глупый принц

Хёнджин не замечает, в какой момент этот взбалмошный парень занимает всё его свободное время и мысли. Спустя несколько лет после первой встречи он видит его в парадном костюме лишь дважды: на приёме своих же родителей в честь какого-то государственного праздника и на общественном балу в церкви. Оба раза они скрываются от своих родных, в библиотеке и столовке соответственно, но оба раза Хёнджин закономерно получает наказание в виде домашнего ареста. Впрочем, такое смешное обстоятельство не смущает ни его самого, ни тем более Ёнбока. Пока окно в комнате способно открываться, они сбегают в танцевальную школу и занимаются там до упоения. Ну, или пока их не выпроваживает главный хореограф, мягко напомнив про истёкшее время. Несмотря на странные привычки своей семьи, Хёнджин предпочитает видеть друга в привычной повседневной одежде. Отмечает, как ему идёт хвостик на затылке и футболка больше на два размера; смущается от ответного комплимента про голубые линзы и сексуальную рубашку и тут же мысленно ругается на себя. Неправильно это... — Что неправильно? Кажется, Хёнджин так и не научился контролировать свои мысли рядом с ним; сказывается привычка говорить с самим собой, ещё со времён его пряток в старой часовне. Он отрешённо вздыхает и отмахивается, однако Ёнбок настырно пихает его в бок. — Ну, что такое, милый принц? Игривый тон, принижение голоса на выдохе и превратившийся в полуобъятие тычок пускают мурашки по загривку, и Хёнджин ругается уже вслух. Тело начинает реагировать как-то нетипично на тактильность Ёнбока, и это пугает. Он резко отпихивает парня от себя, запрыгивая на скамейку под деревом. — Ты говори прямо, если я как-то давлю. В голосе слышится тревога и немного обида, и Хвану становится ещё хуже. Он мотает головой, а щёки тут же заливает краска. Пятно на запястье требует внимания к себе, и Ёнбок, заметив это, за секунду оказывается рядом и накрывает зудящую кожу прохладными пальцами. Легче становится мгновенно, и Хёнджин благодарно смотрит на него, старательно вымучивая приветливую улыбку. — Со мной тебе не нужно притворяться, Хёнджин-ни. Ласковый шёпот крадётся по позвоночнику, согревает теплом шею и растворяется ниже мурашками. Хван резко выдыхает, прогоняя непрошенное возбуждение, и выдёргивает руку. — Мне нужно домой. Он бы сбежал, честно признав себя трусом, но внезапно сильная хватка миниатюрных ладошек удерживает его на месте. Ёнбок хмурит брови, пронзительным взглядом свербя красного до кончиков своих красивых ушей Хёнджина, и качает головой. — К чему такая спешка? У тебя ещё полчаса до ужина. Хёнджин не может сопротивляться, всего лишь взглянув в его глаза, лучащиеся искренней заботой и теплом. И тем поганее осознавать, что он бесповоротно и окончательно влюбляется в своего единственного друга. Конечно, их вылазка не остаётся незамеченной, и в тот же вечер их случайно замечает кто-то из семьи Хван. Обоих буквально за шкирку приводят к рассерженной матери Хёнджина, но его мысли занимают совсем не грозные выкрики и пустые угрозы. Послушно опустивший голову Ёнбок, стоящий рядом с ним перед нависшей грозовой тучей в лице королевы, не выглядит виноватым, скорее наоборот, создаётся впечатление, что он готов бросить вызов хоть сейчас, лишь дай волю. — Ты никогда не разрешала мне заводить друзей. Говорит тихо-тихо, вынуждая женщину понизить голос и вслушаться в то, что бормочет сын, и прямой взгляд в глаза немного сбавляет её злость. Она устало вздыхает. — Хёнджин, я... — Что ты? Контролируешь меня с самого моего рождения! Никаких увлечений, никаких друзей, никаких тусовок! Никакой жизни! Хёнджин взрывается, как воздушный шарик, наткнувшийся на острое, и его несдержанный выкрик пугает даже Ёнбока, отшатнувшегося от его эмоционального жеста. — На