Опасная дистанция

Арсений, сидя в своей комнате, думает лишь о том, что его фраза в вожатской была не закончена. Последнее её слово так и рвалось тогда, но оно было сухо оборвано и его домыслы никогда не прозвучат так, как могли бы. Для него всё происходит слишком странно, непривычно и быстро, что мужчине совсем не нравится. Позволительно ли вообще было думать и, в итоге, сказать то, что хотелось, почти незнакомому ему мальчишке. Тому, кто повидал его впервые в жизни и через две недели больше никогда не увидит. Тому, кто должен взять с него пример? Определённо нет. И, возможно, так будет даже лучше. В разы лучше, если Шастун не узнает реального смысла, который вожатый изначально хотел вложить в эти слова. Мужчина под конец рабочего дня выпил, совсем немного, но и этого, видимо, делать не стоило. Арсений знает, что алкоголь в его организме равен дурным мыслям. И эти мысли пробивают до дрожи по всему телу. Он вспоминает мальчишку, который, не подавая виду, говорил другу ту самую фразу: «боюсь, это уже не так важно.» И сейчас мужчина понимает, что лучше бы не резал тишину словами; Лучше бы никак не выделял его; Лучше бы просто молчал; Хотя, возможно, Арсений снова перемудрил всё в собственной голове, но отчего-то его слова теперь казались ему самому мерзкими. Шастуну, наверняка, тоже, хотя этого он знать не мог. Но парень, после рассуждений мужчины вслух, быстро замкнулся и был уже не настроен на продолжение диалога. «Но ты не такой, как они все…» — эти слова почему-то до подозрительности сильно въелись в голову самого Антона. Казалось, что в тот момент в вожатской от фразы мужчины остановилось всё, потому что ни с того ни с сего развернулся, очевидно, лишний диалог. Выводы из него никакие не получились, но одна случайная реплика задела подкорку далеких мыслей - причём не самых приятных. Спасибо милостивому вожатому!

***

На часах уже 00:37. Дима сидит вместе с Антоном на одной кровати и ожидает сообщение от Лизы. По комнате звук расходится глухим гудком и двое парней смотрят в экран телефона. baby.girl.liza Ночной обход закончили. Все вожатые уже разошлись по комнатам, приходите.

Дима Уже бежим, ждите!

