Золотая ворона и Нефритовый кролик

Обучение малышки Тао и изучение ее внутренних отклонений заняло у монаха шесть зим. По истечении этого периода он, путешествуя с ребенком, посетил забытые и полуразрушенные библиотеки, помог спасти единственного уцелевшего наследника рода вместе со странной парочкой совершенствующихся, впоследствии поселившихся, как и он в прошлом, на заснеженных вершинах. Байи прочувствовал быстротечность времени здесь, среди людей, наблюдая за изменениями Тао. В начале пути она была еще крохой с опасными способностями, пробуждающими самые низменные и потаенные желания, смешанные со страхом. Прибыв в долину, покинутую целителями, он обнаружил тайный вход в пещеры с записями. Там-то он и нашел упоминания о тех, кто имел схожие способности с Тао. Он узнал, что девочка – лишь оболочка, предложенная высшим силам в обмен на помощь. Дух входил в введенное в транс тело-подношение и делился мощной природной энергией. Чаще всего, подобный процесс поддерживался в течение нескольких месяцев, а затем дух покидал убежище, и организм ребенка очищался и окуривался целый год после этого. Подобное вмешательство приводило к возникновению двойного потока ци, что и наблюдал монах у Тао. Но это никак не объясняло, почему девочка уже так долго сосуществует с духом. И какой именно дух откликнулся на призыв шаманки. Когда Байи предпринимал попытки поговорить об этом с девочкой, то получал странные ответы. Однажды он задал вопрос про настоящее имя. - Тао зовут Тао, - девочка с укоризной уставилась на него. - Господин ведь не такой еще старый, чтобы забыть имя Тао. Девочка мало рассказывала о своей семье и была совершенно спокойна в воспоминаниях о дне, когда скорпионы напала на их дом. - Мама говорила, чтобы Тао внимательно слушала ее голос, когда чужие приходили. Тао должна быть крайне аккуратной, отделяя светлое от черного. Как два притока сливаются воедино, так Тао должна разделить их и иссушить отравленный, - девочка сопровождала свой рассказ, разводя широко руки. Делясь мыслями о том, почему хотели уничтожить ее семью, она погружалась в пространные размышления. - Возможно, это из-за мамы. Она приказывала Тао вернуться обратно, но Тао заблудилась по пути домой. И осталась лишь одна Тао, - тут девочка указывала пальцем себе в грудь. - Как бы мама ни старалась указать дорогу обратно, Тао ее не слышала и не видела. Потому что Тао, - девочка старалась подобрать правильное слово, - рассеялась. Слишком часто Тао заменяли, и Тао в конце просто потерялась. - А эти люди, что были отправлены жалким человеком, боялись Тао. Да… Они думали, что мама хочет навредить им. Наказать за то, что они отняли у нее ее возлюбленного. Но Тао никогда не приказывали убить того жалкого человека. Никогда. На третьем году их совместного путешествия Байи повстречал Песчаных шаманов. В ту безлунную ночь мужчина и ребенок наткнулись на церемонию воздаяния. Таинство свершалось на дюне: глазницы юношей и дев протыкались заточенными прутьями, их рот зашивали камышовыми нитями, сдирали полоску кожи с предплечья, отдавая ее выжидающим стервятникам. Лишь после шаманы наносили символы плодородия, вырезая их вырванными когтями хищников на сморщенных от боли лбах посвященных. А после они закапывали их, оставляя на виду лишь головы. Звуки, издаваемые уже обреченными, привлекали ночных хищников, и те лакомились беспомощной добычей. На утро шаманы изымали тела из песчаного плена, заливали ямы отпугивающими злых духов соленой водой, а тела разделывали на части, пополняя ингредиенты для своих зелий. Путники постарались не потревожить церемониальную процессию и уже обошли их с запада, когда один из самых молодых шаманов отделился от группы и направился в их сторону. - Приветствую Бессмертного с горы Чан Мин, - кожа шамана отливала песчаным переливчатым золотом. Его голос, немного охрипший после ночных песнопений, ласкал