Спасти tio Бруно

У Агустина пересохло во рту. Бруно прямо сейчас выскальзывает из его рук, проходя песчинками сквозь пальцы. Мужчина сглатывает, боясь шелохнуться лишний раз, чтобы не спугнуть этот краткий миг иллюзорного спокойствия. Что ему делать? Что сказать? — Mi amor, – на пробу начинает Агустин, зная, что Бруно нравится это обращение. – Как я могу сейчас уйти и оставить тебя? Голос неприятно срывается, из-за накативших слез. Агустин закусывает губу, со всей силы, чтобы отрезвить себя болью, и смотрит на пророка, даже не пытающегося хоть как-то прикрыться. Это так ему не свойственно, что Агуст накрывает его одеялом сам. Когда его хватают за лацканы рубашки и резко тянут вниз, Агуст чувствует губы Бруно на своих. Это был поцелуй с привкусом отчаяния и боли. Пророк начинает быстро расстегивать пуговицы рубашки Агуста и у последнего в голове громко бьёт тревога. Это неправильно! Так быть не должно! — Бруно, стой… подожди! – Агустин хватается за плечи пророка и с силой отстраняет неожиданно напористого любимого. — Но ты ведь этого хочешь! – заявляет Бруно и смотрит так, что у Агуста на спине выступает холодный пот. – Иначе бы не пришел. Агустина начинает мутить. Из глаз Бруно льются слезы, но он улыбается, смотря так отчаянно. Ему ясно дали понять, что с его мнением никто в этой семье, никто в этом блядском городе, считаться не будет. Что всем глубоко наплевать на его чувства и желания. Им всем нужно только его тело. Пророк проводит ладонью по бедру Агустина, поднимаясь все выше, но наталкивается на руку зятя. Он мягко перехватывает Бруно за запястья, одним быстрым движением, и опрокидывает на спину, прижимая своим телом к кровати. Пророк всхлипывает, но улыбается и выгибается, как бы призывая к действиям. — Давай же. Я весь твой, Агустин. – заискивающе шепчет Бруно. — Нет. – твердо отвечает Агуст. Он и прижал то Бруно к кровати, только чтобы он больше не выкидывал подобных выкрутасов. — Н-нет..? – голос пророка просел. Тогда что же Агустину нужно?! Трахать он его не хочет, а уходить отказывается! — Нет. – повторяет мужчина и его хватка на запястьях слабнет. – Ты ведь совершенно этого не хочешь. — Но ты хочешь! Я знаю, что хочешь! Так почему ты отказываешься?! – срывается на крик Бруно. Его начинает трясти от сдерживаемых рыданий, хотя слезы и так катятся по щекам. — Бруно… ты… неужели ты считаешь, что я жажду только твое тело? – в ужасе спрашивает Агустин, внимательно смотря на лицо Бруно. Тот сначала краснеет, потом бледнеет и отводит глаза в сторону. У Агуста что-то внутри обрывается. Да, Бруно думает именно так. Мужчина моментально отпускает и садится, напряженно сведя брови к переносице. Пророк тоже медленно садиться, и на его лице написано "Если не для этого, то зачем?". Этот немой вопрос висит в воздухе, радиацией разъедая их обоих. — Dios mío… – в этот момент Агустину хочется нагнать Камило с Мирабель и хорошенько оттаскать их за уши, за то что заставили Бруно так думать о себе. – Бруно, милый… это не так! Пророк грустно усмехнулся. Агуст сжимает зубы посильнее. Наверняка Бруно считает, что это он во всем виноват, что это он как-то спровоцировал детей. Агустин покрывает всеми известными ему ругательствами Альму, за то, что вбила эту установку сыну. Мужчина глубоко вздыхает. — Мне не нужно твое тело. – мягко шепчет он, осторожно положив руку на плечо Бруно. – Мне нужен ты сам. Агустин хватается за руку Бруно и целует, затем ещё раз и ещё. Ему хочется донести до любимого, что он не просто кукла, что Агустину важны его мнение и желания. Что он хочет исполнять его волю, делать счастливым. — Я тебе не верю. – простая фраза, разбившая сердце Агустина в один миг. Он сжимает руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Злость на детей, совершенно не задумывавшихся о возможных последствиях, на семью, что так просто бросила Бруно, на город, дружно сделавший из него козла отпущения, растет в геометрической прогрессии. Он злиться на них всех. А ещё Агустину больно и обидно, ведь он не давал любимому повода для недоверия. — Агустин, уходи, если не собираешься меня трахать. – тихо говорит Бруно, вытирая слезы. — Не уйду. – вновь