Я тебя не дам в обиду, я тебя обижу сам

— И как так получилось, что ты не узнала сына своего начальника? — продолжал ворчать Владлен, перебирая аккуратно сложенные стопкой документы. У него был паршивый день и не менее паршивое настроение, и он намеренно цеплялся к любой мелочи. — Ты проработала с Олегом больше двадцати лет! — Не нуди! — поморщилась Яна, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. — Он хорошо скрывал своего пацана. Я его, может, и видела в детстве, так сколько с того времени лет прошло! — Все равно меня поражает твоя невнимательность! Он же весь в мать! Женщина только хохотнула. — Весь в мать? Ты водочки хряпнуть успел? У Ленки на лице столько «пластики», что в ней самой от ее матери уже ничего не осталось! Владлен только скривился от злости. Он не особо присматривался к женщинам, честно говоря. Его, вернее, не лица интересовали. В женщинах он ценил сиськи, а в мужиках… Он уже и не вспомнил бы, что ценил в мужиках. Последнее время его волновал один единственный, и это помешательство приобретало пугающие масштабы, особенно учитывая то, что с Алексеем они жили под одной крышей. Но, задумавшись над ее словами, он воскресил в памяти лицо Елены. Пухлые щеки, круглый подбородок, большие губы и посреди этого великолепия крохотный острый носик — творение пластического хирурга. Почему он сравнил Кирилла с матерью? Чем они похожи? Капризной улыбкой? Прицельным взглядом, полным скрытого презрения к тем, кто беднее или слабее, который встречается у людей власть имущих? Он замолчал ненадолго, с головой погружаясь в работу, которой в клубе за неделю до нового года хватало. Нужно было еще проконтролировать поданную шоу-программу на праздники и проверить составленный расчет калькуляции технологических карт. Вообще-то это тоже можно было делегировать, но он решил дать своим работникам лишние выходные. Не из каких-то благородных побуждений, а просто чтобы взять больше на себя, потому что находиться в доме Олега становилось слишком опасно. Не для Владлена, разумеется, а для священной невинности Алексея. Он, по правде говоря, с сенешалем старался даже не пересекаться. Необузданная, неприрученная, непредсказуемая страсть рвалась из него выдохами и вдохами, прорываясь сквозь бренную оболочку, и чтобы хоть куда-то ее деть, а еще увиливать от совместных завтраков, он взял привычку бегать по утрам, а потом, наскоро приняв душ и переодевшись, лететь на работу. Ночи он неизменно проводил в компании Кира, и это никак не комментировалось родителями. Может, они и были рады, что любовник сына на виду и к тому же человек солидный, а не какой-то кутила с букетом венерических заболеваний. В общем, Владлен, который съемных квартир не терпел, начал в срочном порядке подыскивать себе новое постоянное жилье. Страховку ему, конечно, выплатят только после окончания официального расследования, а денег на счету было не достаточно для покупки квартиры, но вдруг что подвернется? А пока нужно было как можно реже появляться в доме Олега. Он уже и Яну домой отпустил, и кофе очередной заварил, как вдруг телефон ожил. На экране высветилось «Кир», и он сперва трубку брать не хотел, но какая-то смутная тревога все же заставила его нажать на зеленую кнопку. — Да? — раздраженно буркнул он и застыл, не донеся кофейную чашку до рта. Голос на другом конце линии принадлежал не Кириллу. Нет, он был ниже, глубже и до краев наполнен нервозностью. — Владлен, — произнес Алексей, — простите, что я вас отрываю. Я ни в коем случае не стал бы звонить, если бы это дело не оказалось срочным. Проблема в том, что Кирилл Олегович, судя по всему, принял наркотик и не рассчитал… — Что с ним? — рявкнул Владлен, ставя чашку кофе прямо поверх документов, расплескав почти половину, и, схватив