Справедливость и Предательство

Сознание медленно пробуждалось, но Чуя не спешил открывать глаза. На руках и ногах чувствовались холодные металлические оковы, а затылок болел от твердой поверхности под ним. Вот черт. Сложно было не узнать лично оборудованное им место. Он явно лежал на столе для пыток в подвале под своим кабинетом. Одновременно с анализом ситуации в голову лезли воспоминания о произошедшем прямо перед тем, как он отключился. Дазай, этот ублюдок... Нужно было осмотреться, не подавая признаков пробуждения. Ресницы качнулись, и парень медленно открыл глаза. Взгляд устремился вперёд, на бетонный потолок, слабо освещаемый парой лампочек. Черт, всё-таки подвал. Стол, на котором он лежал, находился с краю подземной комнаты. Для дальнейшего исследования Чуя медленно повернул голову в правую сторону, и его взгляд тут же впился в затылок, выглядывавший из-за длинной тумбы. Прямо за ней располагался любимый красный диван Чуи, на котором сейчас, сидя к нему спиной и почитывая книжку, расположился нахал, пленивший его. В полной тишине был слышен лишь шорох страниц. — Хватит сверлить мой затылок, если очнулся, мог просто сказать. Спокойный голос отразился от стен, прервав тишину, после чего погрузив её в ещё более гнетущую атмосферу. Человек, начавший разговор, не оборачивался, а второй не собирался ему отвечать, продолжая сверлить дырку в затылке. Секунды бились в голове: тик-так, тик-так. После долгих мгновений тянущей тишины Чуя наконец спросил: — Зачем ты спланировал этот спектакль? Всё это точно было подстроено, и Чуя был в этом уверен. И то, что Дазай смог пробраться через потайной ход, и то, что он так легко снял наручники, которые предназначены для сдерживания самых яростных эсперов, и то, что у него во рту была заготовлена капсула с лекарством... — Ха... Поток мыслей резко прервался, когда Дазай, продолжительно выдохнув, закрыл книгу и повернулся, облокотившись рукой на спинку дивана и на идущую сразу за ней тумбу. В этот момент две пары глаз встретились: острый и резкий взгляд заключенного и игривый, коварный взгляд надзирателя. — Ты же сам пытался подстроить мне ловушку, чтобы насладиться моими страданиями от пыток. Я просто не хотел оставаться в проигрышной ситуации, вот и всё. Сделав небольшую паузу, Дазай лукаво улыбнулся и добавил: — Кстати, о пытках. У Чуи по спине пробежали мурашки. Это была не самая подходящая для него ситуация, чтобы разглагольствовать о пытках. — Давно ли ты стал таким изощренным? Не помню, чтобы мини-мафиози занимался подобным, пока я был в мафии. Черт. Чуя, не вытерпев этого пристального взгляда, отвернулся. В голове против его воли начали всплывать кадры пыток, которые раньше проводил Осаму, и подлые мурашки начали прокрадываться по спине. На самом деле он никогда не боялся оказаться на таком необычном сеансе, ведь всегда был сильнее, но в данной ситуации, когда он не мог ничего противопоставить, мозг всё продолжал подкидывать яркие картинки из прошлого. Это был одновременно и тот же, и совсем другой человек. Он явно был опасен и непредсказуем. — Пхах. Со стороны дивана послышался легкий смешок. Затем скрип и плавные игривые шаги, которые медленно приближались, будто поддразнивая Чую, который не мог закрыть уши, чтобы не слышать их. Прикованный мужчина, не в состоянии сбежать, мог только тихо наблюдать, как, приближаясь, над ним нависает тень. Дазай будто специально растягивал этот момент, чтобы ещё больше загнать своего заключенного в коварную ловушку. Чуя даже не знал, от чего нервничал больше: от того, что помнил, как Дазай проводит пытки, или от того, что не до конца знал нового Дазая, который к нему приближался. Неожиданно незащищённое ухо