упрямится Агуст. – Если я сейчас уйду, ты сделаешь страшную глупость. Бруно проклинает Агустина за то, что он так хорошо его знает. Даже спустя 10 лет, он слишком хорошо его знает. Бруно мог бы просто закончить все быстро. Для этого хватит даже осколка одного из его многочисленных предсказаний. Однако Агуст явно не собирается оставлять его одного даже на минуту. Агустин тяжело вздыхает, снимая очки, и трет глаза. Почему он вообще так медлил с появлением? Нет, ясно, конечно, почему. Состояние шока это страшная вещь. Увидеть как двое детей, росших под твоей опекой, насилуют своего родного дядю, как гром среди прояснившегося, наконец, неба. Как он скажет об этом Джульетте? А Пепе с Феликсом? — Ложись спать. – говорит Агустин, поворачиваясь к Бруно. – Я останусь тут, с тобой, так что постарайся уснуть. Пророк без вопросов укладывается. Хоть он и говорит, что не верит, он знает, Агустин не сделает больно, не предаст, не уйдет. Бруно знает, что он не воспользуется им. Агуст ложится рядом, сохраняя дистанцию, боясь напугать пророка, однако тот сам, неосознанно придвигается ближе, по привычке желая ощутить родное и любимое тепло. Агустин с облегчением выдыхает, значит, на подсознательном уровне, Бруно ему верит, и обнимает одной рукой, поглаживая по спине. — Я люблю тебя, Бруно. Тебя, а не твое тело.

***

Утром ни Агустин, ни Бруно так не вышли к завтраку. Джульетта подозрительно косилась на комнату брата. Это очень странно. Обычно Агустин возвращался до того как все встанут. Пришлось прикрывать его перед матерью, чтобы не возникало вопросов. Мирабель и Камило тоже выглядели какими-то напряженно-испуганным. Мальчик даже от добавки отказался. Однако они напросились в город, вместе с Абуэлой и Луизой. Что-то определенно происходит. Едва только они отбыли, Джульетта улизнула с кухни, взяв с собой две порции, и направилась к комнате Бруно. Спиной она почувствовала пристальный взгляд Долорес. Та тоже сегодня с утра была немного дерганная, но это можно списать на их посиделки с Мариано. Мало ли, что между ними там случилось. Однако едва переступив порог комнаты, женщина услышала крики из спальни брата. Она ускорила шаг, почти побежала. Зайдя в спальню, она услышала: — Пожалуйста, Бруно! Тебе нужно соблюдать режим питания, иначе тебя опять будет тошнить! Пожалуйста, давай спустимся… Обещаю, я не отойду от тебя ни на шаг! — Нет! Не хочу! Я-я не голоден! – голос брата характерно дрожит, а потом затихает. – Лучше с голоду сдохнуть… — Бруно! – в этот момент Джульетта мягко стучит по косяку дверного проема, оповещая мужчин о своем присутствии. Те оборачиваются на неё и на лице Агустина проскальзывает целый спектр эмоций, от радости и благодарности, до усталости и боли. Агустин сегодня почти не спал. Сначала все думал, как же рассказать обо всем жене и другим родственникам, а потом, у Бруно, закономерно, начались кошмары. Он все время что-то бормотал и хныкал, цепляясь за рубашку Агуста. Это так и не позволило нормально уснуть и отдохнуть, а сейчас пророк отказывается спускаться поесть! Хорошо хоть одеться уговорил. — Джули… – шепчет Агустин, потирая лицо. — Что тут происходит? – взволнованно спрашивает женщина и подходит к мужчинам, чтобы привычно осмотреть их. — Н-ничего! – моментально вскрикивает Бруно, пытаясь увернуться от сестринских рук. Он не хочет пятнать её, даже своим касанием. — Брунито, ты не умеешь врать… – отвечает Джульетта ещё больше встревоженная тем, что брат даже коснуться его не дает. И этот тяжелый взгляд Агустина. Она поворачивается к мужу и тот лишь качает головой, словно просит дать ему чуть больше времени. – Так… Что-то определенно произошло. Может, все же, расскажите? — Это… – начинает Агустин спустя паузу. – Это стоит обсудить нам наедине… или с Эрнандо! – неожиданно воодушевленно говорит мужчина и смотрит на Бруно. – Он ведь ничего не боится! Агустин очень надеется, что его маленькая задумка сработает. Будет намного проще, если Бруно сам все расскажет, хоть и посредством одной из своих побочных личностей. Конечно, было бы здорово не будь их вообще, но сейчас это шанс. Пророк смотрит с легким подозрением, испугом, ужасом, но