Леденящая кровь

      Запись из дневника:       «Мне потребовалось ждать сотню лет, чтобы снова проснуться от долгого сна…и всё из-за тебя.       При первой встрече с тобой, я не сразу придал значения маленькому огню внутри тебя. Он всегда горел ярким пламенем. Мне думалось, убийство отца поможет мне потушить его, но он горел и не давал мне покоя.       Ты продолжала подпитывать огонь. Самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Сколько бы раз я не пытался сломать тебя… Огонь не гаснул.»       Уилсон прошиб горячий пот. Тело проснулось ото сна. Лицо её оставалось совершенно невозмутимым. Не показать тревоги! Не показать возмущения! Только моргни глазом — и ты себя выдал. Оно всегда рядом и наблюдает.       Лейла была измучена прошедшим днём, но дело было не только в усталости: она с самого начала почувствовала, как сердце щемит от страха, ведь она — в полной власти Тьмы, не знает ни страны, ни города, ни окружения, а тут так холодно.       Девушка устало осмотрелась. Комната ей показалась унылой, но достаточно спокойной и немного уютной. Некую тоску нагоняли серые цвета. Кровать, столик у стены, даже цветы, стоявшие на подоконнике, казались такими древними, старыми. Из окна по-прежнему был виден город и большая стена. Но Лейле словно было все равно. Когда настроение скверное, не все ли равно, что там за окном.       Заглядывая в шкаф, она увидела вешалки с множеством платьев, косынки, шляпы и одну единственную белую рубашку. Уилсон, недовольно пробормотав себе под нос на тему, что здесь девушки будто не ходят в штанах, достала достаточно красивое платье в пол. Оно было обычным не облегающим бледно-розовым с длинными рукавами. Выходя из комнаты, Лейла ощутила запах поджаренного хлеба. Она прошла вглубь маленькой квартиры, увидела Марию, которая бегала по всей кухоньке. На столе лежали тарелки с фруктами и нарезанным хлебом, на который было намазано что-то на подобии джема. — Элия! Наконец-то очнулась! — Мария мило улыбнулась девушке и начала наливать в чашки чай. — Позавтракай.       После еды Лейле удалось познакомиться с дочерью подруги. Мужа с утра уже не было дома. То, как мило разговаривает с дочерью Мария, её нежный материнский взгляд и улыбка, не выходили из памяти подруги. Неужели, Грейс способна быть матерью, любить и быть любимой. Конечно, способна, но… Способна ли она победить свой страх — быть не любимой, не желанной и не способной дарить любовь в ответ. Дочка спокойно сидела на коленях у матери, клюя носом, пока Мария рассказывала Лейле об истории города, стен, самом механизме этой «страны». В протянутых книгах о Парадиз Лейла узнала многое, во что невозможно было поверить обычному современному человеку.       «Титаны» — плотоядные великаны, напоминающие людей, но отличающиеся огромным ростом — от трёх до пятнадцати метров, также возможны появления созданий ещё более чудовищных размеров. Титаны не носят никакой одежды и обладают различными особенностями, будь то отсутствие кожи, огромное туловище или зубы. На иллюстрациях в книге были нарисованы ужасные чудовища с уродливыми лицами и телом. Они пожирают людей, хотя и не нуждаются в пище; передвигаются в одновременно комичной и пугающей манере.       Также существуют несколько военных подразделений, призванных защищать поселения людей от титанов. Солдат обучают сражаться и убивать титанов с помощью «устройства пространственного маневрирования», сокращённо УПМ. Оно позволяет перемещаться в трёхмерном пространстве, цепляясь за объекты и выступы, и даёт возможность достигнуть единственного слабого места титанов — основания шеи. Солдаты гарнизона охраняют стены, но единственные люди, которые выходят за их пределы, — бойцы разведывательного отряда. Военная полиция поддерживает порядок в пределах стены Сина, охраняет Короля и режим.       Они находились в северном районе стен, в городе Утопия. Северные районы считают самыми безопасными регионами из-за минимальной активности титанов. Однако очень холодная погода значительно усложняет жизнь здесь. В данных стенах температура никогда не поднимается выше 30 градусов, а холодный ветер частый гость в районе, поэтому Мария наказала девушке не наряжаться слишком свободно.       Сейчас подруги направлялись по дороге к бару: Лейла для работы, а Мария провожала потерявшую память подругу, чтобы та запомнила дорогу. Спустя несколько кварталов Лейла остановилась. Гром прогрохотал над ее головой, ветер разнес ее имя, или возможно, это имя уже не принадлежало ей, тело горело в огне. Она бессмысленно провела пальцами в воздухе. Уилсон почувствовала что-то очень страшное. Черные тени набросились на нее, запах гари и разлагающихся тел впился ей в ноздри, крик мужчин, визги женщин, детские истерики, и, главное, страх завладел всем ее сознанием. Лейла испугалась. Теперь она хотела убежать, но ее положение усложнилось тем, что она не знала куда. Она не видела пути, потеряла самообладание. Перед ее глазами стояли множество фигур, каждая из них несла разрушение и смерть. Лейла еще никогда в жизни не была настолько напугана, она в ужасе подняла глаза к небу. Но она ничего не увидела, перед ее глазами находилось черное ничто. Уилсон закрыла глаза и представила себе бескрайнее небо, именно то, в чем она обретала спокойствие.       Она вся покрылась холодным потом и застыла на холодной земле. Ее положение было настолько жалким, что Лейла испытала отвращение к самой себе. Она неторопливо открыла глаза. Перед ней возникло лицо брата, такое родное и живое, с пронзительным взглядом карих глаз. Лейла как будто погружалась в эти глаза. Ее дыхание начало замедляться, она тонула в спокойствии этого взгляда. Братец начал отдаляться, а ощущение потери самого родного человека не давало девушке так просто стоять на месте. Она метнулась с места за братом. Она видела, как он поворачивает за один угол, затем за второй и за третий, казалось, что дорога будет нескончаемой. Голоса Марии она уже давно не слышала, хотя знала, что та звала ее.       Из глаз покатились две слезинки, которые мерцали таинственным светом, и сияние их словно рассеяло мрак. Лейла следовала по этому неизвестному пути, все глубже и глубже проникая в собственный страх потери.       Она остановилась у двери одного из домов, ведущей в подвал. Лейла потянула ручку на себя, а за дверью показался радостный брат, бегущий всё дальше. — Генри!       Поколебавшись на пороге, она всё же сделала несмелый шаг вперёд. Лейла снова поспешила за ним. Ступенька за ступенькой, она была готова схватить брата и уронить в свои тёплые объятия. Тоска и разлука — вот, что ощущала девушка в последнее время. Даже в ее мире, ей не удавалось вдоволь провести времени с Генри. Она вечно работала, боясь, что не сможет дать должное детство брату. Лейла всю себя посвящала работе, но не видела и не чувствовала, как сама постепенно отдалялась от своего лучика света. Сейчас она не намеревалась отпускать его.       Ударил резкий запах, и свет становился все ярче. Она увидела человека, по одежде которого словно стекали потоки крови. Очень удивило ее выражение лица этого человека: оно было обращено к ней с выражением нетерпеливого ожидания, взгляд его все больше озарялся надеждой, глаза вспыхнули, заискрились. — Я…я не смогу его спасти, — замямлил человек, отходя в сторону и открывая Лейле полную картину.       На низкой кровати располагался мужчина. Его тело было накрыто белой простыней: она вся пропиталась кровью, выглядело это жутко. На боевом лице его собрались капли пота, сухие губы были приоткрыты. Лейле было страшно. Хотелось убежать от удушающего запаха крови, который, казалось, заполнил каждый угол этого подвала. От страданий, мучений, от смерти.       Отчего-то к ней пришло сочувствие к лежавшему мужчине. Ему было страшней, чем ей. Она видела его испуганные глаза, в которых творился дикий Ад. Лейла осмелилась и подошла ещё ближе. Веки мужчины дрогнули; он взглянул на неё затуманенными болью глазами. Слабо улыбнулся. — Наконец-то кто-то пришел…       Некогда здоровый, наверняка любящий и любимый человек был безжалостно ранен и теперь вынужден лежать здесь. Наверняка он сопротивлялся, звал на помощь, страдал. Лейла не знала подробностей, ничего не знала, а эмпатия ее сводила с ума. Она старалась холоднокровно смотреть на всё происходящее, но не могла. Мельком она увидела знакомую эмблему крыльев на накидке, висевшей неподалёку. — Да. — Голос надорвался. Она положила руку на голову мужчины и стала медленно гладить его по волосам. — Только не плачьте, не надо. Я поправлюсь, он мне обещал, — он указал пальцем на человека, который был здесь до этого. Вот только уверенности в человеке совсем не осталось. Он всё также в мольбе смотрел на девушку. — Вы лекарь? — Да, но… Меня заставили! — Он в истерике попятился назад к выходу. — Я слишком понадеялся на себя, но…но…это слишком.       