пальто, выскочил из кабинета, не забыв закрыть дверь. — У него… судороги, — сдержанно ответил сенешаль, видимо, пытаясь подавить панику, — он говорит какой-то бред про Третий рейх и власть Советов. Владлен завел двигатель и рванул с парковки, удерживая телефон плечом. — Просит воды, — продолжал Алексей, — хватается за сердце и… боже, у него кровь из носа! Дело дрянь, конечно. Этот пацан схлопотал передоз. — Звонил Олегу? — резко спросил мужчина, сворачивая в переулок, где можно было объехать обычную вечернюю пробку на проспекте. Он даже забылся и начал обращаться к нему на «ты», чего изначально обещал себе не делать вплоть до момента, пока они сами это не обсудят. Пока ему это не позволят. — Да, но они в театр уехали только час назад, — спокойно ответил Алексей, — а Кирилл Олегович решил остаться дома. Полчаса назад у нас выключили электричество во всем районе, а генератор до сих пор не починили. Я растопил камин и пошел к Кириллу Олеговичу спросить, не нужно ли ему чего, а он… — Скоро буду, — пообещал Владлен и, взглянув на часы, припечатал: — семь минут. В «скорую» звонил? Повисла такая неприятная густая тишина, что мужчине показалось, будто сорвался вызов. — Нет, — наконец-то ответил Алексей. — Олег Анатольевич запретил звонить в «скорую» в таких случаях. Сказал, это бросит тень на семью. — Понял, — отозвался Владлен, наконец-то сворачивая к частным домам. — Мне поговорить с тобой еще или ты сам справишься? — Поговорите! — почти отчаянно воскликнул сенешаль. — Я спустился вниз. Я не могу смотреть. У него все лицо в крови. Голос его дрожал, но это и было понятно. Владлен и сам видел передоз и знал, насколько это все отвратительно выглядит. А запрет Олега… Это было странно. Что, пусть сын подыхает, лишь бы карьеру не ставил под угрозу? Ладно, Кирилл в конце концов сам понимал, на что шел. …А он-то, идиот такой, еще думал, что мальчишка не употребляет дома! Какой наивный, господи! Да, теперь стало очевидным, что эти приступы агрессии, раздражительность, чрезмерная сексуальность — симптомы дисфории, которые преследовали проклятого кокаинщика! А глаза? Почему зрачки не как два блюдца? Хотя, Владлену ли не знать, — который и сам таким баловался раньше, — что есть прекрасные капли, от которых ужасно портится зрение, но которые возвращают зрачки в нормальное состояние. Просто чтобы успокоить Алексея, он сообщил: — Знаете, у меня плохое зрение. — Правда? — нервно пробормотал сенешаль, а потом поинтересовался: — А почему не носите очки? Стараясь придать голосу беззаботность, Владлен ответил: — Пробовал. Мне не идут. Если побреюсь и нацеплю очки, буду выглядеть, как самый унылый клерк, а если отпущу бороду — как хипстер. — Не вижу ничего плохого в клерках и хипстерах, — тихо ответил Алексей, но в словах его послышалась улыбка. — У вас лицо такое… дипломатичное. Лет через десять вам пойдут такие, ну, прямоугольные, в тонкой оправе. — Хах, точно, — рассмеялся Владлен, понимая, что все же смог отвлечь. — Вы тоже тот еще дипломат. — Да бросьте, — хмыкнул сенешаль. — У меня нет вашей хватки. — Думаете, дипломатам хватка нужна? Не гибкость? — Нет, это тоже… — Алексей помолчал какое-то время, а потом добавил: — Просто на вас смотришь, и сразу уверенность появляется, что все будет хорошо. Вам веришь… Владлен улыбнулся, до побелевших костяшек сжимая пальцами руль. Эти слова показались ему самыми желанными на свете, самыми нужными. Он когда-то давно, когда еще не знал о своей бисексуальности, имел влажные фантазии о «долго и счастливо» с какой-то женщиной, желания которой исполнял бы по щелчку пальцев, а она ему в ответ дарила свою ласку. Он ради этого и батрачил на работе день и ночь, чтобы все ее проблемы решались фразой «вы вообще знаете, кто мой муж». И он бы действительно