О шрамах

Конечно же, Феликса послали с его просьбой. На самом деле рассчитывать на другой исход было как минимум неразумно. Он и сам считал внезапно возникшую мысль скорее абсурдной, чем потенциально исполнимой. Однако пережив с ней день, отчаялся - избавиться от нее оказалось сложнее, чем он предполагал. Она заедающей песней играла в его голове, к вечеру окончательно распухшей из-за переполняющих ее через край размышлений: ему стоит попробовать выбраться отсюда до того, как заберут обратно домой или отправят вновь в лечебницу. С чьей-либо помощью или без нее. Не важно. Сама мысль о том, что у него получится, теплым июньским солнцем расползалась по венам, подтаявшим мятным мороженым ощущалась на губах и колючим шерстяным свитером щекотала разыгравшееся воображение. Вопрос "как" навис тяжким грузом, давя на плечи. Проблема заключалась в одном: Феликс буквально не представлял, что нужно сделать. Отсутствие качественного сна совсем не помогало. Раскрасневшийся и растемпературившийся, он хватался за волосы, находясь на грани того, чтобы не начать их рвать от безысходности. Изначально он не собирался искать спасения. Видел себя попавшейся в ловушку незначительной мошкой, доживающей последние секунды. Его путь с самого начала не был устлан лепестками ромашек, роз или других цветов. По мнению многих людей он вырос с золотой ложкой во рту, но мало кто знал, что это не гарантирует счастливой жизни. Вечная тишина привлекала своей честностью и глубиной. И приблизиться к ней получится только отдав тело, тогда взамен он получит желаемое. А потом случился ОН - разговор, в ходе которого ему на ум пришла совершенно безумная идея. И теперь безумством казался уже не факт ее существования, а отказ от нее. - Пожалуйста, - скулил Феликс побитым щенком. - Ну? Я не сумасшедший какой-нибудь, - в доказательство он протягивает браслет с написанным на нем диагнозом. - Я могу и сам сбежать, но будет лучше, если ты мне поможешь. Ты не понимаешь, мне это надо. Валера в привычной манере не реагировал на провокации, предпочитая молча выполнять свою работу. В его голове пронеслось: "Так же надо, как и всем остальным", но он не стал этого озвучивать. - Ты мне не веришь? Конечно, нет, - сам с собой разговаривал парень, не спуская глаз с медбрата. - Тебе придется согласиться. Я не хочу снова вытворить глупость ради веселья, а также не хочу делать то, что мне придется, если ты не поможешь мне. Толика раздражения электрическим разрядом прошлась по лицу Валеры: - Полежи спокойно. Пожалуйста, - с нажимом выдохнул он, потирая переносицу. Он уже больше пяти минут пытался воткнуть иглу, но вертлявый Феликс всячески способствовал тому, чтобы та не попадала в вену. - Ты понимаешь, я не хотел тебя шантажировать. Не хо-тел, - проговорил он медленно по слогам, не чувствуя очередной попытки уколоть его. - Но ты не оставляешь мне выбора. Феликс ухватился за халат медбрата и приблизил чужое лицо как можно ближе к своему, чтобы парень наконец посмотрел ему в глаза. Не отводя сосредоточенный взгляд, в котором не было места блефу, Феликс провел ладонью вверх до подбородка Валеры и, понизив голос, выдал: - Удивительная вещь - стекло, не правда ли? Представляешь, вчера именно через него я и увидел, как ночью кое-кто выносил что-то из сестринской, - как бы невзначай упомянул он. - Ты нервничал. Было ли это что-то запрещенное? - играючи поднес палец к собственной губе, на секунду посмотрев в левый