Мужчина переступил порог, и стоило ему отвернуться, как к нему подступил приступ рвоты. Очень громко он вывернул всё накопившееся из себя наружу и поспешил убежать, не оборачиваясь. — Я должен вернуться домой… Меня ждут, меня до сих пор ждут.       Девушка перевела взгляд на рядом стоявшие столешницы. Там было много бинтов, иголок, бутылей. Лейла только из книг и фильмов знает, что это всё такое и как этим пользоваться. Сам подвал был большим. Здесь умещалось несколько таких кроватей-кушеток, явно предназначенных для лечения больных или раненых. Она не хотела оставлять мужчину, но и помочь не могла. Не могла, но хотела, поэтому она подбежала к вещам и начала судорожно хватать всё, что видела перед собой. — Бинты, тряпки, тёплая вода… — повторяла себе под нос девушка. Всё необходимое она перенесла к кровати солдата.       Она осмелилась убрать когда-то белую ткань. Кожа мужчины была бледная, тусклая, покрытая там и тут бурыми пятнами крови. Напряженные пальцы словно застыли в одном положении, не предпринимали малейших усилий. «Он слишком слаб». Лейле было тяжело смотреть. Но самым страшным было другое. Она ощущала, как тошнота подступает к самому горлу, стоило ей только посмотреть на открытую рану в области живота.       Похожий на трупный запах и без того был отвратителен, помимо прочего была и живая пугающая иллюстрация ко всему. Лейла тампонами начала вытирать рану, из которой постепенно поступала кровь, но она не унималась. Ей стало вдруг холодно, и лоб ее намок. Она остро пожалела, что переступила порог этого места, зачем попала в эту адскую котельную. — Ах…вы уже приступили, хорошо, — голос сзади звучал с одной стороны радостно, а с другой недоверчиво.       Лейла повернула голову к вошедшему и увидела мужчину лет 50-60. Он немного полный и румяный, с добродушным лицом и рыжеватыми усиками. В руках держал чемоданчик, когда он его открыл, то внутри лежали разные лекарства, травы, иглы, пинцеты и всё остальное, что девушка видела только в фильмах или больницах. — Подготовьте еще тампонов и тряпок, думаю, крови будет много, — сказал он и нацепил перчатки, попутно поправляя очки на носу.       Девушка, не задавая лишних вопросов, почему-то стала слушаться. Наверное, ею двигало некое чувство долга перед раненым. Она уже начала помогать и не должна останавливаться. Мигом Лейла положила все необходимое. Они были одни в этой «операционной». Солдат, лежавший на кушетке, был готов ко всему, казалось, его уже ничего не страшит после пережившего. — Глубоко же тебя цапнули, парень.       Врач взялся за воду. Он осторожно и бережно вымыл рану, попутно командуя Лейле держать вокруг тампоны. Смазал йодом, пахло именно йодом, Лейла помнит этот запах еще когда лежала вместе с отцом в больнице. Воспоминания нахлынули на нее так неожиданно, что она неаккуратно надавила на рану, благо, ничего страшного не произошло. Врач взялся за нож. Было очень тихо.       Еще прошло минуты две-три, во время которых он совершенно механически и будто бестолково ковырял в ране. Лейла молча вытирала лоб старика. «Крючки» — сипло бросил врач, а Лейла в исступлении уставилась на чемоданчик, в котором было много инструментов. Она потянулась за одними из них, похожими на вилочки, и передала старику. «Открой пошире, там много грязи скопилось». Чувствуя подступающий страх, девушка дрожащими руками дотронулась крючками до краев раны. Намного шире рана не открылась, но простора для дальнейших действий врача прибавилось. «Хорошо».       Еще несколько минут он возился с этим и приступил к самому страшному — зашиванию. Лейлу всю перекосило, бросило в дрожь, когда игла врача прошла сквозь кожу солдата. — Зашью не всю, слишком широкая, — говоря себе под нос, произнес старик, — остальное залатаю, пусть рана немого отдохнет и успокоится. В следующий раз уже смогу полностью зашить.       