глупый принц

— Гадкий парнишка, а ну, вернись сейчас же! Резкий выкрик матери ударяется об удаляющуюся спину Хёнджина. Он давно перестал бояться наказаний за свои шалости, в сущности, он не делает ничего плохого. Всего лишь сбегает с осточертевших светских приёмов, чтобы в тишине и покое насладиться одиночеством. Обычно он закрывается в ближайшей заброшенной часовне, где уже успел обустроить себе гнёздышко; стащил туда все любимые картины, кисти и краски, а так же раздобыл на кухне старый радиоприёмник. Несмотря на современность нравов, родители придерживались традиций и прятали все гаджеты от своего непоседливого ребёнка. Однако ещё ни одна гувернантка не смогла сопротивляться жалостливым глазкам маленького паршивца, поэтому каждые выходные в распоряжении Хёнджина был не только телевизор с неограниченным трафиком интернета, но и старенький смартфон с кучей лагов и игрушек. — Надоело. Он с размаху плюхается в скрипучее кресло, застеленное простынёй, сворованной с сушилки в прачечной, кидает подушечку жвачки в рот и ослабляет тесный воротник. Тяжело быть наследным принцем и соответствовать дурацким устоям. Он раздражённо цыкает и чешет зудящее пятнышко на запястье. В последние пару дней метка невыносимо жжёт кожу изнутри, будто пытаясь вырваться наружу. — Что ещё мне передалось по наследству, кроме титула и сраной родинки?.. Нельзя сказать, что Хёнджину не нравилось ощущать свою власть. В один момент мысли о собственном величии вытесняли всё остальное, что так бесило его: еженедельные балы, призванные найти ему пару для управления крупным бизнесом в дальнейшем; странный распорядок дня, мешающий отсыпаться сколько влезет; запрет на занятия хобби больше, чем установлена норма; невозможность завести хоть каких-то друзей. Последнее, пожалуй, ещё больше выводило из себя; Хёнджин терпеть не мог частную школу для мальчиков из богатых семей, собственно, это было взаимно. Радио неприветливо чихает и выплёвывает ноты какой-то приятной мелодии, и это немного отвлекает Хёнджина от своих тяжёлых раздумий. Он завязывает волосы в хвост, сбрасывает тяжёлую королевскую сбрую и вытягивается во весь рост. Тело зовёт присоединиться к танцу, и он не может сопротивляться. Лёгкая белая рубашка почти оголяет его грудь, и ему нравится движение ветра в своих волосах. Наслаждаясь каждой секундой, он танцует до тех пор, пока дыхание не покидает его лёгкие. Плашмя упав на пол, он неожиданно замечает чужие ботинки в проёме двери. — Ты кто? Вырывается чересчур грубо, невежливо, но парень напротив кажется ему не старше его самого. Он немного кланяется и замирает в полуприседе. — Ваше Высочество... — Заткнись! Не сдерживается снова Хёнджин и тут же отмахивается. — Ни к чему формальности. Зови меня по имени. Белокурый парень неуверенно кивает, и Хёнджин мельком пробегается по нему взглядом. Очевидно, сынок богатых родителей, одет со вкусом, но не пафосно. Держится немного неуверенно, но в осанке чувствуется характер. Хёнджин хмыкает и приземляется в кресло, восстанавливая дыхание. — Вы... вы простудитесь. Низко проносится по залу, а по коже бегут мурашки. Пятно на запястье уже не то что чешется, а буквально сжигает кожу, и Хёнджин раздражённо встряхивает рукой, недовольно глянув на незнакомца. — Тебе не всё равно? — Вас все ищут. Твёрдый голос и непроницаемый взгляд немного приводят в чувство Хёнджина, и он обречённо выдыхает. — Хоть раз, всего лишь раз, почувствовать себя обычным смертным... а, что толку. Тебе не понять. К удивлению Хёнджина, парень издаёт непонятный смешок и расслабленно приближается, усаживаясь рядом на подлокотник. Протянув ему ладонь, он сочувствующе говорит: — Я всё понимаю. Если хотите, могу показать кое-что. Любопытство, азарт и желание свалить куда подальше с королевского участка убеждают Хёнджина в правильности решения, и он с готовностью хватает мягкую ладошку