Благими намерениями вымощена дорога в ад

Она не может его отдать какой-нибудь стервятнице. Она сама, своими руками устроит его судьбу. Он ей еще будет благодарен. И Ольга тоже. Она же не слепая, видела, как та облизывалась на ее Даню. Девушка молодая, здоровая, порядочная — облизывалась, но надкусывать не рисковала. Что ж это хорошо. Она ей и поможет. Есть время цвести, а есть время собирать плоды. Ее корзинка уже полна. Она ей объяснила все изначально. В таком деле секретов не должно быть никаких. И от Ольги потребовала медицинского освидетельствования в ее репродуктивном здоровье Ольга вначале прониклась всей этой ситуацией. Даже увлеклась. Почему бы и нет — если счастье само плывет в руки. Но ей нужно было именно счастье. А не разорванная в клочья душа мужчины, который потихоньку спивался от жизненных невзгод. Мужчины — слабый пол. И то, что держала крепко в своих руках Этери, Ольге было удержать не дано. Или просто это и есть любовь? Вот такая, которая лебединая? Любовь и верность? Улететь в края счастливые Лебедь не мог Потеряв подругу верную Он стал одинок. И она приехав в тот вечер к Дане все ему рассказала. Всю правду выложила. И стало легче. И понятнее, что не нужно ей чужого, даже такого идеального. Где-то в полете ее лебедь. Я хочу, чтоб жили лебеди И от белых стай И от белых стай Мир добрее стал Пусть летят по небу лебеди Над землёй моей Над судьбой моей летите В светлый мир людей *** — Дань, но я же тебе больше не смогу подарить ребенка. Ты же так хотел детей. Много детей — Будут у нас дети, Этери! Давай всех юниоров от Плюща переманим? Он пытался шутить. — Ты сам понимаешь, о чем я. — Понимаю. Не в детях счастье. — А в чем? В чем, если не в них? Он поцеловал ее в нос. Мокрый и холодный. Здорова его собака. Его корова. — В тебе счастье. В тебе. Моя родная. Без тебя его не существует. Нет солнца без тебя, Нет песни без тебя. В мире огромном нет без тебя тепла. Нет возраста любви, Нет сумерек любви, Сердце устало быть от тебя вдали. От этого все шлюзы прорвало. — Ты…ты… так хотел… своего родного… и моего…только моего… сколько раз я тебе предлагала взять из дома малютки… совсем маленького… но ты… ты говорил, что у наших детей должны быть мои гены, твои гены…чтоб уникальные… фигурнокатательные… больше ничьи… чтоб… чтоб… еще до рождения с ними говорить…и они тебя понимали…так как я понимаю… ты… говорил, что будешь целовать меня в мой большой беременный живот и спрашивать: «Кто там?». Меня с Дишей никто не целовал. Никто не спрашивал. Вообще ничего не спрашивал. Я так хотела, чтоб второго моего ребенка спрашивали, хотели и любили еще во мне. И меня вместе с ним… А теперь…теперь …ничего не будет… я не смогу… — Тих, тих, тих… Он гладил свою большую кошку. Такую смелую, страшную и храбрую с другими. И такого маленького, трепетного котенка с ним. Поцеловал ее в висок и спросил: «Кто там?»