Лейла в надежде, что солдат еще жив, перевела на него взгляд. Он жмурил глаза от боли, но терпел. Терпел и не выказывал никаких недовольств. Полностью доверял рукам старика. Девушку поражало это и восхищало. В ее мире, где с каждым годом придумывают более усовершенствованные методы лечения людей, более удобные и эффективные инструменты, лекарства, вакцины, люди продолжают скептически смотреть на врачей, не верят в их решения и не спешат прибегать к их помощи. Здесь же с самыми примитивными действиями и лечениями, человек будто и не думает сомневаться. Может, у него и выбора нет. Перед солдатом лишь один единственный врач, а в руках его обычная игла с ниткой, но он доверяет ему.       Уилсон положила руку на плечо солдата, не надеясь, что тот увидит в ее жесте мельчайшее сопереживание. Ему это не нужно. Он будто знал, что всё так и должно было произойти. — Титаны нынче с ума посходили, — сказал врач, а солдат тут же задержал дыхание. Видимо, эта тема ему не по нраву. — Мест для раненых в Разведке уже не хватает, приходится пользоваться северным районом. Но я вас раньше не видел.       Старик посмотрел на девушку, когда закончил с наложением швов. Он словно просканировал ее, осмотрев с ног до головы, и отвернулся к бинтам. Сказал ей придерживать солдата, пока он будет обматывать его тело. — Я думал, здесь будет помощник-мужчина, а не вы. — Он сбежал. — Коротко ответила Лейла. Она придала его словам оскорбительное значение в сторону того, что она женщина, но не торопилась начинать конфликт. — Та лужа у порога, видимо его, — посмеялся вдруг старик, снова посмотрев в упор на девушку. — Хоть вы и не врач, но не побоялись посмотреть в лицо смерти.        «У Смерти нет лица» — пробежало у нее в голове. Лейла уже удостоилась чести увидеть Смерть в живую. Старик потуже завязал бинты, а Уилсон уложила солдата обратно. Она увидела, как тот открыл глаза и посмотрел на нее взглядом, который никогда не забудется. Он смотрел с надеждой. Он видел в ней некое спасение и был благодарен. Лейла только улыбнулась солдату в ответ и отвернулась. Неловко и приятно.       Снаружи послышались шаги. Их было несколько. Старик устало сел на стул, вытирая выступивший пот со лба. Лейла лишь в недоумении оставалась стоять в стороне, боясь показаться глупой или не здешней. Она не хотела неприятностей.       В дверь зашли люди в том же солдатском обмундировании с эмблемой крыльев. «Крылья Свободы» — так было написано в одой из книг, которую прочла Лейла. Отряд Разведки, единственные, кто способны свободно выходить за стены и бороться с титанами. Это самый малочисленный род войск, чьей задачей является поиск способа победы над титанами. Если отряд и так мал, с таким количеством жертв он может стать еще меньше.       Солдаты несли другого раненого. Они положили его на свободную кровать. Старик сказал Уилсон — помочь раздеть его, а сам начал расспрашивать у солдат о ранениях. Девушка, толком не успев прийти в себя после первого опыта с кровью, приступила снимать с раненого накидку. При разговоре она услышала, что у солдата сломана правая нога и множество побоев. Лейла, сдерживая свои эмоции, перешла к рубашке, расстёгивая ее. Сразу же она заметила огромный синяк на боковом ребре и множество царапин. «Что же случилось с тобой?» — не заметила она, как произнесла тихо слова ему, на что получила только взгляд. Он смотрел на нее также с надеждой, даже попытался улыбнуться ей, но вышло это достаточно криво, Лейле было этого достаточно. — Мне разрезать штанину? — спросила вдруг Лейла у старика, но тут же замолчала. Ей подумалось, что солдату будет больно, если она попытается снять с него штаны, поэтому без раздумий умудрилась подать голос. Но в ответ она получила соглашение со стороны старика и успокаивающий его взгляд.       Доля уверенности поселилась внутри нее. Она ножницами высоко перерезала штанину, своими глазами увидела, как чашечка на коленном суставе сместилась. Выглядело это жутко, но Лейла сбавила свой испуг. За дверью «операционной» снова послышались шаги, только Лейла уже не обращала на них внимания, занимаясь обработкой ранений и царапин, пока старик, чьего имени она до сих пор не знает, вправлял колено.       Ее брат когда-то тоже получал вывих надколенника, из-за чего ему приходилось шесть недель ходить с гипсовым лонгетом. Знания Лейлы во всем происходящем было на нулевом уровне, но она уже встречалась с таким. Только обстоятельства теперь совершенно другие. Обстановка тоже другая, а окружение пугало и нагнетало. Через минут десять прозвучал адский крик солдата, а нога судорожно задрожала. Врач справился. Он начал перевязывать ногу, накладывать гипсовую повязку. — Сегодня только двое, капитан? — Старик обратился к кому-то из солдат, а Лейла с интересом посмотрела за спину. Она снова увидела знакомые серые глаза.       