Лёд

Он выбросил окурок и обернулся на свою машину. Чёрная «Тойота». В ней с сентября сидело много девушек, но дверь он открыл только Кате, когда подвёз ее до дома. С сентября он представлял ее в своей машине. Как они целуются, как он бросает на ее колени плитку молочного шоколада, который ей нельзя, как вручает ей там букет, как бы это банально не звучало, роз. Но когда они ехали, то главенствовала лишь тишина и звучал мотор. Он влюбился в неё по уши. На уроках он старался не обращать внимания на девушку, лишь иногда, когда она все же появлялась в его кабинете, спрашивал для того, чтобы не портить ей аттестат. Но последний раз он похвалил ее за хорошее выступление. И это было финальной точкой в их отношениях, как учитель с ученицей. Потому что в не он больше не видел свою ученицу, фигуристку. Он видел в ней любимую, хоть и не его, а то и не чью, девушку. Но девушка стоит и будет стоять на совсем. «Нет — отношениям, да — спорту». Он ударил по рулю, когда сел в машину. Его выбешивало, что он не мог быть с ним по огромному ряду причин. Начиная от закона, заканчивая ее стойкостью. Ведь он знал, что она тоже любит его. Вернее, он это чувствовал, поэтому сегодня решил сжечь все мосты и себя, дотла.

***

— Екатерина Осокина, Москва. — В который раз за жизнь слышит она. Но танцевать сегодня не хотелось совсем. Не было его. Лёд какой-то странный. Все какое-то странное без него: шнурки, костюм, причёска, макияж. Дебильные блёстки на лице, которые она хотела смыть. Но откатать-таки надо. И надо сделать аксель, который станет печальным. Музыка тоже странная, хоть слышала она ее добрых двадцать раз. Руки трясутся, в горле пересыхает каждый раз, когда она вспоминает он нем. Но больше всего обидно, что ночь она провела в слезах, которые на утро вылились ей в огромные синяки под глазами. Аксель. Она с ним встретилась раньше, чем думала. Раз смогла вчера — значит сможет и сегодня. И она смогла. Аплодисменты, которыми разразился зал, она не слышала, она только радовалась продолжая свой номер. — Ждёшь похвалы? — Позже спросила ее мама, когда та ушла с катка. — Вообще, нет, — Катя оценивающе посмотрела на маму. — Но было бы не плохо. Вчера ты была добрее! — Не добрее, Катя, а просто я не думала, что у тебя получится. Катя опустила голову вниз, а потом неожиданно подняла ее заглядывая в сапфировые глаза матери. Она не могла понять настроение этой женщины. — У тебя проблемы? — Нет, — женщина закрыла глаза вдыхая ледяной воздух. — Проблем никаких нет! — Она подняла руки вверх. — Все замечательно, Катя. И она ушла в другой конец катка.

