Last Christmas

22 декабря 1996 года.       За окнами «Норы» стремительно темнело, а подготовка к ужину шла полным ходом. Фред задремал, развалившись на диване, с ногой на подушке, и пропустил тот момент, когда отец вместе с Биллом установил в гостиной обеденный стол. Где ещё собраться дружной компанией, как не в самой большой комнате их маленького дома? В камине уже трещал огонь, с макушки ещё не наряженной ёлки сердито глядел сверкающий гном, а из кухни тянуло аппетитными ароматами разнообразных блюд. Фред зажмурился, впитывая атмосферу родного дома, по которому всё же скучал, несмотря на наслаждение самостоятельной жизнью. Их с Джорджем квартирка ещё не была украшена к Рождеству, и мать хватил бы удар, застань она беспорядок, царивший на маленькой мужской территории. Здесь же всё оставалось неизменным: огромная ёлка в углу, разноцветные носки над камином, плетёные коврики и вязаные салфеточки на спинках дивана и кресел, вкуснейшая еда и извечный шум, пронизывающий дом до самой ночи.       В прихожей послышались топот и громкие голоса, прогнавшие остатки сна. Недовольство Грейнджер — что может быть более неуместным в рождественские праздники? Фред обречённо закатил глаза, пытаясь не прислушиваться. Бесполезно: эти строгие интонации прошлись наждачкой по вискам.       — Ро-о-он! Мы же только убрались здесь! А вы снега натащили.       — Зато выгнали всех гномов. То ещё зрелище!       — И слышать об этом не желаю. Как у вас обоих только рука поднимается…       — Главное, чтобы температура не поднялась, — отметила Джинни. — А ну посторонитесь, снеговики, мне нужна метла.       — Надеюсь, ты не будешь нас ею бить, Джинни?       — Ну-у, без твоей «Молнии» я догоню тебя в два счёта, мистер великий ловец.       — Да вы же насквозь мокрые! Живо наверх. Ещё проболеете все праздники…       — И ты будешь таскать нам гоголь-моголь, правда?       — Я вам не сестра милосердия.       Видимо, Рон попытался сострить, и удачно, так как знакомый командующий голос сменился звонким смехом. Фред вытянул шею, чтобы выглянуть в коридор, но ничего не увидел. Только услышал сердитый возглас матери и гомон Гарри и Рона, затихающий на лестнице.       — Гермиона, протри, пожалуйста, стол ещё раз. И скатерть захвати!       — Сейчас, миссис Уизли.       Фред тут же улёгся и закрыл глаза, понимая, как малодушно себя ведёт. Но ему требовалась передышка, нечто вроде разведки перед предстоящим боем. Нельзя очертя голову бросаться в словесные перепалки, пусть и шуточные, не зная, как это будет воспринято.       Он услышал, как твёрдая поступь Гермионы от порога стала мягче и осторожнее, стоило ей заметить, что он ещё спит. Когда она почти неслышно проскользнула мимо дивана, Фред ощутил лёгкий запах её кокосового шампуня. Такой знакомый и приятный. Девушка остановилась возле него, прислушиваясь к размеренному дыханию в попытке понять, не притворяется ли Фред. А затем, к его удивлению, она заботливо накинула на него плед, сползший на пол.       Из-под полуприкрытых век Фред следил за тем, как Гермиона протирает стол большими размашистыми движениями, как бережно расстилает клетчатую скатерть и ровняет ткань, избегая малейших складок. Она даже напевала себе под нос какой-то незатейливый мотивчик и постоянно поправляла сползавший с плеча свитер. Наконец, девушка отошла от стола и нахмурилась, разглядывая гнома на макушке ёлки, которая выглядела скучным зелёным пятном без традиционных украшений.       — Если хочешь его снять, будь осторожнее, а то останешься без пальцев, — предупредил трансгрессировавший в гостиную Джордж. — У нас уже есть один пострадавший.       