Опьяняющая пучина

- Прошу прощения, мэм. - Спустя несколько секунд ошарашенного самолюбования, Стэйси наконец вымолвила первую фразу в ответ. В ее голове не переставали всплывать события прошедшего дня, но рассказать о них кому-либо - самоубийство. Пока до конца неизвестно, то-ли девушка сошла с ума и украшает былую реальность выходками воображения, вероятно выжив и не желая воспринимать окружающий мир по-старому, то-ли вовсе никакой Стэйси не существовало ранее - только Мишель, которая пробудилась ото сна этой ночью. Эта загадка будоражит кровь героини, что теперь не уверена даже в собственном имени и в воспоминаниях, что хранит ее мозг, но сейчас не стоит привлекать лишнего внимания. Сперва ей необходимо узнать, как вести себя в совершенно незнакомом месте, полном незнакомых людей. - Я неважно чувствовала себя этой ночью и, вероятно, совершенно потерялась во времени. - Сообразив, выдала рыжевласая и покорно опустила голову. - По тебе видно. - Съязвила женщина невысокого роста, после чего осознанно чуть расслабила брови, что сжались от волнений. Было видно, что она стремится сохранить молодость своего тела на как можно больший срок, но такие мелкие маневры, как контроль напряженных мышц, в таком возрасте ей вряд-ли уже смогут помочь в этом. - Тем не менее, это не освобождает тебя от обязанностей. Надевай форму и спускайся вниз на утренние сборы. Все уже в ожидании. С этими словами уже не такая грозная на вид женщина покинула комнату. Проводив ее взглядом, Стэйси закрыла дверь на защелку и вновь бросилась к зеркалу. «Не могу поверить, что со мной всё это происходит, - подумала она и тут же задалась вопросом: - А что значит “всё”? Амнезия? Деперсонализация? Чью жизнь я проживала до того, как проснуться и чью жизнь проживаю сейчас?». Девушка была растеряна, в каком-то смысле разбита. Обратно в чувства ее привела тупая боль в области хребта.. - Ах.. до жути неприятно. - Сказала она сама себе, параллельно приближаясь к комоду с одеждой. Стэйси связала текущие ощущения с неудачно подобранной позой для сна, потому посчитала необязательным тратить попусту время на осмотр. В конце концов, бледнокожая вытащила свою, как сказала та женщина, форму, приподняла свои руки, чтоб рассмотреть её и узрела практически идентичный уже запримеченному образ служанки. Только, в отличие от одежды “мэм”, эта была более короткой и пышной, если говорить о черном подоле. Обращая внимание на белый фартук, также можно сделать вывод, что он был чуть более изысканным, отороченным кружевом и завязанным сзади на пышный бант, в то время как у старшего поколения он значительно минималистичнее. Спустя несколько минут черное платье, отделанное белым воротником и манжетами, уже красовалось на юном женском теле. Аккуратные темные туфли Мэри Джейн и белые чулки дополнили картину. Ничего роскошнее этого Стэйси в жизни не видела. Оставив утренние недоразумения позади, девушка в новом убранстве поступила так, как ей и было велено: она быстрым, насколько это возможно на низком каблуке, шагом спустилась вниз по лестнице, сначала преодолев приличную дистанцию от комнаты до нее. По дороге девушка осматривала помещение, в котором находилась: высокие потолки без единого развода на них, дорогие картины в золотых рамках известных британских художников - здесь вам и современный Роб Хефферан, и старый-добрый пейзажист Джозеф Тернер - одним словом - неприличное богатство. Прямо передвигаясь по коридору, Стэйси восхищалась увиденным и гадала, в каком именно месте ее угораздило очутиться. «Может, я нахожусь в доме какого-то английского посла?». Оказавшись на первом этаже, рыжевласая сразу же обратила внимание на каскадную люстру в гостиной, дверь в которую была вполне открытой. Эта люстра казалась ей не просто большой - огромной, а хрусталь на ней слепил глаза. Вскоре та, чья челюсть через еще мгновение смогла бы коснуться земли, увидела прямо под люстрой ряд девушек, одетых в абсолютно такую же форму прислуги. Теперь наряд уже не кажется столь привлекательным, как прежде, ведь на фоне других он стал блекнуть. - Мишель, сюда! - Тихий, тонкий, если не писклявый, голос одной из череды, окликнул героиню. Девушка, которая позволила себе этот выкрик, внешне иллюстрировала типичный образ серой мышки: темные волосы, глаза, цвет которых вряд-ли когда-то кому-то заприметится, наспех собранные волосы в пучок.. Стэйси даже не сразу поняла, что кто-то ее позвал. Но, все же, она была благодарна этой незнакомке, ведь иначе пришлось бы выдумывать очередной предлог незнания здешних правил. ~ Это второй раз, как ты опаздываешь на сборы. Все нормально? - Шепотом спросила “мышка”, когда рыжевласая заняла свое место. ~ Да, я.. - Хотела было ответить собеседница, как вдруг ее нагло прервали: - И вновь с добрым утром, девушки. - Та самая женщина средних лет, что заходила в покои утром, мягко улыбнулась, взглядом продолжая хранить серьезность. Ее подбородок был чуть приподнят, спина ровной, а руки собраны у объемного бюста. - Теперь, когда мы все наконец в сборе, я могу объявить вам список задач на сегодня. Вероника, ты… ~ Ты случайно не из-за опухлости после ночных слез опоздала? - Продолжила гнуть линию соседка. Ей было явно интереснее разобраться в сложившейся ситуации, чем слушать, кто сегодня присматривает за чистотой в уборных. ~ Нет, с чего мне рыдать? - Кратко ответила Стэйси. ~ Ну как с чего? Ты же собиралась высказать все Вальтеру вчера! - Ненароком неизвестная чуть повысила тон, очевидно возмущаясь. ~ Ты так и не рассказала, как все про.. - Корнелия! - Главная женщина резко обернулась и, забыв проконтролировать мышцы лица, скривилась в недовольной гримасе. - Если тебе так хочется поскорей приступить к работе, отправляйся в хлев. Желающих там работать не много, так что, будь добра, дерзость общаться, когда я говорю, окупи помощью своим коллегам. На секунду показалось, что затих весь мир: весенние птицы за окном перестали напевать пресловутые мелодии, газонокосильщик остановил аппарат, на кухне, что находилась в нескольких комнатах отсюда, перестала биться друг о друга посуда, а стоящие рядом служанки затаили дыхание. Все это было обязательной процедурой перед тем, как, так называемые, коллеги расплылись в своем злобном хохотанье. Каждая стоящая под хрусталем презренно смотрела на соседку Стэйси, всем своим видом утверждая превосходство. Откуда этот настрой? Впервые ли так отнеслись к тихоне? Что еще может позволить себе здешняя прислуга? На эти вопросы, как и на многие другие, героиня не могла найти ответов. А тем временем Корнелия довольно спокойно смотрела куда-то сквозь стены. - Я пойду с ней. - Набравшись решимости и момента новоиспеченной тишины, вдруг сказала Стэйси. Она не была уверена в том, поступает ли она так от того, что ей жаль незнакомку или от того, что Корнелия успела упомянуть некого Вальтера, который может быть ключом к разгадке прошлого. В ответ на это уже никто не смеялся.