готов был расстелиться ковриком у ее ног, и позволял бы все, лишь бы слышать эти слова. Но потом иллюзия рассеялась. И вот теперь неудовлетворенная потребность быть кому-то полезным, вновь напомнила о себе. Он сильнее вжал педаль газа в пол и бросил: — Ладно, я подъезжаю. Заранее нажав на пульте кнопку, открывающую автоматические ворота, он скинул вызов и переключился на нейтралку. Во двор буквально влетел, едва не снеся декоративные туи со снежными шапками на макушках. С крыльца ему навстречу кинулся бледный как смерть Алексей в одной приталенной легкой рубашке и брюках, продолжая сжимать в руке телефон Кира. Владлен выскочил из машины и поймал его за локоть, даже через ткань ощущая, насколько у него ледяная кожа. — Я поставлю машину в гараж, — отстукивая зубами, с трудом проговорил он, но мужчина только головой мотнул и потащил его в дом. Стоило бы, наверное, приказать ему подбросить дров в камин и сесть у огня, а самому рвануть к Киру, только вот Владлен объективно понимал, что ничего толком не сможет сделать при передозе, что здесь нужен врач, а вот согреть Алексея, который минут пятнадцать дожидался его на морозе в одной лишь легкой рубашонке, он вполне мог. — Ты вообще соображаешь? — проворчал Владлен, подтаскивая тяжелое резное кресло к самому камину и усаживая в него сенешаля, которого уже колотила крупная дрожь. — Воспаление легких, обморожение — не слышал? — Но… — он взглянул в сторону лестницы ошалелым взглядом, а когда мужчина принялся подкидывать дров в огонь, дернулся вперед, пытаясь помочь. Владлен с трудом сумел усадить его обратно и, взяв с дивана теплый шерстяной плед, накинул ему на колени и только потом пристально посмотрел в глаза сумрачным голодным взглядом, нависая сверху, упираясь руками в подлокотники кресла. Сам того не желая, он пугал Алексея своей мощью, властью, суровостью. Да, он честно пытался сдерживаться, контролировать это на самом-то деле неконтролируемое влечение, но какой ценой! Нужно было отступить, сбежать, ведь он осознавал, что выглядит угрожающе для того, кто от людей, в общем-то, хорошего и не видел, но он… не мог. Так и замер, глядя в широко распахнутые карие глаза, видя в них свое отражение. Владлен знал, как выглядит. Распаленный желанием, с растрепанными темными волосами и яростным блеском в глубине черных глаз. В такие моменты в его лице проявлялись резкие черты, унаследованные от предков с гор, и это в себе он ненавидел. Ведь он же, черт возьми, обладал мягким сердцем и был как пес предан тем, кого любил и уважал!.. Но Алексей почти испуганно вжался в спинку, а когда мужчина одним плавным движением опустился на колени перед ним, сел на пол и сжал пальцы на его щиколотке, вдруг занервничал, таращась диким затравленным взглядом. Эти эмоции на обычно бесстрастном лице было видеть так непривычно, что Владлен поспешил пояснить: — У вас совсем промокли ноги, — возвращая себе прежнее спокойствие, произнес он, расшнуровывая белые теннисные туфли, которые Алексей носил в качестве домашней обуви. — Не нужно, прошу вас! — снова взмолился сенешаль, подтягивая выданный плед до самого подбородка, будто пытаясь спрятаться под ним. — Я сам могу! — Я в этом не сомневаюсь, — хмыкнул Владлен, приняв окончательное решение что имеет полное право в награду за все переживания сегодня и проявленное самообладание в предыдущие дни позволить себе подобную блажь. Он осторожно стянул с озябших ног Алексея обувь, потом медленно освободил ледяные стопы от мокрых из-за растаявшего снега белых носков и взял в ладонь одну ногу, согревая теплом своей распаленной желанием кожи ледяные пальцы мужчины. Ему доставляло невероятное удовольствие невыносимое смущение на лице сенешаля, то как он пытался ненавязчиво освободиться, и разумеется то, что