Он появился как чёрт из табакерки со стопкой узорно вышитых столовых полотенец, пачкой розовых бумажных салфеток и плутовской ухмылочкой на лице. Гермиона резко обернулась; её рука нервно поправила растянутый домашний свитер, скрывая плечо.       — Ну, судя по его ноге, не так уж это и страшно, — отметила она, не глядя на «спящего» Фреда.       — Не скажи. А вдруг он впоследствии станет чудить? Начнёт бормотать странные вещи? Танцевать на столе, как дядюшка Билиус? Взорвёт ёлку, в конце концов!       — Это в его стиле. Вряд ли кто заметит разницу.       — Эй! — не выдержал Фред. — Я, вообще-то, тоже здесь.       — Ты снова с нами! — воскликнул Джордж, салютуя брату.       Фред поморщился.       — Из тебя так себе сестра милосердия, Гермиона, — нахально заявил он. — Разве не видишь, как я страдаю?       — Ему гораздо хуже, — последовал ответ вместе с кивком на гнома.       Джордж лукаво поглядывал то на занервничавшую сильнее Гермиону, то на брата, картинно охавшего от боли в попытке улечься поудобнее. Девушка выглядела слегка взволнованной, теребила ворот свитера и явно о чём-то размышляла, избегая смотреть на Фреда. Похоже, гном интересовал её куда больше, чем жертва его нападения.       — Мне тоже не очень нравится, как Фред с ним обошёлся, — согласился Джордж.       Они оба оценивающе поглядели на ёлку и её единственное украшение. Затем Джордж протянул салфетки Гермионе, предлагая начать их раскладывать, и они взялись за работу, игнорируя присутствие Фреда.       — Тогда, может, поможешь его снять?       — Позже: этот засранец ещё не отбыл своё наказание.       — Я бы скорее выписала ему премию за подвиг.       — Отлично! Сразу после ужина пойдём копать для него червяков.       — Гномы не питаются червяками, Джордж.       — Согласен. Эти, скорее, любят овощи с огорода, ну и вонючие башмаки, судя по тому, как часто пропадает наша обувь.       Гермиона засмеялась, отводя с лица прядь волос. Прищурилась, разглаживая очередную салфетку. Её руки проворно складывали бумагу в причудливые фигуры, как в маггловских ресторанах, обстановкой которых любовались близнецы, бродя по Лондону. Огромные окна, выходящие на оживлённые улицы, официанты в наглаженной форме, яркий блеск прозрачных светильников, звон бокалов среди празднующих. Разглядывая эту роскошь, Фред с Джорджем мечтали, что однажды смогут так же распивать шампанское в одном из таких ресторанов в семейном кругу, праздновать успех, доказав родителям, что смогли воплотить свои планы в жизнь, что это не было просто баловством, как считали все вокруг.       Такая простая мелочь, как салфетки, сложенные в розочки, ёлочки, лилии и сердечки, придала шарм ещё не накрытому столу. Увидевший это Джордж попросил научить его, и Фреду пришлось наблюдать за уроком, тщетно пытаясь отвлечь ребят покашливаниями и недовольным бурчанием.       — И как давно ты не спишь? — поинтересовался Джордж, заканчивая ёлочку, не такую аккуратную, как у Гермионы.       — Скажем так: меня разбудили снеговики.       — И ты продолжил притворяться?       — Иначе бы замёрз без пледа.       По щекам Гермионы разлился румянец. Она смущённо оставила на столе последнюю лилию и отошла, обняв себя руками за плечи. Со своего места Джордж оглядел стол и бодро хлопнул в ладоши.       — Надеюсь, ужин уже скоро. Я так голоден, что мог бы съесть эти самые салфетки.       — Если бы запахами можно было питаться, мы бы уже давно набили животы.       Желудок Джорджа громко заурчал, откликаясь на слова Фреда.       — Я думал, у нас в семье на такие заявления способен только Рон, — проворчал Джордж.       — Скажу, чтобы на кухне поторопились, — засмеялась Гермиона, покидая гостиную.       Проводив её взглядом, Джордж уселся на диван к брату и похлопал его по колену.       — Порядок?       — На Рождество станцую, будь уверен, — ухмыльнулся Фред.       — Но уж явно не с Гермионой, а?       — Оставлю эту честь тебе. Вы как раз очень мило смотрелись. — Беззаботный тон сменился колючими интонациями. — «Ах, Гермиона, как это у тебя так ловко получается? Научишь? Ма точно понравится твоя идея!»       Джордж смахнул с рукава рубашки несуществующую пылинку.       — Я всего лишь был вежлив, в отличие от тебя, мистер Ядовитый Сарказм. Сразу видно, кому из нас отдавали предпочтение в воспитании.       — Разве я не прав? — насмешливо продолжал Фред. — Вы и правда успели спеться.       — А в прошлом году спелись именно вы двое. Считаешь, теперь инициатива перешла ко мне?       Фред нахмурился.       — Ты чего добиваешься?       — Надо же, какой строгий! Расслабься. Если ты забыл, напомню, что я жду не дождусь, когда увижу Алисию на нашей вечеринке.       Однако его слова лишь отчасти угомонили Фреда. Джордж поднялся с места и отступил, ожидая очередную атаку. И она незамедлительно последовала.       — Ты знал, что Гермиона тоже будет здесь? — недовольно спросил Фред.       — Не-а.       Джордж поглядел на Фреда большими честными глазами. Естественно, он не поверил брату, ведь именно Джордж рассказал пару дней назад, что на каникулы приедут все, кроме Грейнджер. Фред ещё несколько раз переспросил для большей уверенности, чтобы знать, к чему готовиться. Но вышло как вышло. Впрочем, её приезд не вносил существенных изменений в планы близнецов. Вечеринка в магазине всё равно состоится; что же до домашнего Рождества, то Гермиона, как и Гарри, всегда была своей, частью дружной семьи Уизли, и это не должно вызвать осложнений. Жаль только, что не успел морально подготовиться к её присутствию. Как себя вести с ней? Продолжать прикидываться, будто ничего не было? Платить той же монетой и отмалчиваться? Забрасывать ехидными комментариями? Или улыбаться и быть душкой? Точного ответа не было, потому что теперь Фред не знал, что творится в её голове.       — А что, тебя так напрягает её присутствие? — поинтересовался Джордж, нарушая ход его мыслей.       — Именно напрягает. Я бы предпочёл не встречаться с ней здесь и сейчас.       — Почему?       — Разве не понимаешь?       — Ну-у я скорее догадываюсь, и мои догадки часто бывают верны. Но, как говорится, кто старое помянет…       — Вот я и не хочу поминать старое. А она — это воплощение того, что мне хотелось бы забыть.       В прихожей послышался шум, и близнецы замолчали, прислушиваясь. Судя по всему, Джинни налетела на Живоглота, потому что раздалась парочка звонких бранных слов, прерванных строгим выговором матери.       — Я ничего не уронила, ма! Господи, Гермиона, угомони это несносное создание!       — Глотик, кис-кис! Да нет же, не сюда!       Джордж отступил к ёлке со словами: «Обсудим это позже». Фреду только и оставалось, что налепить на лицо идиотскую улыбку, будто ничего не случилось.       — Ты всё проспишь, Спящий Красавец, — усмехнулась Джинни, появляясь в гостиной со стопкой чистой посуды.       Следом за ней зашла Гермиона, осторожно неся перед собой поднос со стаканами под домашний сидр. Только что она смеялась, направляясь на кухню, но, вернувшись, стала мрачной и сосредоточенной, словно помогала устраивать чемпионат по шахматам, а не семейный ужин. Стаканы тихонько позвякивали, а Живоглот, путавшийся у неё под ногами, усложнял задачу донести ношу в целости и сохранности. Пушистый рыжий хвост мелькнул возле дивана, и кот нахально запрыгнул прямо на живот охнувшему Фреду. Его пальцы машинально зарылись в мягкую шерсть.       — Больше ты от меня рыбных палочек не получишь, предатель, — прошипела Джинни, метнув сердитый взгляд в сторону дивана.       