верхний угол. - Угадал? - ухмылка. - Стоит ли мне доложить об этом? Я суицидник, а не душевнобольной, мне поверят. Да даже если и нет, не досчитавшись препарата, они незамедлительно начнут разбирательства. Как думаешь, сколько времени потребуется, чтобы разоблачить тебя? - черноволосый выждал театральную паузу. - Все еще не хочешь мне помочь? Прежде чем его оттолкнули, Феликс разжал пальцы, выпуская ткань халата из рук. - Завтра последняя смена, так ведь? - поинтересовался он, намеренно смотря в потолок. - У тебя еще есть время подумать. Утром на осмотр придет врач, и если ты все же решишься, то я ничего ему не скажу. Даю слово, - протягивает мизинчик в сторону медбрата. Ожидаемо, его пальца никто не касается. Хмыкнув на это, Феликс расслабленно выдохнул, прикрывая глаза: - Твое право. В палате внезапно стало тихо, и Феликс было подумал, что Валера успел неслышно выйти. Но открыв один глаз, увидел сгорбленную фигуру, сидящую на соседней койке. Валера задумчиво гипнотизировал пол, уперев острые локти в колени. Феликс практически ощущал всю тяжесть мыслей лунного человека, как он успел прозвать про себя парня за цвет волос, сверкающих серебром. Черноволосый задумался. Оказавшись на месте медбрата, он бы помог? Принял бы наказание? На ум ничего не приходило - пустота да и только. Возможно, если бы у него был дорогой ему человек, он бы не раздумывая сделал все, что попросят, отдал бы всего себя без остатка, израсходовав по полной; продал бы душу, если понадобилось. Но его жалкая душонка теперь никому не нужна - она бесполезна. У Валеры, несмотря на его бесконечное море горя в глазах, глубокое и по-странному темное, вероятно был тот, ради кого он смог принять окончательное решение. В повисшей на несколько минут волнительной тишине, казавшейся такой долгой, раздалось еле слышное уху "хорошо". Переваривая полученный ответ, Феликс широко раскрытыми глазами посмотрел на Валеру, лицо которого вновь приобрело черты безразличия ко всему окружающему. Черноволосый попытался подскочить с места, но медбрат успел подойти к нему и, надавив рукой в грудь, прижал обратно к кровати. Феликс не смог скрыть раздирающей его на кусочки радости, нашедшей выход через глаза. Губы он сумел успокоить, не дав их уголкам подпрыгнуть. Прикусив нижнюю губу чуть сильнее, чем того требовала ситуация и отрезвив тем самым сознание, он кивнул. Сам не знал, зачем совершил это бессмысленное действие: хотел ли выразить благодарность, или показать, что слова лунноволосого дошли до него. Действительно не знал, но кивнул еще раз, и еще, неосознанно сжимая руку Валеры в своей, пока тот ее не отдернул, засовывая в карман халата. - Спасибо, - наконец нашелся он со словами; вежливый шантажист, что ж, интересно. Феликс не мог быть уверен, что этот человек и впрямь поможет ему, но он почувствовал облегчение от того, что медбрат согласился. Феликс правда не искал спасения, но нашел его там, где не ожидал, в месте, которое ненавидел, ведь оно отняло самого дорогого у него человека. Больше ничего не сказав, Валера вышел из палаты, оставив Феликса бороться с внезапным приливом энергии, которая медленно утихала с попаданием в кровь успокоительного. Он смутно помнил, как убрали капельницу, не мог сказать точно, приходил ли к нему на следующее утро врач, чтобы проверить его состояние, и совершенно забыл, что ел на завтрак и обед. К ужину даже не притронулся - вовсе проигнорировав его и расходящийся по