секунду, Хёнджин, ты принц! И ты обязан... — Заебало! Одни только обязанности, я что, грёбаный слуга?! Ёнбок съёживается, заметив, как побагровело лицо королевы, и осторожно касается руки взбешённого Хвана, однако тот игнорирует его. Внутренние противоречия, что сжирали его существо так долго, наконец отпускают его тело, пусть и таким, совершенно долбанутым образом. — Иди в свою комнату. Молодой человек, вас попрошу остаться. Хёнджина на секунду пугает излишне спокойный тон голоса матери. Он испуганно кидает взгляд на Ёнбока, получает его ответный сдержанный кивок и стремглав выбегает из зала. Бешенство сменяется жгучим любопытством, стоит только двери в его комнату закрыться. Его одиночество длится недолго; спустя всего несколько минут дверь в комнату вновь хлопает, и на пороге появляется расслабленный и отчего-то довольный Ёнбок. Бросившись к нему и осматривая на предмет возможных повреждений, Хёнджин недовольно бурчит себе под нос. — Что она тебе наплела? — Ничего. Попросила заходить через главный вход. Лёгкая улыбка в голосе настораживает, но у Хвана нет настроения выяснять её причину. Он недоверчиво хмыкает, складывая руки на груди. — Останешься на ужин? — Сегодня не смогу, прости. — Ну, как знаешь. Хёнджин отворачивается, всем видом показывая, что друг свободен, в том числе, и от его компании, при этом старательно притворяясь, что нисколько не обижен. Россыпь мурашек щекочет шею, едва слух ловит нежное мурлыканье на ухо. — Завтра приходи ко мне, принц. Хорошо, что Ёнбок тут же выходит, пряча смущённую улыбку, поэтому не может видеть, как моментально краснеет Хёнджин. Во рту становится сухо и горячо, а сердце глохнет где-то посреди горла. Он ещё ни разу не был у Ёнбока дома, более того, ему так толком и не объяснили, кем является он сам. Впрочем, это неважно, до тех пор, пока им не запрещают видеться. Утро следующего дня наступает чересчур быстро; почти не спавший из-за раздумий Хёнджин вряд ли замечает смену времени суток. Он выползает из постели, мокрый от нервозного пота, и морщится на предложенный дворецким завтрак. Тревожное ожидание провоцирует горькую тошноту, так что он силой заталкивает в себя стакан воды и бредёт в ванну. — Хёнджин. Холодный голос матери за спиной отрезвляет за секунду; но и ровно на секунду, потому что сердце уходит в галоп после следующей фразы. — Дай знать отцу, когда пойдёшь к Ёнбоку. Слегка кивнув сыну, она тут же разворачивается и спешит вниз, не попрощавшись. Хёнджин с трудом сглатывает занимающуюся радость, всё ещё не веря в услышанное. — Меня что, отпустили?.. Так просто?.. Он никак не может осознать и переварить восторг от внезапного снятия запрета. Из ступора его выводит резкий оклик сзади; он отшатывается в испуге и раздражённо смотрит на непомерно весёлого Феликса. — Ты что здесь делаешь, Ёнбок? — А ты? Дерзкое парирование и хитрый блеск в глазах возмущает Хёнджина, но ровно до того момента, пока Феликс не приближается к нему вплотную. — Я пришёл за тобой, принц. Хёнджин думает, что неправильно быть настолько воодушевлённым простым походом в гости; что неспроста мать отпустила его так легко; что неловко представлять их вдвоём в комнате Ёнбока... Резко обрубив прокравшиеся в сознание пошлые мысли, Хван трясёт головой, спровоцировав любопытствующий взгляд из-за плеча. Ёнбок пытается притворяться незаинтересованным, но его красные щёки говорят сами за себя. Полуголый Хёнджин случайно зажимает его в углу комнаты, даже не осознавая этого. — Я... Я подожду снаружи. Феликс пулей вылетает за дверь, толкнув Хвана в грудь, и это наконец возвращает того на землю из своих размышлений. Щёки обжигает кипятком, едва он понимает, что стоял напротив Ёнбока в одних боксерах, что и стало причиной внезапного смущения и побега последнего. — Блять... Идиота кусок.