все же делает вдох и надевает на себя капюшон. Джульетта смотрит в полном непонимании, а вот Агустин, кажется с восторгом. — Эрнандо в деле! – оповещает их Бруно и Агустин делает глубокий вдох. Он взглядом просит жену молчать. Сейчас очень важно не спугнуть. — Хорошо. Эрнандо, ээм, ты можешь рассказать, как давно это происходит? – спрашивает Агустин на пробу. — Что это? — Как давно Мира и Камило приходят к теб… к Бруно? – уточняет Агуст, но все ещё без конкретики. Джульетта непонимающе смотрит на них, но все терпеливо ждет. Бруно какое-то время молчит, словно вспоминая. — Уже почти полгода! – уверенно и громко отвечает пророк, а у Агустина падает сердце. Полгода. Бруно молчал целых полгода! Значит это было вовсе не единичное желание, а регулярная практика. Пытка. По лицу мужа Джульетта понимает, что случилось нечто страшное, связанное с Мирабель, Камило и Бруно. — А… зачем они приходят? – спрашивает Джульетта и ловит на себе испуганный взгляд Агустина, словно она спросила то, что ещё не должна знать. — Чтобы трахать Бруно. – это звучит так честно и прямо, что Агустина бросает в холодный пот, а Джульетта вся бледнеет. – Сначала приходил только Камило, а потом и Мирабель. Она использовала расческу в первый раз, а потом… Слушать это ещё страшнее, чем просто знать факт таких действий. Бруно, в образе Эрнандо рассказал, как именно два ребенка измывались над ним эти долгие 6 месяцев. В конце, Джульетта, на грани слез, повернулась к мужу. — Прошу, скажи, что это шутка, Агустин… – шепчет женщина, прикладывая ладонь к груди. — Я не могу… я сам видел это сегодня ночью… – так же шепчет Агустин и Джульетта начинает рыдать, оседая на пол. Агустин опускается к ней и крепко обнимает, тоже более не сдерживая слезы. Где они ошиблись? Как так вышло, что два ребенка их семьи возжелали своего дядю? Как сообщить об этом остальным, в конце концов?! Не сообщать, не вариант. Безнаказанность приведет к повторным попыткам, но… что будет если они решат сдать их в полицию? Детская колония и черное пятно инцеста, висящее над их семьей. Бруно осторожно снимает капюшон, так же сбрасывая маску Эрнандо, и со стыдом смотрит на Джульетту с Агустином. Он несет в эту семью только разруху и боль. Пророк резко подрывается и несется к выходу, а Агустин и Джульетта подскакивают вслед за ним, понимая, чем это все может кончиться. Все твое пробегают небольшой коридорчик и Агустину с Джульеттой удается загнать Бруно в пещеру видений. Агуст смотрит на песок, затем на Бруно, загнанного в угол и закрывает дверь, отрезая путь к отступлению. — Давай заглянем в будущее. Сейчас. – говорит мужчина, подходя к Бруно и хватая его за плечи. – Не веришь моим словам, так поверь своим глазам! — НЕТ! Я несу беды! Я сам одно сплошное несчастье! Я ДОЛЖЕН уйти! – всхлипывает Бруно, пытаясь сбросить руки Агустина. — Не отпустим. – неожиданно сзади его обнимает Джульетта, прижимая к себе. – Чтобы не случилось, мы больше не отпустим тебя, Бруно! — Хочешь уйти, тогда мы уйдем втроем и никак иначе! – Агуст мягко гладит заплаканные щеки и начинает покрывать их мягкими поцелуями. Осторожно касается прикрытых век. – Открой глаза… я всегда любил их свет. Бруно распахивает глаза, смотря прямо на Агустина, видя в отражениях линз зеленоватый блеск. Почему? Почему не отталкивают? Почему на их лицах нет ни грамма отвращения, только глубокая печаль и боль? — Я виноват… – шепчет Бруно, пытаясь отцепить руки сестры. — Нет. – всхлипывает Джульетта, только сильнее стискивая брата в объятиях. — Я позволил им… – всхлипывает пророк, все так же не в силах оторвать глаз от Агустина. — Они тебя не спрашивали. – твердо отвечает мужчина. – Ты этого не хотел. Ненадолго повисает давящая тишина. — Почему? – срывается с дрожащих губ. Бруно вкладывает все вопросы в один. — Потому что мы тебя любим. – в один голос отвечают Джульетта и Агустин. Бруно начинает рыдать и оседать на пол, а они опускаются следом. Обнимают с двух сторон, сжимая Бруно в крепких безопасных объятиях. Теперь они позаботятся о безопасности пророка. И они не слышат из-за рыданий Бруно, как с другой стороны двери раздаётся высокое «хм» и тихие быстрые шажки.