всему помещению картофельный аромат, за что пришлось извиняться перед нахмуренной поварихой, стоявшей у плиты весь вечер. Валера же, если и приходил, то молча выполнял свою работу и вновь закрывался в сестринской. Только походка выглядела более расслабленно, ведь Феликс выполнил свою часть договора, об украденных лекарствах даже не заикнулся. Ближе к девяти вечера, когда за окном уже изрядно потемнело, а шумы бодрствующего города практически стихли, замочный механизм двери два раза щелкнул, оповещая Феликса о том, что к нему пришли. Он подскочил, вжав от нетерпения отросшие ногти в ладони, чтобы окончательно не потеряться и не начать действовать необдуманно. - Слушай меня внимательно. Нам повезло, что сегодня воскресенье и в больнице меньше лишних глаз. Сначала мы спустимся на нулевой этаж... Феликс старался следить за ходом мыслей медбрата и удивлялся тому, как тот разговорчив сегодня. На все, что ему говорили, черноволосый кивал болванчиком, стараясь ничего не упустить. С каждым словом из ниоткуда взявшаяся паника укоренялась в груди, заставляя сердце биться чаще. Он надеялся, что сможет это преодолеть, прежде чем лавина из воспоминаний обрушится на него и собьет с ног, не позволив подняться. - Делай все, что я тебя попрошу. Понятно? - Валера заглянул в помутневшие глаза Феликса. Тот бездумно показал большой палец, ослепительно улыбнувшись, практически как в рекламе, пытаясь скрыть переживания, лезущие наружу. Но Валера недовольно помотал головой, ему нужно было удостовериться, что его услышали. - Скажи, ты понял? - пытался убедиться старший. - Да, - запоздало кивнул Феликс. - Хорошо, - длинноволосый достал канцелярский нож. - Дай мне руку. Феликс неосознанно отшатнулся и, не сдержавшись, нервно хохотнул: - Отрезать хочешь? Крепко зажав браслет, что служил напоминанием о болезни пациента, медбрат скрипнул лезвием по податливому материалу. - В жертву принести на удачу, - прошептал себе под нос Валера, не дав браслету упасть на пол. Он подхватил его и уложил в карман. Феликс прыснул в кулак от такого поведения парня. Он покрутил освободившимся запястьем в разные стороны, разминая. Без браслета было намного лучше. - Нам пора. Надо успеть до того, как придут сменять пост. Легкий мандраж охватил Феликса, но он взял себя в руки и пошел за Валерой. Вдруг все звуки вокруг, каждый шаг и каждый вздох стал невозможно громким. В ушах зашумело. Феликс пытался смягчить шаг, дышал через нос, но ноги не слушались его, и пару раз он чуть не падал, запинаясь о них. Пост медсестры оказался совсем рядом с его палатой. Валера остановился у него, указав на рядом стоящую каталку, на которой перевозили бывших пациентов. Не составило большого труда догадаться, что его попросят сделать. Но Феликс практически окоченел на несколько секунд. - Ложись, - велел лунноволосый, вытаскивая из шкафчика простыню. Феликс сглотнул. Дрожь прошлась по его телу от кончиков пальцев ног до ушей. Игнорировать ее становилось все сложнее. Пальцы рвано подрагивали от переполняющего страха, так похожего наружно на обыкновенное волнение. Глубоко вдохнув и выдохнув пару раз, черноволосый огляделся по сторонам, прежде чем улечься на металлическую поверхность. Валера тут же накрыл его простыней и повез к лифту, грохоча по полу колесами. Проезжая мимо онкологического отделения, Валера здоровался с попадающимся ему на пути персоналом. Завидев его с каталкой, народ вздыхал и хлопал сочувственно