его ноги в руках Владлена медленно теплели. И плевать уже было, жив Кирилл или нет. Если жив, то хорошо, то протянет еще немного, а если нет… ну, нет так нет. В конце-то концов всех ожидает одна и та же бесконечная ночь. Тем более он вдруг осознал, что сорвался с работы не чтобы спасти несносного мальчишку, а потому что хотел успокоить Алексея. Он просто не мог ему позволить самому справляться с дерьмом, которое наворотил сын его хозяина! Владлен посмотрел в лицо сенешалю и поднялся с пола только когда понял, что хоть немного, но сумел его согреть. Мужчина слабо улыбнулся, инстинктивно в полусонном состоянии протягивая босые ноги к огню и потягиваясь всем телом, даже растопыривая пальцы, будто выпускающий коготки котик. Потрескивания в камине убаюкивали его в поистине сладостной дремоте, и смотреть на него, такого уютного и естественного, оказалось верхом блаженства для Владлена. Но нужно было идти проверять проклятого наркомана. Вздохнув, Владлен с трудом оторвал взгляд от созерцания засыпающего Алексея, а потом скинул с себя пиджак на диван и направился к лестнице на второй этаж, на ходу закатывая рукава. Кирилл был жив. Он лежал на полу, свернувшись клубочком, и пускал кровавые пузыри носом. Его знобило, кожа была ледяная, к его холодному и липкому телу прикасаться было противно. Скривившись от омерзения, Владлен с расчетливой деловитостью направился в ванную комнату и включил горячую воду. Пока вода набиралась, он вернулся в спальню и принялся раздевать не сопротивляющееся тело. Сердце Кира бешено колотилось, дыхание было поверхностное, но предпринимать что-то серьезное мужчина не спешил, почему-то уверенный, что глупый мальчишка отойдет сам. Он перенес обнаженного парня в ванную, которая едва ли набралась на треть, и усадил на дно. Нужно было смыть кровь, но Кир вдруг очнулся и, выхватив из его рук шланг, принялся жадно глотать воду, почти захлебываясь. Смотреть на это было гадко, но Владлен не препятствовал. Вода в ванной окрасилась кровью, мальчишка весь затрясся, запрокидывая голову и поливая свое лицо из шланга. — Не утони, — проворчал мужчина, присаживаясь на край. Убедившись, что тот приходит в себя, строго спросил: — Кокс? — Мгхм, — промычал в ответ Кирилл, снова принимаясь глотать воду. Так продолжалось полчаса. Владлен не уходил, опасаясь, как бы придурок не утонул в ванной, хотя его невыносимо тянуло вниз, к камину. Стоило бы еще подкинуть дров… Когда Кирилл окончательно пришел в себя, Владлен перенес его на руках на кровать и закутал в одеяло. Он вдруг вспомнил, что от интоксикации следует принять какой-то абсорбент, но здесь мальчишка ему помог: ткнул пальцем в ящик комода. Там, помимо различных наркотиков, аккуратно и бесстыдно расфасованных по пакетикам, лежали те самые злосчастные капли для глаз, стеклянные бонги и таблетки абсорбента. Возиться с ним Владлен больше не хотел. Мальчишка вызывал у него такое стойкое отвращение, что он швырнул блистер с таблетками ему на кровать, а потом набрал в стакан воду прямо из-под крана и оставил на прикроватном столике. Наконец-то можно было покинуть комнату с омерзительным кровавым пятном по центру ковра, провонявшуюся липким запахом болезни, и вернуться туда, где ждут. В гостиной он подбросил дров в пламя, взглянул на безмятежно спящего, укутавшегося в плед Алексея и, ласково погладив того по волосам, убирая со лба спутанную челку, направился на кухню. Нашел в шкафчике бутылку вина, которое обычно использовали для приготовления соусов, он принялся готовить глинтвейн. По памяти, разумеется. В конце еще добавил на свой вкус немного рома и, удовлетворенный крепостью и температурой, налил в два стакана и понес обратно к огню. Усевшись на полу в ногах у Алексея, он тронул его за колено, и мужчина