Леденящая кровь

      Лейла, проснувшись, резко распахнула глаза. Она повернула голову, посмотреть, который час. Ей не нужен был будильник: она столько лет вставала ни свет ни заря. Девушка вдруг застыла, к ней вернулись воспоминания. Она прикрыла глаза и вздохнула. Лицо ее было и без того бледное, она прикусила губу и зажмурилась.       Грусть и тоска, что все время ощущались, накатили на Лейлу с большей силой. Стараясь избегать воспоминания о прошедшей ночи, смирившись с тем, что такое может происходить с ней каждый день, девушка открыла глаза.       Она поднялась с постели, посмотрела на утреннее солнце: рано. Огляделась, прошлась по комнате, прикасаясь к каждой вещи. Забавно, для нее вещи расположены так удобно, ничего лишнего она не видела и не замечала, будто это идеальная комната без множества вещей и мебели. Также было и в доме города, и в ее настоящей жизни. Она не любила множество вещей, почти всегда носила одну и ту же одежду.       Девушка открыла дверцу шкафа. Со вчерашнего дня она так и проходила в своем скромном платье, которое было не жалко. Она чувствовала себя некомфортно, поэтому вытащила зеленое платье, тоже с виду простое, но очень красивое, и поспешила принять ванну, собираясь привести себя в порядок. *** — Принеси бинты и таблетки под номером 5, — произнес Ричард, нависая над койкой солдата.       Сегодня не такой трудный день, как остальные. После раннего завтрака Лейла провела все время в кабинете, разгребая документы. Ричард с утра тоже не спал и уже ходил по солдатам, скомандовав девушке заниматься сегодня другим. Спустя несколько часов, Лейла все же решила отправиться на помощь старику, но не могла его найти, и только ближе к вечеру он сам объявился на пороге кабинета и сказал следовать за ним.       Взяв нужное со стола, девушка протягивает лекарю бинты и таблетки, но Ричард повернулся на девушку и с упреком сказал. — Таблетки выпей сама, одну сейчас и одну перед сном, поможет от головной боли и усталости, — недовольно произнес. — Бинты смочи и обработай ему рану. Если плохо себя чувствуешь, нужно сразу докладывать, я все же врач, а ты скрываешь от меня. — Это… — Выполняй.       Он закончил осмотр солдата и перешел к соседней кровати, спрашивая самочувствие. Девушка еще пару минут стояла в непонимании, но принялась за работу и поспешила смочить бинты в лекарстве.       Изредка поглядывая на старика, Лейла замечала его нахмурившееся лицо, из-за чего девушке стало не по себе. Сложившаяся ситуация вчерашней ночи никак не входила в ее планы, поэтому она была не уверена в том, что таблетки ей хоть как помогут, ведь это далеко не симптомы усталости и головной боли. Лейла все же сложила их к себе в карман, дабы не злить Ричарда еще больше, и продолжила выполнять указания.       На дворе уже был темный вечер, они начали заканчивать работу. Старик пригласил поужинать девушку на улицу, проветриться и подышать свежим воздухом, иначе в носу так и остался бы запах крови и лекарств. Забежав на кухню, девушка попросила две порции супа, но ту опередили и сказали, что всю готовую еду уже вынесли им на скамье во дворе. Удивившись, девушке ничего не оставалось, как выйти из здания и побрести в сторону сегодняшнего внезапного ужина.       На скамейке уже сидел Ричард, оперевшись на трость. Лейла не постеснялась спросить с каких пор он использует трость, на что тот ответил, весь день пробыл на ногах и ни разу не присел, из-за чего ноги перестали слушаться, мышцы забились, пришлось взять трость. — Зачем вы отправили меня сидеть за документами, вдвоем бы работали, — теперь уже Лейла недовольно начала ворчать на старика, но он никак не отреагировал, только отмахнулся от ее слов.       