Опасная дистанция

На часах 12:30, а дата режет глаз — девятнадцатое августа. Последующие два дня, после того, как в лагере проходила игра, прошли для Антона слишком мимолётно. Было много событий, присущих последним дням лагеря: различные конкурсы и мероприятия, обещанный всем отрядам торт, яркие эмоции, дискотеки, медленные танцы, на которые Шастун больше не выходил, так и отсиживаясь в общей комнате на втором этаже. Было много всего, но при этом всё оставалось прежним: Дима с Лизой и два, как не разлей вода, брата-акробата. Даже с Арсением за эти последние два дня не было особых недоговорённостей, всё у них шло своим чередом, но как бы радостно всё прошедшее не было, оставалась тоскливой суть  — завтра, рано утром, они уедут, и юноше снова придётся впасть в атмосферу уже привычного за всю жизнь, но такого холодного, Воронежа. Сегодня у них на носу «королевская ночь», а это, как многим известно, самая что ни на есть интересная и, по ощущениям, самая длинная ночь за всю смену. На это время Лиза уже смогла договориться за алкоголь, ну а куда без него в такое праздничное событие смены? До вечера ещё много времени, а особой программы сегодня нет. Антон собирает остатки своих вещей, оставляя только то, что пригодится ему завтра и сегодня ночью. Такое ощущение, что в лагере одежды стало только больше, хотя некоторый багаж парень вообще вроде как потерял. Шастун, оставляя себе футболку, тёплую кофту на завтра, зарядку, наушники и прочую мелочь, пытается закрыть чемодан. Этим же, наверное, в данный момент занимается большая часть детей лагеря, и лишь малый процент тех, кому совсем лень что-то сейчас делать, надеется, что успеет собрать вещи утром, ещё до приезда автобуса. Не самым удачным способом, но всё же закрыв чемодан, хотя змейка на нём уже почти трещит, Антон доволен проделанной работой. Оставшиеся вещи он закинет в дорожную сумку с утра, так как из неё будет проще достать всё нужное в поезде. Лагерь находится в Московской области, откуда до Воронежа ехать около десяти часов. Куда проще тем, кто, как и Димка, приехали сюда из самой Москвы, потому что им понадобится лишь выехать из области в город, чтобы попасть домой.

***

Время подходит к моменту обеда и здесь уже всё проходит по появившейся за столь короткое время традиции: ребята безоговорочно сдвигают столы и все сидят вместе, пусть за подобное их ругали кухарки, говоря о том, что столы рассчитаны только на четверых. Но, несмотря на их слова, все продолжали наслаждаться едой и беседой, в уже привычной, любимой компании друзей. Никто не думает о том, как скоро они разъедутся или когда смогут собраться все вместе, они просто проводят лучшее время своей жизни, с теми, с кем хотят его проводить. Из-за свободного графика и законченных сборов, время приходится коротать различными способами. Хотя, в целом, всё было как всегда: немного поиграли в карты, только компанией из комнаты Антона, недолго поговорили о грядущей ночи и планах на неё, о том, о сём, а больше ни о чём, лишь бы быстрее наступил вечер. Успели несколько раз сгонять к девочкам вниз и поговорить с ними, помочь им застегнуть чемоданы и вернуться в свою комнату. За ужином всем составом обсудили план действий на сегодня, а если точнее, то когда они открывают алкоголь и сколько людей будут пить. Столовая — не самая нейтральная для таких диалогов местность, но в гуле, который там всегда стоит, их никто не мог услышать. После вечернего сбора отряда, на котором Арсений напоминал о всяких важных вещах перед завтрашним разъездом и беседовал со всеми по поводу смены, пошли сборы на последнюю, самую лучшую и самую длинную дискотеку. Тут нужно быть красивым и уверенным, как в самую-самую первую, поэтому сборы радикальные, элегантные (какие есть) костюмы и платья. Всё, как