Красавица для чудовища

             Драко поднялся по каменным ступеням. Остановился у двери, коротко постучал и, не дождавшись ответа, открыл. Немного задержался на пороге, быстрым, цепким взгляд скользнул по кабинету. Уперся в Грейнджер, та проигнорировала, поправила торчащие кудри и отошла в сторону.       Сощурился и неспеша прошел вперед, опустившись в кресло напротив стола. Макгонагалл сжала тонкие губы. Сделал вид, что не обратил внимание, закинул ногу на ногу и размял шею. Усталость накатывала волнами, и он позволил себе утонуть в мягкой обивке, игнорируя заместителя директора. — Приятно что вы чувствуете себя комфортно, мистер Малфой. Как ваше здоровье? Что это? Забота?       Он едва не рассмеялся. За семь лет обучения в школе не единого раза не слышал подобного вопроса от декана львиного факультета, обычно удостоенный лишь сухим комплиментом его успеваемости и колючим взглядом из-под нахмуренных бровей.       Женщина казалась странной. Минерва Макгонагалл буднично не позволяла себе обеспокоено расхаживать из стороны в сторону, а он не был настолько глуп, чтобы поверить в то, что его вызвали сюда только для того чтобы поинтересоваться его самочувствием.       Холодные серые радужки наткнулись на сцепленные морщинистые руки. Минерва пребывала в напряжении, с трудом скрывая истинный мотив.       Даже так, напускная забота с ее стороны льстила, подкармливая малфоевское самолюбие. — Спасибо, госпожа заместитель. Все чудесно. – ответил с насмешливыми нотками, хотелось поскорее закончить с этим цирком и упасть лицом в подушку. — Могу я узнать зачем вы меня вызвали? — Рада вам сообщить, что в этом году ваша кандидатура была выбрана на роль старосты школы. – услышав это, он во второй раз еле сдержал смех.       Это веселило. Малфой не единожды занимал должность старосты факультета, но никогда его не назначали лично. — Это действительно радостная новость, – язвительно протянул, — Меня еще не приглашали в кабинет директора, чтобы удостоить такой чести.       Ее губы дрогнули, а улыбка слизеринца стала шире – как всегда безупречная, как нарисованная, хотя новость оказалась мягко говоря неприятной. Он с трудом сдерживал раздражение, рукой потянулся к сережке, задумчиво сжал и покрутил в пальцах.       Драко предвидел, что старая кошка не даст спуску на последнем году обучения, что уже было проблемой, но теперь все окончательно и бесповоротно летело к чертям: дежурства, отчеты, встречи с ней на постоянной основе – все было абсурдной шуткой судьбы подкинувшей ему очередную свинью.       Скрупулезно собранный им карточный домик плана рушился на глазах.       Сжал кулак в кармане, затем медленно разжал, подавив желание запустить себе в голову непростительным и сцепил руки вместе. — Мисс Грейнджер покажет вам расписание и распределит обязанности.       Драко стиснул зубы. Конечно. Куда без нее. Хвостик в лице Грайнджер окончательно перечеркнул все – маленькая гриффиндорка как возможность контролировать и держать его на виду.       Раздражение опустилось в горло, горьким комом поражения застряло в трахее. Он сдавал позиции. Крысеныш Нотт как знал, скрылся в толпе сокурсников без лишнего внимания. Везучий сукин сын. — Почту за честь, директор. – выдохнул. Коротко. Раздраженно.       С усилием успокоил дыхание, ослабив завязанный на горле галстук.       Как нельзя кстати ученики медленным течением заполнили кабинет. Слизеринец скривился. Становилось шумно.       Отошел в дальний угол под нарастающий гомон студентов. Захотелось покинуть душное помещение, завалится в Подземелья и спать забыв все как кошмарный сон, а после обдумать новый план.       