За то время, проведенное на улице, они не особо поддерживали друг с другом диалог, иногда разговаривая о работе. Девушке стало неловко и в какой-то момент она уже начала извиняться за вчерашнее, но Ричард только остановил ее и твердил, что это не ее вина. — Я тебя уволок в это место, на мне лежит ответственность за твое самочувствие, — утверждает он. — Но я по своей воле оказалась здесь, Ричард, вашей вины здесь нет. — Вчера мы целый день пробыли за работой, вечером хотел остаться с тобой и закончить с тяжелым солдатом Рэем, но как увидел, как капитан на руках принес тебя в комнату, опешил. — Капитан? — Перебивая, спросила девушка. — Аккерман почти всю ночь провел в твоей комнате, чтобы второй раз в приступ не впала. — Ответил Ричард, снова недовольный взгляд возвращая, — Элия, если вам здесь тяжело, вы сразу же… — Нет, нет, Ричард, это не из-за нашей работы. — А что вас так тревожит? Я могу тут же отправить вас домой. — Я здесь пробыла всего ничего, крови до вас уже навидалась, поэтому не переживайте. — Лейла крутила у себя в руках опустевший стакан чая, переваривая информацию у себя в голове. — Это личные проблемы.       Старик понимающе кивнул, переводя тему, но Лейла уже не слушала, задумавшись о случившемся. Аккерман был рядом с ней ночью. Она хотела найти капитана и попросить прощения за возникшие неудобства, и за все случившееся на кухне. Вспоминая сегодняшний день, девушка ни разу не наткнулась на Аккермана и на улице его не видела, поэтому она намеревается нагрянуть в его кабинет.       Теплые чувства вдруг поселились внутри, но на улице уже начало холодать. Лейла и Ричард стали закругляться и направились внутрь корпуса. Старик хотел переговорить с кухарками о завтрашних приемах пищи больных солдат, поэтому со всей посудой отправился в кухонный зал, а Лейлу направил в его кабинет сложить документы в шкафчики.       Поднявшись на нужный этаж, девушка с жадностью вдохнула воздух. Внутри было душно. Влажный спертый запах и низкий потолок могли вызвать приступ клаустрофобии у кого угодно. Лейла прошла к полкам с больничными делами солдат, которые отвозят из корпуса в город. Полагаясь, что в городе врачи лучше и им под силу справиться с тем, с чем другие не сумели. По истечению времени и халатности врачей в городе, все забрасывалось и шло в архив.       Лейла бегло прочитала обложки дел. Бумага была настолько древней, что ей стало жалко здешних жителей, которые не имеют никакого представления об ином существующем мире, где все совершенно отличается. На каждой странице аккуратно от руки были прописаны дела солдат, их должность, место жительства и родственники. Перевернув страницу и увидев пометку «Погиб», в глазах девушки внезапно появились слезы. Киштан Бейл. 27 лет. м.ж. Стена Мария. Юг. Шиганшина. р. Мать. Отец. Не найдены. Во время выполнения операции не сумел справиться с управлением УПМ, из-за чего попал под ноги титану, был раздавлен.       Страница за страницей несли за собой горечь и печаль, а предложения так и не заканчивались. Хлоя Берт. 24 года. м.ж. Стена Мария. Юг. Шиганшина. р. Мать. Отец. Погибли. Ослушалась приказа. Погибла при поиске родителей. Морис Крофт. 30 лет. м.ж. Стена Мария. Юг. Шиганшина. р. Мать. Отец. м.ж. Стена Роза. Юг. Трост. с. Жена. Дочь. Погибли. Схвачен титаном при перелете на УПМ с дочерью на руках. Съеден.       В момент закружилась голова, тошнота подступила к горлу. Слишком хорошо знакомое чувство вызвало панику. — Только не это.       В глазах потемнело, а по коже прошел холодок. Когда девушке вновь пришлось открыть глаза и на этот раз сосредоточиться, архив заволокла черная дымка. Запахло металлом и трупным разложением. Девушка нервно вздохнула и нахмурилась, уже представляя, что ей предстоит увидеть. Между полками мелькнула тень и выплыла на свет от единственной оставшейся висеть включенной лампочке на потолке.       