Леденящая кровь

— Продовольствия все равно не хватит, за зря приехали.       Солдат Разведки непонимающе стоял у стены здания и выкладывал хлеб из мешков. Совсем рядом стояла Лейла, перекладывая хлеб в корзину, намереваясь пойти осматривать больных.       Сегодня их отправили на помощь к выжившим жителям Шиганшины, после нападения титанов. С неописуемым волнением, Лейла переходила порог здания Разведкорпуса, совершенно не понимая, что ее может ожидать. Как ей сказали ранее, нехватка продовольствия стала острой проблемой, после прибытия беженцев из Стены Марии. Ричард был обеспокоен всем тем положением, из-за знакомых ему семей, пострадавших после падения Шиганшины. «Я лечил не одну семью в том городе, не хочу верить в то, что они могли погибнуть, когда я так старался», говорил старик.       Лекаря уже долгое время не было видно, он по приезду сразу же куда-то запропастился. Неудивительно, ведь к пострадавшим от нападения титанов семьям даже врачей не отправляли, ссылаясь на то, что это низшая ячейка общества, не заслужившая и малейшей помощи. Лейле было противно от всего происходящего вокруг. Солдаты Полиции даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь, они стояли неподалеку и наблюдали за всем происходящим. В помощь Ричарду и Лейле были отправлены лишь трое солдат Разведки. — Пойду, осмотрю людей, — произнесла Лейла, взяв в руки собранную корзину и сумку с лекарствами и бинтами.       Лейла ступала вдоль маленькой площади, испугавшись от ужасного многолюдства. Необыкновенная пестрота лиц привела ее в совершенное замешательство; ей казалось, что какой-то демон искрошил весь мир на множество разных кусков и все эти куски без смысла, без толку смешал вместе. Она проходила мимо людей, сидевших на земле, либо стоявших в своих компаниях знакомых или близких людей с бесчувственными глазами, из которых утекла мирная и светлая жизнь. В каждом из этих людей она видела тоску и отчаяние. Кто-то потерял семью, кто-то друзей или знакомых, наяву встретившись с тем ужасом, который произошел в Шиганшине. Лейла не могла представить, что они видели и что испытали, находясь на грани между жизнью и смертью. Ей было искренне жаль, но и помочь она была бессильна. — Пожалуйста, помогите моему сыну! — Крикнула женщина в измазанном грязью платье.       Женщина довольно недурной наружности встретила ее, налетела на Лейлу и упала перед ней на колени с наполненными слезами глазами. Лейле ничего не оставалось, как заставить ее встать и попросить провести к несчастному сыну незнакомой женщины. Они ступали по лестницам, которые вели куда-то вниз, явно в подвал этого места. Она не чувствовала никакой земной мысли; она не была разогрета пламенем земного страха, нет, она была в эту минуту чиста, как девственная дама, еще дышащая неопределенною духовной потребностью спасти. Стоило им пройти немного вглубь, как тело девушки осыпалось мурашками от неприятного холода, исходившего из подвального помещения. Внутри все было освещено факелами, висевшими на стенах. Мрачное помещение, казалось столь отвратительным, скорее всего из-за пропитавшего запаха металла.       Они вошли внутрь комнаты, на полу были постелены ткани, на которых располагались тела пострадавших. Справа лежал мужчина с открытой огромной раной, видимо после того, как его прижало после обрушения здания, как оказалось его собственного дома. Прямо была девушка, она сидела на простыни и закрывала испуганное лицо, тихо всхлипывала и молвила что-то похожее на молитву. Она явно была не в себе, но на это поведение уже никто не обращал внимание.       Женщина провела ее к парню на вид лет 12, села рядом с ним и приподняла тело так, чтобы голова оказалась у нее на руках. Это доверие, которое оказала ей слабое существо, это доверие наложило на Лейлу обет строгости рыцарской, обет рабски исполнять все повеления ее. Она только желала, лишь бы эти веления были возможны ею стать исполненными, чтобы она смогла их преодолеть. — Температура настолько сильная, держится уже пятые сутки, я не знаю, чем его поить, чтобы эта зараза прошла! — говорила мать сквозь горькие слезы.       Лейла положила руку тому на лоб, пощупала пульс, сердцебиение было слишком быстрым. — Его лихорадит, — произнесла итак явную вещь Лейла. — Нужно найти еще одеяло или хотя бы ткань, чтобы накрыть его.       Никто не обращал на них внимания. Лейла посмотрела по сторонам, нашла только лежавшее в углу испачканное пылью покрывало. Там явно уже кто-то лежал, но уже никого нет. Девушка взяла мрачный обрывок покрывала и накрыла им бедного мальчика. Приступила смотрел содержимое сумки и нарыла лекарство, быстрей принялась давать его бедолаге. Парень уже словно не соображал, что происходит вокруг, у него не было выбора, поэтому он просто выпил лекарство и продолжал дрожать от холода. — Я оставлю это здесь, если к вечеру не станет лучше, дайте выпить повторно, большего я сделать не могу. — Спасибо вам большое, спасибо, — женщина поклонилась ей, продолжая держать в руках сына.       Лейла приступила осматривать других. Явно сюда отправили всех тех, кто уже не способен был бороться за собственное выживание в столь сложное для них время. Смерть в этом здании упивалась бы царившей здесь атмосфере. Она подошла к мужику, которого первого увидела, как зашла в комнату. Рана и вправду была не маленькой, кровь не останавливаясь сочилась между перебинтованным ребром и животом. Несмотря на весь опыт, который она прошла, находясь рядом с Ричардом, она ничерта не понимала, что ей следует делать и как хотя бы немного облегчить боль пострадавшему. — Пожалуйста, только потерпите.       Лейла принялась развязывать бинты, попутно держа у раны полотенце. Она облила открытую рано антисептиком, слыша страдания мужика от боли. Ей показалось, или она была уверена, что у него был перелом ребра. «Я же не чертов хирург, черт возьми, я не смогу ему помочь», корила себя Лейла, заматывая тело новыми битами. Ее чистое зеленое платье уже замаралась в крови, красные пятна украшали подол платья и рукава. Лейла положила того обратно, проверив температуру, понимая, что у мужика на жизнь остается всего пару дней. — Простите.       Она не смогла больше смотреть на страдающее лицо, поспешила отвернуться, но ее остановила чужая рука. — В этом вы не виноваты. — Мужчина произнес слишком уставшим и страдательным голосом, на щеке его прокатилась слеза. — Спасибо.       Лейла улыбнулась ему сквозь боль и отвернулась. Поспешила уйти из помещения, спрятавшись за дверь. Ей стало тяжело дышать, поэтому она так и стояла у стены, пытаясь ровно вздохнуть. Больно. Невыносимо больно от безысходности. Девушки ничего не оставалось, кроме как вытереть руки о подол платья, и направиться к выходу.       На улице она вздохнула полную воздухом грудью. Лейла прошла дальше, попутно раздавая хлеб из корзины, когда уже на дне ничего не осталось, она отправилась обратно к солдатам. По пути ей встретилось еще несколько человек, жалующихся плохим здоровьем. Она лишь оставила им несколько лекарств, сказав, чтобы тратили с умом, могли оставить не только себе, но и для остальных встретившихся им больных. Не доходя до своих людей, ей пришлось остановится и поднять голову.       Как только она прошла вперед, ощутила на себе чей-то озлобленный взгляд, будто ее ненавидели и обзывали всеми существующими ругательствами. В не понимании она стала оборачиваться, и только когда подняла голову, увидела. На вершине здания стоял сгусток темноты. Большой и неуловимый, он прожигал ее взглядом, а только спустя время она стала замечать знакомые черты лица того, кого не хотела больше узреть в собственной жизни. Снова тот мужчина, Тьма, предстал перед ней. Через долю секунды, он уже стоял около нее и манил за собой, из-за чего девушке пришлось повиноваться и пуститься вдогонку ускользающему силуэту.       Он в миг превратился обратно в сгусток черной дымки. Тьма летала вдоль людей, заставляя девушку прорываться между ними, попутно толкая, заставляя разойтись непонимающую толпу. Она завернула за угол здания, взобралась по лестнице, пробежала через длинный холл, где и остановилась. Перед ней было несколько комнат, а от Тьмы ничего не осталось. От ненависти к происходящему, она в ярости стала открывать одну дверь за другой, но за ними она никого не находила. Лейле стоило с самого начала убить этот проклятый силуэт, даже не зная как, она хотела схватить его, придушить, заставить страдать.       Она открыла очередную комнату. Прошла внутрь, а дверь с громким хлопком закрылась за ней. Перед ней стояла Тьма. Стоял сгусток темноты, испепелявший ее тем же ненавистным взглядом. Внутри девушки уже не было ни доли страха и сомнений, только одно желание — уничтожить. Она сделала шаг вперед. Снова и снова, уже остановилась прямо перед ним, и как стоило ей протянуть руку, перед ней все испарилось. Дымка исчезла, темнота улетучилась, а перед Лейлой открылась иная картина.       Она оказалась внутри чьей-то комнаты. Лейла удивленно смотрела вперед на незнакомого ей мужчину, который таким же взглядом, но более безумным, смотрел ей в лицо. Он стоял около чьей-то кровати, на котором лежал человек, полностью покрытым белым покрывалом. Он был мертв. — Ты… — мужчина осекся, слова не смогли стать произнесенными. — Ты видел? — Лейла спросила. — Да.       Они продолжали стоять напротив друг друга, непонимающе смотрели и пытались понять и осмыслить случившееся. Тьма стояла прямо перед ним. Тьма стояла и смеялась над ним. Спустя столько лет, она пришла к нему. Наконец, он мог избавиться от всего этого ужасающего мира, в котором он провел несколько лет. Но все исчезло.       Лейла прошла дальше к кровати, но отрешенный взгляд незнакомца ее остановил. Мужчина стоял возле нее, в его глазах, усталых, написано было бремя ужаса; темные волосы и светлые глаза казались столь темными и мрачными, что нельзя было угадать, через что он мог пройти. Он склонил на нее голову, слабого телосложения мужчина, будто кричал в один момент равнодушно желая ее гибели, уже в другой появлялась мольба о помощи. — Кто он? — Лишь спросила девушка. — Друг. — Тихо ответил.       Но вдруг стало происходит то, что выходило за рамки ее понимания. В глазах напротив Лейла нашла непостижимую ненависть. Мужская рука схватила девушку и повела на выход из здания. Он вывел их через черный вход, который вел прямиком к лошадям. Незнакомец грубо пресек все попытки Лейлы выскользнуть, хоть как-то спастись, ударил прямиком по шее да так, что девушка потеряла сознание. «Точно по сонной артерии», потом подумает Лейла, выучив и уже зная этот прием в Разведке. ***       Вопреки опасениям, они ехали в абсолютной тишине. Девушка сидела спереди на лошади, а мужчина крепко держал ее тело сзади, не давая упасть. Когда Лейла ощутила, что они остановились, она подняла голову, переставая скрывать, что очнулась. Она увидела перед собой дом, они добрались до неизвестной ей деревни при Стене Роза. Они ни о чем не беседовали, мужчина только спрыгнул с лошади и подал Лейле руку, но та отказалась и спустилась сама. Почему-то ей не было тревожно и страшно, только злость и обида за все произошедшее поселились внутри. — Разве нужно было идти на все это, лишь бы привезти меня в какую-то глушь? — Она недоверчиво смотрела в глаза напротив, разминая шею и борясь с болью в голове. — Что в сумке? — Лишь спросил мужчина. — Ничего особенного. — Ну, хорошо.       На холодный ответ мужчина мягко ответил и больше не проронил ни слова. Она почувствовала, как затекла спина, но ступала следом за незнакомцем, взявшим в руки ее сумку. Подозрительный. Очень спокойный. Опасный. Лейла кругом стала осматриваться, не подмечая ничего примечательного, обычная деревушка с обычными людьми. Никто не смотрел на них, всем не было дела.       Они вошли внутрь дома, где также не было ничего особенного. Холодные стены, кухонный стол, диван, печь, лестница, которая вела на второй этаж. Мебели довольно хорошие были покрыты пылью, паук застилал своею паутиною лепной каприз. Сначала она не хотела верить и начала пристальнее всматриваться в предметы, наполняющие комнату, но голые стены и окна без занавес не показывали никакого присутствия заботливой хозяйки или хозяина; изношенное лицо этого создания, который спокойно ее рассматривал, как пятно на чужом платье, — все это уверило ее, что она не должна здесь находиться. Что-то недоброе ожидало ее в этом помещении. — Мне это уже действует на нервы, мистер. — Крафтин Рэй..       Нависла тишина. Мужчина с неким ужасом и удивлением смотрел на девушку. От столько проникновенного взгляда, девушка съежилась и отступила назад. — Нет…нет, не бойся, просто... — он сделал шаг к ней на встречу, но не увидел, что она ему доверяет, — я впервые произнес настоящее имя, не думал, что получится. — Что за бред? — Тьма, я видел ее, как и ты. Ты же здесь из-за нее? — Что вы..? — Я, Крафтин Рэй, нахожусь здесь четвертый год, она посадила меня в этот мир, но уже год не появлялась, не давала никаких зацепок, как отсюда вернуться домой. — Он в спешке рассказывал ей о себе, дабы она поверила ему и доверилась его словам. — Я уже и не помню, где мой дом, только старое имя, только его я не забыл. Вы тоже здесь из-за Тьмы? — Да, я… Лейла.. — она заплакала, не веря своим словам. — Лейла Уилсон.       Он неподвижно стоял перед нею и уже готов был простодушно позабыться, как позабылся прежде. Но красавица заставила его почувствовать комок надежды, как бедняк, нашедший бесценную жемчужину. Ее пребывание в этом мире еще более казалось необыкновенным. Все черты ее были так чисто образованы, все выражение прекрасного лица ее было означено таким благородством, что никак бы нельзя было думать, чтобы смерть распустила над нею страшные свои когти. В появившейся дымке мечты и надежды, девушка казалась прекрасной тихой звездой и одним движением уст своих давала бы сладкие приказания. Она бы составила божество в многолюдном зале, на светлом паркете, при блеске свечей, при безмолвном благоговении толпы поверженных у ног ее поклонников. Настолько он был необычно очарован появившейся мечтой, неуязвимой и незримой надеждой.       Он аккуратно провел ее вглубь старого дома, посадил на диван, что заскрипел. Оба проникли разрывающейся жалостью, сидели перед нагоревшем лучом солнца. Он поведал ей о том, как он четыре года назад оказался в этом необъяснимом человеку мире, поселился в Шиганшине и каждый день испытывал чувство страха и тревоги о собственной жизни, ведь Тьма не давала ему покоя ни один день. Девушка сидела в безмолвном удивлении.       Он рассказал ей о том чудовищном дне в Стенах Марии, как титаны один за другим проходили через открывшийся вход, благодаря колоссальному титану. Рэй в ужасе описывал все, что видел тогда, все те лица людей, потерявших своих близких и родных. Он успел тогда запрыгнуть в отчалившую лодку, сумел сбежать с того проклятого места, наблюдая за теми, кто оставался за бортом. Мужчина не видел с того дня Тьму ни разу, хотя до этого она приходила к нему совсем редко, лишь оставляя вокруг него трупы и одни несчастья. Издевалась. Смеялась. Наблюдала и хотела его смерти, но он не сдавался. Мучился, рыдал, корил себя и собственную жизнь, топил себя в отчаянии, но жил. Продолжал жить и надеялся.       Лейла замечала его горящие глаза, когда тот смотрел на нее. Он видел в ней веру в иной исход событий, возможно иллюзию начавшихся хороших и радостных дней, надежду на возвращение домой. Лейла не понимала, как он еще не остался без рассудка, не валялся где-то в подворотне и не страдал от отчаяния, либо же вообще не умер в тот день в Шиганшине. Она рассказала ему, как оказалась в этом мире, из-за чего тот удивился. Он не мог поверить, что она столь часто виделась с самой Тьмой, что Смерть явилась перед ней в день ее исчезновения из настоящего для них мира.       Рэй не верил своим ушам, когда Лейла рассказала и о дне, когда Тьма предстала перед ней в облике мужчины. Только девушка не стала упоминать об оставшемся у нее дневнике. Не рассказала и об их разговорах, ведь с Рэем Тьма никак не контактировала и не проявляла себя. Она захотела показаться в его глазах такой же жертвой безжалостной игры Тьмы. Она всего лишь играла с ними и ждала дня их смерти. — Ох, дорога не радует.       Дверь дома открылась. Перед ними предстал мужик с виноватым лицом. Он прошел внутрь, а нос его был покрыт кровью. — Упал с лошади, представляешь, Морис. Остановились и меня ка-аак понесло вперед, не удержался и упал прямо на землю, — тот хохотал над собственными словами, уселся за стол. — У нас гости? — Да, Элия Севильи, лекарь Разведкорпуса. — Чего-чего? Я не ослышался? — Ваш друг прав, меня зовут Элия, — она протянула ему руку, на что получила крепкое рукопожатие. — Вальц Варутсу. — Я могла бы помочь с вашим носом.       