своей, устремляясь вслед за светлой макушкой странного парня. Пятно тут же перестаёт зудеть, словно вовсе исчезнув на какое-то время. Хёнджин не до конца понимает, куда его тянет незнакомец, но, оказавшись в просто неописуемой красоты огромной оранжерее, теряет дар речи. Раскидистые ветви различных растений, налитые цветом яркие бутоны цветов и приятная свежесть делают очень хорошо и эмоционально, и духовно. Здесь будто даже дышится легче, а насыщенные тона вокруг расшевеливают творческое настроение. Пальцы зудят от желания схватить кисть и зарисовать всё, что жадно поглощает его восхищённый взгляд. Судя по лицу парня, что привёл их сюда, он более чем доволен произведённым эффектом. — Нравится? Что за дурацкий вопрос. Конечно, нравится, разве это не видно по отвисшей челюсти и вмиг заблестевшим глазам? Хёнджин не находит что ответить и просто кивает, наконец обратив внимание на парня. Помимо непривычно для этих мест высветленных волос, взгляд цепляет россыпь веснушек на лице. Иностранец, что ли... — Как тебя зовут? Парень слегка кланяется, слишком уж чопорно, и склоняет голову на бок. — Ли Ёнбок. Большё Хёнджин не спрашивает. Ему неинтересно, как он оказался на приёме его родителей, как вообще нашёл его и зачем, собственно, тоже. Все его мысли полностью захватывают шикарные цветы по всему периметру оранжереи, и он медленно бредёт вдоль стены, молчаливо любуясь и запоминая каждую деталь. Ёнбок и его незримое присутствие остаются где-то на краю его сознания. Как и ожидаемое наказание за самовольный побег. Вовсе уже не профилактические пиздюли, хмурый отец и истерично взвизгивающая мать совершенно не трогают внутреннее состояние Хёнджина; мысленно он всё ещё в той оранжерее. Странный парнишка предпочёл исчезнуть сразу же после того, как их нашёл один из слуг семьи Хван, но почему-то Хёнджин уверен, что они ещё встретятся. — Даю тебе времени до совершеннолетия, молодой человек. Приговор отскакивает от высокого потолка, режет по ушам и заставляет недоверчиво поджать губы. Интересно, время для чего?.. — Во-первых, разучиваешь танец на свадьбу. Во-вторых, прекращаешь свои придурошные увлечения. В-третьих... — Да пошли вы... Хёнджин предпочитает не дослушивать, что ещё будет запрещено ему вплоть до двадцати одного. Всё равно бесполезно, и мать как никто другой должна была понимать это. Он громко стучит пятками по коридору — будь его воля, хлопнул бы дверью, но увы, дворцовыми дверями особо не похлопаешь, — и спешит скрыться в своей комнате. Почуяв странный незнакомый запах, вторгшийся в его одинокое обиталище, он настороженно замирает. Лёгкий смешок за спиной вынуждает его резко обернуться. — Тьфу ты. Напугал, дурак. На подоконнике, расслабленно устроившись, сидит Ёнбок и покачивает ногой, как-то хитро улыбаясь. Теперь на нём уже нет его парадного костюма; Хёнджин отмечает, как ему к лицу голубая рубашка и протёртые джинсы, а напульсники на запястьях заставляют сердце защемить от тоски. Хёнджин ощущает себя так, будто его выдернули с вечеринки в самый её разгар, и он пропустил всё самое интересное. — Ты как сюда попал? Очевидно глупый вопрос, на который Ёнбок просто улыбается и кивает на незакрытое окно. Лопает жвачный пузырь, а комнату заливает тихий смех. — Это было несложно. Парень легко спрыгивает с подоконника и медленно приближается к застывшему Хёнджину, чтобы через секунду схватить его ладонь и потащить за собой в глубину комнаты, прямиком к огромному шкафу. — Грабить меня пришёл? Усмехается про себя Хёнджин, но его слышат и с силой сжимают пальцы, заставив охнуть от неожиданности. Ёнбок оборачивается и серьёзно смотрит ему в глаза, вздыхая. — Сдались мне твои шмотки, своих не оберёшься. Переодевайся. Резкий неформальный тон будит что-то странное в душе Хёнджина. Буквально несколько минут назад этот парнишка заискивал перед будущим королём, а сейчас