Большое черное пятно остановилось на месте и так простояла еще пару минут, пока дым от него не начал распространяться по всей комнате с большей силой. Стал прослеживаться силуэт, спустя время Лейла отчетливо могла увидеть лицо. — Я добрался до тебя.       Лейла отступила, но тут же уперлась спиной в стеллаж. Он явился к ней, точно из ночного кошмара. Незнакомое лицо, в то же время она могла его видеть, не могла вспомнить. Мужчина стоял напротив нее и ехидно улыбался, глазами бегая по лицу девушки. Силы постепенно покидали тело, но Лей не могла позволить себе осесть на пол или убежать. Под взглядом человека она вся съежилась. Собрав остатки смелости, тихим голосом спросила его. — Почему все это продолжает происходить? — Он зловеще ухмыльнулся на ее вопрос. — Тьма ищет тебя, потому что ты принадлежишь ей.       Силуэт приблизился к ней всего на шаг, девушка затаила дыхание. Она вспомнила слова Смерти, что Тьма хочет лишь запугать ее. Лейле нужно было не слушать, что говорят ей. — Зачем вы пришли ко мне? Чего вы хотите? — Силуэт мужчины дернулся, будто его на секунду скрутил спазм, и захрипел. — Чтобы эта боль… покинула меня. Твое существование заставляет страдать. — Он обнажил зубы, зарычал. — Вопросы, бесконечные вопросы, а тебе остается лишь гадать.       Силуэт тем временем сделал еще шаг вперед, становясь ближе к девушке. — Спроси меня, зачем ты оказалась здесь. — Зачем?..       Мужчина покачал головой, а темная прозрачная рука поднялась к лицу Лейлы, заставляя ее вжаться к стеллажу. — Не беспокойся об этом, это место тебе уже не покинуть.       Напрягшись, Лейла была готова накинуться на названного гостя. Сердце заколотилось, она не знала куда отступать. Мысль, что этот человек ей знаком и много раз его видела, сбивала с толку. Его рука прикоснулась к щеке девушки, легонько и не спеша он провел вдоль щеки, останавливаясь на подбородке и поднимая его вверх, чтобы она точно смотрела ему в глаза. — Ты представить не можешь, как я мечтал быть ближе к тебе. — Кто вы такой? — Хрипло спросила девушка, в горле стоял будто огромный ком и не давал ей спокойно говорить. — Ты вспомнишь меня. — Он не переставал смотреть ей в глаза, выпивал из них все краски этого мира, делая его черным. — Ты поймешь, кто я. Ты должна понять, почему. — Почему… что? — Почему я делаю это. Почему я хочу… — он осекся. Резко отошел от Лейлы и принялся исчезать, из-за чего девушка сделала смелый шаг вперед и хотела прокричать ему слова ненависти и всей боли, что она здесь испытала. Хотела спросить больше, узнать больше, а в ответ она почувствовала, как ее шею начало сжимать до такой степени, что невозможно было дышать. — Молчать.       Она не могла и вздохнуть, было больно и невыносимо терпеть. После он заставил ее ноги ходить, Лейла неспешными шагами, как кукла шла к столу кабинета, на котором лежало куча бумаг и книг. — Прочти ее. Узнаешь, что хочешь знать. Только это больно, — раздался громкий зловещий смех, он явно упивался тем, что контролирует ею.       Среди многочисленных бумаг Лейла заметила записную книгу, чистую и красивую, не похожую на здешние старые. — Больно? — совсем шепотом спросила она, но за спиной уже никого не оказалось.       После внезапного исчезновения в комнате стало ярче, девушка зажмурила глаза. Немного привыкнув к свету, она потянулась к оставленной книге черного цвета. Нехотя Лейла открыла первую страницу и с ужасом бросила тетрадь на стол. Внутри лежал сухой листик дерева клена, весь испачканный в крови. Вся страница была в больших красных пятнах, а на ее крае черными буквами написано, — «Папа».       