обдало горячим дыханием. — Ведёшь себя как ребёнок. Надзиратель нависал над мужчиной, явно ухмыляясь. Дазай сел на край стола, на котором располагался его строптивый заключённый, и наклонился, подпирая себя руками по обеим сторонам от чужого тела. Опаляя жгучим выдохом, губы спустились чуть ниже, к шее, и прихватили мягкий незащищенный участок кожи, плавно втягивая его всё глубже. — Ты что делаешь!? Чуя был в смятении, в западне, взволнован и немного напуган. Он был готов к тому, что Дазай захочет отомстить за его маленькую недавнюю выходку, но это не то, на что был расчет. Наконец, отпустив теперь уже красный участок кожи, Дазай мягко прошептал прямо в шею юноше: — Конечно же, провожу персональную пытку. А на что ещё это похоже? Пленник постарался вывернуться, чтобы спрятать горящий участок кожи, но тут же почувствовал, как чуть ниже чьи-то зубы впиваются в него, оставляя глубокий след. — Гх. Подумав, что сейчас из него может вырваться какой-то странный звук, Чуя прикусил губу и попытался совершить ответный маневр. Чувствуя, как чужие волосы щекочут запястье, он безжалостно схватился за них и потянул в противоположную от себя сторону, пытаясь освободить терзаемую шею. — Ах, Чуя, полегче~ Неприлично громкий стон вырвался изо рта недалеко от его уха и, эхом оттолкнувшись от стен, разнёсся по комнате. От такой неожиданности уши Чуи начали заливаться красным цветом, а хватка на чужих волосах чуть ослабла. Этого хватило, чтобы противник смог высвободиться и вновь перехватить инициативу. Теперь Дазай подпирал себя только одной рукой с правой стороны, надавливая на чужое запястье, а второй сжимал недавно атаковавшую его ладонь, переплетая пальцы. Детектив тихонько посмеивался, явно довольный своей шалостью. — Ты... кх.. Но Чуя не успел договорить, так как чужие зубы впились в него уже с другой стороны шеи. Пульс стремительно увеличивался под давящим напряжением. Чуть отстранившись, Дазай пару секунд осмотрел свою последнюю работу, прежде чем вновь прильнуть и пройтись по ней языком, зализывая только что оставленный след. Закончив с этим, он двинулся выше, мельком бросив взгляд на упрямого юношу под ним, который старался максимально подавлять любые звуки, готовые сорваться с его уст. Проведя борозду, чередуя поцелуи и засосы, Дазай наконец добрался до уха, где опалил дыханием нежную мочку, прежде чем прикусить. Чуть рваный выдох сорвался с губ терзаемого мужчины. Грудь быстро вздымалась и опускалась, а пульс только набирал обороты. Несмотря на все старания, Чуя не желал сдаваться и упорно жмурил глаза и кусал губы. Дазай остановился и немного отстранился, отпуская чужие руки, после чего переключился на верхнюю часть повседневной формы Чуи. Он нежно прошёлся длинными пальцами прямо до пуговиц жилета, после чего начал самозабвенно расстёгивать их одну за другой, переходя на рубашку. — Ты что творишь? Сердитые и острые глаза, о которые, казалось, можно порезаться, смотрели прямо на своего обидчика. — Освобождаю пространство для дальнейших действий. Голос звучал спокойно и ровно, при этом пальцы не останавливались, продолжая расстёгивать и распахивать рубашку. — Это стра... АХ~ С губ Чуи сорвался громкий стон, когда Дазай, закончив с рубашкой, резко схватил пленника за соски, выкручивая их. — Ооо... «Странно» говоришь? Так а что же ещё мне остаётся делать, если обычными пытками тебя не проймёшь? Отталкиваясь от стен, всё ещё разносился влажный стон. Глаза Чуи распахнулись, а всё лицо стремительно заливала краска. При этом выражение явно показывало, что сейчас он готов убивать всех без разбора. У Дазая даже немного перехватило дыхание. Пару мгновений — и Чуя, взяв себя в