***

Москва встретила солнцем и выходными от конкурсов. Но… Школа! — Я заняла второе место, Артем. — Катя, ты всё равно умница, ведь мало кто в принципе может попасть туда. — Ну так, — прошипела девушка. — я-то попала туда только благодаря маме, а так, думаю, вряд ли. Первое, что увидела Катя, когда зашла в класс это — Дмитрия Александровича, который что-то обсуждал с Соней. Она почему-то чуть-ли не плакала, а он лишь смотрел на неё холодным и оценивающим взглядом. — Сегодня будет классный час вместо русского, — предупредил мужчины, когда прозвенел звонок. Катя из далека заглянула в глаза учителя, которые совсем ничего не могли сказать о его состоянии. Разве что сам он выглядит сегодня, как с иголочки. Да и синий костюм ему к лицу, даже без галстука красив. — Ты ведь не такая, — шепчет Артем. — Я понимаю, фигуристы — это такие люди, — Катя кидает на него злой взгляд. — Ну, строгие, все такое, но он же просто ее сын! — Может просто такой человек? Мало ли, характер у всех разный. — Девушка поворачивается к однокласснику и разводит руки в стороны. — Осокина, Станев, я вам не мешаю? — Спрашивает учитель останавливаясь рядом с их партой. — Простите, Дмитрий Александрович, мы будем тише, — шепчет Катя. Учитель хмыкает и, скрестив руки на груди, разворачивается и проходит к своему столу. Класс напряжённо вздыхает, когда он называет оценки по профильным предметам. Так же учебники 11 Б закатывают глаза, когда он отчитывают Соню за плохую успеваемость. Кажется, билет в жизнь под названием «Вам ничего не светит» он выдал уже всем, кроме Кати, которая тихо сидела наблюдая за тем, что он ни разу не повысил голос. — Это что, ты теперь его любимица? — Позже спрашивает Соня гордо вздёрнув голову вверх. — Чего? — Катя разворачивается на носочках и практически вплотную подходит к однокласснице. — Как ты меня назвала? — Меня он отчитал, а тебя… — Значит, было за что, Соня, — прошипела девушка. — Следи за словами и своим тоном! Катя вскинула светлые брови и поправила длинные, светлые локоны. Соня же скрестила руки на груди и цыкнула. — Дура! — Воскликнула одноклассница. — Думаешь, раз ты у нас чемпионка, то можно все? — Сонь, что ты набросилась на меня? Что я тебе сделала? — Ты — выскочка. Ходишь тут такая. — Какая? — Катя развернулась идти обратно, к выходу оставив свой вопрос открытым, но… — В том то и дело, что никакая! Катя остановилась. Она даже развернулась, но перед тем, как подойти к Соне, она почувствовала на своих плечах тяжелые, мужские руки. — Девочки, что же вы разорались на всю школу? — С улыбкой на лице произнёс Дмитрий Александрович. Катя вздрогнула после произнесённого им вопроса. А его руки на ее плечах, добавили ей только страха. Соня подошла к Дмитрию Александровичу и Кате, которая распахнула глаза, и посмотрела на учителя, который улыбался. — Мы не кричим, — спокойной ответила Катя. — Это просто разговор на более повышенных тонах, чем вы привыкли слушать. — Соня, — он отпустил Катю, и на неё, кажется, свалилось небо. — Ты помнишь, что я жду сегодня звонка твоей мамы? Не хотелось бы звонить самому. — Да, Дмитрий Александрович, я помню. Соня ударила каблуков школьных туфель по грязному полу и, покрепче сжав кожаные ручки сумки, ушла на физику. — Что она к тебе пристала? — Все же узнал он. — Девочки такие девочки, — попыталась выдавить из себя Катя. — Только задержала меня. У меня тренировка. — Кстати, — заметил учитель достав из кармана брюк ключи от кабинета. — Ты ничего не потеряла? — Он заметил на себе задумчивый взгляд ученицы. — Да нет, — пробормотала девушка шарясь по карманам. — Телефон со мной… Наушники. — Прошептала она. — Пойдём, отдам их тебе, — бросил Дмитрий Александрович начиная движение в сторону кабинета. — Спасибо, Дмитрий Александрович, — крикнула Катя, когда прозвенел звонок. Учитель пропустил девушку вперёд, как настоящий джентльмен, и Катя подошла к столу, где лежал кейс с ее наушниками. — Да, — прошептала она подхватывая их. — Без них было бы скучно кататься. — Ты молодец, что заняла хоть и второе место. Откатала на славу! — Как и обещала, — Катя развернулась лицом к двери, но впечаталась в учителя. — Я старалась ради вас. Он улыбнулся ей как-то совсем по-доброму. И кровь по венам начала течь быстрее и с особым ощущением остроты. — Ты что-то кушала сегодня? — Узнал он, когда заметил, что губы девушки странного синего цвета. — Поздно проснулась да и не успела. Сейчас в машине покушаю, — махнула рукой Катя. В лице он поменялся мгновенно. Она стояла перед ним такая… Маленькая, в большом чёрном худи и в таких же спортивных штанах. Тонну тонального крема, купленного в Питере, она вылила на лицо, но синяки не скрыть уже было нечем. — Тебя это устраивает? Я не могу понять, — прошептал он делая шаг назад, а она за ним. — Тебе нравится морить себя голодом, а потом танцевать до упаду? Катя покачала головой и издала тихий смех. Пол привлекал ее внимание больше, чем карие глаза учителя. — Я так подавляю в себе боль. — Боль? — Учитель вскинул бровь. — Да, — она наконец-то посмотрела на него сжимая в руке наушники сильнее. — Все мои друзья ходят друг с другом под ручку, а я даже мечтать от таком не могу. — «Нет — отношениям, да — спорту», — вспомнил мужчина. — Какие же это все условности. Моя мама прекрасно вышла замуж, родила двух детей, при этом, заметь, — он поднял указательный палец вверх, — ничего не потеряла в плане спорта. — Как иронично, да? — Хрипло спросила она поймав на себе вопросительный взгляд. — Мы оба знаем, что чувствуем друг к другу, но конечно же, отрицаем. Дмитрий Александрович дотронулся до висящей, словно плеть, руки Кати, и она вздрогнула. А кейс вывалился из руки глухо ударяясь о пол. — Тебе через месяц восемнадцать, — напомнил он. — Я помню, — прошептала она будучи на грани. Находится так близко, смотреть друг другу в глаза и мягкое прикосновение его пальцев к ее руке. Учитель переплел их пальцы, и Катя выдохнула. — Думайте, — она улыбнулась. — Стоит попробовать? Дмитрий Александрович выдохнул и кивнул. Он знал, что это возможное преступление, что он может погубить ее карьеру, но то, что он чувствовал находясь рядом с ней — он не мог объяснить, он не мог подобрать слов, которые бы точно описали чувства. — Думаю, что да. В конце концов, это взаимно. Катя уперлась головой туда, где сейчас билось его сердце. Для неё. Руки мужчины переместились на поясницу прикрытой толстой тканью толстовки. Но даже от этого по коже девушки пробежались мурашки. Катя подняла голову и снова заглянула в его глаза. Прямо, как утром. В этот раз, он был счастлив. Дмитрий Александрович поддался вперёд, а Катя на секунду перестала дышать. Первый поцелуй. — Алло, — прошептала она. — Где тебя черти носят? Я жду тебя уже двадцать минут, Катя! — Я бегу, мам. Бегу! Мама. Их перебила мама. Учитель пообещал позвонить Кате, а то сказала, что будет ждать. И она выбежала из кабинета, как фурия. В глазах рябило, а сердце медленно ломало рёбра. Она влюбилась. Иногда стоит сойти с ума, чтобы потом поплатиться за это.