парня по плечу. Не то чтобы смерть пациентов в отделении - редкое явление, однако часто люди были вынуждены увольняться из-за того, что переживали каждую утрату. Все это время Феликс лежал неподвижно и чувствовал, как тепло его тела сменяется холодом; как ногти впились в кожу еще сильнее, наверняка оставляя кровавые следы; как приехал лифт и двинулся вниз, а тело на несколько секунд будто стало легче. Он все это чувствовал и не мог совладать со своим телом. Мышцы непроизвольно сжались, и расслабить их не получалось. Он пытался думать о чем-то приятном, но когда прозвучало характерное "дзынь", оповещающее о прибытии лифта на нужный этаж - превратился в комок нервов. Звуки вдруг стали плоскими, в ушах послышался бесперебойный писк, мешающий трезво мыслить. Феликса накрыло первой волной паники. Тело вмиг похолодело, он вспотел, а подушечки пальцев закололо и защипало, будто по ним проводили наждачкой. Валера говорил над ухом и что-то объяснял, но Феликс уже не слушал, ноздри раздирал тошнотворный запах мертвечины, не дающий покоя. Послышались удаляющиеся шаги. Черноволосый кое-как снял с себя белое покрывало и, неудачно приземлившись на лодыжку, нагнал медбрата. Вцепившись в его руку, он сжал ее, даже и не думая отпускать. Он глядел на него ошалелыми глазами, прося не оставлять здесь. Феликс понимал: если все оставить так, как есть, то через несколько минут он не сможет даже элементарно дышать. Валера посмотрел на напуганного парня и не мог понять, что с ним произошло за столь маленький промежуток времени. Мелкая дрожь бросалась в глаза, взгляд, наполненный страхом и больше ничем, заставил сердце болезненно сжаться. Черноволосый будто не слушал все то, что ему пытался донести Валера. Он не знал, что делать. Ему пришлось встряхнуть парня свободной рукой, сдавив предплечье до болезненного стона. Пальцы на его руке разжались, и тогда ему удалось достучаться до него. - Я быстро сдам пост и приду. Сиди тихо. Хорошо? Тебя никто не должен услышать. Я не могу остаться здесь с тобой. Я скоро приду, - повторил он шепотом, чтобы не напугать. Феликс закивал, пытаясь избавиться от настойчиво лезущих в голову воспоминаний. Его тошнило, а голова кружилась. В теле почувствовалась внезапная слабость. Оперевшись на стену и присев на корточки в полуосвещенном закутке, отходящем от длинного коридора, недалеко от той самой железной двери, за которой находился морг, он обнял себя за плечи, с силой надавливая, чтобы не потерять остатки самообладания. Еще чуть-чуть, и он потонул бы в липкой панике, потянувшей его на дно вслед за собой. Если бы у него были деньги - отдал бы все до последней копейки, только бы забыть то, что с ним произошло. Именно поэтому он ненавидит больницы - в них умирают люди. Постукивая себя по плечам и слегка покачиваясь, Феликс услышал, как железная дверь скрипнула. Это заставило его мгновенно напрячься, но как только он увидел фигуру медбрата, то неосознанно расслабился. Его все еще тошнило, а ноги были ватными, но он поднялся, ожидая, что ему скажут дальше. Хоть ему и рассказывали, он не запомнил ничего из того, что с ним происходило. Сегодняшний день представлялся каким-то нереальным, будто был плодом воображения. Ему хотелось скорее уйти отсюда, забыть все то, что с ним произошло, и обрести спокойствие. - Надевай, - Валера протянул Феликсу халат, точно такой же, как и у него. Феликс тут же забрал его, не задавая лишних вопросов. Надеть получилось