Она улыбнулась ему и приступила открывать свою сумку, доставая склянку с лекарством и вату. — Так вы здесь, чтобы помочь нашей деревне? — Да… — она повернулась на Рэя и непонимающе уставилась на него. — Морис сказал, здесь есть больные. — А вы сами вернулись из стен? — Я была там, чтобы помочь с продовольствием. — Так там была Разведка? Нисколько не удивляюсь, все же вы столь добры.       Вальц с легкостью согласился помощи красивой девушки и присел лицом к ней. Как только ее пальцы коснулись носа, его выражение лица исказилось. Он слишком сильно начал воротить головой, но девушка не ощущала никакого перелома, всего лишь маленький ушиб. «Тем более он сказал, что успел сгруппироваться». — А ты сам откуда приехал, Вальц? — спросил Рэй. — Так оттуда же, хотел сгрести немного хлеба, — он хохотнул. — Странно, я тебя не видела, — произнесла Лейла, засунув пропитанную лекарством вату тому в нос. — Зачем тогда спросил о Разведке, раз знал, что там будет?       Рэй спокойно наблюдал за ними, взглядом недоверчивым одарил мужика. На его лице всплыла яркая детская улыбка. Взгляд его стал безумным, он подошел к ним, притянул к себе девушку за руку. Все произошло настолько быстро, что она не успела даже проследить взглядом, как он вытаскивал свой нож.       Затем.       Он перерезал Вальцу шею. Она только чувствовала, как сильный ветер пронзал щеки, и наблюдала, как плещутся из шеи мужика кровавые черные фонтаны. Бах! Тело Вальца рухнуло на пол. Может, он даже не осознавал, что умирает. Его беспощадно убили. — Что…       Ее голова пульсировала. От шока она побелела. — Что, что ты сделал? — Ну, как сказать…       Рэй грубо ответил и уставился на свой нож. Он держал лезвие, на котором даже не осталось ни единой капли крови.       Его глаза медленно достигли Лейлы. — Как ты думаешь, что это может быть?       Лейла пыталась думать спокойно, крепко держась за сумку, как за спасательный круг. «Он безумец! Он действительно пытается убить меня?» Таким простым способом? Если ты планировал прокатиться на лошади, привести в неизвестный дом и тебя бы убили, разве виновник преступления не очевиден? — Теперь, что ты собираешься делать?       В следующий момент острие его ножа направилось к Лейле. В этот момент лезвие меча легко коснулась плеча. — Ох, извини, произошла ошибка.       Рэй умело извинился, но нож так и не отпустил. Острое лезвие. Лейла чувствовала, как в груди все сжалось. — Сможешь ли ты теперь справиться в одиночку? Или же…       Он закрыл глаза и засмеялся. — Как думаешь, сейчас нуждаешься в моей помощи? Тьма даже сейчас послала тебе под нос убийцу, а ты и глазом не моргнула. Посмотри.       И в это мгновение Лейла убедилась в его истинной натуре. «Этот парень сумасшедший». Ее сердце вот-вот разорвется на мелкие кусочки. Парень сходит с ума в этом мире, живет четвертый год в настолько страшном месте, узрел собственными глазами титанов при нападении на Шиганшину, убил и видел столько смертей рядом, как же ему не слететь с катушек. Безумец, угрожающий из-за отказа его благосклонности.       Но стоило девушке повернуть голову, показалось, она сама начинает сходить с ума. Тело мужчины стало разлагаться. От него паром исходила темная дымка, тело стало исчезать, не оставляя за собой ни единого следа. Последнее, что она видела, это спокойное лицо Вайца.       Нужно уметь осознавать и принимать свою неспособность, особенно в таких ситуациях. Она повернулась на Рэя, он продолжал держать около ее плеча лезвие. Слегка надавив на тело девушки, он оставил на ней неглубокий порез, но кровь предательски стала стекать вдоль руки. — Мне нужна твоя помощь.       Дрожащими кончиками пальцев она решительно отвела от себя лезвие ножа. — Так что, пожалуйста, убери это. — Хах.       