Леденящая кровь

      После неожиданной пропажи Элии, Ричард и солдат Разведки вернулись обратно в корпус, когда остальные два солдата направились на поиски девушки. Старик не на миг не переставал думать о собственной ошибке, что не уследил, не был рядом и оставил девушку совершенно одну в этой многолюдной толпе нуждающихся. Никто не мог представить, что такое может случиться. Кому потребовалась девушка? Или же она сама запропастилась непонятно где, повеяло ее куда-то исчезнуть.       О, это уже слишком! Этого нет сил перенести. Он бросился вон с повозки по приезду, потерявши чувства и мысли. Ум его помутился: глупо, без цели, не видя ничего, не чувствуя, бродил он вдоль корпуса, ожидая руководство. Ричард понимал, что ему ничего не останется как ждать чьей-то помощи; однако ж такое поведение, вовсе не порочило его звание, ему было неприятно от собственной растерянности и безысходности перед пропажей своей помощницы. Он не простит себе, если с ней что-то случится, ведь именно он виновник того, что она оказалась здесь, занимается тем, что ей не свойственно. Но он не мог поверить в то, что она смогла попасть в какую-то серьезную передрягу. Пропала, да. Но, может, потерялась по пути, или решила провести время в Стенах Розы подольше, но никак не похищение или серьезная пропажа. — Где остальные, Ричард? — прозвучал обеспокоенный голос главнокомандующего Смита. — Остальные солдаты отправились искать Элию. — Голос его был ровным, но он не мог унять собственного беспокойства. — Нужны еще солдаты, капитан. — Объясни, что с ней. — Я возвращался обратно к повозке и мне сообщили, что Элия не вернулась. Никто не видел, как она пропала и пропала ли. — Как ты допустил подобное? — Я лишь…выполнял то, что должен был. Не следовало ее брать с собой. — Здесь вы оказались правы, Ричард. — За спиной Эрвина Смита они услышали голос Аккермана, спускающегося с лестницы корпуса Разведки. — Не стоило вообще ее сюда привозить.       Он прошел мимо них, окликнул своего солдата и того, кто был вместе с врачами в городе. Призвал и человека со своей лошадью. Ричард Гибсон — человек уже влиятельный, он много вложил в лечение людей, который в каждом сезоне приносит прибыль Разведке, хоть и не столько большую. Кроме того, Ричард заседает в Совете врачей, но в больничном бизнесе мало что понимает и сам это признает. Однако он дал вполне конкретные указания, какого помощника ему бы хотелось иметь. Но не думал Леви, что он наймет именно ее. Если бы в этом вопросе ему предоставили свободу действий, Леви бы предпочел девушку не брать. — Не терпится отправить ее за стены Разведки, — он запрыгнул верхом и сказал. — Вернусь уже без нее, и не надейтесь, Ричард. *** — Докладывай. — Скомандовал Леви солдату, до этого искавшего Элию. — Лакей утверждает, они могли отправиться в деревню поблизости. Мужик приехал сюда на собственной лошади, а уезжал уже с девушкой верхом. — Отправляемся. Кэл остаешься, может, что случится. — Но я хотел бы… — Вперед.       Они отправились. Кровь закипала от всего происходящего. Верхом на лошади с мужиком, что ее заставило так безрассудно отправиться куда-то за стену. Леви не мог перестать ругать девушку, скрывая за всей злобой свои переживания за нее. Он вспомнил, как с ней недавно сам ехал верхом, прижимал к себе, вспомнил ее запах волос и хрупкое тело. «Перестань, Леви», — говорил тот себе, тряхнув за поводья, прибавляя темп. Он не осознавал собственного поведения, зачем поехал на ее поиски, и причем не обдумывая решение ни секунды.       Леви ни слова не обронил и стал поглядывать на темную сторону, где далеко из-за стены чернела не примечательная деревня. Приближаясь все ближе, стал виднеться сгусток дыма, кто-то топил печь. Леви начал прищуривать глаза — место, кажись, не совсем незнакомое: сбоку лес и виделось далеко темное ночное небо. Что за пропасть! С другой стороны тоже что-то сереет; вот куда затащило эту девку! Поколесивши кругом, наткнулись они на тропинку. Месяца не было; белое пятно мелькало вместо него сквозь тучу. «Быть завтра большому ветру!» — подумал один из солдатов. — Смотрите! — выкрикнул другой и глядит; немного подалее от них стояло две лошади рядом с маленьким домом.       Они спустились с лошадей. Жители непонимающе оглядывали солдат Разведкорпуса, осознавая, что могло случиться что-то серьезное. Леви ступил к двери дома, начал стучать. Один раз, два, три. Не дождавшись ответа хозяев, он самостоятельно потянул за ручку и остановился, несколько секунд переваривая то, что видит перед собой.       Внутри дома было темно. Ни одной зажженной свечи, даже свет от появившейся луны слабо освещал помещение. Леви ступил дальше, прибавил шаг, когда увидел тело девушки на полу. Все изуродованное кровью тело, он увидел синяки на лице, следы от ударов на теле, и не мог унять собственной ненависти к девушке, позволившей так обращаться к себе. Он понимал, что она слишком слаба, а тело ее было столь хрупкое и легкое, ему не потребовалось и малейших сил, чтобы поднять ее с пола и вынести наружу. — На землю усади, там еще труп лежит.       Леви вернулся обратно, пересиливший свою брезгливость, начал рассматривать лежавшее тело мужчины. Проткнули ножом ни раз и ни два. Крови вокруг было достаточно, чтобы предположить, что здесь была драка ни на жизнь, а на смерть. Маленькая Элия сумела убить столь отвратительное создание, это не могло так легко улечься в голове капитана. Аккерман наклонился к трупу, ранения в плечо, в живот, израненная грудная клетка, весь в порезах — и глубоких и маленьких, волосы взъерошены, а глаза оставались открытыми, внутри которых читался испуг. — Расспроси здешних о нем, если ничего не выяснится, позволь жителям делать с телом все, что вздумается. — Скомандовал капитан, оставляя трупа на произвол судьбы.       Хотя сам хотел бы замертво сжечь его. Ненависть к нему по-прежнему не отставала от Леви, он злобно ступал дальше по земле, взглядом испепеляя пострадавшую Элию. Небо почти все прочистилось. Свежий ветер чуть-чуть навевал с севера. Если бы не слышно было издали стенания птиц, то все бы казалось онемевшим. Но вот почудился шорох. Показалось, кто-то спрятался там за кустами, ощущалось лишнее присутствие, а незнакомец наблюдал, словно ждал, чтобы напасть. Леви ощущал неладное, поэтому оставив Элию, поспешил к кустам, но никого не нашел. Возвращаясь обратно, вновь почувствовав опасность, он увидел чью-то тень рядом с девушкой, но никого не наблюдал. Странный сгусток темноты на земле показался ему силуэтом мужчины, стоявшим и наблюдавшим за Элией.       Из-за всего происходящего Леви думал, что постепенно сходил с ума. Потерял рассудок, отправился за девушкой, от чьего присутствия было почему-то комфортно, но и чье присутствие не мог больше терпеть. Она будоражила в нем забытые чувства пустой свободы, некого переживания и тепла, из-за чего душа пылала от, казалось бы, недостижимых и недозволительных для него чувств и эмоций.       Тут он снял с себя накидку, укрыл ею холодное тело девушки и взял на руки. Усадил на свою лошадь, намереваясь не отпускать ее от себя хотя бы сейчас. Сейчас он не хотел, чтобы столь хрупкая девушка оказалась в опасности. Не хотел покидать ее, ведь был бы он с ней, всего этого не произошло. Не хотел, чтобы она покидала его из-за тех забытых им чувств. Они ехали неспешно. Никто не подстегивал действовать капитана быстрее, наоборот, Леви сам скомандовал, чтобы те скорее возвращались обратно и доложили о произошедшем. Теперь они остались одни.       Лунный свет падал на уставшее лицо девушки, озарял ее синяк на щеке, просвещал чувства беспокойства в душе Аккермана. Он предполагал, что ей могло быть настолько больно, что она не очнется еще несколько дней и не придет в себя. Грязное платье ее было столь неприятно узреть на ней, не так она должна выглядеть, не такой ей суждено было стать. Он секунду смотрит, чувствуя, как сохнет во рту и в чугунном звоне пухнет голова. Воровато повел глазами. Зачужавшим голосом хрипло: — Элия.       Ветер трепал на ней платье, перебирал на смуглой шее мелкие пушистые завитки. Волосы ее немного развивались на ветру, сама же была прижата к телу Леви. Запах ее волос вновь просочился к нему, а он лишь уткнулся ей в макушку и не мог отстраниться. Ему хотелось снова заговорить с ней. Услышать ее игривый голос или же вступить в иную их перепалку, увидеть недовольное лицо, или же наоборот лицо с усмешкой.       Через время они уже въезжали во двор Разведки, где на скамье у входа сидел Ричард, упиравшись на свою трость. Он ступал к ним, попутно хмурился, завидя избитое тело девушки на руках капитана. — Подробности после. — Сказал Леви, направляясь в комнату девушки. Ричард ступал следом, его медицинская сумка всегда была при нем.       Леви долго не снимал руки с ее плеча, не спеша, по-хозяйски, провел по ее макушке, зацепляя прядь волос и закрутил его вокруг пальца. Сожженная работой рука угольно чернела на белой коже Элии. Ричард стоял к ним спиной, подготавливая мази от ушибов; через плечо ему было видно темную, красиво и ровно подстриженную голову Леви, широкие, сильные плечи и — когда наклонялся к девушке — сильные руки, покрытые выступавшими венами. Элия спокойно лежала, совсем ничего не зная.       Как только Ричард закончил, Аккерман отступил назад, продолжая наблюдать за избитым телом девушки. Леви встал у него за плечами, ощущая духи, видимо, Ричард пытался скрыть запах крови. Все мои люди пахнут «Кровяной кожей» или не пахнут вовсе, вдруг ни с того ни с сего пришло ему в голову, и, чтобы сдержать резкий неприятный смешок, Леви пришлось прикусить язык.       Время длилось непозволительно долго, когда Ричард снимал с нее платье, позвав на помощь Леви, чтобы придерживал тело. Он сел возле ее лица и приподнял Элию, положив ее голову себе на плечо. Ричард, снимая платье, замечал множество багровых синяков, некрасиво расположенных на плечах, груди, ребрах, животе и талии. Самое страшное он заметил следы от удушения на бедной покрасневшей шее Элии. На все это смотрел и Аккерман, попутно сжимая в руке маленькую ладонь девушки.       Столь изящное тело было изранено и отвратительно усыпано синяками. На плече он увидел порез и засохшую дорожку крови; сколько же она испытала, пока была в дали от всех. — Сейчас я могу услышать, что произошло? — он тоскливо смотрел на избитое тело, понимая, что столь хрупкое создание сумело выкарабкаться, хотя прошло через такое давление. — Ее похитили в деревню при стене, в доме обнаружили тело погибшего мужчины, он был полностью в крови, все тело изранено лезвием. Элия лежала без сознания рядом с ним, в ее руке находился нож. *** — Обернись.       Тьма стоял у входа в дом, испепеляющим взглядом наблюдало за всем произошедшим. Он чувствовал, как все нутро его кипело от злости, темная кровь бурлила, как огненная лава. Тьма не смог обойти стороной попытки Лейлы достучаться до него, призвать на помощь. Он чувствовал ее страх, но ему было не столько приятно, что она боялась, а что Лейла нуждалась в нем. Как же это было давно, сколько ему потребовалось времени, чтобы вновь кому-то нужна была его милость и помощь. — Ты совершил ошибку, — Тьма прошел рядом с ними, останавливаясь у головы Лейлы. — Не для этого я тебя прислал. Твоя учесть лишь умереть от собственных ошибок.       Сказанные грозные слова впились в сознание Рэя. Он начал вспоминать свою забытую некогда жизнь. В голове всплыла картина его рук, он смотрел на свои покрытые кровью руки, поднял взгляд и глядел на тело его жены. Она лежала напротив него, кровь текла из перерезанной шеи, где-то в комнате кричал ребенок. Рэй ступал медленно, боясь увидеть собственного сына. Переступил порог двери; одна секунда. Две секунды. Три секунды. Он досчитал до пяти. Звук кашля. Рэй накрыл лицо сына подушкой. Ребенку не хватало воздуха. Он душил и душил, не давал выкарабкаться.       Шесть секунд. Семь. Восемь. Девять. Десять секунд. Он продолжал считать, пока не услышал тишину. Сорок шесть. Он убил его за сорок шесть секунд. Слабое тело ребенка не могло больше выстоять. Рэй не убрал подушку с лица, боясь возненавидеть себя еще больше. Так нужно было поступить. Он должен был, дабы не мучаться. Но мучения пришли после. Тьма стоял у него за спиной, протянул к нему свои руки и утянул за собой. Попутно существо смеялось над ним, угрожало и желало самой страшной смерти. Темнота. Минутная темнота, а за ней огромная стена.       Рэй очнулся в незнакомом ему городе. Вокруг ходили люди, непонимающе озаряли его своими взглядами. Он обернулся вокруг, старые средневековые здания, незнакомые лица, город, что это за высокая стена, где его семья, родные, близкие. — Ты всех убил, — в голове звучал яростный голос. — И последуешь за ними, но прежде помучайся здесь.       Он тяжело задышал. Страшно. Боязно. Рэй обернулся, на него смотрела пара глаз, силуэт мужика возник из ниоткуда, а за ним виднелись еще пара людей. — Лови его.       Они побежали на него, в руках их были видны ножи. Он побежал прочь. — Вставай, Элия. — Ласковым голосом Тьма опустился рядом с ней, погладила по голове. — Ну же, милая, заверши мое начало.       Глаза Лейлы открылись, они казались настолько черными, что внутри можно было утонуть в пучине темноты и страха. Полностью черные глаза смотрели на Рэя, по его телу пробежали мурашки, он стал бояться. — Прости, — мямлил он. — Прости меня, Лейла. Прости. — Элия. — Сказал Тьма. — Элия и никак иначе. — Прости меня, Элия. — Продолжай молить о пощаде.       Рэй на колени упал, начал кланяться ей в ноги, когда Элия неспешно стала подниматься. Она совершенно ничего не чувствовала, тело девушки поглотила ненависть, злость и глубокая тьма. Или сама Тьма ее и поглотила. В глазах сверкнуло яркое пламя. Будто сам дьявол снизошел на землю. Она сделала шаг к нему, а Тьма вложила в ее руку кухонный нож. — Давай, моя Элия.       Элия замахнулась рукой и острием ножа проткнула грудь Рэя. Раз за разом она била того по груди, изрезала ему грудь, плечи, живот; мужчина уже бездыханный лежал на полу и истекал кровью. Все ее платье было испачкано красными следами, руки и лицо покрыто кровью, все помещение пропахло жгучим металлом.       Из ее глаз начали стекать слезы. Она встала на ноги, выпрямилась, весь ее вид кричал об уверенности. Элия повернулась к тому, кого ненавидела больше всех. Тьма стоял прямо перед ней в облике того самого мужчины. Он упивался ее красотой, вот она, его давно забытая Элия. — Ты вернулась ко мне, — он подошел к девушке и рукой провел по ее щеке. — Моя Элия. — Я не она. — Моя, — тихо шептал тот, умиляясь ее виду, не слыша ничего больше. — Моя Элия. — Она умерла, — холодно ответила. — Нет! — Тьма крикнул прямо в лицо ничего не испытывающей девушке. — Я увидела… Я увидела все, и я не она.       