не с первого раза, мышцы все еще были напряжены, и руки не попадали в рукава. - Я передал пост медсестре, так что мой рабочий день официально окончен. Мы выйдем через курилку на улицу и, можно сказать, это все. Валера потянул несопротивляющегося Феликса на выход. Он приоткрыл одну из дверей и, проведя его до лифта, отпустил. Быстро доехав до первого этажа и пройдя по лабиринтам больницы мимо приветливо махающих охранников к заднему двору, они оказались на улице. - И это... все? - бездумно повторил черноволосый, моргая пару раз глазами. - Так легко? - Это же не стратегически важная база и тем более не тюрьма. Здесь нет тонны охраны. Только парочка на выходе. Тем более выходной. Здесь остаются только дежурные врачи и медсестры. Так что да, это все, - повел плечом Валера. Справа от двери стояли трое курящих мужчин, один из которых махнул рукой в их сторону. Феликс застыл, но поняв, что его никто не знает, вдохнул полные легкие вечернего летнего воздуха. Свежего, по сравнению с комнатным, и ароматного, немного сухого из-за жары, что стояла целый день. Небо стремительно темнело, а облака пролетали над головами, уносясь вдаль. Дождавшись, пока мужчины скроются за дверью, Валера повел Феликса к своей машине. Это оказалась старая лада, потертые сиденья которой наверняка видали многое. Сняв халат и отбросив его назад, он откинулся на спинку, подпрыгивая пару раз, чтобы усесться поудобнее. Он ощущал закономерный внезапный упадок и не знал, как должен вести себя с тем, кто увидел его слабость, с которой он уже несколько лет пытался бороться в одиночку. Пересиливая головную боль, Феликс с закрытыми глазами попытался пошутить: - Я думал, будет как в фильмах: за нами погонятся охранники, угрожая пистолетами; будем уклоняться от пуль, а в конце кого-то из нас чуть не подстрелят, но мы все равно выберемся живыми. Феликс не удивился, когда на его бред никак не отреагировали. Он и сам не находил это смешным, однако ему было понятно: тишина между ними не была комфортной, скорее неловкой. Повернув голову к водительскому сиденью, Феликс оглядел медбрата и слабо в удивлении приподнял одну бровь. В темные штаны классического кроя заправлена рубашка белого цвета с длинным рукавом, пуговицы которой тот застегнул до самой шеи. Поверх у парня был надет коричневый вязаный жилет с красными полосками на остром треугольном вырезе. Профиль медбрата четким контуром выделялся на фоне зелени, видневшейся из окна машины. Сейчас Феликс взглянул на Валеру по-новому, подмечая небольшую горбинку чуть ниже переносицы, тонкую верхнюю губу с двумя острыми краями, образовывающими выразительную дугу купидона. Феликс бессовестно засмотрелся, но подловив самого себя, прокашлялся, отвернувшись к окну. - Тебе куда? - завел мотор Валера. - Эээ... туда, куда и тебе? - сверкнул глазами он, будто это очевидно. - Думаю, ты уже понял, что домой я не горю желанием попасть, - поджал губы в тонкую линию. - Слышал от других медсестер, что ты собираешься в другой город? Я поеду с тобой. Кажется, ты согласен, - пристегивает ремень. Валера смотрел на Феликса в упор, пытаясь понять, шутит ли тот. Как оказалось - нет. Феликс был уверен, у лунноволосого нет выбора, кроме как взять его с собой. - Да брось! - игриво хлопнул медбрата по плечу, после сразу же подтягивая руки к себе, испытывая странную неловкость. - Вместе веселее, все дела. Кажется, у Валеры и правда не было выбора. У Феликса, впрочем, тоже.

