Встреча, дом и безразличие

Раз я за главного, первым делом стоило затопить печь, в доме становилось слишком холодно. Дрова, слава богу, были уже заложены. «Ну хоть что-то хорошее». Но, как и ожидалось, разжечь огонь удалось мне не с первой попытки. Когда с печкой было покончено, я поднялся к себе в комнату и завалился на кровать. «Как же устал..... Конечно, Антон, ты устал, ты пол ночи по лесу прыгал и спал от силы часа 4! Надо же иногда мозги включать и думать, это даже полезно бывает!» Тяжело вздохнув и проведя по лицу рукой, я уставился в потолок. Да, это определённо не самый лучший день в моей жизни, но не самый худший, просто со своей изюминкой, которая параллельно была ещё занозой в одном месте. «Рисунок» — вспомнил я про обещание сестре, вставая с кровати с лёгким нежеланием. Листок с нарисованой лисичкой был все ещё на столе, взяв его, я направился к сестре в комнату. Постучав в дверь, я почти сразу зашёл. — Тоша! — воскликнула сестра. — Тоша?.. — удивительно произнесла пришедшая в себя Катя. Я замер на пороге не двигаясь, сестрёнка же подбежала ко мне выхватывая свой рисунок. — Нет, апостол Пётр — произнёс я, смотря в глаза старшей из девочке, ты таясь разрядить обстановку. Оля же рассматривала рисунок и прикидывала, где его повесит. — Так это ты… — пробормотала Катерина, опустив взгляд на руки, сжимавшие одеяло. -..... — я ничего не ответил. — Катя, смотри, какая красота! — Оля побежала к Кате показывать рисунок. — Да… Очень красиво. — тихо и робко ответила она в свою очередь и улыбнулась моей сестре. — Тоша! Повесь его тут, — сказала Оля, указывая на стену над кроватью, — пожааааааалуйста! — Ага, сейчас, только кнопки возьму, — вылетая из комнаты, сказал я. И как только прикрыв за собой дверь, облокатился на неё. Я понял, какое-то странное легкое волнение отпустило меня, будто выйдя из очень душной комнаты сестрёнки, я будто отрезвел прохладой коридора. Я даже и не заметил как волнение и скавала мое тело, будто я и не ожидал что Катя может пойти в себя. — Антон, правда, твой брат? — послышался слабый голос Кати. «Нет, я её отец, что за тупые вопросы?» — Да! Правда он замечательный? — живо и радостно ответила сестрёнка, — он самый лучший! Он очень добрый и просто потрясающе рисует! — диво продолжила она перечислять мои достоинства. «Ага, а ещё я детей ворую». Еще постояв пару минут я оторвался от двери и пока Оля не поспешила на мои поиски, пошёл за чертовыми кнопками. *** — Чуть-чуть вправо! — сказала моя сестрёнка. Мы уже пять минут пытались повесить рисунок на стену. Я стоял коленом на кровати и перемещал рисунок под командованием маленького генерала, а Катя, укутавшись в одеяло, уселась на углу кровати. — Да! Вот! Идеально! — сказала Оленька, вытянув руки перед собой в немом жесте, чтобы я больше не двигался. Я взял кнопку, что была зажата в руке, у нее были свои планы, и она упала на матрас. «Блять» — чуть не сказал я в слух, пытаясь отыскать кнопку в складках ткани. Но меня опередила Катя, и взяв маленький гвоздик и протянула его мне. — Спасибо, — как-то сухо произнёс я. Повесив наконец рисунок, я спустился с кровати и отошёл назад, но Катя не спешила лечь обратно. — Ты какой-то угрюмый, — сказал Катя. — Просто устал, — отмахнулся я. — Давайте смотреть «Красавица и чудовище!» — сказал «мой маленький лучик света». — Оленька, уже слишком поздно, — сказал я, поворачиваясь к ней. — Ну, Антон! Ну пожааааааалуйста! — не сдавалась сестра. — Завтра, — произнёс я и поцеловал сестру в лоб. — А если сова снова прилетит? — жалобно произнесла сестра. — Моя комната напротив, — сказал я, обняв сестру, «бросай Катю и бегом ко мне». — Все спать, думаю, вы вдвоем поместитесь на одной кровати. Оля подняла на меня жалобные глаза. «Не-не-не, в этот раз не прокатит». — Нет. Все спать. Спокойной ночи, — сказал я снова, целуя своё солнце в лоб, — и тебе тоже, — это уже было сказано Кате.