в первый день. А Антон, так и не станцевавший ни одного медленного танца за всю смену, особо не собирался на это мероприятие. Все дискотеки, по факту, проходили одинаково, так как музыка почти никогда не менялась, да и организация происходящего была стандартной. Сегодняшняя будет отличаться лишь тем, что её продлят до двенадцати часов ночи, затем все уйдут на костёр и детей разгонят спать, но никто этого, конечно же, делать не планирует. Грех спать в такое интересное время, когда весь лагерь будет «кипеть» разными событиями. Скамейки наполнены народом, который ожидает начала выдающейся крайней дискотеки. Представляется что-то большее, чем просто танцы. Так оно и будет. Глушат свет, включая цветные фонарики, успокаивают народ и вещают речь перед главным событием этого вечера. — Сегодня наша смена празднует своё закрытие. Не самая радостная для нас всех новость, но вы должны отжечь сегодня по полной, чтобы навсегда запомнить всё произошедшее, — начинает диджей, постепенно прибавляя громкости фоновой музыке. — Сегодня, то есть в финальную ночь, у вас есть последний шанс признаться кому-то в чувствах или пригласить избранного вами человека на медленный танец. И пусть вы все будете счастливы, а мы начинаем! — музыку выкручивают на полную катушку и ребята кучкуются, выбегая на танцпол. Яркие фонари меняют своё положение, освещая различными цветами всех присутствующих. Не меняет своего положения лишь Антон, который привычно сидит на скамейке, лишь наблюдая за происходящим вокруг. Все выглядят счастливыми и Шастун, непременно, тоже, просто ему не понять счастья тех, кто радуется прыжкам и неловким движениям под музыку. Его радует другое — просто общая картина всех прошедших за эти две недели событий. И вот снова звучит это предупреждение о медленном танце. Юноша наблюдает за тем, как все разделяются на пары или на небольшие «компании одиночек-друзей», которые обычно кучкой, из трёх или более людей, танцуют под медленную музыку, покачиваясь из стороны в сторону. Почти никто не обделён возможностью выразить свои чувства через этот танец, а если сейчас не успели, то у них ещё есть два, как минимум, медленных танца, которые также запланированы на этот вечер. Шаст наблюдает за мелькающим перед зенками изображением, переводя взгляд от одной счастливой пары к другой. Глаза Антона натыкаются на другие, такие знакомые и любимые. Вожатый сидит далековато, почти в другой стороне танцпола, но его нельзя ни с кем спутать. Арсений, глядя на парня, делает движение головой, якобы спрашивая у него: «почему ты даже сегодня не танцуешь?», а тот, слегка поджимая губы, пожимает плечами, словно отвечает: «а мне, собственно говоря, не с кем». Мужчина улыбается на этот жест парня, возможно ментально улавливая его суть, а Шастун робеет и улыбается всё такими же поджатыми губами. Медленный танец заканчивается и танцпол снова забит танцующими группками подростков и детей. Антон лазит в телефоне, где перерывает все новости, которые мог ещё сегодня не увидеть, и замечает непрочитанное сообщение от мамы. Родители не звонили и не писали ему все эти две недели, ведь работой они увлечены куда больше, чем собственным сыном. Хотя для него это, наверное, было хорошо, потому как почти всю жизнь он мог заниматься тем, чем душа пожелает. Лишь бы были деньги, которые родители, подписывая пару соединённых скрепкой купюр «это на ближайшую неделю», оставляли парню время от времени, а тратил он их уже так, как ему самому казалось верным. Мама Мы завтра не сможем тебя встретить на вокзале. Папа в командировке, а у меня сроки на работе. Прости, скучаем и ждём тебя домой. А разве могло быть по-другому? Шастун и не ожидал того, что кто-то будет встречать его в Воронеже с распростертыми объятиями. Там, что он есть — что его