Лейла вела себя послушно. Только тогда Рэй удовлетворенно улыбнулся. — Кажется, что я схожу с ума, правда? — Есть такое. — Лейла отступила назад, дабы не нарываться на большие смены его настроения, она уселась за стол, где ранее сидел Вальц. — Она издевается надо мной. Теперь привела сюда и тебя, но откуда мы можем знать, может, в этом мире сотни ее жертв, над которыми она продолжает потешаться? — он зашагал вдоль комнаты, о чем-то размышляя. — Я не понимаю. Я ни черта не понимаю. Ее стоило убить, как только я увидел вас вместе. Я же хотел, я был готов наброситься на нее. — Ты ее не убьешь. — Что? — Не ты должен ее убить, — она сумку свою в руках сжала, — а я.       Из всех сновидений это было радостнее для него: человек, способный убить виновника всех его бед. И она тут, прямо перед ним, сидит и боится его же самого. Какова услада для глаз, и понимать, что он здесь в главной роли и от него может зависеть судьба. Лучшего сна он еще никогда не видел. Он остановился, стал каким-то посвежевшим и менее рассеянным, нежели прежде. В голове его родились странные мысли. «Может быть, — думал он, — она вовлечена каким-нибудь невольным ужасным случаем в разгар всей этой игры; может быть, движения души ее склонны к концовке и покаянию; может быть, она желала бы сама вырваться из ужасного состояния своего или же.. наоборот…она здесь, чтобы обрести его на еще большие муки. Может, она и есть разгадка? И неужели равнодушно допустить ее гибель, и притом тогда, когда только стоит подать руку, чтобы спасти ее от потопления?» Мысли его простирались еще далее. «Меня никто не знает, — говорил он сам себе, — да и кому какое до меня дело, да и мне тоже нет до них дела. Если она изъявит чистое раскаяние и переменить жизнь свою, я убью ее. Отпущу ее? Я возвращу себе мир».       Составивши такой легкомысленный план, он почувствовал краску, вспыхнувшую на его лице; он испугался впалых щек и бледности своего лица. Он вздохнул воздухом и почувствовал свежесть на сердце, как выздоравливающий, решившийся выйти из кошмара в первый раз после продолжительной болезни. Сердце его билось, когда он подходил к ней.       Долго он искал пути, что с нею сделать. Лейла лишь продолжала сидеть, не осознавая, в какой беде сама очутилась. Перед глазами стали мелчишить все, что с ней происходило за последнее время. Вот лицо недовольного Ричарда, после их приезда в Стены Роза. Вот женщина на коленях просит помощи в спасении ее больного сына. Они ехали в открытой повозке. Она стояла во дворе Разведкорпуса. Лейла видела лица солдат, она видела лицо Смита и Аккермана. Аккерман. Она вспомнила их последнюю встречу. Она вспомнила лицо Тьмы и страницы дневника.       «Я буду тушить возникший огонь в тебе снова и снова, пока ты не прибежишь ко мне».       Строки впились в сознание девушки. Она снова и снова повторяла эти слова в голове, пока совсем не сошла с ума и не стала просить Тьму появится.       «...пока ты не прибежишь ко мне».       Она сидела перед Рэем, боясь неправильно поступить, боясь последствий, если она уйдет. Его безумный взгляд заставлял нервничать и молиться, чтобы ничего страшного не произошло. Он едва мог удержаться на ногах от слабости, охваченный порывом радости и злости. Она сидела перед ним так же прекрасна, как идеальный исход его фантазий, хотя глаза ее были помрачневшими, она скрывала умело от него свой страх, бледность кралась на лице ее, уже не такая свежая, но она вся была прекрасна.       Рэй встал перед ней, потянул руки к ее шее. Так прекрасна, как кукла, чью голову, казалось, можно было отсечь при одном сильном нажатии. Она старалась отступить, Лейла упала на пол и пыталась убрать его грязные руки со своей шеи, но он продолжал давить. В один момент он ударил ее по лицу, чтобы та не сопротивлялась. Он хотел легкой для нее смерти, но та не поддавалась. Рэй снова ударил ее. Ударил по лицу, в живот, ногой наступил на ребра, а руки сжал обратно вокруг шеи. Девушка стала терять сознание, слабое тело не могло больше бороться против мужчины. — Ты так.. и останешься здесь, — она скрипела сквозь сжатые зубы, голос ее был настолько не узнаваем, настолько страшен, но она этому нисколько не удивилась и не заметила. Из глаз потекли слезы. — Сдохнешь, как последняя крыса. Обернись.       На последнем вздохе она закрыла глаза. Рэй в ужасе и некем восторге смотрел на лежавшее тело девушки. Кажется, не дышит. Теперь он обернулся. Перед ним стояла та, чей приход он так ждал. — Тьма.