Не обращая больше внимания на лежавшего рядом юношу, Гермиона поставила поднос и принялась расставлять посуду вместе с Джинни. Джордж с любопытством разглядывал всех присутствующих, делая вид, что ничего не случилось. Однако он отметил бледное лицо Гермионы и то, как подрагивали её руки.       — Я уже не помню, когда вообще нормально спал, Джиннз, — пожаловался Фред, потягиваясь. — Столько работы, что не до сна. Мы с Джорджем теперь похожи на оживших мертвецов.       — Говори за себя, гномий король.       Гермиона даже не обернулась, и Фред потерял к ней интерес, болтая с сестрой. Не было никаких сомнений, что Грейнджер удастся без проблем игнорировать его присутствие все праздники. Что ж, так даже проще. Они ведь по-прежнему друзья, даже если она и ведёт себя так странно.       — Потому и заявился домой — дома и стены помогают, да?       — Ну конечно. Гномья слюна — отличное снотворное, разве не знала?       — Намёк понят, — подал голос Джордж. — Вечером в твоей кровати будет куча гномов, выспишься на сто лет вперёд.       Приподнявшийся на локтях Фред расхохотался и снова повалился на спину, да так, что приложился головой о подлокотник дивана и застонал.       — Умоляю, дайте стакан воды пострадавшему.       — Для таких просьб детей заводят, — поддел Джордж.       — Зато в наших рядах есть сестра милосердия. — Фред скосил глаза на Гермиону, возившуюся со стаканами на противоположной стороне стола. — Разве нет?       Гермиона наконец-то смерила Фреда тяжёлым взглядом, но ничего не сказала. Показательно равнодушная, словно бы его тут и нет. На что он рассчитывал? На её сочувствие? Скорее весь выпавший сегодня снег сойдёт до самого Лондона.       — Сейчас принесу, — вызвалась Джинни и исчезла на кухне.       — Хоть у кого-то здесь есть сердце, — картинно вздохнул Фред.       Очередной стакан, поставленный Гермионой, громко брякнул о стол. Казалось, для неё вся комната за пределами стола попросту не существовала. На Фреда повеяло почти ощутимой волной холода, несмотря на пышущий жаром камин.       — Видимо, твоё досталось мне, — рассмеялся Джордж, сглаживая неловкую паузу. — Эй, Гермиона, расскажешь, что новенького в школе?       Глубокий вздох, словно вся тяжесть мира осела на этих узких напряжённых плечах. Фред бы точно засмеялся, если бы не разыгрывал умирающего.       — Боюсь, для тебя у меня нет интересных новостей, Джордж.       — Ну это смотря что ты считаешь интересным. Для нас, — прибавил он коварно, косясь на Фреда. — Судя по продажам, наша продукция в большом ходу в Хогвартсе.       — И доставляет немало проблем, — сухо отметила Гермиона.       — А что, кто-то загремел в Больничное крыло?       — Нет, слава Мерлину! Но у Филча уже дёргается глаз из-за ваших Отвлекающих обманок: они пищат на каждом углу. МакГонагалл конфисковала просто безумное количество палочек-надувалочек у первокурсников, а Снейп, прознавший про Забастовочные завтраки, никого не отпускает со своих занятий. Несколько коридоров оставались заблокированными по часу, потому что кто-то распылял ваш Порошок мгновенной тьмы. К тому же участились дуэли. Представь себе, Джордж, ученики нацепляют на себя эти ваши Защитные шляпы, перчатки и прочее и устраивают показательные бои, да так, что заклятья рикошетят в мимо проходящих. Я уж молчу о случаях использования Любовных напитков!       — Ромильда Вэйн всё пытается поймать в свои сети Гарри, — ядовито прокомментировала вернувшаяся Джинни. — Будешь должен, — добавила она, протягивая Фреду кружку с водой.       — Может, ваша продукция и хороша, но большинство подростков, дорвавшись до неё, теряет над собой контроль, — вздохнула Гермиона.       — Принято. Мы проведём профилактическую беседу с нашими покупателями.       Гермиона встретила эту заведомо неисполнимую идею с таким скепсисом, что все, включая Фреда, расхохотались.       — Зато часто бывает и весело, — возразила Джинни. — Колин Криви поспорил с когтевранцем и слопал Канареечную помадку на паре у Флитвика, так тот даже в ладоши зааплодировал, настолько ему понравилось.       — Флитвик всегда был в рядах наших фанатов, — отметил Джордж. — Мы частенько такое проворачивали на его занятиях — так сказать, тестировали наши идеи и его терпение.       — Правда, баллы он всё равно снял, — проворчала Гермиона.       — Ой, а помнишь, как Пивз гонял по третьему этажу целую стаю кусачих тарелок, которые стащил из кладовки Филча?       — Ещё бы: он чуть не сорвал уроки, пока мы с Эрни пытались поймать хоть одну.       — Зато МакЛагген возомнил себя ковбоем и попытался заарканить их наколдованной верёвкой.       — Это было лассо, Джинни.       — Как он потом удирал от них во двор на пару с Забини! Одна, мне кажется, оттяпала у него рукав рубашки.       — И ещё что-нибудь бы оттяпала, если бы они не вырвались во двор.       — Интересно, куда эта стая потом делась?       — Судя по всему, мигрировала в Запретный лес, поближе к Хагриду.       — Хотел бы я это видеть, — мечтательно протянул Джордж.       Попивая воду, Фред заинтересованно следил за болтовнёй. Джинни так и сыпала забавными историями, припоминая множество разных случаев, а Гермиона снижала градус её восторга, напоминая о том, какими штрафами от преподавателей они оборачивались. Джордж смеялся без тени раскаяния за то, что отчасти они с Фредом были виновниками этих хаотичных эпизодов, да и у самого Фреда некоторые моменты вызвали улыбку. Он отмалчивался, зная, что стоит ему влезть с какой-нибудь шуткой, и приятная атмосфера вновь накалится. К тому же у него была возможность вдоволь понаблюдать за Гермионой. Пусть она и не одобряла по большей части то, что другие находили смешным, но всё же посмеивалась против воли и знала имя каждого, кто провинился и потому был взят ею на особый контроль. А уж чего стоили её комментарии насчёт качества Патентованных чар или портативных напоминалок! В них звучала сдержанная похвала, приятно тешившая самолюбие.       Девчонки могли бы рассказать много чего интересного, если бы их не позвали с кухни. Живоглот подскочил у Фреда из-под бока, где уютно дремал последние десять минут, рыжей стрелой понёсся на звук следом за ними. Послышался смех Рона, голос Джинни колокольчиком вызвонил имя Гарри, и возня переместилась в район кухни. Фред перевёл взгляд на Джорджа, глядевшего в прихожую.       — Не думаю, что Гермиона тоже в восторге от того, что ты сюда явился, — подытожил Джордж. — Интересно, почему?       — Не знаю, — буркнул Фред. — В школе всё было в порядке, а здесь она сама не своя. Что я ей сделал?       — Действительно, что?       Эти его намёки и укоры действовали на нервы.       — Я стыжусь того, как поступил с ней, ясно? — выпалил Фред. — И хотел бы всё исправить. Мы должны были поговорить с ней спустя время, когда всё уляжется. Но не сейчас!       Джордж вопросительно поднял бровь.       — Ты что, хотел заготовить речь? Кучу банальных извинений, которые уже не к месту?       — Не знаю. — Ладонь Фреда жестом, полным обречённости, скользнула по лицу. — Я просто хотел быть готовым к этому разговору. Ну, знаешь, чтобы не ляпнуть лишнего, не поддаться эмоциям. А теперь так не получится. Ещё и праздник испортим друг другу.       — По-моему, у вас обоих порядок с самоконтролем. Ты целый день в её обществе и ничего не произошло. Хотя я бы тебя давно заколдовал — скажем, наградил ослиными ушами.       — Очень помог, вот спасибо!       — Поговори с ней после ужина, — посоветовал Джордж. — Я сейчас серьёзно. Гермиона девочка умная: может, она и не расскажет, в чём дело, так хотя бы согласится на перемирие.       — Хотелось бы верить.