нет, никому явно нет дела. «Ждём тебя дома» — а что толку? С утра до ночи родители на работе и, в любом из случаев, их почти никогда не удаётся застать в квартире. Антон не огорчён данным сообщением, да и, честно говоря, не удивлён. Это то, чего стоило ожидать. И удивился бы он, пожалуй, обратной от этой ситуации. Диджей объявляет второй «белый» танец, который начнётся с минуты на минуту. В этот раз уже дамы приглашают кавалеров. Шастун знает, что это точно не для него. Зрелище не такое уж интересное, тут всё более робко, ну и людей на танцполе обычно поменьше. Удаляясь, по причине покурить в последнюю ночь на поле, парень встаёт и на секунду замечает ту самую девушку, с которой тогда танцевал его вожатый. Она снова стоит возле него и, видимо, пытается пригласить на очередной танец, но Антон подмечает, как старший лишь из стороны в сторону качает головой и слегка отмахивается рукой. Девушка выглядит расстроенной и уходит, а Шастун, слишком долго задерживая взгляд на образе вожатого, ловит в свою сторону жест от него. Арсений подмигивает парню и тут же «зарывается»в свой телефон, спеша присесть обратно на скамейку. Антон, чувствуя как подгорают и краснеют уши, легонько улыбается и скрывается в заданном им же направлении. Доходя до назначенного места, парниша слышит начало мелодии. Песню не включали до тех пор, пока на сцене не наберется побольше смелых парочек, и сейчас уже отчётливо слышно мотив песни. Это, наверное, единственная мелодия, под которую Антон бы хотел станцевать на дискотеке, так как та была ему знакома, но один на танцплощадке он бы выглядел странно, а приглашать его никто не спешил, как и все предыдущие две недели. Юноша не успевает зажечь сигарету, потому что первые двадцать секунд любуется прекрасным видом тёмного неба, ярких звёзд и фонарей, которые находятся по ту сторону горизонта. Сзади, из-за кого-то проходящего через кусты за беседкой, слышно шорох листвы. — Я был уверен, что ты будешь тут, — раздаётся позади голос вожатого, который подходит ближе и останавливается в паре метров от парня. Антону приходится оторваться от видов и повернуться в сторону собеседника, ожидая продолжения его речи, чтобы понять причину прихода. — Потанцуем? — уверенно спрашивает старший, делая ещё пару шагов навстречу парню и протягивая правую руку. Тут, если как обычно не уходить в мысли, хорошо слышно музыку, тем более такую громкую, как в последнюю дискотеку. Антон подаётся вперёд, забывая о изначальной цели своего прихода на поле и даже забывая о последних, терзающих мысли словах вожатого, забывая, в целом, все их конфликты и недопонимания — сегодня последняя ночь, последний шанс. Попадая в лёгкие объятия старшего, руки юноши замком сцепляются на шее Арсения, а тот, в свою очередь, пододвигает парня вплотную к себе, притягивая руками за талию и оставляя свои руки на ней. Антон опускает голову и утыкается носом в плечо мужчины, пытаясь скрыть свой выступающий румянец. Двигаясь в чувственном танце ему хочется забыть всё плохое, что было до этого в его жизни. Хочется чувствовать себя счастливым и нужным. Хочется знать ответы на многие интересующие его вопросы, но пока что он всё ещё думает с чего стоит начать. — Это ведь белый танец, разве нет? — первое, что решает уточнить парень, так как это легче всего озвучить. — Знаешь, все их названия — просто условности. Среди нас нет дам, так что это не так важно, — чётко и ясно поясняет вожатый. Ему хочется перевести взгляд на парнишу, но тот слишком сильно утыкается в его плечо. — Возможно. И, к слову, вы ведь говорили что не интересуетесь, — Шастун пытается корректно преподнести следующую интересующую его вещь, — теми, кто младше вас, так зачем вам этот танец? — подобный вопрос озвучить сложнее, а ещё сложнее не услышать на