Он неохотно остался, обязанный новой должностью, в пол уха слушая монотонный голос заместителя директора, погруженный в свои мысли, когда вдруг понял что Грейнджер последовала за ним. Чудесно. — Начнешь следить прямо сейчас? Очень ответственно, Грейнджер. В твоем духе. – не ответила. Малфой закатил глаза, звучно приложившись к стене.       Поднял подбородок в вызывающем жесте, уперевшись в нее взглядом, но гриффиндорка не обратила на него внимание, только стояла тихо вжавшись в книжных шкаф и кусала губы. Что с тобой не так?       Нахмурился, не отводя серебрянные радужки. Макгонагалл продолжала что-то говорить, но девушка совсем ее не слушала.             Грейнджер, в своем обычном состоянии, должна была уже находится в первом ряду, атаковать декана уточняющими вопросами и записывать все в свитки пергамента из своей огромной старомодной сумки, обязательно шикая на несчастных пятикурсников.       Ее присутствие будто исчезло. Активная и инициативная, сейчас она не издавала ни единого звука.       Но самое удивительное было то, что никто кроме него, кажется, не замечал этого. Никто не обращал на нее внимание. Никто не спросил, в порядке ли она.       Даже Уизел, который пришел позже, не проявил интереса к ней, а она в свою очередь не заметила его. Любопытно.       Он улыбнулся. Заинтересованно поглядывая на копну кудрявых волос, оправдав себя тем, что делает это исключительно от безделья. Не иначе.       Тем более что собрание выдалось на редкость скучным и монотонный голос профессора наверняка усыпил бы его, если бы не наблюдение за гриффиндоркой, которая даже на последних минутах по прежнему оставалась в стороне.       Факт грейнджеровской неестественности продолжал его удивлять, тем более тогда, когда Минерва распределяла задачи на ближайшие пару месяцев, огласив их встречу завершенной, девушка выглядела потерянной, только изредка кивала и мазнула пером по листу, задумчиво закусив губу.       Черная капля упала с конца стержня на форменную рубашку. Малфой проследил за траекторией, жадно поглотив образ впитавшихся чернил в хлопковую ткань вплоть до бюстгальтера.       Гермиона не смотря растерла пятно, а у него перед глазами всплыл вид ее торчащих сосков сквозь желтое платье – аккуратные горошины, воспоминание о которых, никак не хотело выходить из головы. Грязнокровка.       Шепнул мерзкий внутренний голос, кроваво-красными буквами выводя прозвище над ее кудрявой головой.       Драко кивнул. Так было легче – думать о ней, как о чем то запрещенном и грязном, это успокаивало его разгоряченный мозг и останавливало от необдуманных поступков.       Но не сегодня. Сегодня, стоило Грейнджер попасться в поле его зрения, как ощущение запаха ее кожи и дрожащего тела вновь мучили его. Голова раскалилась до температуры кипящей магмы и мысли шипящими углями тлели у самой кромки черепной коробки.       Чем дольше он тут стоял, тем больше хотелось послать всё к чертят, и ее заодно.       Два настороженных карих глаза уставились прямо на него. Девушка молчала, щедро обдав напряжением на дне шоколадного зрачка, и нахмурилась. — Что? – спросил одними губами. Грейнджер сразу отвернулась. Проигнорировала. Она. Опять. Проигнорировала. Его.       Пальцем поддел сережку, покрутил и отпустил. Хотелось цокнуть от возмущения. Ее безразличие больно кольнуло грудь, начав раздражать даже сильнее перспективы совместного проживания на ближайший год. Какого черта она себе позволяет? — Грейнджер, – никакого эффекта. — Грейнджер, я к тебе обращаюсь, – получилось громче, чем нужно. Стоящие рядом студенты заинтересованно обернулись, наблюдая за ними.       Та вздрогнула, попыталась навести на себя отрешенный вид и медленно двинулась в сторону выхода, проигнорировав его.. трижды.       Бросив предупреждающий стой-на-гребаном-месте взгляд он направился к ней, намереваясь потребовать объяснений, но девушка юркнула в приоткрытую дверь стоило ему сдвинутся с места. Хочешь поиграть в догонялки? Давай поиграем.