***

Комната Ёнбока с первого взгляда нравится Хёнджину. Ненавязчивый дизайн, небольшой размер самого помещения и множество мелких деталей, типа игрушек и подушек, разбросанных по полу, кажутся ему уютом, чем-то, что приносит радость и комфорт. Совсем как Феликс, умеющий появиться в нужную секунду и обнять, просто чтобы стало лучше и спокойнее. Кажется, что несмотря на довольно пасмурную погоду, комнату заливает невесомый солнечный свет. Хёнджин прикрывает глаза, глубоко вздыхая, и чувствует, как где-то в груди разливается тепло. Тихо скрипит дверь, и в комнату втискивается счастливо улыбающийся Ёнбок с подносом. — У мамы гости, нам мешать не будут. Располагайся. Дважды просить не приходится, и Хван плюхается на мягкий матрас у стены. Затёкшая от жёстких королевских подушек шея благодарно хрустит, и Хёнджин чуть ли не стонет от удовольствия. — Можно мне тут остаться?.. Звучит скорее риторически, но Ёнбок категорично качает головой. Он разливает чай по аккуратным чашкам и молча суёт одну разомлевшему Хёнджину. — Держи. Фирменный чай семьи Ли. — Кто ты, Ли Ёнбок? Серьёзность в голосе трогает дрожью пальцы Феликса. Он дежурно улыбается, но бегающие глаза выдают его беспокойство. — Я... — Стоп. Хёнджин чувствует, что не очень готов слышать нечто вроде «Я мафиози, моя семья держит сеть подпольных казино, а с тобой я вожусь от скуки»; подобные мысли отражаются на его лице очень чётко, и Феликс облегчённо смеётся. — Глупый. У отца мелкий бизнес, а мама вертится в ваших кругах. Так что приходится мозолить тебе глаза. Слегка взволнованно заканчивая фразу, Ёнбок неосознанно массирует похолодевшие пальцы Хёнджина. Расслабленные, прямые и длинные, они лежат красиво в маленьких ладошках Феликса, приятно контрастируя такой необычной разницей. Ёнбок залипает на их переплетённые пальцы и вдруг слышит сбившееся дыхание. Подняв голову, он цепляет взглядом широко раскрывшиеся зрачки чем-то заворожённого Хёнджина и, поддавшись дурману момента, тянет руку к его лицу. Ласково помассировав щеку, беспечно скользит ниже, на подбородок, а большой палец несмело замирает рядом с приоткрытым ртом. Наваждение захватывает обоих; в воздухе мешаются запахи: цветочный, слегка сладковатый чай, горький резковатый пот, ненавязчивый свежий парфюм, исходящий от светлых волос Ёнбока. Прохлада из открытого окна разбавляет окружающую сладость почти незаметной ноткой химозности окраины города, и лёгкий ветерок колышет их волосы, заставляя их магнитом тянуться друг к другу. Затуманенный взгляд скользит и застревает на губах; Хёнджин чувствует, как их щиплет невесомо, словно в предвкушении. Он не замечает, как тянется навстречу, заворожённый карими глазами, но внезапно живот ошпаривает совсем не в метафорическом смысле. — Айщ!.. — Прости! Ёнбок совершенно забыл соблюдать дистанцию с человеком, держащим чашку с кипятком. Закономерно чай оказывается на рубашке Хёнджина, теперь ругающегося вслух и старающегося не смотреть на Феликса от смущения. — Снимай, дам свою футболку. И без того смущённый Хёнджин теперь вовсе краснеет так сильно, что становится жарко не только обожжённому животу. Он с трудом сглатывает, отворачиваясь, и непослушными пальцами пытается расстегнуть пуговицы, но в ту же секунду его разворачивают обратно, заменяя его пальцы своими. Феликс выглядит невозмутимым, однако его щёки тоже розовеют, едва грудь Хвана обнажается. Кончики пальцев случайно задевают кожу, и Хёнджин давится выдохом. Взгляд Ёнбока снова плывёт, туманится, плавно перемещаясь выше, на закушенную нижнюю губу, и в этот раз ему хватает смелости. Чуть приподнявшись на цыпочки, Ёнбок сухо клюёт в самый уголок губ, будто спрашивая разрешения, и Хёнджин позволяет. Позволяет обхватить затылок дрожащей ладонью, наклонить себя чуть ниже и уже по-настоящему, хоть и робко, осторожно, поцеловать. Ладони, ранее упёршиеся в грудь Феликса, по инерции смещаются ему на талию, позволяя прижаться целиком и вздрогнуть от прикосновения рубашки к оголённой коже. Ёнбок целует мягко, не напирая и не требуя ничего большего; и в этом простом касании губ Хвану видится больше интимного и недозволенного, чем всё остальное. На секунду отступившие мысли возвращаются и сшибают пульс, мимоходом забирая дыхание; Хёнджин отшатывается с громким выдохом через рот, продолжая держать в руках растерянного Ёнбока. — Ёнбок-ки... — Прости... Феликс высвобождается, чтобы найти обещанную футболку, и Хвану кажется, что он может протянуть руку и пощупать осязаемую неловкость между ними. Не смотря на него, Ёнбок кидает ему что-то мягкое и тут же исчезает из комнаты. На автомате переодевшись, Хёнджин оседает на пол и хватается за шумящую от кипящих внутри мыслей голову. Сердце бьёт грудную клетку так сильно, что он может физически ощущать боль где-то глубоко за рёбрами. Теперь он думает, что обидел Феликса своим отказом; о том, что его влюблённость вспыхнула с новой силой, он старается не думать. В конце концов, это только его проблема. Или... Ёнбок появляется неслышно и аккуратно приземляется рядом, не решаясь взять задумчивого Хёнджина за руку. Он невесомо касается его плеча, и метка тут же даёт о себе знать, резким толчком дёрнув руку побежавшим по запястью током. Это и придаёт решимости Феликсу. — Хёнджин, я... — Ты мне нравишься, Ликси. Прости. Зудящая боль тут же проходит, едва ладонь оказывается в тёплых руках Феликса, а сам он проглатывает уже заготовленную фразу. Хёнджин снова краснеет и пытается отвернуться, но его мягко ловят за подбородок, разворачивая для нового поцелуя, всё ещё лёгкого и целомудренного. Хёнджин не замечает, как уже его ладони обхватывают горящее лицо Феликса, привлекая ближе; прямо под подушечками пальцев он чувствует чужое сердцебиение, такое же лихорадочное, как и его собственное. — Тут не за что извиняться, Хёнджин-ни. Шёпот ласкает разнеженную поцелуями кожу на губах, заставляя надоевшие мурашки бегать вверх-вниз по шее. Тяжесть в животе, медленно перетекая в самый низ, щекочет внутренности, и дыхание работает через раз. Словно понимая состояние Хёнджина, Ёнбок чуть отстраняется, поглаживая метку на его запястье, и тепло улыбается. — Ты мой друг, Ликси, мы не можем... — Это поправимо. — Ты хочешь сказать, что... это взаимно? Феликс смеётся. Легко, открыто, без издёвки и какого-либо намёка на злое насмехательство. Он переплетает их пальцы, деля тепло с похолодевшими снова ладонями Хёнджина. — Будь это не так, стал бы я тебя целовать? Логичный довод, думает Хван, смущённо потирая шею. Он не решается посмотреть в глаза напротив, рассматривая узор покрытия на полу, и пытается привести вновь взбесившиеся мысли и пульс в порядок. Побыть наедине с собственными размышлениями не даёт тактичный стук в дверь. — Мистер Ли, вас ждут в гостевом зале. Виновато глянув на задумчивого Хёнджина, Ёнбок напоследок касается губами его щеки и выходит.