@baby.girl.liza ПРИХОДИТЕ, а не БЕГИТЕ, болваны. Нам сейчас не стоит привлекать лишнего внимания. Ребята читают последнее сообщение, на которое сосед ничего не отвечает. Он блокирует телефон и шепотом разглашает радостную новость оставшимся в их комнате: — Да здравствует пьянство, — после его фразы «два одинаковых с лица» юнца, подрываются со своих кроватей и уже готовятся на выход из комнаты. Сегодня днём Антон нехотя соглашался с предложением Димы. На самом деле, всё ещё раздумывая над ним, но, видимо, диалог с Арсением и на нём оставил осадок, хотя с чего бы? Старая корка, но диалог бытовой и, вроде, без особо едких деталей. Однако, что-то мужчина в нём задел, вызвав новые эмоции, совсем не такие, как были в родном городе. В Воронеже их просто не было почти никогда и от того дурно, что теперь всё резко меняется с самых первых дней. Сейчас парень, уверенной походкой, вместе с ребятами спускается вниз к девушкам, не оставляя в себе и капли сомнений, что сегодня он должен выпить - может так станет легче. Особенно, если алкоголь выбьет из головы вопросы без ответов и мысли без отгадок. — Заходим, не стесняемся, — очень по-хозяйски звучит голос одной из девушек, силуэт которой едва видно в темноте комнаты. Едва они проходят сквозь дверь, как к парню уже по очереди протягиваются женские руки, представляя свои имена, на что тот каждый раз сухо кидает: «Антон, можно просто Шаст» — так же, как в первый день в беседке. За прошедшие пять минут все ребята успевают устроиться на местах и мало по малу завести диалог. В картонные стаканчики уже разливаются первые «порции» алкоголя: дешёвый коньяк с хреновой выдержкой. Что ещё они могли себе позволить, находясь в области города с лишь изредка встречающимися магазинчиками и парой сотен рублей на руках? Алкоголь поначалу жжёт горло, заставляя скривиться. Потом, словно огнём, опаливает внутренние органы и, лишь спустя пару глотков колы, просто покалывает. Вскоре начинаются бурные обсуждения, в которые Шастун вникает лишь изредка, если обратятся. В голове вместе с голосами витает странный шум, а дыхание будто становится горячее в несколько раз. — Ну что, между первой и второй перерывчик небольшой? — после слов Игоря по стаканам вновь разливается янтарного цвета жидкость, отдающая в нос резким запахом. И может от алкоголя, а может от кучи новых тем для обсуждений — ночь идёт с незаметно шустрой скоростью. На часах уже около двух ночи, когда первая бутылка становится полностью пустой и когда Дима пытается выжать из неё последние капли «янтарного огня». Девушки достают припрятанную в шкафу среди вещей вторую, точно такую же, бутылку. Стекло переливается от слабого освещения из окна, а стаканы то наполняются, то пустеют по почти бесконечному кругу. Всё же время ночью имеет до подозрительности быстрый ход, словно один час сейчас приравнялся к пятнадцати минутам. Разговоры мечутся с темы на тему, девушки, наблюдая за воркованием образовывающейся пары — Димы и Лизы, шушукаются. Голоса то тише, то громче. Подавленный смех и всё новые темы для разговоров, но Антон снова не тут. Он снова не с ними, отдельно ото всех, хотя вроде и сидит совсем рядом. — Я выйду, скоро вернусь, — кратко бросает он, замечая, что на это обратил внимание лишь Дима, качнув ему головой, якобы говоря: «иди, только быстрее» Резкое желание покурить. Чего ещё не хватает пьяному подростку в, так скоро наступившие, полчетвертого утра? Ему, вроде, говорили больше не соваться в место за беседкой. Но сейчас, мать его, 03:35 и никто даже не заметит, что он вернётся туда ещё разок, пока не найдёт завтра утром другое место получше, где его не найдёт не только любопытный вожатый, но и кто-либо другой. Шастун, не доходя ещё даже до самой беседки, уже крепко сжимает в руках сигарету и начинает зажигать её в проёме не выходя к полю, так как тут нет ветра. Он успевает сделать первый вдох табачного дыма и шумно выдохнуть его остатки через нос. Спереди слышится сдавленный рукой кашель и парень, делая вторую тягу, выходит на широкое поле. — О, и вы тут, — Антон не чувствует стыда, резко забывает свои обещанные:«простите, этого больше не повторится» и бесцеремонно продолжает курить сигарету, осторожно проворачивая её в руках. Арсений рассматривает проходящего возле него Шастуна, который уходит немного вглубь поля на несколько шагов дальше, чем сам вожатый. Над ним клубится дым, а по рукам разбегается мелкая дрожь от холода. Мужчина на секунду хмурит брови и судорожно обнюхивает себя, но запаха алкоголя от него самого почти не осталось или он просто его не чувствует. — Подойди-ка поближе, — молвит мужчина, осознавая помалу что к чему. Ему хочется взглянуть в зелёные глаза. Возможно, после этого до парня сможет дойти, что он снова не в том месте и не в то время. Антон вздрагивает в, скорее нервном, смешке, но всё же, как и просили, подходит. А вот от него, как раз таки, прёт тяжёлой смесью коньяка и сигарет, — И не извинишься даже? Хотя бы из приличия, ну или из-за того, что я твой вожатый, — еле заметно скаля зубы и придавая голосу более строгий тон, что получается не особо хорошо в не самом трезвом состоянии, шипит Арсений. Шастун отдаляется и, разворачиваясь спиной к вожатому, вновь отходит на пару шагов вперёд, создавая при этом минутную тишину, заставляя ожидать его ответа. Над его головой, почти облаками, снова расходится сизый дым, который растворяется в прохладном воздухе. — Не извиняюсь и не извиняю, — весьма монотонно, выдыхая очередную тягу, отвечает мальчишка. Намекая на их диалог этим вечером, ведь мысли от алкоголя не исчезли и всё продолжали настырно крутиться в голове. Он не таил на вожатого обиды, не в этом дело. Он не мог знать куда колол, отделяя его от других такой невзрачной, но раз за разом всплывающей в голове фразой, «не такой» То ли алкоголь придаёт смелости им обоим, то ли время, в которое они тут находятся, давит на них. Но, в этот раз, они хотя бы могут говорить без перерывов в пятнадцать минут, а это уже удивительный прогресс. — Пару часов назад ты казался другим, — с насмешкой подмечает мужчина. — Заметьте, я сказал вам это ещё сегодня днём, — мальчик ехидничает, алкоголь явно даёт напору, так как инстинкт самосохранения, кажется, уже давно перетек в инстинкт: «я общаюсь так со всеми. Мне похуй, что вы мой вожатый». Какая либо манера толчком исчезла из-под ног и сейчас парень находился в свободном падении - говорил то, что думал. —Прости, — тянет Арсений. Хочется продолжить фразу, сказать за что и почему извиняется, но ему не дают этого сделать. — Сказал же, не извиняюсь и не извиняю, — парень даёт явный напор последним двум словам. Затем издаёт короткий, но отчётливо слышный в такой тишине, смешок. На мгновение кажется, что он расходится эхом по пустому полю, так как звучит слишком протяжно. — Ты невыносим, Шастун, — всё же вырывается из старшего, который, казалось, до последнего пытался держаться и не выговаривать ничего про поведение парня. Антон поворачивается обратно лицом к вожатому и, делая пару шагов, садится прямо напротив него. Между ними всего метр — опасная дистанция. — Да что вы говорите, — говорит Шастун, странно изгибая брови и растягиваясь в пьяной улыбке, — Вы пили, — не вопрос, а утверждение, идущее следом из его уст. — Ты тоже. Парень уводит взгляд в сторону, осматривая территорию. Делает глубокий вдох и на выдохе продолжает: — Вам не интересно почему я всё ещё здесь, хотя докурил? — «да потому что ты, блять, нарываешься, Шастун» мыслит парень сам про себя, всё ещё не возвращая взгляда на лицо собеседника. — Абсолютно и точно нет, — Сам Арсений знает, что сейчас он врёт, но с собой уже ничего не может сделать. Он слишком устал, чтобы разъяснить всё и сейчас предпочёл бы снова остаться наедине с звездным небом, которое со времени прихода Антона заметно начинало светлеть. — Что ж, тогда я пойду. Сладких вам снов, Арсений, — протягивает парень и, сквозь беседку, уходит размеренным шагом обратно в корпус. «Кто его знает, что у этого Арсения на уме. Дурной какой-то» — успевает напоследок подумать парень, прежде чем откроет дверь и снова окажется в пьянствующей обстановке комнаты.