***

      Она не знала чем руководствовалась, когда выбежала из кабинета словно ошпаренная. Малфой пожирал ее глазами. Мерлинова борода.       Гермиона глубоко вдохнула и прикрыла веки. Раньше их встречи заканчивались обоюдным обменом ругательствами и пустыми угрозами. Слизеринец одним только присутствием мог довести ее до точки кипения, упиваясь разрушительной реакцией, которую она выплескивала на него точно гейзер.       А что сейчас? Гермиона Грейнджер как последняя трусиха убежала от Драко Малфоя, лишь бы не столкнутся с ним еще раз. Верно.       Ведь сегодня встречи с блондином нарушали мыслительный процесс, а щеки непроизвольно краснели, стоило только вспомнить ощущение больших шероховатых ладоней на оголенных плечах.       Гермиона опустила голову, тщетно пытаясь скрыть смущение, вызванное утреннем инцидентом и корила себя за отсутствие выдержки. — Ты полная дура, – сказала вслух, подавив желание шлепнуть себя по лицу.       Она уже намеревалась пойти в гостиную факультета и забрать чемоданы с вещами, чтобы после леветировать их в башню старост, как тяжелая рука обвила талию, притягивая ближе, а вторая зажала рот. — Не знал что ты умеешь ругаться, Грейнджер.        Годрик Милостливый, ее молитвы не были услышаны.       Малфой догнал ее в коридоре, бесцеремонно утянув за собой в оконную нишу подальше от любопытных глаз, и прижал к каменной облицовке.       Спину обожгло. Гриффиндорка сморщилась, дернувшись от неприятных ощущений от чего кудри беспорядочным водопадом молочного шоколада рассыпались по лицу. — Ты, — сокрушенно выдохнула ему в ладонь. — Оставь меня, прошу. — Естественно, – произнес блондин прямо в ушную раковину горячим шепотом и игриво поднял бровь. — Но сначала мы поговорим.       Она сглотнула. Его голос, наполненный раздражением, был непозволительно ниже обычного — грубый, такой от которого младшекурсницы таяли пломбиром под палящем солнцем и мурашки пробегали по коже сладкой истомой.       Малфой отошел так же внезапно, как и появился, широкой спиной загородив их от шумного коридора и отрезав путь к отступлению.       Теперь парень смотрел на нее сверху вниз. Жидким серебром скользнул по пушистым ресницам, незаметной россыпью веснушек и остановился на покусанных от волнения губах. Гермиона отвернулась, похоже, надеясь, что ей это снится, и он исчезнет достаточно только не видеть его. — Чего ты хочешь? – все же сдалась, по прежнему не глядя. Драко закусил щеку. — Чего я хочу? – насмешливо переспросил, ухмыляясь. — Ты бежала от меня как от чумы, милая. Так что это я жду объяснений. — Я не понимаю о чем ты. — Твои удаляющиеся пятки сверкали ярче сотни бриллиантов, Грейнджер. — Я не.. — Убегала? — Да.       Словесная игра в кошки мышки оказалась занимательной, и он почти забыл зачем в действительности находился здесь. Лицо загнанной в угол Грейнджер соблазнительным током прошелся по позвоночнику. — Я все еще жажду твоих объяснений, милая – последнее слово получилось особенно сладким, потому что она становилась краснее, сливаясь с цветом герба львиного факультета.       Рука потянулась к кудрям, и шелковистые волосы скользнули между пальцев, легкий аромат магловского шампуня ударил по рецепторам. — Каких объяснений ты хочешь? – немедленно вспыхнула Гермиона. Огонь разгонял бурлящую кровь по венам и она надеялась, что не упадает в обморок. — Если ты забыл как выполнять обязанности старосты, то я непременно занесу тебе книгу сегодня вечером, а теперь мне.. — Например объяснений о том, что старая кошка приказала тебе следить за мной. – перебил и опять усмехнулся.       