Тьма руку с щеки на шею перевел, сжимая сильно, прежние следы от удушья становятся еще краснее, но девушка ничего не чувствовала. Существо пыталось надавить на нее еще сильнее, чтобы та очнулась и стала бояться, но пламя в глазах вспыхнуло, казалось, с еще большей силой. Девушка положила руку тому на его ладони и стала убирать от своей шеи, после чего она удивится, что смогла к нему прикоснуться. — Она умерла из-за тебя, из-за твоей жадности, из-за твоего гнева. Ты не видел ее страдания, лишь хотел, чтобы она всегда была рядом. — Замолчи. — Я не могу назвать твои чувства любовью. Это совершенно не любовь, когда ты превращаешь свою возлюбленную в такого же монстра как ты! — Замолчи! — Он сжимает ее руки, не в силах больше ей навредить. — Ты отвернулась от меня! Тот мужик не стоил и единого твоего взгляда, лишь я… Я могу быть рядом с тобой! — Она была бы с тобой, не будь ты таким. — Она спокойно убрала его руки, погладила тошно по его плечу, но внутри себя понимала всю его боль и боль той Элии, которая когда-то была рядом с ним. — Тебе стоит умереть, тогда ты вновь найдешь ее.       Она не видела в глазах его ни одной эмоции. Пустое тело, казалось бы, не должно иметь никаких чувств и эмоций, не должно ни любить, ни тосковать по людям, коих он убивает, мучает и заставляет играть в его нечестные игры. Теперь Лейла взяла того за горло, но не сжала. Она прямо смотрела ему в лицо, искала хотя бы одну мимолетную эмоцию, а увидела накопившейся гнев. — Так убей меня! — Он кричал, кричал так, будто весь мир слышал его. Настолько громко и отчаянно, она никогда не забудет. — Элия, убей меня! — Как?       Тьма не хотел верить во все происходящее. Его когда-то любимая женщина спрашивает, как его убить. «Я ни на миг не забыл о тебе, — думал он, — я впервые испытываю это с тобой. Сотни лет мне было недозволенно иметь чувства, иметь шанс стать не тем, кем являюсь. Элия. Моя Элия. Пусть твой огонь настолько воспламенит, что сможет поглотить меня живьем».       После всего Лейла упала, теряя сознание. Тьма еще несколько минут стоял над телом девушки, воспоминания приходили ему в голову, но он продолжал отчетливо видеть в Лейле свою Элию. «Моя. Моя и ничья больше», — он перевоплотился обратно в темную дымку, проскочил между трупом Рэя и улетел, оставляя лежать свою Элию на холодном полу. ***       После ухода Ричарда капитан остался подле девушки, пообещав себе, что надолго здесь не останется. Леви переодел ее в белую рубаху, которая непозволительно оголяла ее худые ноги, поспешно укрыл девушку одеялом. Когда он сосредоточился на ее лице, его сознание поплыло к ночи, в которой также сидел возле нее. И всего на миг — перед тем, как он вспомнил то мгновение, ему показалось, что ее глаза дрогнули, будто она сейчас очнется. Элия стала часто попадаться Аккерману в мыслях, а прежде, он и не желал ее видеть. Ему уже было все равно, как часто она будет блуждать в его сознании, станет находиться возле него и выводить его на те эмоции, против которых не может пойти. — Вы уверены, что хотите отослать ее обратно, капитан Леви? — спросил Ричард перед уходом, но капитал не стал отвечать.       Он видел в ней, казалось бы то, что остальные не могли. Все смотрели на Элию, как на изящную девушку, помощницу Ричарда, не боявшуюся идти на помощь. Элия, работница бара, слухи о котором долетали до самой столицы. Но все это были бредни типичных мужчин, не способных разглядеть в девушку истинного ее лица.       Ему приятна была мысль, что перед ним она совершенно иная. Элия, заслужившая большое доверие среди солдат, настолько израненная и грустная в душе своей. Она часто уходит в себя, подавляет свой страх и движется вперед, успевая улыбаться всем, язвить капитану Леви, заигрывать, смеяться и поддерживать. Насколько сильна она перед страхом, это, пожалуй, Аккерман и увидел в ней самое первое.       Он провел рукой по ее перебинтованной шее, насколько нужно быть моральным ублюдком, чтобы нападать на слабых. Леви хотелось бы, чтобы тот труп мужика вдруг очнулся, и он убил бы его собственными руками, ведь такое отродье не может и ступать по этой итак гнилой земле. Аккерман последний раз взглянул на Элию, убеждаясь, теперь она в порядке и проспит еще целый день. Взял свою накидку с эмблемой Свободы, замечая, что на ней остался ее запах. Прошел к выходу из комнаты, оставляя девушку одну.