руки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, после чего сердито отвернулся, чтобы не видеть лица своего обидчика: — Прекрати. Ты делаешь только хуже. Чуя прикусил губу от обиды. В его голове смешивались старые чувства, переживания, боль, одиночество и ненависть. Последнее, что он сейчас хотел, — это переходить на «такие» отношения с заклятым врагом. — А что я делаю не так? — Дазай вопросительно приподнял бровь и продолжил. — Нам давно пора поговорить. Чуя резко повернулся, его глаза сверкнули, отражая свет ламп. В них плескалась такая ненависть и давняя обида, что казалось, они могут заполнить собой всё помещение. — Нам не о чем говорить. И уже давно. Это был тон, не терпящий пререканий. Словно это не он мгновение назад был в безвыходной ситуации. Пусть лицо было серьёзным, а взгляд острым, кончики пальцев до сих пор немного подрагивали. — Ты меня боишься? — Тон Дазая, в отличие от мафиози, был спокойным и легким. — Да пошёл ты. — Ненавидишь? — Ты сейчас серьёзно? — Если я открою оковы, что ты сделаешь? — ... Чуя был уверен, что ублюдок ни за что не откроет оковы. Этот парень слишком много вложил в свой дурацкий план, чтобы сейчас просто так взять и открыть их. Он продумывал всё до мозга костей. Открыть оковы сейчас означает умереть самой болезненной смертью. Это бессмысленно. — Хватит играться со мной. — Мафиози зашипел, снова начиная закипать от злости. Дазай горько улыбнулся. Эта улыбка всегда выводила Чую из себя. Ему никогда не удавалось понять, зачем этот демон строит из себя самого несчастного человека в мире и при этом продолжает приносить окружающим ещё больше боли. Снова наклонившись, Дазай мягко поцеловал Чую в щёку, аккуратно придерживая рукой с другой стороны лица. Отстранившись, он поднялся со стола и неторопливо прошёл мимо тумбочки, подхватив пульт. Дойдя до центра комнаты, он, не оборачиваясь, театрально поднял левую руку вверх и нажал на кнопку. Замки на руках и ногах Чуи щелкнули, и кандалы разошлись в разные стороны. Лёгким движением Дазай отбросил пульт. Тот, несколько раз ударившись об пол, доехал до края комнаты и остановился. Медленно опустив руку, он закрыл глаза, всё ещё стоя спиной к Чуе. Накахара не терял ни секунды. Почувствовав свободу на запястьях, он пулей метнулся к фигуре в центре комнаты. Размашистым ударом мафиози рассек воздух и попал точно в цель. Дазай, немного отлетев, безвольно упал на пол и был сразу же лишен возможности двигаться. Чуя стоял коленями на чужих плечах, не давая возможности пошевелиться, и левой рукой сжал горло, правой доставая из-за спины нож. Фигура не шевелилась и не оказывала никакого сопротивления, от чего её хотелось добить ещё больше. — Ты, придурок, поплатишься за всё, что сделал. Голос был наполнен ненавистью и презрением. С резким звуком нож рассек воздух и треском вошёл в твердь. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Казалось, будто больше здесь никто не дышал. Время застыло. Спустя пару мгновений раздался слабый хриплый голос: — Почему ты не можешь убить меня? Нож торчал в каменном полу рядом с чужим порезанным ухом. Чуя ничего не отвечал, но и не двигался. — Ты такооой странный, Чуя. Дазай смотрел на него мягким взглядом. От этого мысли Чуи только больше суетились. Тупая игра, он точно опять выиграет, что бы я ни сделал. Смотря снизу вверх на мафиози, Дазай разглядывал покусанную шею, засосы и лёгкий румянец, ещё оставшийся на ушах. Губы непроизвольно расплылись в улыбке. Рыжие ресницы дрогнули. — Поцелуешь меня? — это была уже нежность, граничащая с насмешкой. — Ты... — вены на лбу Чуи вздулись. А вот Дазай беззаботно рассмеялся. Чуя больше не хотел это терпеть. Он проигрывает при любом исходе. Убить не может, пытать