него ответ. Так не получится точно понять намеренья, вдруг Арсений так же проиграл кому-то в карты, среди вожатых, ну или просто издевается над бедным парнем. Хотя он не похож на человека, который мог бы так поступить. Антон, не услышав ответа, немного отстраняется назад, чтобы иметь возможность взглянуть вожатому в лицо, но тот просто слегка улыбается, так и не находя ответа. Шастун переставляет ноги и их танец — это просто медленные кружения в объятьях, но парню и это нравится. Ему всё ещё сложно понять этот жест со стороны Арсения, но чем бы он ни был, стоило принять тот факт, что их танец, их близость, грели парня изнутри, окатывая теплом всё тело и заставляя руки немного подрагивать. На последних секундах мелодии, юноша слегка подаётся вперёд и, вставая на носочки, тянется к лицу своего вожатого. Тот, на удивление, не сопротивляется, но, к сожалению Антона, не идёт к нему навстречу. Парень, за секунду до произошедшего, замечает бегающий взгляд мужчины, а затем губы Шастуна уже касаются сначала нижней, а затем и верхней губы Арсения. Всё происходящее длится всего несколько секунд и ощущается не так, как парень хотел бы ощутить свой первый поцелуй. Нет того напора с обеих сторон, как показывали в фильмах. Нет рук, которые б обвивали шею или трепали волосы на макушке. Мужчина, абсолютно никак не реагируя на такие действия Шастуна, просто стоит на месте. Отстраняясь, Антон замечает слегка растерянный взгляд старшего и ощущает, как ослабевает хватка рук на его талии. — Простите, — последнее, что кидает парень, убегая куда подальше отсюда. Ему стыдно и он понимает, что, видимо, сделал это зря. Ему даже немного обидно, так как того, что он сделал, явно не хотели, раз уж не поддались ему навстречу. Антон проводит рукой по лицу, пытаясь ослабить мышцы и начать контролировать эмоции. Делает глубокий вдох, затем выдох и, не останавливаясь, бежит в неизвестном и необдуманном направлении. Просто куда-то в противоположную и дальнюю часть лагеря, оставляя вожатого стоять вкопанным на месте из-за последних событий и пытающегося понять, что только что произошло. Неужели Антон действительно это сделал?

***

Парень сидит на лестнице у входа в чужой корпус, когда дискотека уже заканчивается. Из головы всё ещё не выходят произошедшие, уже около часа назад, события. Ему сложно понять всю эту ситуацию, ведь раньше подобных у него, пожалуй, не было, и есть лишь один человек, которому Шастун сейчас позволит узнать всю правду, к которому он снова придёт за советом. На поиски Димы не ушло много времени. Юноша выхватил своего друга из комнаты, в которую тот только зашёл, и потащил за собой на балкон. Ещё один глубокий вдох и Антон излагает произошедшее, наблюдая за испуганным лицом друга: — Я совершил ошибку, Дим, — с этого он решает начать, хотя, пожалуй, стоило сразу начать с сути и не тянуть эту волнующую интригу, но было легче начинать с условностей, давая себе возможность перевести дух. Проходит пара минут, когда парень всё же объясняет всё произошедшее. Во всех подробностях, всё время наблюдая за меняющимся лицом Позова, который до последнего не понимает в чём из всего перечисленного заключается ошибка. — Я думаю, что ты преувеличиваешь, — отвечает сосед, дослушав всю историю и мысли парня до конца. — Скорее преуменьшаю, Дим! Пойми, я не должен был этого делать. Я подумал, что если он меня сам пригласил, то он не против. — продолжает гнуть свою палку Антон, мечась по кругу на балконе. Переводя взгляд с Димы куда-то в балконную пустоту и обратно. Сосед пытается что-то сказать, но Шастун то и дело начинает причитать, продолжая топтаться по балкону и, держась руками за голову, тараторить что-то себе под нос. — Успокойся и послушай меня! Да остановись уже наконец! Дырку в полу протопчешь, — прикрикивает