Она замерла. Учащенное девичье дыхание защекотало в области шеи, Малфой скосил глаза, наблюдая за глубоким вдохом. Аккуратная грудь коснулась его.       Ухмылка в полумраке оконной ниши показалась ей дьявольской.       Блондин, близость с которым была сравнима лишь с ядом, стоял перед ней и улыбался своей самой обворожительной улыбкой – той самой, о которой грезила вся женская половина Хогвартса. Гриффиндорка вынуждена была признать, что она ему прекрасно шла, ровно как и черная обтягивающая водолазка.       И он тоже был осведомлен об этом. И нагло этим пользовался.       В близи четко виднелись его зрачки, подрагивающие , словно пронизывающие насквозь. Впервые Грейнджер смогла разглядеть серую радужку с вкраплениями голубого.       Дыхание перехватило. Он поймал ее с поличным. Во всех смыслах. — Нравится? – хриплый малфоевский смех окатил ее ледяной водой осознания. Он издевался. И не думал останавливаться. — Не неси чушь, Малфой. – горячо возразила она и попыталась развернутся, но он только грубо схватил за руку и потянул ее прямо к крепкой груди, под одежду. Упругие мышцы плотно прижались к ладони, твердые и приятные. — Все еще будешь делать вид что тебе все равно? – Драко дал ей ощутить биение своего сердца, приятный холод кожи, в потом повел ниже. — Сегодня утром, когда ты влетела в меня словно квоффл, твои глаза выдали тебе, Грейнджер. Просто признайся что тебе нравится и.. — Отпусти, – пальцы дрогнули, она попыталась высвободится, но блондин без усилий продолжил водить ее рукой по своему животу, а затем провел по разделенным мышцам пресса.       Подушечки, скользившие по твердым кубикам, плавились под давлением и чем больше она смущалась, тем шире становилась его улыбка. — Платье тебе шло больше.       В кофейнях радужках наконец вспыхнуло предупреждение. Гермиона пришла в себя и вырвалась из крепкого захвата. Запястья болели. — Ты не будешь лезть в мои дела, а я в твои. Все просто Грейнджер. – от тона, полного удовлетворения ее плечи дернулись.       Малфой медленно отдалился и, прислонившись к стене, тут же аккуратно поправил одежду, стряхивая невидимые пылинки.       Обращенный к гриффиндорке взгляд, передавал право выбора, спокойный и внезапно хладнокровный.       Расценив молчание за согласие, он развернулся и собрался уходить, как ясный девичий голос ударился хлыстом об широкую спину: — А иначе? Что? Что она сказала? — Что ты сделаешь, если я откажусь? – спросила Грейнджер как можно ровнее. Ему не понадобилось переспрашивать.       Она сошла с ума. Надышалась тысячелетней пылью в библиотеке или уронила тяжеленную книгу на свою лохматую голову. — Я задала вопрос. – взгляд дрогнул. Ведьминское пламя разгоралось на дне зрачка. — Что ты сделаешь, Малфой? Точно. Совсем обезумела.       Ее, лишенное всяких эмоций, лицо вдруг приблизилось. Девушка поменялась ролями, сама, Салазар помилуй его грешную душу, уложила слизеринца на лопатки.       Малфой удивленно вскинул брови и было открыл рот, как что-то острое коснулось кадыка. Взгляд скользнул вниз. Палочка из виноградной лозы уперлась прямо в тонкую кожу.       Он медленно поднял глаза. Эта ледяная реакция только разожгла огонь интереса еще сильнее. Парень сдержал желание довести ее до конца, и, улыбаясь в своей манере, произнес: — Нападешь на меня прямо возле кабинета директора?       Гермиона, сильнее сжимая древко, прошипела: — Если потребуется да.       И ушла. Драко моргнул. У львенка выросли коготки.