слух. Шаман широко улыбнулся, отчего губы вытянулись полумесяцем, обнажив два сверкающих камня на клыках. Тао с подозрением осматривала подошедшего. За годы тренировок с господином она научилась мгновенно выуживать из ци эмоции людей, но юноша, остановивший их, излучал энергию, сродни той, которой пользовался монах. Только потоки этого шамана были теплыми и будто живыми. Они извивались подле закутанных в тряпки ног юноши, карабкались вверх и смыкались на его груди кольцами. Байи кивнул юноше и выжидающе замер. Он знал, что Песчаные редко идут сами на контакт. Обычно люди обращаются к ним за помощью во время неурожая или долгой засухи. Что сподвигло юного шамана самому подойти к ним, монах не мог предугадать. - В костях этого ребенка таятся древние знания. Не хочет ли Бессмертный произвести обмен? – глаза шамана по-хищнически блеснули, скользнув по девочке, точно стальной клинок. - Вынужден вам отказать. Этот ребенок не может быть принесен в жертву. Он мне нужен. Тао переводила взгляд с господина на юношу и не заметила, как песок под ее ногами медленно пришел в движение. - Золотая ворона на пути к Нефритовому кролику должна принести жертву, - шаман покачал головой. - Кости женщины на сносях не могут врать. Наши пути пересеклись. Ты отдаешь нам знание, мы поможет тебе принести жертву. - Неравноценный обмен, - цокнул языком Байи. Он не понаслышке знал о жадности Песчаных шаманов. И об их стремлении обмануть, если представится возможности. Даже за своим услуги они отбирали у простых людей самое дорогое. А порой и самое последнее. Тао успела лишь кротко охнуть, когда что-то вцепилось в ее голени и резко утянуло вниз. Ци выплеснулась наружу через возглас ребенка, и Байи едва успел увернуться от множества игл, обретших форму. Они пронзили тело ничего не успевшего понять шамана. Тот застыл, а вставил пальцы себе в рот и мучительно истязал себя, вырывая клыки. - Я смогу продать их и обменять на… - захлебываясь кровью, шаман хватался за собственные длинные и худые пальцы, ломал их с хрустом сухих веток. - Я принесу жертву, и духи услышат меня первым среди остальных. Байи подхватил Тао под руку и выудил девочку из песчаного плена. Не обращая внимания на отчаянные возгласы обезумевшего от жадности шамана, монах направился в противоположную сторону, утягивая ребенка, продолжавшего влиять на мысли посмевшего напугать ее. - Тао отлично справилась с задачей, верно? – лишь убедившись в безопасности и что никто их не преследует, Байи отпустил со своих рук девочку. Он не спешил с ответом. Что-то действительно изменилось в Тао. Она стала лучше управлять своей ци и иногда удивляла монаха. Но сейчас застигнувшее чувство мешало ему ответить искренне девочке. Одна из игл, выпущенных Тао, задела его. И чувство снежным комом навалилось на него. Сожаление. Сожаление. Сожаление. Байи не был столь совершенен, как молва о его способностях. Байи так и не смог простить себя за смерть Учителя. За то роковое желание пойти с детьми, а не поспешить в пещеру. Домой. - Тише, все хорошо, - от прикосновения Тао повеяло знакомой прохладой. Она постепенно вытянула из тела монаха свою отравленную ци, и на душе Байи вновь стало безмятежно. - Страх господина – единственный, который Тао не хотела бы узнать, - девочка виновато улыбнулась и отступила от застывшего неподвижно мужчины. Она не знала слова «восхищение» или «забота», но именно эти чувства она и испытывала к нему. Тао была готова на многое, чтобы помочь господину достичь его цели, но она никак не могла понять, почему Байи отпустил Нефритового кролика, когда тот был у него в руках пару лет назад. И почему жалкий червяк не дрожал перед Золотой вороной. - Быть может, после я расскажу о многом своему господину, а сейчас ему необходимо отдохнуть, - Тао сочувственно похлопала рукой по пояснице монаха и предложила сама собрать ветки для вечернего костра.