2015 год, больница

- Я... могу... ее увидеть? - спросил подросток шепотом, не поднимая глаз. Следователь переглянулся с доктором, второй кивнул и повел мальчишку за собой. Длинный коридор вел к лифту. Зайдя в него, Феликс вздрогнул от охватившего его ужаса. Он увидит ее в последний раз. Никаких "спокойной ночи" и "завтракай быстрее, опоздаешь в школу", никаких разговоров до ночи по выходным... Больше ничего из этого... Спустившись на нулевой этаж, Феликс почувствовал, как холод коснулся кожи, царапая ее. В нос забился специфический запах гниющих тел, перемешанный с кровью, хлоркой и опорожнениями. От всего этого тянуло скорее опустошить желудок в туалете. Феликс переборол рвотный позыв. С каждым шагом он все сильнее входил в непонятное состояние, граничащее с трансом. Феликс уже не был так уверен в своей просьбе. В глазах временно потемнело, но несмотря на это он упрямо шагал за врачом по очередному коридору, из которых была соткана вся больница. Железная тяжелая дверь громко скрипнула, открыв вид на множество пустых каталок. Воображение Феликса начало рисовать страшные картины мраморных изваяний с открытыми глазами без зрачков и радужки. Но в отличие от статуй Древней Греции, от этих людей, лежавших когда-то здесь, вскоре не останется и следа. Они все мертвы, эти люди. За очередной дверью температура падает еще ниже. Мужчина преклонного возраста заглядывает в журнал, проверяя что-то. Он потирает небольшую бороду, хмурится и спускает очки чуть ниже на переносицу, чтобы разглядеть в череде закорючек нужную. Шепча под нос фамилию Феликса, он проводит пальцем по списку, останавливаясь на нужном номере. Врач оглядывается по сторонам, зазывая за собой. Феликс старается не дышать. Запах гнили постепенно въедается в одежду, отпечатывается в сознании. В тишине морга слышен лишь звук металла о металл, когда выдвигают одну из секций под ничем не примечательным номером - 137. Обидно ли, прожив и без того недолгую жизнь, оказаться всего лишь номером? Феликс цепенеет, прикрывая крепко глаза и мечтая, чтобы все, что с ним произошло за эти дни, оказалось страшным сном. Живот от волнения скрутило, и он приложил к нему дрожащую руку, слабо надавливая, чтобы перебить боль в груди, которая по всем параметрам превосходила физическую. Феликс не открыл глаза ни через минуту, ни через пять, боясь убедиться в том, что все это реально. Только когда врач раздраженно прокашлялся, намекая, что время идет, черноволосый посмел взглянуть перед собой. Феликса словно облили ведром ледяной воды. Слезы полились ровной струйкой сразу же, стоило ему увидеть расслабленное лицо матери. Дряблая кожа, впалые щеки, прикрытые глаза. Бездыханное тело лежало под белой простыней на холодном выдвижном столике. Кожа цвета белого мела почти сливалась с покрывалом. Феликс стоял не в силах пошевелиться. Горечь от осознания, что все это не чья-то злая шутка, разнеслась по всему телу ядом, придавливая к земле. Пытаясь перебороть себя, он потянулся к ней, пожелав прикоснуться в последний раз. Но не смог этого сделать; не смог провести рукой по щеке. Он ничего не смог. Феликс задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем рухнуть на пол и закрыть ладонями лицо. Ее нет, ее больше нет... Воспоминания о руке с ножом вспышкой пролетели перед глазами. Феликс сжался. Он будто не понимал, что это происходит не здесь и не сейчас. - Уйди! - закричал он истошно, упираясь спиной в холод металла. - Уйди! Врач тут же задвинул секцию с трупом и попытался поднять мальчишку. Но тот отбивался и продолжал кричать. - Оставь меня! Зачем ты это делаешь?! - вопрошал надрывный голос. - Мама! Мама! Тело Феликса одеревенело. Пока перед глазами мужчина с ножом надвигался на него, в настоящем времени черноволосого пытались привести в чувство. Феликс брыкался, молил о пощаде, хватался за живот, прикрывая его от несуществующих ударов. Свеженаложенный шов лопнул, окрашивая повязку темно-красным. Фантомная адская боль смешалась с реальной. Ярко-алыми кровавыми пятнами расплывались слова людей перед глазами. Они смолой облепляли, мешая двигаться и постепенно перекрывали воздух, попадая в легкие. Феликса охватила паника. Стойкий запах железа преследовал его и в палате. Он пытался скрыться под одеялом, не подпуская врачей. Кое-как прижав его к кровати, медперсонал смог вколоть ему успокоительное, что подействовало не сразу. Феликс ничего не слышал и не видел перед собой. Пустые глаза. Растекающиеся лужи крови, соединяющиеся во одну большую. Два мертвых тела. Когда успокоительное подействовало, Феликс заснул с ощущением удушья.