парень, пытаясь прорваться через панику Антона. — Первое, ты у него даже ничего не спросил про это, поэтому не можешь быть в этом уверен, — Дима загибает первый палец, — второе, он на тебя не кричал, не бил и не оттолкнул, хотя мог сделать всё из этого списка, — загибает второй, — и, наконец, третье, он понимает, что ты ещё подросток и то, что он должен нести за тебя ответственность, но он тоже человек и не обязан нести ответственность за твои чувства, — третий и последний палец. Не самый внушающий уверенности пункт. Антон, в попытках перевести дыхание и вслушаться в слова друга, замирает на месте, но его глаза бегают, руки потеют и пока что он просто замолкает. — И знаешь, если бы он тебя вдруг возненавидел, как ты почему-то считаешь, не думаю, что он бы звонил тебе уже третий раз подряд, — парень указывает на телефон Шастуна, который четко видно через стеклянную, балконную дверь. Антон вбегает в комнату, спеша взять трубку. Успевает на последних гудках. — Да? — начинает диалог парень, слегка дрожащим голосом. — Ты не брал трубку. Что-то случилось? — слышно, что вожатый волнуется, но пытается не подавать виду. Пытаясь подавать лишь нужный пример, которым всё ещё был обязан быть для всех тут находящихся. — Я просто говорил с Димой, всё… нормально, — перед этим злосчастным «нормально» следует тяжелый вдох, ведь, по правде ,говоря, ничего нормального в данной ситуации не было, да и по прежнему нет. Вожатый понимает, что вопрос «что случилось?» — далеко не самый уместный сейчас. — Просмотри, пожалуйста, сообщения и.. спокойной ночи, Антон, — юноша не успевает ответить, как уже слышит оповещающие о завершении вызова гудки. Парень дрожащими руками вводит пароль и, уже не зная, чего стоит ожидать, заходит в диалог с вожатым. Арсений Антон, прости. Я понимаю тебя прекрасно… Я бы даже, знаешь… Проще говоря, я твой вожатый, поэтому этого просто не стоило делать. А впрочем, давай возьмем и забудем эту ситуацию? Шастун отвечает краткое: «хорошо» на всё выше написанное, пытаясь подобрать какие-то слова, в, так называемые пропуски, в виде многоточий. Это словно загадка, которую вожатый оставил для него, ведь тот не знал, как правильно всё сказать. Парень ещё во время квеста в очередной раз убедился, что загадки — не его конек. В любом случае, предложение «взять и забыть эту ситуацию» частично приходилось Антону по душе, ведь так он знает, что на него хотя бы не держат зла или обиды, но он точно и не знает всего, что хотел бы донести до него вожатый. Так было всегда. Мужчина говорил что-то, не договаривая до конца, и Шастуну никогда не приходилось знать, о чём так жалеет или чего действительно желает мужчина. Из гнетущих мыслей Антона, встряхнув за плечо, вырывает один из его соседей. Филя напоминает парню: — Ты так и пойдёшь на костёр? Жарко не будет? — парень кивает в сторону Шастуна, который сидит на кровати в тёплой кофте, предназначенной разве что для ветреных вечеров на балконе или поле, но никак не для костра. — Точно, костёр, — шепчет сам себе Антон и, украдкой взглянув на время, поднимается с кровати. — Спасибо, что напомнил! — юноша пытается выдавить улыбку, но выходит это откровенно неудачно. Поэтому, когда Филя напоследок лишь хлопает его по плечу, Шастун вздыхает и роняет своё тело обратно на кровать. Сейчас совсем не хочется идти на костёр. Не хочется веселиться и пить в «королевскую ночь». Всё, чего сейчас точно хочет Антон — это вернуться во времени, чтобы не допустить оплошность в виде поцелуя, ну и просто поблагодарить вожатого за то, что он успел сделать для него. Только вот никто не создал машину времени, а сам Шастун не умел поворачивать время вспять, поэтому он смог только повернуться на бок и прикрыть глаза, снова шумно выдыхая весь воздух из лёгких.