тут же открыл глаза, уставившись на него удивленными заспанными глазами. — Держите, — Владлен протянул ему стакан, терпеливо дожидаясь, пока сенешаль окончательно осознает, чего от него хотят и, вытащив руку из-под пледа, возьмет свой глинтвейн. — Спасибо, — прошептал Алексей, поднеся к губам стакан. — Вкусно… Как Кирилл Олегович? — Жить будет, — отмахнулся Владлен и развернулся лицом к огню, поудобнее усаживаясь на полу, опираясь спиной на кресло. — Как он себя чувствует?.. Владлен взмахнул рукой, призывая его к тишине, и устало произнес: — Меньше всего я сейчас хочу обсуждать Кира. Алексей вдруг зашевелился, а потом осторожно сполз на пол, придерживая плед и стакан. Сел рядом, почти касаясь своим плечом плеча мужчины. — А о чем хотите? — робко поинтересовался он, пряча улыбку. Задумавшись ненадолго, Владлен спросил: — Чем вы занимаетесь в свободное время? Алексей замер на секунду. Улыбка резко исчезла с его лица, и он немного неопределенно и почти грубо буркнул: — Смотрю фильм. — Фильмы? — Нет, фильм, — уже не так мрачно, видимо, взяв под контроль эмоции, сообщил он. — Один конкретный. Вам он бы тоже понравился, если бы вы его посмотрели. Фраза эта прозвучала так зловеще, что Владлен, который совершенно не понял ее смысла, поспешил сгладить углы. — Ладно, если не хотите говорить, я не заставляю, — произнес он, проявляя мягкость, которую сам за собой никогда не замечал. — Вы можете подняться к себе и лечь спать. Я сам встречу Олега и Елену… — Нет! — испуганно воскликнул Алексей, пальцами одной руки крепче сжимая стакан, а другой — зарываясь в волосы. — Простите, я сказал глупость! Сам не знаю, что на меня нашло! Глядя в его испуганные глаза, Владлен наконец-то решил, что им пора. Пора переходить на новый уровень отношений. На самом деле он бы с радостью перескочил пару ступенек, но с этим человеком, как он уже понял, нужно быть последовательным. В любом случае, его интерес очевиден. И так же очевидно его нежелание уходить к себе. Значит Владлен его не пугал? Даже после поцелуя? Мужчина крепко зажмурился, понимая, что добавил в глинтвейн слишком много рома. И это еще на голодный желудок! Да уж, он чувствовал себя пьяным и от алкоголя, и от жара, и от стресса, и, что самое главное, от близости. Медленно, не делая резких движений, он сел к Алексею вполоборота и коснулся пальцами его плеча, привлекая внимание. Тот мгновенно обратил на него свой затуманенный взор и нервно выдохнул, готовый слушать с тем же сосредоточенным спокойствием, с каким он обычно слушал распоряжения, что стоит приготовить на ужин. — Алексей, — с мягкой хмельной улыбкой начал Владлен, не спеша убирать руку с плеча мужчины, — как вы смотрите на то, чтобы перейти со мной на «ты»? Сенешаль удивленно приподнял бровь и уточнил: — Вы хотите, чтобы я говорил вам «ты»? Улыбка на лице Владлена стала еще шире. Он сделал глоток глинтвейна и шутливо произнес: — Я настаиваю! Но Алексею его веселье не передалось. Он стал еще более сосредоточенным, будто для него все это имело очень большое значение. Он тоже поднес стакан к губам, задумчиво глядя в пылающий камин, а потом сильнее натянул на себя плед и спустя какое-то время, снова спросил: — И на людях? — Тем более на людях! — уверенно ответил мужчина, спуская руку ниже, проведя ладонью по плечу сенешаля до локтя. Ненавязчиво опустил на бедро… Алексей, который все это время о чем-то размышлял, потягивая глинтвейн, вдруг вздрогнул и смущенно свел колени, еще сильнее прижимая их к груди. Его и без того рассеянный от алкоголя взгляд затуманился еще сильнее, и Владлен, не в силах устоять перед искушением, отставил пустой стакан подальше, протянул руки к такому желанному мужчине, заставляя развернуться к себе, и коснулся его чувственных розовых губ кончиками пальцев. — Не надо, — выдохнул Алексей, но вопреки своей же просьбе, прикрыл глаза ресницами и подался вперед. Робкая надежда, мерцающая в его голосе, окончательно сорвала стоп-кран. Владлен высвободил из его ослабевших пальцев казалось бы намертво стиснутый стакан и, схватив за воротник рубашки, потянул к себе, вновь желая испробовать на вкус его мягкие и неумелые губы. — Нет… нет… — продолжал шептать Алексей, пытаясь уворачиваться, но определенно не в полную силу. Он уперся ладонью в грудь мужчине, настойчиво отталкивая, но Владлен взял ее и переплел их пальцы, а потом прижал его руку к дивану, продолжая неторопливый односторонний поцелуй. И лед наконец-то треснул. Выдохнув в очередной раз свое заветное «нет», Алексей вдруг перестал дергаться и нерешительно, осторожно, приоткрыл рот и сделал ответное движение губами, чем привел мужчину в восторг. Зарычав, как дикий зверь, который наконец-то сумел завладеть понравившейся самкой, Владлен запустил пальцы свободной руки ему в волосы, окончательно растрепав пряди, и подался весь вперед, вжимая сенешаля в кресло. Он прикусил нежные губы, потянул на себя, и Алексей, который вел себя до того бесшумно, вдруг простонал ему в рот, сладко выгибаясь, будто желал прижаться ближе. Владлен почти с остервенением откинул назад мешающийся плед, отчего мужчина напрягся, испуганный агрессией, ну а когда крепкая горячая ладонь легла ему на пах… — Нет, пожалуйста! Только не… — прохрипел он, пытаясь ускользнуть. Глядя в его встревоженные умоляющие глаза, Владлен был готов отступить и отпустить, но… но у робкого неискушенного Алексея уже крепко стояло. — Тш-ш, я не сделаю больно, — пообещал мужчина, наваливаясь на него еще сильнее, подминая под себя и попутно расстегивая ширинку строгих брюк. — Пожалуйста! — снова повторил сенешаль и сдавленно охнул, когда крепкие пальцы сжались на его члене. Он завозился, тяжело задышал, а потом опустил руку вниз, пытаясь неловко высвободить свою плоть. Владлен сосредоточенно смотрел ему в лицо, отмечая малейшие изменения, стараясь не допустить в эмоциях настоящего панического страха. Да, ресницы Алексея были мокрые, дыхание прерывистое, на щеках растекался румянец, и он безостановочно умолял отпустить его, при этом бесстыдно толкаясь в кулак. Смутное ощущение какого-то непозволительного бесчинства над практически непорочным созданием, к счастью, охлаждало Владлена. У него у самого в штанах уже все истекало смазкой, и единственная причина, почему он еще не трахнул этого распаленного извивающегося под ним мужчину, был страх. Страх навредить, страх испугать, страх оттолкнуть от себя. Он воспользовался моментом и, когда Алексей вновь опустил руку, чтобы перехватить ладонь Владлена, мужчина вдруг действительно отпустил его член и, схватив за запястье, заставил коснуться себя. — Сожми его, — промурлыкал он в порозовевшее ушко, целуя напряженную шею. — Давай, сделай себе приятное. — Н-н… — Алексей вскинул на него блестящие от рефлекторных слез глаза и закусил губу, а потом… потом действительно стиснул в кулаке свой член. Говорить всякие пошлости в постели Владлен не любил. Он вообще не любил разговаривать во время секса, но его неопытного любовника от этих словечек определенно вело. — Ты делаешь это сам? — сладким голосом спросил он, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица Алексея. — О чем думаешь, когда трогаешь себя?.. Мужчина вскинул на него обжигающие карие глаза, но ничего не ответил, только дрожал, взволнованный собственной распущенностью. Ухмыльнувшись, довольный результатом, Владлен накрыл своей ладонью стиснутые на члене сенешаля его же изящные пальцы и помог в пару движений дойти до края, поймав губами приглушенный стон. Алексей тяжело дышал, потому Владлен не стал его мучить поцелуями. Быстро коснувшись губами его щеки, он чуть отстранился, продолжая сжимать в своей руке его, испачканную семенем, а потом поднес к губам, в каком-то неясном ему самому порыве собирая языком жемчужные капли, стекающие в ладонь. Как любил делать Кир. Владлен в такие моменты смотрел на Кирилла с плохо скрываемым отвращением, и сейчас, взглянув на Алексея, он боялся уловить нечто подобное и в его взгляде. Но сенешаль наблюдал без брезгливости, зато с неподдельным интересом, будто желал узнать, не противно ли самому Владлену. Напоследок мужчина ласково прикусил подушечку указательного пальца Алексея и с какой-то щенячьей радостью заметил на его лице ласковую улыбку. Эта улыбка была самой желанной похвалой, самой нужной, самой важной. Значит он все сделал правильно. Он помог совсем разомлевшему мужчине застегнуть ширинку, а потом обхватил поперек живота, обнимая, поддаваясь затопившей его волне нежности. Замерев на пару мгновений, Алексей и сам доверчиво прижался к нему, уложив голову на грудь. Он постепенно успокаивался, засыпал под мерное потрескивание в камине, и Владлен был готов просидеть в одной позе хоть всю ночь, лишь бы вместе… Но ближе к полуночи тихо щелкнул замок, и в коридоре раздались голоса хозяев. — Эти Нефедовы мне всю душу вымотали! — ворчала Елена, со злостью, видимо, швыряя свою сумку на столик. — Я устала от их лицемерия! Самой невольно приходится улыбаться на ее лживые улыбочки! Это надо же, сказала, что я похудела! Да куда там, если бы!.. Олег, клянусь, если ты не порвешь с ними контакты, я тебя убью! От них ничего хорошего не жди… — Подожди, Лен, как-то мне не нравится, что машина Владлена не в гараже, — пробурчал Олег. — И свет не горит, и… а где Алексей? Почему он не встречает?.. И, черт, Кир звонил часа четыре назад… Алексей! Сенешаль вздрогнул, услышав свое имя. Еще не до конца проснувшись, он, вздрагивая, принялся что-то шептать, пряча лицо у Владлена на груди. Кажется, на что-то жаловался. Скрывать больше не было смысла. Владлен крикнул: — Мы здесь! Алексей попытался высвободиться из объятий, но потом затих, прижимаясь ближе. Щемящее чувство нежности от этого доверительного жеста вселило в мужчину уверенность и, когда удивленный Олег подошел ближе, Владлен достаточно сухо передал без утайки все события прошедшего вечера, не вдаваясь в подробности их с сенешалем времяпровождения. — У Кирилла была передозировка? — закричала Елена и кинулась вверх по лестнице. А Олег, хмуро посмотрев вслед жене, только головой покачал. Скользнул взглядом по неподвижному сенешалю, который и спящим не притворялся, но и головы не поднимал, вконец смущенный своим положением… — Хорошо, — наконец-то произнес хозяин дома. — Полагаю, нам всем пора идти спать. Владлен не стал ничего отвечать. Он понимал, что мужчина прав, и, пусть ему мучительно не хотелось отпускать от себя такого непривычно спокойного Алексея, когда они вновь остались одни, он мягко отстранил того от себя. Он хотел бы героически довести, а то и донести его до комнаты на руках, да. В его тайных фантазиях ноги у сенешаля дрожали, и оттого он цеплялся за плечи Владлена, не имея возможности стоять самостоятельно. На деле же Алексей, едва ли поднявшись, расправил плечи и принялся сосредоточенно поправлять на себе одежду, поглядывая на мужчину с каким-то странным, почти осуждающим взглядом. — Иди спать, я сам уберу, — поднимая с пола стаканы, произнес Владлен. — Не могу, я должен остаться здесь и поддерживать в камине огонь, потому что непонятно, когда включат электричество. Вы идите… — покачал головой сенешаль, застегивая верхнюю пуговицу рубашки. Он уже хотел начать поправлять диван, но мужчина крепко перехватил его за запястье, сжимая с тщательно дозированной силой. Нет, Алексей не был хрупкой ромашкой. Какие бы у него не были изящные пальцы, его руки по-прежнему были мужские и сильные, но, Владлен испытывал глубинный неосознанный страх причинить ему боль. Это же глубинное и неосознанное подсказывало, что Алексей — человек необычный, и вести себя обычно с ним тоже нельзя. Потому он крепко сжал его руку, ласково погладив при этом большим пальцем косточку на запястье, и, глядя во встревоженные глаза, достаточно твердо произнес: — Ты. Мы договорились, что говорим друг другу «ты». — Хорошо, — немедленно отозвался сенешаль и попытался вновь завести ту же песню, — ты иди спать, а я… — Ты иди спать, — повторил за ним Владлен, улыбаясь, — а я посмотрю за камином. Тем более, у меня есть еще работа. Возьму сюда ноутбук и закончу то, что не закончил из-за нашего драгоценного Кирилла Олеговича. Алексей колебался еще несколько секунд, неуверенно поглядывая в сторону лестницы, а потом, наконец-то решившись, кивнул. — Хорошо, — снова тепло улыбнулся Владлен, не спеша отпускать его руку. В другой ситуации он бы точно впился в его и без того зацелованные губы и придавил к стенке, а то и вовсе затащил бы в свою спальню и нежил до утра, чтобы тот и думать забыл о всех своих хозяйственных делах и валялся в его кровати до обеда. Но пока он мог позволить себе только шагнуть ближе и положить ладонь на уже покалывающую щетиной щеку. Алексей выдохнул, потерся о его руку, прикрывая глаза. Ему определенно были приятны эти нежности, но, когда Владлен коснулся поцелуем его губ, он вдруг снова замер, а потом прошептал едва слышно: — Не нужно. А если Олег Анатольевич или Елена Викторовна увидят?.. — Ты свободный человек, — так же тихо ответил Владлен, мягкими поцелуями покрывая его лицо. Спустился к шее и удовлетворенно заворчал, когда Алексей не испугался, а откинул голову назад, открывая больше доступа. Отпустить пришлось только тогда, когда Владлен внезапно осознал, что уже вовсю блуждает руками по стройному телу, и едва успокоившееся возбуждение снова бьет по мозгам. Он понаблюдал, как сенешаль поднимается по лестнице, и сам направился в свою комнату за ноутбуком только тогда, когда услышал, как захлопнулась дверь в конце коридора. Дом погрузился в сонное нерушимое безмолвие. Обманчивое, как оказалось. Владлен как раз проходил мимо спальни Кира, когда заметил внизу полоску едва заметного тусклого света, будто от свечи. Какое-то смутное чувство тревоги почти вынудило его войти, чтобы убедиться, что мальчишка жив, но он остановился как вкопанный, сжимая пальцами дверную ручку: он вдруг услышал приглушенные голоса. — …такого раньше не было, Олег! — громким шепотом вскричала Елена. — Было всякое, но… но ты посмотри на это! Да тут всякого дерьма на любой вкус, как у какого-то торговца! — Может, он торгует? — с надеждой ответил мужчина, а потом сам же начал себе перечить: — Да бред! Я никогда не отбирал у него карточку, никогда не контролировал. — Вот поэтому он сейчас лежит овощем! — визгливо воскликнула жена. Владлен уже хотел уйти к себе, понимая, что это его совершенно не касается, но следующие ее слова заставили его застыть. — Убери его! Это все из-за него, Олег! Это он на Кирилла так влияет! Это из-за него наш сын едва ли не умер!.. — Он спас его, — пробормотал в ответ совсем сконфуженный мужчина, но Елена его не слушала. — Убей его! Никто не узнает! Ты же можешь, Олег! Он только мешает нам! Он будет копать под нас, он узнает обо всем! Ты же знаешь, какой он честный! Не сможет молчать… Владлен отшатнулся. Он понятия не имел, о ком шла речь, но выбор невелик. Или о нем, или, что еще хуже, об Алексее. Бесшумно ступая по выстланному ковром коридору, он вернулся вниз, так и не взяв ноутбук, и до утра просидел у камина, глядя в пожирающее дрова пламя.