Вишнёвая тень

– Чего я никогда не пойму, так это того, как… – Бруно неловко шмякнулся на ступеньки, переводя дух, – Как то, что может привести к разрыву сердца, якобы его укрепляет. – Просто лестницы хороши лишь в умеренных дозах, – вторила ему Мирабель, тоже садясь рядом и вытряхивая из обуви вездесущий песок, – В следующий раз я возьму что-нибудь приготовленное мамой, если вдруг придётся снова штурмовать это безобразие. – Зато с такими владениями я всегда выигрывал у сестёр в прятки: Джу и Пеппа попросту не хотели залезать наверх. – Это единственный плюс, или есть ещё? – уточнила Мирабель. – Гости не горят желанием меня навещать. А я как раз терпеть их не могу. Кроме одной очаровательной юной леди, – он ласково коснулся кончика её носа указательным пальцем, – И это лучшая гостья на свете. Мирабель показалось, что её сердце только что исполнило изящное сальто, напрочь игнорируя как аорты, привязанные к ней, так и свои прямые обязанности. – Ты так мило защитил меня от Гато, – неизвестно зачем вспомнила девушка, застенчиво поправляя очки. – Сейчас мне бы преисполниться, но защитник из меня так себе. В детстве и я прятался за Джульетту, если ярилась Пеппа, а когда ты поссорилась с бабушкой, прискакал на коне в самый последний момент, да ещё и рухнул при попытке красиво спешиться. – Я всё равно оценила, – кивнула самой себе Мирабель, – Представляю, чего это тебе стоило… А где ты взял коня? – Неловкая ситуация, – он почесал затылок, – Одолжил на время. Я надеюсь, он нашёл дорогу домой. Мирабель фыркнула: – Конечно нашёл. А… а люди орали, увидев тебя? – Ещё бы, это же Бруно, – он применил частичную магию, заставив глаза светиться зелёным, – Сейчас как предскажу! Племянница задорно улыбнулась, искренне радуясь тому, что дядя начал понемногу шутить на эту болезненную тему. Огромное достижение, учитывая как долго он жил с клеймом приносящего беду. – Идём дальше? – Да надо бы, но я не хочу вставать. – Давай, – девушка сгребла его под руки, силясь поднять, – Ух ты, а ты не очень-то и тяжёлый. Тебе бы есть побольше. А то неровен час, протянешь ноги на этой самой лестнице. – «Кошмарный предсказатель нашёл свой конец в собственной волшебной комнате». Прекрасная смерть, – Бруно наконец-то оторвался от ступенек, без особого фанатизма отряхивая старые штаны, – Чего ты так рвёшься наверх, что-то задумала, егоза? – Есть кое-что, но пока не скажу, – заговорщически подмигнула ему Мирабель, – Кажется, я вчера видела среди твоих вещей кое-что интересное. – Что ж, признаю, заинтриговала, – добродушно проворчал мужчина, провожая её изящную фигурку глазами. Предсказателю казалось, что перед ним не человеческое существо, а что-то из мира животных, задорный зверёк с неиссякаемым источником энергии где то в районе сердечка. Хотелось следовать за этим очаровательным созданием не то что по ступенькам, но и на край света. Эта мысль поразила мужчину будто молния, которую однажды в детстве не сдержала Пеппа. Что это за чувство? Серьёзно: на край света за Мирабель? Ещё недостаточно в возрасте, чтобы страдать маразмом. Насиделся в своих застенках, вот мозги набекрень и поехали. Бруно предложил мысли исчезнуть, но та наотрез отказалась вдумываться обратно. Мужчина поспорил бы сам с собой подольше, но шурш доложил ему о том, что Мирабель уже взялась наводить свои порядки. – Mi linda, разбирай не так шустро, ты будешь вся в пыли, – предупредил Бруно, заметив, как пара спугнутых крыс залезли к нему на плечо, возмущённо пища. – Я осторожно, – судя по натужному кряхтению, девушка силилась вытащить из глубин кавардака что-то крупное. Услышав жалобное «дрям», владелец хлама похолодел. – Какая красивая! – нашарив на стеллаже тряпочку, Мирабель стёрла с грифа пыль, – Это же типле! Небольшая типле. Пока я её тянула, я думала, что это гитара. Да и струны целы. Повезло! – А, типле, да. Предлагаю поставить её вон туда. Или повесить на стену. – Дядя Бруно, мама сказала, что ты умеешь играть. Ага. Свинтить в метафорический закат не вышло. – Сущее баловство, Мира, я в этом не мастак, знаю всего пару мелодий. – Так сыграй мне! – Но я не… – Сыграй-сыграй-сыграй! – мигом поняв, что родственник точно спасует перед нытьём, принялась клянчить девушка. – Всё, всё, уговорила, всё! Но выходит у меня отвратительно, так и знай. Мирабель поняла, что дядя набивал себе цену, едва зазвучали первые аккорды. Его грубоватые пальцы ловко порхали по струнам и без ошибок расставляли акценты. Инструмент после быстрой настройки обнаружил жизнерадостный голосок, и девушка, не выдержав, начала хлопать в ладоши, а затем и закружилась в заданном ритме. До чего же здорово! Мирабель чувствовала себя как планета, отыскавшая, вокруг какой звезды ей вращаться. Маленькая звезда, не самая яркая, а для кого-то даже пугающая, но девушка видела невыразимую нежность в этих кудряшках, обрамляющих лицо, в небритых скулах, отмеченных сединой, редкой, словно кристаллики соли, в добрых, тронутых печалью глазах. И эти глаза смотрели на неё и её пляску, Мирабель чувствовала это кожей, и внутри разжигалось нечто новое, неизведанное. Такое же таинственное, как те следы. – Дядя Бруно! – она резко затормозила в очередном «па», – Следы! – Что? – он убрал руку со струн. – Я не могла понять, почему такие следы! Эта тварь кружилась, как в танце! – девушка медленно начала ставить ноги, показывая, как это могло быть. И, как это всегда водится при сосредоточенной работе на фоне усталости, споткнулась о подол юбки. