяло возле стены. Сердце камнем упало вниз. Бог Смерти стрелой выскочил из пещеры и стал судорожно оглядываться. Узкий карниз был пустой. Если Эл пошел по нему дальше, он вышел бы на тропу, ведущую в долину, где собирались Шинигами. Но тропа была вся усеяна острыми камнями и корнями погибших деревьев, он не мог далеко уйти по ней босиком. Хотя больше идти Элу было некуда. Если только… Если только он не сорвался вниз. Сложив крылья, Рюук стрелой понесся ко дну ущелья, тревожно оглядывая выступы и уступы скалы. Кое-где на уступах торчали голыми ветвями мертвые сухие деревья. И Рюук уже с ужасом представлял, что сейчас он найдет где-нибудь на камнях или на этих острых ветвях бьющееся в агонии тело в бывшей когда-то белой футболке. Он не сможет его исцелить. Не сможет собрать разбитые кости, заставить восстановиться разорванные органы. И его игрушка будет обречена на непрерываемую агонию, пока не истечет его время. Рюук с облегчением обнаружил, долетев до самого дня ущелья, что Эла здесь нет. Он не сорвался. Слава Королю, пока не сорвался. Но тут же новая тревога кольнула сердце. Кто знает, какую забаву затеют Шинигами, если к ним придет человек? Или, может быть, он лежит где-то там, в камнях, на тропе, истекая кровью из изрезанных скалами ног? Но тогда это только хуже. Вдруг кто-нибудь найдет его раньше, чем Рюук? Вдруг это будет Киндара Гуивелостиан? В кругу остальных Шинигами она не решится сломать чужую игрушку, но что будет, если она встретит его одного? Рюук пулей помчался вверх, обратно к пещере. И вдруг увидел там, в вышине, на полдороги от пещеры к вершине скалы, маленькую ловкую фигурку, медленно, но неуклонно поднимающуюся по почти отвесным темным камням. У Шинигами потемнело в глазах – от ярости и от страха. Скрипя зубами, он взмыл к своему сумасшедшему пленнику. - О, Рюук! - как ни в чем ни бывало, повернул к нему лицо Эл, заметив нависшую темную фигуру возле себя. И улыбнулся, как будто встречал его на пороге пещеры. - Не думал, что ты так быстро вернешься. И закинул лицо вверх, внимательно высматривая, куда переместить руку. - Что. Ты. Здесь. Делаешь, Эл? – еле сдерживаясь от ярости, прошипел Рюук, зависнув рядом с ним. Эл перехватился одной рукой повыше и, легко подтянувшись, переместился еще на шаг вверх. Надо отдать ему должное – он двигался очень ловко, демонстрируя явное умение совершать восхождение по горам. - Разве ты не видишь, Рюук? – весь сосредоточенный на подъеме, с трудом выдохнул Эл. – Я хочу подняться наверх. Обрывок цепи тянулся вдоль его позвоночника и был небрежно засунут за ремень джинс. Он почему-то был без футболки, и работающие в полную мощность мышцы очень красиво двигались на его спине. И вообще Эл сейчас был удивительно красив. Его глаза светились жизнью, лицо было сосредоточенным, но, будто бы освещенным изнутри вспыхнувшим всепоглощающим желанием во чтобы то ни стало достигнуть цели. Он так легко и красиво передвигался, выискивая малейшие выступы, малейшие трещинки в почти отвесной скале, за которые можно было схватиться или опереться ногой, как будто был создан именно для того, чтобы вот так вот ползать по скалам. Ветер трепал его черные волосы и Рюук бы наверное залюбовался его грациозной и ловкой фигурой, точно рассчитанными движениями и аккуратностью, с которой он поднимался, если бы… Если бы он не висел над бесконечно глубоким ущельем. И если бы он не мог сорваться в любую секунду. Эл поднялся еще повыше и Рюук увидел кровавые отпечатки на выступах, где только что опирались его ноги. - Хватит, - стараясь быть как можно более спокойным, чтобы не спровоцировать резких движений, проговорил Рюук. И протянул ему руку. – Мы спускаемся, Эл. - Нет! – Эл резко отдернул руку, за которую хотел взять его Рюук, опасно отклоняясь от камня, к которому прижимался. Он держался одной рукой и опирался ногами на почти незаметные выступы самыми кончиками пальцев, и Рюук замер, боясь даже вдохнуть. – Я хочу подняться наверх. Не смей останавливать меня, Рюук. Его огромные глаза потемнели от гнева, заставив Шинигами растеряться чуть ли не первый раз в жизни. Вся грудь и живот детектива были покрыты кровоточащими царапинами, полученными от острых камней, к которым он прижимался при восхождении. Кровоточили и изодранные пальцы рук, и израненные стопы, являясь мрачными свидетелями его безумнейшей целеустремленности. - Ты сошел с ума, Эл! – попытался образумить его Рюук, стараясь держаться чуть ниже, чтобы хотя бы иметь шанс поймать, если его пленник соскользнет с ненадежного выступа. – Ты же сорвешься! Я не смогу тебя исцелить, если ты разобьешься. - И что? Я умру? – Эл усмехнулся и, закинув голову вверх, вновь вернулся к прерванному занятию, хватаясь рукой и подтягиваясь. – Неужели ты… не понимаешь, Рюук. Я хочу увидеть…ваш мир сверху. И я… сейчас чувствую… себя очень живым. И свободным. Даже если…я сорвусь… это того стоит. Продолжая говорить, он опять поднимался, с трудом выдыхая слова, морщась от боли, но упорно не останавливаясь. Рюук был в растерянности. Он боялся, что если просто схватит его, оторвав от скалы, то может ненароком и уронить. Он никогда не носил людей в воздухе, и ему почему-то казалось, что Эл выскользнет из его рук. Обязательно выскользнет. Рюук отчаянно злился на этого человечка, возомнившего, что он может что-то решать. У него ничего больше не было, а он пытался настаивать на своем. И вынуждал Бога Смерти бессильно смотреть на его безрассудные выходки. - Хватит, Эл, - повиснув сбоку от него, мрачно проговорил Рюук. – Цепляйся за меня, я отнесу тебя вниз. Давай руку. Эл повернул голову и смерил его все тем же упрямым гневным взглядом. - Нет, - выдохнул он и поднялся еще чуть повыше, снова оставляя кровавые следы на камнях. - Я сказал, хватит! – рявкнул Рюук и, взмахнув крыльями, улегся на воздухе, перекрывая Элу дорогу наверх. Эл замер, вскинув голову к нему. - Я. Хочу наверх. Рюук. – со странным нажимом в голосе, медленно проговорил он. – Я так хочу. - А я хочу, чтобы ты спустился вниз, Эл, - приходя в бешенство, Рюук клацнул зубами. - Или я спущу тебя силой. На цепи. Эл долю секунды смотрел на него упрямым мрачным взглядом, потом его тонкие губы чуть дрогнули, и на них появилась странная отчаянная улыбка. - Не надо силой, Рюук. Я могу сам, - медленно проговорил он, и вдруг оттолкнулся от скалы разом руками и ногами и камнем рухнул вниз. Рюук сумел ухватить его уже ниже пещеры. Сначала он потерял несколько драгоценных миллисекунд, оторопев от выходки пленника. И только потом стремительно бросился вниз, ускоряя себя взмахами крыльев, и сумел поймать Эла. Сжав его так, что, кажется, Эл не мог и дышать, Рюук, вознеся несколько раз мысленно хвалу Королю, быстро поднялся к пещере. И буквально швырнул своего глупого пленника на меховое одеяло. Эл застонал и повернулся, пытаясь усесться так, чтобы не чувствовать боль от израненных стоп. Вид у него был совсем ошалелый. Видимо, свободный полет камнем в пропасть немного охладил его пыл и вернул здравомыслие. Но Рюук сейчас не испытывал жалости, он испытывал ярость. Безумную ярость. - Что это было, Эл? – рявкнул он, нависая над ним. – Чего тебе опять не хватает? Я делаю для тебя все, что могу! Эл поднял взлохмаченную голову и отвел изодранной рукой с лица волосы. - Чего мне не хватает, Рюук? – медленно проговорил он. Он все еще не пришел окончательно в себя. – Мне не хватает свободы действий. - Вот это, - Рюук схватился за цепь и грубо дернул ее к себе, рывком притягивая Эла. – Ради твоей безопасности! Тебе некуда ходить здесь, Эл! И в нашем мире не на что смотреть. И ты принадлежишь мне. Мне! Ты не смеешь пытаться делать что-либо без моего разрешения. - Я хочу наверх, - не поднимая глаз, упрямо проговорил Эл. И тогда Рюук ударил его. Размахнувшись, он хлестнул его тыльной стороной кисти по лицу с такой силой, что Эл ничком рухнул на одеяло. - Теперь ты будешь сидеть на старой цепи, - выплюнул обещание Рюук и, развернувшись, вышел вон из пещеры, оставив Эла лежать так же, как он упал. Рюук долго сидел на карнизе у входа в пещеру, подтянув к себе одну ногу, глядя на проносящиеся по небу серые тучи. Он отчетливо ощущал себя на развилке. После этой душевной встряски, Шинигами вдруг мучительно ясно осознал, что действительно привязался к своей игрушке. Сильно привязался. И, когда он исчезнет, ему будет больно. Рюук не хотел чувствовать боль. Теперь он, отчасти, мог понять Рэм, решившуюся отдать свою жизнь ради спасения Мисы. Рэм всегда была очень чувствительной. Пожалуй, самой чувствительной из Богов. Но она ведь была не первой Шинигами, кто погиб от любви к человеку. Еще был Джелоус. И, как теперь думал Рюук, наверняка были и другие до них, о которых больше не вспоминали. Рюук не хотел становиться таким же, пусть ему и не грозила потеря жизни, только потеря покоя. И сейчас он еще мог все изменить. Достаточно было только войти в пещеру и сотворить с Элом что-нибудь извращенное. И посадить его на короткую цепь. И перестать разговаривать с ним, лишь только использовать. И тогда, наверное, потом боли не будет. Но тогда будет больно сейчас. Он и так чувствует его боль, как будто свою. Рюук вздохнул и, тяжело поднявшись, вернулся в пещеру. Эл лежал все так же – на боку, уткнувшись в одеяло, и длинные волосы скрывали его лицо. Он только накинул на себя край одеяла и подтянул к груди ноги, со стоп которых уже натекли маленькие лужицы крови на каменный пол пещеры. Кажется, он заснул, хотя Рюук не был в этом уверен. Подойдя, Шинигами сгреб в охапку своего вяло засопротивлявшегося пленника прямо так, вместе с одеялом, накинув его ему на голову и, подняв на руки, взмыл вместе с ним на вершину скалы. Теперь, узнав свои возможности, он уже так не боялся его уронить. Выбрав место на небольшом плато наверху, Рюук бережно опустил свою ношу на землю, и откинул край одеяла, заглядывая Элу в лицо. И содрогнулся, увидев огромный наливающийся синяк на впалой щеке и разорванную кровоточащую губу. Он совсем забыл о массивных перстнях, украшавших его когтистые пальцы. Эл наградил его мрачным взглядом исподлобья. И когда Рюук раскаянно охнул и попытался подцепить согнутым пальцем его за подбородок, чтобы притянуть к себе и коснуться языком поврежденной губы, Эл грубо и жестко ударил его по руке, отдергивая голову. - Никогда. Никогда больше не смей бить меня по лицу, Рюук, - с яростным напором, негромко и четко, медленно проговорил Эл, глядя Шинигами в глаза. – Ты можешь делать со мной все, что угодно, но не смей меня бить по лицу. Он сказал это так, как будто не был беспомощным израненным человеком в мире Богов Смерти. Как будто был гораздо сильней замершего перед ним Шинигами и заранее предупреждал о последствиях опрометчивого поступка. И Рюук замер, потрясенный этой вдруг проснувшейся его внутренней силой, и понял, что это черта. Черта, через которую Эл не даст переступить второй раз безнаказанно. Он скорее сотворит с собой что-то ужасное, чем позволит. - Ты виноват, Эл, - хрипло проговорил Шинигами. – Ты совершил очень глупый поступок. И вывел меня из себя. - Не важно, - так же яростно процедил Эл, прожигая его взглядом. – Ты мог оторвать мне руку, или ногу, или голову, если я так уж вывел тебя из себя, но не… Эл вдруг осекся. Глаза вспыхнули жизнью и любопытством. - Мы наверху? – с живым интересом выдохнул он и начал оглядываться. – На вершине нашей скалы? - Да, Эл. Ты ведь именно сюда так хотел попасть, - кивнул Рюук. Вершину скалы венчало маленькое плато, на одном краю которого поднимался вверх небольшой остроконечный каменный выступ, венчающий гору. Именно на это плато и принес Рюук Эла. Все ровное пространство было завалено мелкими и крупными обломками темных камней, кое-где торчали голые сухие деревья и дул пронзительный ветер. Серые тучи проплывали прямо над головой, иногда наползая на острую вершину, скрывая ее под собой. Сейчас они были на самом высоком плато мира Богов Смерти. - Я был прав! – неожиданно с жаром выдохнул Эл, и ткнул окровавленным пальцем со сломанным ногтем куда-то за спину Рюуку. – Я не ошибся, Рюук! И, прежде чем Рюук успел оглянуться, Эл стремительно вскочил на ноги, вскрикнул от боли, но упрямо сжал губы и неловко поковылял куда-то, к тому, что его заинтересовало. Рюук поднялся следом за ним и, обернувшись, замер от удивления. На краю плато, возле обрыва, торчало одинокое сухое дерево. Это дерево было Рюуку очень знакомо – именно рядом с ним он усаживался на обрыве и занимался рукоблудием. Но сейчас на мертвых ветвях висели не меньше шести маленьких сморщенных яблок, и именно туда ковылял сейчас Эл, неловко подволакивая израненные ноги. Рюук взмахнул крыльями и первым подлетел к дереву, опережая его. И подхватил уже падающего Эла под мышки. - Ты видишь, Рюук, видишь? – тяжело оперевшись на его руки, Эл все же пытался устоять на ногах. Он кривился от боли, но огромные глаза его были наполнены ликованием. – Я так и думал, что я их здесь найду! - Ты говоришь о яблоках, Эл? – с недоверием переспросил его Рюук, пытаясь как можно бережнее поддержать худое израненное тело. Эл был весь покрыт ссадинами, царапинами и запекшейся кровью, и Рюук боялся, что его прикосновения тоже причиняют ему боль. – Ты искал яблоки? Ты лез на вершину, рискуя собой, чтобы найти…яблоки? - Да, Рюук. И я их нашел, - с непередаваемым чувством удовлетворения в голосе, ответил Эл. И тут же замер, восхищенно разглядывая вид, открывающийся с обрыва. Рюук проследил за его взглядом и оглянулся, осторожно прижимая Эла к себе. Отсюда, с головокружительной высоты, мир Шинигами открывался во всей своей мрачной недружелюбности и пустоте. Огромные черные скалы, голые мертвые равнины, пыль и пронизывающий ветер – повсюду, насколько хватало глаз. Навсегда умерший мир. Мир Богов Смерти. - Я ведь говорил, Эл, в нашем мире не на что любоваться, - осторожно заметил Рюук, искоса вглядываясь в разбитое лицо своей игрушки. – Этот вид не стоил твоих страданий. - Ваш мир очень мрачен, Рюук, - удивительно вдохновленным голосом проговорил Эл. Он жадно оглядывал открывшийся перед ним вид широко распахнутыми глазами, как будто пытался впитать все, что видит. Его грудная клетка тяжело и часто вздымалась и ветер трепал его черные волосы, швыряя в лицо. – Но он по-своему великолепен. Знаешь, он именно такой, каким представляют его люди. Мир Смерти. Я не зря хотел это увидеть. - Ты не перестаешь меня удивлять, Эл, - проворчал Рюук, совсем не понимая его. Эл попытался усмехнуться, но тут же охнул, прижав руку к израненной губе, и вдруг весь как-то разом поник и сжался. Как будто его неудержимое стремление добиться цели, питавшее удивительной силой это хрупкое измученное тело, наконец-то его отпустило, получив вожделенное. И теперь восторг и нервное возбуждение проходили, оставляя ему только бесконечную боль и усталость. Эл покачнулся и повернулся к Рюуку, глядя на него полным страдания взглядом. - Рюук, - как-то беспомощно и потерянно прошептал он. – Рюук мне очень больно... Пожалуйста, сделай что-нибудь... И неожиданно обнял Шинигами двумя руками, отчаянно прижимаясь к нему всем своим израненным телом, как будто ища защиты и утешения. Рюук склонился, задыхаясь от непривычной для Бога Смерти болезненной нежности, и провел языком по синяку на щеке и по разорванной тонкой губе. Эл, не раскрывая глаз, вскинул голову и вдруг поймал язык Рюука губами, заставив Бога затрепетать от прикосновения маленького теплого языка человека. Они не могли соприкасаться губами из-за несоответствия размеров ртов и огромных зубов Рюука, но Эл мог впустить в свой рот его язык и ласкать его своим языком. И это было поистине наслаждением. - Глупый маленький человек, - растроганно буркнул Рюук, разрывая, наконец, этот странный поцелуй, подаренный его измученным пленником, мгновенно прощая его за безрассудную выходку. И, бережно подхватив его на руки, перелетел к одеялу и уложил Эла на него. Оценив масштабы повреждений, полученных его игрушкой, Рюук заставил откинуться его на спину и схватился двумя руками за узкие щиколотки. Сев на колени, он задрал ноги Эла вверх и, стараясь не думать о том, в какой соблазнительной позе сейчас тот лежит, осторожно начал облизывать израненные камнями узкие ступни. Раны были чудовищными, глубокими, рваными. И прикосновения к ним были очень болезненными. Но Эл покорно терпел, лишь шипел сквозь сжатые зубы и судорожно сжимал в кулаках мех одеяла. Добившись того, что раны на его ногах затянулись, и на стопах появилась ровная гладкая кожа, Рюук, не удержавшись, захватил губами розовые маленькие пальчики и пощекотал их языком. Эл хихикнул, дрыгнув ногой и, чуть приоткрыв веки, глянул на Рюука посветлевшим взглядом, в котором больше не было такой мучительной боли. Рюук положил его разведенные ноги себе на бедра и, подвинувшись вперед, склонился над его телом. Сначала он тщательно облизал каждую ладошку, посасывая пальцы, проскальзывая между ними языком. А потом перешел на грудь, начав с остро торчащих ключиц, тоже покрытых царапинами. И почти сразу же Эл начал тихонько стонать, выгибаясь от прикосновений его губ и языка. То ли пережитый выброс адреналина так возбудил его, то ли израненное, регенерирующее тело становилось более чувствительным, но он очень остро реагировал на все ласки. Рюук скользнул тыльной частью руки по внутренней стороне его ноги и прикоснулся к паху, с удовольствием ощутив под тканью джинс выпирающий член. Он немного погладил его, двигая вверх-вниз согнутой кистью, пряча подальше когти, и Эл застонал, выгибаясь и, вскинув руки, вцепился пальцами в меховую отделку на плечах Рюука. - Ты стал такой возбудимый, Эл, - довольно облизнувшись, хмыкнул Рюук. – Полет в пропасть действует на тебя очень благоприятно. Эл приоткрыл глаза и хотел что-то ответить, но в этот момент Рюук засунул кончик языка во впадинку его пупка и Эл выгнулся, снова зажмуриваясь от наслаждения, пропуская негромкий стон. Рюук не спеша ласкал его тело, обцеловывая, облизывая, мягко прикасаясь руками. Добравшись до сосков, он играл с ними так долго, осторожно сжимая упругие бусинки между тыльной стороной указательного и среднего пальца, захватывая губами, щекоча языком, что чуть не довел свою игрушку до оргазма одним только этим. Но услышав, что стоны Эла уже начинают срываться на крик, а тело сладостно дрожит, изгибаясь, Рюук вовремя остановился. Он не хотел, чтоб все кончалось так быстро. Он и себе не давал пока свободы, не выпуская собственный член из давно уже жмущих штанов, чтобы продлить эти восхитительные минуты. Расстегнув ремень джинс, Рюук быстро освободил Эла от ставшей ненужной одежды и, заставив его согнуть ноги и широко развести их в стороны, улегся на животе между ними. Что ему особенно нравилось, так это то, что Эл безропотно выполнял все его указания и совсем не стеснялся, с удовольствием принимая любые новые действия. Рюук пробежал губами по внутренней поверхности бедер Эла, оставляя на них влажные жаркие следы и, опустившись до его паха, несколько раз облизал вздрагивающий от напряжения член. Спустился к мошонке, поиграл с ней губами и языком и, осторожно просунув ладони под ягодицы Эла, чуть приподнял его и дотронулся кончиком языка до ануса. И принялся ласкать его быстрыми прикосновениями, наслаждаясь все увеличивающимися стонами своего пленника и тем, как он подавался к нему. Эл был сейчас так возбужден, что Рюук почти беспрепятственно проскользнул внутрь него языком, сорвав с его губ очередной громкий стон, но наслаждения, а не боли. Рюук начал двигаться в нем, пытаясь добавить к движениям еще и шевеление кончиком языка там, внутри этой обжигающей узкой плоти, но ему не удалось насладиться в полной мере телом и возбуждением своего пленника – Эл практически сразу же сорвался на крик и, изгибаясь, толкаясь навстречу языку Рюука, кончил себе на живот. Рюук быстро выдернул свой язык из него, заставив Эла еще раз сладострастно вздрогнуть и, вскочив на колени, навис над его распростертым телом и вынул свой член из сжимающих его брюк. Склонившись, Рюук яростно принялся мастурбировать на свою игрушку, глядя ему в глаза, рыча и скрипя зубами, но тоже не выдержал долго, обильно окропив его грудь и живот вязкими каплями спермы. И обессилено повалился на спину, прижимаясь плечом к Элу. Некоторое время они молча лежали, восстанавливая дыхание, бездумно глядя в низкое свинцовое небо, нависающее прямо над ними. Рюук повернул голову и встретился взглядом с мягко сияющими глазами Эла. - Прости, что ударил тебя, - выдохнул неожиданно сам для себя Бог Смерти. – Этого больше не повторится. - Можешь бить, если хочешь. Я крепкий, - спокойно откликнулся Эл и вдруг, подняв руку, ласково погладил Рюука по щеке. – Но только не по лицу. - Я не хочу тебя бить, Эл, - Рюук замер, потрясенный этой неожиданной скупой лаской. – Я вообще не хочу причинять тебе боль. - Ну… ради твоего лечения можно много перетерпеть, - фыркнул Эл и, убрав руку, стряхнул с груди и живота превратившуюся в пыль их смешавшуюся сперму и перевернулся спиной кверху. – Ты соберешь яблоки? Мне жалко мои новые ноги. И он вдруг схватил себя за щиколотку и гибко изогнулся назад, прогибаясь в позвоночнике полукольцом, и принялся внимательно разглядывать свою розовую пятку. Рюук тяжело сглотнул, глядя на то, как сильно проступили ребра на его приподнятой грудной клетке, контрастируя с втянувшимся животом, как напряглись маленькие ягодицы. Худое тело его пленника было удивительно гибким и это возбуждало, несмотря на только что пережитое удовольствие. Вздохнув, Рюук заправил свой член в штаны и поднялся на ноги. Яблоки, да. Он и думать забыл о них. Склонившись, Рюук сграбастал свою игрушку вместе с одеялом и перекинул его через плечо, вынуждая повиснуть, перегнувшись в талии. - Э-эй! – Эл засмеялся и засучил ногами, несильно молотя Рюука кулаками по спине. – Рюук, я же задохнусь в одеяле! Наверное, головой он запутался в одеяле, но вот его нижняя часть тела как раз таки не была прикрыта. И аппетитная голая задница соблазнительно лежала у Рюука на груди во всем своем великолепии. - Не дергайся, а то я тебя уроню, - проворчал Шинигами и осторожно положил ладонь ему на одну из ягодиц, якобы, чтобы придержать. Эл мгновенно перестал дергать ногами. И впервые в своей бесконечной жизни Рюук пожалел, что является владельцем таких роскошных когтей. Если бы у него их не было, он бы мог вдоволь наиграться сейчас, пользуясь таким удобным положением пленника. Можно было бы, стоя вот так, играть с его анусом, щекоча его пальцами, медленно проталкивать их внутрь и снова вытаскивать, доводя Эла до исступления. Рюук почувствовал, как от этой фантазии внутри живота вновь закручивается щекочущий вихрь и ограничился только тем, что, склонив голову, лизнул Эла между ягодицами. И быстро укутал его голую задницу в одеяло. Сначала он хотел быстро собрать яблоки и спуститься в пещеру, но Эл начал ныть, что он задыхается в одеяле и снова начал болтать ногами. Тогда Рюук опустил его на землю возле края обрыва, помня его странное влечение к высоте, и тщательно расправил вокруг него одеяло, чтобы он не поранился об острые камни. И Эл тут же улегся на живот, наградив его благодарным взглядом и, приподнявшись на локтях, начал с восторгом оглядывать открывающийся снизу мрачный пейзаж, вертя во все стороны встрепанной лохматой головой. Его нагота его, судя по всему, ничуть не смущала. Рюук снял с дерева первое яблоко и, засовывая его в карман, обнаружил коробочку с леденцами, о которой совсем забыл. Вытащив из кармана, он подкрался сзади к Элу и быстрым движением положил ее перед ним. - Леденцы?! – ахнул Эл, мгновенно изгибаясь, оглядываясь на Рюука. – И почему ты молчал так долго? Они же сейчас рассыпятся! - Эти не рассыпятся, Эл, - довольно проговорил Рюук. – Они из мира людей. Мне подарил их Ягами Лайт. Он… - Стоп! – Эл вдруг вскинул вверх указательный палец. – Я не хочу ничего слышать ни о Ягами Лайте, ни о мире людей. Хорошо, Рюук? Я умер в том мире, меня больше там нет. Рюук растерянно кивнул, удивленный такой яростной его реакцией. Эл секунду внимательно смотрел на него, но потом склонился, быстро открыл коробочку и засунул в рот маленький круглый леденец, обсыпанный сахарной пудрой. - Ммм…, - протянул Эл, прикрывая глаза от удовольствия. – Мне все равно, Рюук, откуда ты их достал. Они восхитительны. И он вновь отвернулся, возвращаясь в свое благостное настроение и созерцание мрачного мира. Рюук собрал яблоки, их оказалось не шесть, а восемь, и распихал по карманам. А потом долго сидел рядом с Элом, чертя на его голой спине узоры согнутой фалангой пальца, и пытался понять, что он ему объяснял о своей странной выходке с подъемом к вершине. - Моя теория основывалась на том, что ваш мир построен на принципах рациональности. Все, что не нужно – рассыпается в пыль. Все, что необходимо – вы просто случайно находите. Ты ведь сам говорил мне, Рюук, что вещи в вашем мире появляются как будто сами по себе - они либо обнаруживаются у кого-то в складе вещей, либо находятся кем-то, кто не поленится пойти поискать по округе, соблазнившись заявленной ценой. Либо их находит тот, кому они и нужны, если, опять же, не поленится сам их искать, - Эл вытащил двумя пальцами изо рта светло-красный, ставший прозрачным сплюснутый шарик, и внимательно посмотрел его на просвет. И засунул обратно, тщательно облизав пальцы. – То же самое с яблоками. Ты говорил, что иногда их находят на мертвых деревьях, и это считается у вас везением. Но ключевой фактор здесь, думаю – именно «находят», а не «везение». Их находит тот, кто не ленится их искать, кто прикладывает хоть какие-то усилия. Тот, кто действительно хочет, кому это необходимо. Понимаешь? Все, что возможно – ваш мир дает вам, стоит лишь захотеть настолько, чтобы преодолеть свою лень. Это очень рационально, потому что ваша лень и безразличие не позволяют вам хотеть слишком многого. - Ты хочешь сказать, Эл, что, если я захочу, я могу найти в нашем мире все, что угодно? Стоит лишь поискать? – недоверчиво проговорил Рюук. - Нет, я не думаю, что все так просто. Я думаю, существует множество ограничений, - Эл задумчиво склонил на бок голову и закусил ноготь большого пальца. – Ну, как вариант – может быть, невозможно найти то, чего в вашем мире никогда и не существовало. Или, может быть, степень желания и упорства в поисках тоже играют какую-то важную роль… Например, при нахождении очень редких вещей… Крайне интересно было бы изучить досконально этот феномен, чтоб разобраться в деталях. Жаль, что у меня не хватило бы времени. Но главный принцип, я уверен, я понял. И сегодняшний мой эксперимент блестяще подтвердил теоретические изыскания. - Подожди, Эл…, - Рюук наморщил лоб, слова Эла казались ему какой-то абракадаброй и он изо всех сил пытался вычленить из них смысл. - Ты полез наверх, потому что думал, что найдешь там яблоки? Но как ты мог об этом думать, если никогда не бывал наверху? - Ты меня не слушаешь, Рюук, - Эл тихо засмеялся. – Я полез наверх, потому что хотел проверить свою теорию. Я решил, что если я буду очень хотеть найти яблоки и приложу для этого много усилий – я их найду. Ведь законы вашего мира частично действуют и на меня, верно? И потому я думал о яблоках, я представлял их на дереве, хотя видел их только в твоих руках и я был уверен, что найду их здесь, на вершине. Оставалось только подняться. Я согласен, что это было рискованно и, возможно, я приложил гораздо больше усилий, чем требовалось, но зато, если бы не получилось – я был бы уверен, что это я ошибся в теории и дело не в том, что я недостаточно постарался. Так что риск был оправдан. Эл повернул голову и внимательно посмотрел на Рюука. В его глазах вспыхнули смешинки. - Ты не понимаешь, о чем я говорю, верно, Рюук? Тогда, наверное, бессмысленно говорить тебе, что я на шестьдесят три процента был уверен, что не сорвусь. И дело не в моей физической подготовке - я занимался альпинизмом на искусственных стенах и никогда не был в настоящих горах . Просто я верю в рациональность. Я ей всегда жил. Если ваш мир действительно построен на принципах рациональности – я бы не сорвался. Потому что мое время еще не кончилось, а изломанный и разбитый я был бы полностью бесполезен. А ваш мир не терпит ничего бесполезного. Именно поэтому ты можешь лечить меня от поверхностных повреждений – пока время не истекло, ты можешь чинить испорченную игрушку. Это как… закрашивать царапины или наносить сверху потершийся лак. - И поэтому ты прыгнул? – мрачно спросил Рюук. - Нет, - Эл вдруг стал очень серьезным. – Прыгнул я не поэтому. Я был уверен, что ты не дашь мне упасть. Он замолчал и отвернулся, рассеянно глядя на мертвые равнины и горы, простиравшиеся под ними. Рюук какое-то время смотрел, как ветер треплет его черные волосы, а потом осторожно спросил: - Ты уже перестал замерзать здесь, Эл? - Перестал. И мне нравится этот ветер. Я же говорю, ваш мир прекрасен по-своему. Жаль, что вы сами этого не замечаете, - Эл засунул в рот еще один леденец и легкомысленно поболтал ногами. - А где твоя футболка? – вспомнил Рюук давно терзавший его вопрос. - Оставил в пещере, - Эл чуть подтянулся на руках к краю обрыва и свесил голову, с любопытством рассматривая уходящую вниз исполинскую скалу. – Жалко было бы порвать ее о камни. *** Улетая, Рюук забыл соединить звенья порванной цепи, а когда вернулся, ему было не до нее. И в следующий раз тоже. И еще, и еще. Эл каждый раз терпеливо ждал его, сидя на карнизе у входа в пещеру, оперевшись спиной о скалу, или же спал, уютно завернувшись в одеяло. Он больше не делал попыток совершить что-нибудь безрассудное, если не брать в расчет появившуюся у него привычку сидеть, свесив босые ноги с обрыва. Но, когда в первый раз Рюук высказал ему замечание, Эл невозмутимо поднял кулак с намотанным на него обрывком цепи, крепившимся к кольцу в стене. Он страховался. И Рюук начал ему доверять. В какой-то момент Рюук, поняв, что он больше не сможет посадить Эла на цепь, после случайно отданной свободы, предложил ему снять ошейник. Но его пленник неожиданно возмутился и обиженно сообщил, что ему нравится его ошейник и он снимет его только тогда, когда сам захочет. Бог Смерти был несколько удивлен, хотя и приятно. Ему тоже нравился тяжелый ошейник на тонкой шее его пленника. И нравился обрывок цепи, за который его можно было к себе притягивать, если хотелось поцеловать их странным поцелуем или погладить. Это было… как-то очень интимно и возбуждающе. Эл очень много расспрашивал его про мир Шинигами. И Рюук, морща лоб, старательно рассказывал все, что знал. И с удивлением понимал, что он знает действительно очень мало. Его никогда не интересовал особенно этот мир. Если возникал какой-то вопрос, всегда можно было обратиться к Армонии Джастину или, в крайнем случае, к Ну. Эла же интересовало все. Он задавал вопросы о таких мелких деталях, о которых Рюук вообще никогда не задумывался. Например – кости каких животных раскиданы по равнинам. И как давно они вымерли. И отчего. Рюук понятия не имел и виновато пожимал плечами, глядя в недовольное лицо своей игрушки. Но, по крайней мере, мир Богов Смерти отвлек Эла от скуки. Рюук все время приглядывался к нему, особенно сразу после возвращений, боясь увидеть в его глазах привычно поднимающуюся тоску или апатию. Но глаза его пленника теперь горели жизнью и любопытством. И эти его светящиеся интересом глаза до безумия возбуждали владельца игрушки. В Эле вообще все было очень возбуждающим. Даже то, как он терпеливо сидел на карнизе, ожидая его – Рюук сходу хватал его в охапку и затаскивал на одеяло, не в силах совладать с вожделением. Возможно, их секс и был не совсем полноценным, но Бога Смерти он очень устраивал. Ему приходилось сдерживать себя изо всех сил, чтоб растянуть удовольствие. Но все равно он никогда не успевал насладиться телом своего пленника так, как хотелось. А его стонами и криками Рюук вообще был готов наслаждаться без перерыва до бесконечности. И потому, немного придя в себя после бурного и быстрого секса, когда Эл параллельно ласкам стимулировал себя рукой, а Рюук кончал, мастурбируя ему на живот или всовывая член между плотно сведенных ног, Шинигами хватал своего пленника, заворачивал в одеяло и уносил на вершину скалы, перекинув через плечо. И там они долго валялись на одеяле, под низкими тучами, обдуваемые порывистым ветром. Эл задавал свои бесконечные вопросы, посасывая леденцы, или вертел головой по сторонам, любуясь видами, по-прежнему удивляя тем, что ему нравился мир Богов Смерти. А Рюук имел возможность не спеша разглядывать его тело и ласкать тягуче медленными прикосновениями. Он гладил его костяшками пальцев, проводя ими по впалому животу, по узким бедрам, спускаясь к паху, заставляя Эла настороженно замолчать и тяжело сглатывать, оглаживал грудь, задевая соски. Неожиданно наклоняясь к нему во время разговора, начинал медленно облизывать шею и выступающие ключицы и потом невозмутимо отвечал на вопрос. Или нежно покрывал поцелуями его ноги, спускаясь к стопам, облизывая маленькие ровные пальцы. Если Рюук имел возможность выдать какую-нибудь длинную тираду, он смачивал слюной гладкую изогнутую сторону когтя указательного пальца и начинал в процессе рассказа медленно водить им по соскам Эла, наблюдая, как они стремительно отвердевают и как начинает вздрагивать его тело. Он заметил, что его игрушку особенно возбуждает, если он чуть-чуть сильнее, чем нужно, задевал боком когтя его соска. Как будто страх перед возможной болью его завораживал, возбуждал. Но Рюук знал, что это лишь оттого, что Эл был уверен, что он не причинит на самом деле ему боли. В конце концов, Эл сдавался и прерывал разговор, сбиваясь на стоны, а его аккуратный член поднимался, увеличиваясь в размерах. И тогда Рюук поворачивал его на живот и заставлял приподнять бедра, встав на колени, и широко развести ноги. И осторожно, стараясь не причинить вреда, запутывал обрывком цепи, болтающейся у него на ошейнике, его сведенные за спину руки. Рюук стал связывать руки Элу после того, как тот в первый раз не выдержал сладкой пытки и сам довел себя до оргазма. Но Рюук жаждал долго ласкать его, очень долго. К тому же, связанные руки возбуждали и самого Эла. Он сам признался в этом Рюуку с присущей ему непосредственностью. Удобно устроившись позади него, Рюук еще сильней разводил его ягодицы ладонями, и наслаждался длительной игрой с его анусом. Поскольку его собственное безумное желание уже было несколько удовлетворено первым оргазмом, Рюук мог позволить себе никуда не спешить. Коричневато-розовая, еще не отошедшая от недавнего секса, дырочка Эла сводила его с ума. Он мог часами ласкать ее, дразня частыми быстрыми прикосновениями кончика языка или медленным и сладострастным вылизыванием. Рюук обожал вылизывать сзади свою игрушку, а еще обожал медленно проникать в него языком. Проскальзывая в жаркое узкое тело, он замирал и шевелил кончиком языка там, внутри, стараясь двигать им как можно активней. Или медленно, очень медленно, погружал язык в Эла и так же медленно вынимал, повторяя до бесконечности. Эл стонал, кричал, выгибал свою гибкую спину под немыслимыми углами, утыкаясь головой в одеяло и приподнимаясь на ней. Он умолял дать ему кончить. Все его тело становилось горячим, влажным, его без конца сотрясали жаркие сладкие судороги, оно жаждало большего, бессознательно пытаясь ускорить ритм, насаживаясь на язык Рюука. Но, как только Эл начинал подаваться всем телом к нему, пытаясь навязать ускорение фрикций, Рюук тут же отстранялся, не давая ему получить желаемого. Если бы он мог сдерживать свое собственное возбуждение, Бог Смерти готов был продолжать эту игру до бесконечности, вечно наслаждаясь сладострастными стонами и криками своей игрушки. Но он тоже был не железным, и безумное возбуждение Эла доводило его самого до исступления. Особенно, когда Эл полностью терял контроль над своим телом и начинал раскрываться – Рюук чувствовал, что сходит с ума. И тогда он высвобождал свой член из штанов и прижимался головкой к влажному от слюны анусу Эла, сильно надавливая на него, чувствуя жар и пульсацию его тела. И сдергивал цепь с рук своей игрушки, возвращая ему свободу действий и возможность получить долгожданнейшую разрядку. Иногда даже этого было достаточно – Эл кончал моментально, даже не успев прикоснуться к себе, возбужденный до пиковой точки прикосновением твердого члена Рюука и полученной свободой. Иногда он успевал сжать свой член в кулаке и сделать пару-тройку резких движений – на большее его никогда не хватало – и он изливался с отчаянным криком. И Рюук тоже кончал, потому что для него по-прежнему не было ничего более упоительного и сводящего с ума, чем жаркий оргазм Эла и музыка его стонов. А потом были восхитительнейшие мгновения, когда они долго лежали рядом, пытаясь отдышаться и прийти в себя, и Рюук осторожно прижимал к себе свою вздрагивающую, мокрую от пота игрушку, инстинктивно пытаясь закрыть от холодного ветра. Он мягко проводил языком по губам Эла и тот мгновенно отвечал, захватывая его язык губами и включаясь в игру своим языком. И не было для Шинигами ничего слаще, чем эти их странные поцелуи. И еще Эл осторожно гладил Бога Смерти по спине, по руке, по щеке, и Рюуку казалось, что никогда в жизни он не испытывал ничего более нежного и приятного. Эта скупая ласка его игрушки делала его просто счастливым в такие минуты. Если оставалось время, Эл натягивал джинсы и путешествовал по плато, залезал на каменный шпиль, венчающий вершину скалы, рассматривал мертвые деревья и их торчащие корни, долго разглядывал с разных сторон крутые склоны, рискованно свесившись с обрыва. Рюук с беспокойством следил за ним, но не делал попыток остановить, хотя болезненные вскрики Эла, когда он наступал на какой-нибудь острый камень, тяжело отдавались в сердце. Но Шинигами теперь уже знал, что страшно не это. Страшна была скука и, если эти опасные путешествия по камням развлекали его игрушку, он готов был смириться. Лишь иногда, когда Эл совсем уж сильно свешивался с обрыва, рискуя в любой момент потерять равновесие и упасть, Рюук стремительно подлетал к нему и осторожно придерживал кончик цепи. И Эл, обернувшись, одаривал Бога Смерти теплой улыбкой и сияющими жизнью глазами. И единственным, что омрачало существование Шинигами, были большие песочные часы, песок в которых продолжал неуклонно сыпаться вниз. *** - О, привет. Ты уже вернулся? – Эл выпутался из одеяла, улыбнулся и сладко зевнул. – Почему не разбудил сразу? Рюук молчал, неотрывно глядя на песочные часы. Его взгляд случайно упал на них, как только он зашел в пещеру, намереваясь разбудить ласками спящего Эла, и буквально приморозил к земле, выбивая все мысли и все желания из головы. Как будто пелена спала с глаз. Он вдруг болезненно остро осознал, как мало, действительно мало осталось песка в верхней чаше часов. - Куда ты смотришь? – с любопытством спросил Эл и повернул голову, прослеживая его взгляд. - Эл, - выдохнул Рюук. – Песок кончается. - Естественно. Он и должен кончаться, ведь так и задумано, - Эл встал на ноги и подошел к часам, пожав плечами. - И когда-нибудь он закончится. Он легко постучал пальцем по прозрачной чаше часов и, улыбнувшись, повернул голову к Рюуку: - Но не прямо сейчас. Рюук молчал. Ему вдруг подумалось, что Эл с самого начала хотел, чтобы песок поскорее закончился. - Эй! Ты не должен думать о времени, Рюук, - Эл светло ему улыбнулся и, подцепив за ворот свою футболку, рывком сдернул ее с себя. И надел на песочные часы, скрывая их верхнюю чашу. – Вот единственное, о чем ты должен думать. И он широко раскинул руки в стороны, демонстрируя свое обнаженное по пояс тело. И, чуть склонив голову, лукаво взглянул на Рюука из-под взлохмаченной смоляной челки: - Разве твоя игрушка не стоит того, чтобы думать только о ней? Он выглядел сейчас так порочно – худое жилистое тело, бледная кожа, темный ошейник на тонкой шее и свисающая с него цепь, широкие джинсы, сидящие на бедрах настолько низко, что из-под ремня выбивались жесткие темные волоски (они давно уже потеряли где-то его трусы) – что Рюук зарычал, набрасываясь на него.