Красавица для чудовища

      Джинни встретила пришедшую в сознание подругу обеспокоенным взглядом и натянутой улыбкой. — Ты очнулась ?       Гермиона широко раскрыла веки. Комната плыла перед глазами, попыталась пошевелиться, но обессиленные конечности не хотели слушаться.       Боль прошибла поясницу, поднялась по позвоночнику, стрельнув в затылок, а глаза так опухли, что еле открывались. — Как ты? Отвратительно.       Губы высохли, с большим трудом она смогла приподняться на локтях и сипло выдохнула: — Нормально. – голосовые связки оказались такими грубыми, будто их искромсали в фарш. Уизли понимающе кивнула, и передала стакан воды. — Спасибо.       Джинни с осторожностью взяла ее за руку, в другой держа полу пустую баночку лекарств. — Как давно это происходит с тобой? – наконец спросила. Ее пристальный взгляд вызвал у Гермионы чувство вины, которое мерзким осадком устелило легкие.       Горло пересохло. Она не была готова к такому разговору с подругой. Зеленые глаза напротив дрожали в ожидании ответа, которого она не могла дать. — Пол года, – неразборчиво пробормотала, наконец поднимаясь на кровати. Каждое движение сопровождалось болью, но Грейнджер подавила болезненный стон, пряча взгляд за растрепанными волосами.       Это было правдой лишь от части. Панические атаки появились пару лет назад – болезненный отпечаток прошлых двух курсов, – и лишь усилились в последние несколько месяцев. — Почему ты не говорила нам.. – Джинни задохнулась, вспомнив ужасную сцену. Гермиона увидела как ее глаза вспыхнули и она рывком встала, заняв место напротив. Ярость подобная шторму вот вот должна была обрушится на нее. — Почему ты не говорила мне! Что если бы я пришла на час позже? Я испугалась понимаешь? Что если бы что-то случилось с тобой? – слова летели пулеметной очередью. Пылающий взгляд непонимания и обиды ударился об нее, Грейнджер напряглась, нервно потерев вспотевшие ладони.       Девушка продолжала сокрушаться, терзая без того израненный недавней истерикой мозг и внезапно замерла с упрямым видом: таким, какой был у миссис Уизли, когда она отчитывала детей за проделки.       Спорить было бесполезно – Джинни была не из тех кто легко сдается. — Ты не должна справляться с этим в одиночку. Это нельзя просто так оставлять.       Ее голос заметно дрогнул в конце. Гермиона вздохнула. Именно по этому она не собиралась разговаривать с ней по душам. — Нам нужно рассказать это Гарри и Рону они помогут. Вместе мы.. – до этого лишь кивая на ее гневную браваду, Гермиона непонимающе уставилась на нее. Никаких вместе. — Нет. – она помотала головой. — Мне просто нужно отдохнуть. Я посплю и станет легче, – быстро произнесла, пытаясь убедить не только подругу но и себя.       В доказательство, Грейнджер встала и покрутилась, показывая что все хорошо. Голова отозвалась болью и головокружением, которые она старалась игнорировать. Джинни неверующие сузила глаза. — Посмотри на себя в зеркало и повтори.       Гермиона послушно последовала к напольному зеркалу, прекрасно зная что ее там ждет.       С тех пор, как это началось, она не могла нормально выспаться. На самом деле она и не помнила когда последний раз делала это. Поспать удавалось лишь отрывками кошмаров или после двойной дозы лекарств и зелья без сновидений.       Потому она не могла обвинять Уизли. Знала, что похожа на привидение, длинные волосы беспорядочно торчали, заметно похудевшее лицо зернистого цвета покрывал мелкий холодный пот, а зрачки болезненно пульсировали не успокоившемуся в такт сердцу.       Джинни поставила лекарство на прикроватную тумбочку, подошла ближе и мягко обняла подругу за плечи одной рукой, другой успокаивающе поглаживая по спине. Тоска начавшая нарастать с тех пор, как Грейнджер потеряла родителей и переехала в Лондон, лопнула захлестнув внутренности.       Встретившиеся глаза в отражении царапнули сердце. Когда они в последний раз проводили время вместе?       Гермионе очень хотелось, чтобы это мгновение продлилось как можно дольше.       Дыхание перехватило и нос предательски защипало. Все испортил случай с Роном — она знала.       Он признался в чувствах в прошлом году, перед Рождеством, они сидели вдвоем у камина в пустой гостиной факультета. Потрескивание углей, неловкое касание шершавых ладоней, попытка притянуть ближе и вот Гермиона уже целуется со своим лучшим другом — это было мокро и слюняво, неопытная в этом, она не знала как реагировать и только послушно замерла.       Поцелуй отозвался в разбитом им же сердце тупой болью, и в тот момент ей вспомнились его несуразные отношения с Лавандой Браун и нелицеприятные лобызания в оконных нишах.             Пятнадцатилетней ей, тогда хотелось запустить в них чем-то потяжелее Апуньо. Она погрузилась в школьные будни с головой, только бы не видеть, и это помогло – влюбленность прошла, оставив место для дружбы.              Они не нуждались в разговоре. Девушка отвернулась, разорвав недоразумение и четко осознала что не чувствуют ничего кроме неловкости.       Ей было больно и страшно его потерять, поэтому притворилась будто ничего не было.       Рональд пытался быть понимающим — вид побитой собаки и грустные глаза выдавали разбитое сердце, и Гермионе хотелось лезть на стену, но согласиться на отношения она просто не могла.       Первое время она старалась не посещать Нору, чтобы не волновать его сильнее. Писала исключительно формально и чувствовала себя ужасно в своей маленьком квартирке на окраине Лондона. Ей очень хотелось оставить эту частичку своего прошлого как есть, и проводить с ребятами все каникулы, но совесть беспощадно прогрызала мозговую кору.       После нескольких десятков разгневанных писем Джинни сдалась, и наспех собрав чемоданы, помчалась в Нору.       Там все так же пахло пирогами с ягодами миссис Уизли, ромашкой и порохом из комнаты близнецов. Несмотря на это, воздух был непривычно густой, настолько что его можно было резать ножом для масла — давящая атмосфера, которая возникала только в ее присутствии не осталась незамеченной, хоть чета Уизли и старалась делать вид, что ничего не знают, но непривычная смена поведения в виде неловкости и сочувствующих взглядов в сторону Рона выдавали их с потрохами.       Молли была по прежнему добра, но холодный блеск на дне равнодушных зрачков не давал Гермионе покоя. Она чувствовала что не оправдала ожиданий.        — Джинни, я..       Она не знала что собирается сейчас сказать. Внезапное желание поделиться с подругой всем, что ее беспокоит уже долгое время, горечью осело на языке. — Я правда признательна тебе.       К счастью, патронус кошки ворвавшийся в окно женской спальни, избавил ее от необходимости продолжать разговор. — Мисс Гермиона Грейнджер, я жду вас в кабинете директора.