Ранней весной они гуляли вдоль улицы, направляясь домой. Отец по пути подарил ей настолько аккуратный листик клена, что девочке жалко было его выбрасывать после того, как они зашли в дом. Лейла положила листик в старую книгу, надеясь, что это поможет его засушить. Спустя несколько лет, она не убирала этот листик из собственной сумки, всегда носила его с собой, придумала, что он будет приносить ей удачу. Но удача не была на ее стороне, когда она сидела на кушетке отца и кричала, чтобы тот пришел в себя. Лист не принес удачу.       Закрыв рот рукой, слезы потекли с глаз. Она прожигала взглядом этот проклятый лист бумаги, капли крова, этот ненавистный темный красный цвет, и, не сдержавшись, развернулась, упала на пол. Колени сильно ударились, но никакой физической боли не ощущалось, потому что иная перекрывала все ощущения. Представляя, как этот лист оказался в крови ее отца, Лейла измученно всхлипнула. — Папа.       Тихий, хриплый голос. Все воспоминания о былом вдруг нахлынули, погружая девушку в глубокое отчаяние, а Тьма только и могла наслаждаться этим зрелищем. Лейла заметила, как маленький темный дымок проскользнул через проем двери, из-за чего девушка встала и быстро выбежала из кабинета, но ничего за ним уже не было. Тот же коридор, те же двери, никакого намека на присутствие Тьмы. От накипевших эмоций, когда грусть перерастает в злость, она резко закрывает за собой дверь, направляясь к страшным страницам, собираясь разорвать ее в клочья. — Проклятье!       Все было тщетно. Страницы не поддавались никакому напряжению, никаким попыткам разорвать их на части. Целые страницы будто смеялись над ней самой и над ее слабость, из-за чего Лейла выкинула книгу на пол.       Ей хватило немного времени, чтобы придти в себя. На момент, когда она успокоилась и сидела за письменным столом, уже было близко к ночи. На пороге стоял Ричард, не понимающе вглядываясь в лицо и покрасневшие глаза Лейлы. — Тебе не хорошо? — Лишь спросил старик, на что девушка покачала головой.       Она твердила, что не смогла переложить все документы в нужные места, ссылаясь на то, как ей тяжело было вчитываться в истории погибших солдат. Ричард только недоверчиво хмыкнул на ее слова, начиная самостоятельно складывать бумаги. Вместе они управились за минут тридцать, а девушка до прихода старика просидела в его кабинете не более двух часов.       Откланявшись и пообещав, что перед сном выпьет данные стариком таблетки, Лейла с записной книгой в руках направилась в свою комнату. Спрятав ее в один из выдвижных ящиков, Лей хотела побыстрей открыть окно и подышать свежим воздухом. Прохладный ветер помогал ей окончательно не сойти с ума, приятно обдувая лицо. Прикрыв глаза, она наслаждалась тишиной и покоем.       Переведя взгляд на двор, она заметила шедший силуэт человека в сторону корпуса. Прищурившись, она смогла разглядеть знакомую макушку Аккермана. Провожая его взглядом, Лейла не могла не вспомнить разговор с Ричардом о вчерашнем случае. Несмотря на перепалки между ними, Леви не оставил ее одну и пробыл рядом почти целую ночь. Мысли о капитане заставили ее грустно улыбнуться. Она сегодня, может, ждала с ним встречи в корпусе, но они так и не смогли увидеться. Собственное чувство достоинства и гордости не могли признать этого.       Будто почуяв ее взгляд, Аккерман остановился, не доходя до входа в здание, и поднял голову. Он точно устремил свой взгляд на Лейлу, поэтому ей не могло показаться. С интересом они смотрели друг на друга, один в свойственной ему манере холодно и резко, другая игриво и мягко. По невиданной причине, Лейле стало спокойно. Не прошло больше пяти минут, как мужчина опустил голову и зашел в здание, оставляя свою ночную на пару минут спутницу одну.       Немного замерзнув, Лейла закрыла окно. Бросила взгляд на ящик с книгой внутри, намереваясь больше не ходить на поводу у Тьмы и реагировать на все, что будет впереди, менее вспыльчиво, иначе их игра будет ею же и проиграна.       На этот раз книга в руках ощущалась не так тяжело. Уже представляя, что ее может ждать впереди, Лейла открыла вторую страницу, намеренно перелистав самую первую.       «Ночь перед твоим совершеннолетием.       Мне потребовалось ждать сотню лет, чтобы снова проснуться от долгого сна…и все из-за тебя.       При первой встрече с тобой, я не сразу придал значения маленькому огню внутри тебя. Он всегда горел ярким пламенем. Мне думалось, убийство отца поможет мне потушить его, но он горел и не давал мне покоя…»       Вчитываясь, Лейла начала вспоминать знакомые слова. Она отчетливо помнила чужой мужской голос, проговаривавший эти слова в ее сне. Перечитывая раз за разом, она пыталась найти долю смысла в том, что говорилось в записях, но было слишком много загадок, путавшиеся в тексте и ее голове.       «Ты продолжала подпитывать огонь. Самостоятельно. Без чьей-либо помощи. Сколько бы раз я не пытался сломать тебя… Огонь не гаснул.       Я сделаю все возможное, чтобы заполучить тебя. Будешь ты моей победой, спасением или погибелью? Не знаешь о моем существовании, а я не знаю, в какой момент лучше подойти к тебе и заполучить.       Радуйся своему дню рождения, Элия.»       Последнее предложение показалось ей не столь мрачным, как остальные. Ее новое имя было аккуратно написано черными чернилами, от чего в сердце закололо. Уже тогда он придумал игру, в которой Лейла находится сейчас. Как долго он сочинял сценарий всех действий и как много он уже придумал. Знает ли он конец всей истории или наоборот, предоставляет девушке возможность иметь шанс переписать ход игры.       На следующей странице описан день ее рождения, в подробностях были написаны все ее эмоции, что Лейла ощущала на протяжении всего дня. От всех даже незначительных прописанных мелочей по коже ходили мурашки, а в голове сумбурно копились мысли.       «Не замечаешь.       Я оставил мертвые цветы у твоего подъезда. Они не продержались и секунды в моих руках, начали тускнеть и вянуть прямо на глазах. Хотел бы я, чтобы они остались живыми.»       «Игнорируй.       По-прежнему они лежат на холодной земле. Бессовестно проходишь мимо и не замечаешь. Если я приду к тебе, тоже не заметишь меня?»       Страница была потрепана, автор явно сжимал ее в руках и хотел выдернуть. Непонимающе Лейла уставилась на строки страницы. Она провела по ним рукой, боясь, что что-то случится, но ничего не менялось. Лей не могла вспомнить день, когда могла бы видеть цветы у своего дома. С какими мыслями они были направлены ей. Подарок ли, предостережение или намек на скорую гибель, какой знак он посылал, она не могла разгадать.       Еще пролистав пару страниц, Лейла в замешательстве отложила книгу. Столько деталей и так мало ответов. С какой стати он оказывал ей знаки внимания, помнил все моменты ее жизни, запоминал мельчайшие подробности. Эмоциональные, порой грубые и бесчувственные строки могли свести с ума.       Разнились в этом написанные предложения и действия самой Тьмы. В жизни она то и дело намеревалась напугать Лейлу, посеять страх и отчаяние, когда на страницах были порой совершенно иные эмоции, оно по-другому воспринимает все, что делает для девушки.       Время уже было за полночь. Быстрей задув горящую свечу, Лейла с наполненной мыслями головой начала засыпать. На ее пути еще много неразгаданных тайн.