не получается, отпускать нельзя, угрозы не работают, в насмешках он проигрывает... Отомстить. Ему так хочется отомстить той же монетой. — Тск. — Для Чуи это был звук окончательно принятого решения. Немного сдвинувшись назад, он резко схватил обидчика за плечи и со всей силы впился зубами в шею. — ААХ~ Дазай не сдержал стона, так как и Чуя не сдерживал своих порывов. Мафиози прокусил глубоко, гораздо глубже, чем кусал Дазай. По шее побежали струйки крови, окрашивая бинты ниже. Накахара не собирался на этом останавливаться. Он дернул бинты с другой стороны, разрывая их до самых плеч, и тут же впился в оголённый участок, снова прокусывая до крови. Дазай продолжал кричать. Из него вперемешку вырывались крики боли и громкие стоны, а Чуя всё продолжал безжалостно кусать его, как одержимый. Укусами покрылась вся шея, ключицы и плечи. — П-подожди немного... Дазай, тяжело дыша, протянул руку к лицу Чуи, у которого по подбородку стекала чужая кровь. — Почему я должен? Чуя, сидя на груди, смотрел на него сверху вниз; по его щекам катились слёзы и, перемешиваясь с кровью, падали на одежду Осаму. — Кажется, у нас появилась проблема... Одной рукой взяв Чую за бедро, он немного сдвинул его назад. Чуя ощутил что-то большое и горячее, упирающееся теперь в него сзади. Немного приподнявшись на свободной руке, Дазай надавил на выпирающий бугорок уже из штанов Чуи. — Тск. Черт. От этого Чуя зашипел и немного откинул голову. Резинка слетела уже давно, и взъерошенные волосы ниспадали на плечи. Распахнутая рубашка оголяла утонченные ключицы, подтянутое тело и мягкую грудь, которая сейчас судорожно вздымалась. — На что уставился? — Тон мафиози был грозен. Из-под рыжих прядей сверкнул острый взгляд голубых глаз, который надменно смотрел сверху вниз. — Нам всё ещё нужно поговорить. — Осторожно начал незваный гость, в то время как глаза бесстыдно продолжали шариться по чужому телу. Дазай старался говорить спокойно и размеренно, но грудь продолжала прерывисто вздыматься, полностью выдавая его. Чуя лукаво улыбнулся и потянулся себе за спину, надавливая на чужое достоинство, постепенно начиная водить по нему взад-вперёд. — Ну что ж, давай поговорим. Дазаю перехватило дыхание. Все мысли резко куда-то разбежались. Обычно такого не случалось никогда, даже в самых экстремальных ситуациях, но Чуя... был исключением. — Мх... Пар-шивец... ах... — Дазай не сдержался. Чуя чувствовал себя гораздо лучше, чем пару минут назад. По крайней мере, теперь они оба не могли ничего контролировать. Он наклонился ближе к лицу Дазая, продолжая потирать уже затвердевший бугорок: — Неужели ты тоже слаб к такого рода пыткам? — Кажется, впервые его насмешки попадали точно в цель. Не выдержав, Дазай оттолкнулся одной рукой от пола и прильнул к манящим губам, придерживая другой рукой бывшего напарника за мягкую щеку. Чуя схватил Дазая двумя руками за ворот рубашки и дёрнул на себя, углубляя поцелуй и рассыпая оторвавшиеся пуговицы по полу. Рваный вдох послышался, как только поцелуй был разорван. Дазай уткнулся лбом в плечо рыжеволосого мужчины и тихо прошептал: — Это была моя единственная рубашка... Сквозь ответ Чуи чувствовалось недовольство, но лёгкое, как будто выработавшееся автоматически: — Неужели детективы совсем обнищали? Никто из них больше не сказал ни слова. Поле для упрёков и подколов было обширным, но они оба предпочитали молча сидеть в непосредственной близости друг от друга. Дазай наслаждался желанным ароматом, по которому так долго скучал, и приводил мысли в порядок, а Чуя успокаивал сердцебиение и пытался понять, что будет наилучшим решением в дальнейших действиях. — Чу, мне холодно, давай переберемся на диван? —Делай что хочешь.