***

      Несколько минут она тратит на то, чтобы заверить Джинни что с ней все в порядке и она не нуждается в ее присутствии. Молча они доходят до башни преподавателей. Уже у двери подруга не выдерживает и снова интересуется её самочувстуем. — Со мной все нормально, – произносит Гермиона перед тем, как грифон приходит в движение, открывая проход. Это было правдой.       Тело казалось ватным от накопившейся усталости, немного клонило в сон. Белки глаз были красными и воспалёнными, налитые свинцом веки тянуло вниз, но в целом она чувствовала себя хорошо.       Недостаточно для того чтобы не думать ни о чем, но намного легче чем без препаратов.       Она уверенно шагнула вперед, наконец скрывшись от обеспокоенного взгляда Джинни и устало провела ладонью по лицу.       Девушка нервно пригладила торчащие волосы, боясь что ее состояние не укроется от внимательных глаз декана, хоть ей и удалось наспех привести себя в порядок, умыться и переодеться в форменную одежду это казалось недостаточным.       Чувство тревоги синхронно с движущимися ступеньками поднялось наверх, к гортани, обожгло горло сухостью. Она, бессмысленно потирая предплечья, толкнула дубовую дверь, за которой оказался жутко тихий кабинет директора. — Профессор Макгонагалл? – осторожно позвала и застыла на пороге, словно ее окатили холодной водой. Пусто.       Первое о чем она подумала. Не было прежнего запаха лимонных долек и пергамента. Здесь не было Дамблдора.       Грейнджер медленно шла вдоль книжных стеллажей, оглядываясь по сторонам. Кандилябры тускло горели на стенах, но этого едва хватало чтобы рассеять полумрак. Тяжелый воздух пах снадобьями, пылью и прелостью.       Она прищурилась, обвела взглядом комнату, различив сгорбленный силуэт заместителя директора за столом. Минерва выглядела подавленно.       Сейчас, статной железной женщины, которую привыкла видеть вся школа не было – Макгонагалл склонила голову, бессильно вытянув руки на столе и тихо сопела.       Гермиона аккуратно подошла ближе. Не удержалась. Легко коснулась морщинистой ладони и сжала пальцы в своей. Тоска. Усталость. Одиночество.       Профессор была несомненно сильной, но даже её не хватало чтобы поддерживать школу на плаву в эти тяжелые времена – если бы не аврорат, Хогвартс давно бы был пленен пожирателями.       Покушения на Дамблдора в прошлому году чудом удалось избежать, если это можно было так назвать — он был серьезно ранен, но все еще оставался в живых, а значит пока они выиграли время, короткую передышку перед войной.       Больница Святого Мунго больше не была безопасна, длинные руки Пожирателей тянулись по всей магической Англии, кроме Хогвартса. Потому жизнь Альбуса Дамблдора держалась на хрупких плечах мадам Помфри и зельях Снегга, что было недостаточно для того чтобы встать на ноги, но достаточно для лучика надежды.       Директор вдыхает жизнь в замок, это знали все. Но сейчас, стены неумолимо трескались, коридоры стали холоднее, а свечи в большой зале потускнели. Как и сама Минерва Макгонагалл. — Вы хотели меня видеть, директор.       Женщина вздрогнула и резко выпрямилась на стуле, прогоняя последние остатки сна. Поправила очки на остром носу и посмотрела на стоящую напротив студентку. — Гермиона, – колючий взгляд смягчился, Макгонагалл тепло улыбнулась и мельком взглянула на часы. — Отлично, у нас как раз осталось время. — Я не совсем вас понимаю, профессор. — То что я сейчас тебе скажу, не должен знать никто. – быстро начала тоном не терпящим отказа. — Пообещай мне, что никому не скажешь. Особенно Гарри Поттеру. Гермиона нахмурилась, но кивнула. — Пообещай мне, Гермиона. — Я обещаю что сделаю все что в моих силах и не подведу вас, профессор. — Хорошо – женщина заметно расслабилась. Но метнув взгляд на циферблат, тут же выпрямилась. — В прошлом году, на месте нападения на директора Дамблдора, нашли улики указывающие причастность студента. — Вы думаете.. — Неважно что я думаю. – Минерва покачала головой. — Я не могу позволить аврорам обвинят ученика не имея для этого никаких оснований. — Позвольте задать вопрос. – ей пришлось прочистить горло, прежде чем спросить. — Какой именно ученик находится под подозрением? Гермиона уже знала ответ. — Драко Малфой.