Мужчина спокойно стоял у стены и будто дожидался, когда они закончат. Его ничего здесь не держало, другие солдаты уже давно ушли из подвала. «Капитан Леви, кажется, так вчера его назвала Мария». — Где ваш помощник, Ричард? — грубо и совершенно не дружелюбно. — Вот он.       Старик указал на Лейлу. Он закончил перевязывать ногу и выпрямился, с вызовом посмотрел на мужчину у стены. Казалось, Уилсон смотрит на войну взглядов, оба недоверчиво смотрели друг на друга, но во взгляде старика было больше добрых намерений, нежели у капитана. — Я просил у вас помощника, он сбежал. — Это не моя вина. — А чья? — Ричард сложил руки по бокам. Казалось, что он отчитывал провинившегося ребенка. — Уже второй сбегает, я не намерен работать один с таким количеством раненых. Даже этот подвал я отдал вашему отряду, а вы мне одного человека найти не можете. — Что вы предлагаете? — Если вам нечего мне предложить, тогда эта девушка станет моим помощником. — Что? — Что?       Лейла в недоразумении и не в свойственной ей обычно манере взглянула на старика, который в свою очередь выглядел очень довольным. Удивлённым был и Леви. Он отпрянул от стены и хотел было подойти ближе, но остановился. Его останавливал тот долг перед Ричардом, единственным человеком, спасающим жизни его товарищей. Леви с упреком посмотрел на девушку, но она совсем не чувствовала своей вины, этот взгляд она не заслужила. — Я не соглашалась им быть, мистер… — Ричард Гибсон. А вы? — Элия… Севильи, — необычно ей было называть себя чужим именем. Или уже не чужим. — Я могу дать вам время. — У нас нет времени, Ричард. — Снова грубо высказался Леви. — Разведка не собирается за стены, поэтому я могу дать его. — Старик подошел к девушке и протянул ей свою руку, чтобы пожать. Лейла не отказалась. — Я был бы рад работе с вами, Элия.       Он еще раз укоризненно посмотрел на капитана и ушел, оставляя подвал на распоряжение солдатам. Лейла же оставалась на месте, не двигаясь и боясь сделать хоть шаг. Почему вдруг она не могла сделать и шага при взгляде этого мужчины, она не знала. Никогда бы не подумала, что существует такой взгляд — останавливающий.       При работе в кабаре она видела многих мужчин, все они были разными и непохожими друг на друга. Она разговаривала с ними, танцевала для них, иногда флиртовала и чувствовала себя выше них. Мужчины изо всех сил старались выглядеть уверенными в себе хозяевами жизни, однако в глазах у них Лейла неизменно видела страх — страх перед женой, страх спасовать в решающий момент, страх оказаться не на должной высоте даже рядом с ней — с женщиной, которой они платят. С каждым прожитым днем все ясней ей становилось, до чего же мужчины слабы, переменчивы, ненадежны, как просто сбить их столку и застать врасплох. Встретившись с капитаном, она не была готова перечеркнуть эти слова, но готова заявить, что есть исключения. — Проститутка теперь врач?       Пожалуй, это чересчур дерзкий вопрос. Казалось, он утверждал, а не спрашивал. Неужели она одета слишком вызывающе или он изначально видел ее в баре, знал ее? Так или иначе, надо выиграть время. Все это стало напоминать ей забавную игру. Что ей терять? — Будете судить меня по месту работы? — Да.       Ей вдруг стало обидно. Как он смеет делать поспешные выводы, судить ее, не зная толком ничего. Собирается смеяться над ней, а она всего лишь зарабатывает этим себе на никчемную жизнь! Впрочем, он ведь ничего не знает, хоть и ведет себя слишком нахально. — А вы сами, чем лучше меня?       Пол качнулся у Лейлы под ногами. Впервые устыдилась она своей работой, хотя для этого не было ни малейших оснований — она работала, чтобы содержать себя и брата, чтобы не сойти с ума, наслаждаться проведенным временем, выступая на сцене. Она всего лишь танцевала, всего лишь делала то, что получается у нее лучше всего. Это скорей ему нужно стыдиться тому, что захаживал и пользовался услугами женщин, раз больше некому.       С минуты на минуту должна была развеяться пелена, она хотела поглубже ткнуть носом этого хама в его же грязь, но не считала нужным тратить свои и так потратившиеся нервы. Лейла не стала ждать его дальнейших слов, прошла мимо капитана, ни на секунду не задерживая взгляда на нем.