ведёт себя так, будто пришёл за младшим братом-хулиганом в школу, спасать его задницу от неприятностей. Вероятно, Ёнбок чувствует смятение Хвана и запоздало закашливается, добавив с хитрой улыбкой что-то вроде «Извините, Ваше Высочество, не будете ли так любезны поменять своё исподнее?». Впрочем, Хёнджин отмирает только тогда, когда прямиком в его лицо летит мятый ком из каких-то тряпок. — Ты... ты что задумал? На автомате Хёнджин нацепляет на себя что-то лёгкое, стараясь игнорировать изучающий взгляд своего неожиданного гостя и бегущие по спине мурашки. Сейчас Ёнбок находится как-то непозволительно близко от него, и кажется, что жар, исходящий от его тела, можно пощупать руками, впрочем, Хван предпочитает думать об этом как о наваждении и не больше. Тем временем Ёнбок замечает метку на его руке и без спроса хватает запястье. — Это что? Очередной дурацкий вопрос, ответом на который Хёнджин оставляет раздражённое цоканье и резко выдёргивает ладонь из чужих пальцев. — Всего лишь метка. — Всего лишь метка, ага. А ты знаешь, что она означает? Поддразнивающий тон не нравится Хвану, но любопытство играет против него. Он мотает головой, на автомате расчёсывая запястье и исподлобья глядя на слишком уж серьёзного Ёнбока. — Ну, ты помечен, очевидно. Где-то рядом бродит твой соулмейт. Сильно чешется? Тепло в последней фразе тормозит мысли Хёнджина, и он сухо сглатывает, кивая. — Соулмейт?.. Это... что? Ёнбок смеётся так искренне, что Хёнджин даже не успевает обидеться и тоже давит лыбу, растерянно взлохмачивая волосы. Чёрные прядки падают на лоб и щёки; Хёнджин пугается, когда до его лица несмело дотрагиваются чужие пальцы. Кажется, что парень напротив сам не до конца понимает, зачем это сделал. Он неловко закашливается в кулак. — Грубо говоря, это твоя предначертанная половинка. По этой метке ты найдёшь её среди остальных. Ну и чушь, думает Хёнджин, вылезая из окна вслед за белокурым парнишкой. Какие к чёрту предначертанные половинки? За него и так решают его дальнейшую жизнь, так теперь ещё и вселенная решила поугарать, ткнув пальцем в его будущую любовь? Осознание этого факта вгоняет Хвана в ещё большее уныние; он бредёт вслед за Ёнбоком, не понимая дороги и не слушая, что тот ему говорит. — А если я не смогу быть со своей половинкой?.. Вырывается невпопад, и Ёнбок кривит бровь. Очевидно, он недоволен прерванной речью, но быстро осознаёт, что его вовсе не слушали, и огорчённо выдыхает, разворачиваясь к замершему Хёнджину. — Сможешь. Иначе зачем судьбе вас сводить? Звучит как очередной приговор, и Хёнджин, порядком заебавшись от сплошных указаний, готовится затопать ногами, заорать на всю улицу и упасть в истерике, но Ёнбок распахивает перед ним внезапно возникшую дверь и приглашающим жестом зовёт внутрь. — Заходи, тут тебя никто не найдёт. Впору испугаться от таких заявлений, но Хёнджин замирает на пороге, в этот раз от восхищения и благодарности. Огромный танцевальный зал с зеркалами во весь рост вызывает неприлично много восторга, так, что хочется визжать от радости. Изначально не замеченный парнями мужчина, приблизившись, кивком приветствует обоих. — Феликс, только два часа, больше не могу. Он исчезает бесшумно, а Хёнджин удивлённо пялится на Ёнбока. — Феликс?.. Чт... что происходит? — То и происходит. Танцуйте, Ваше Высочество. Я никому не скажу, обещаю. Игнорировать протянутую ладонь Хёнджин считает неприличным, но, внезапно осмелев, бросает себя вперёд и хватает этого странного парня в свои неуклюжие объятья. — Не любишь обниматься, по тебе заметно. — Заткнись. Фе-е-е-еликс. Если бы Хёнджин мог предполагать, что этот самый парень, притащивший его в студию танцев в обход запрета его родителей, в будущем станет его единственным другом, то без раздумий бы сбежал вместе с ним куда-нибудь в Австралию прямо в день знакомства. Однако у судьбы были свои планы.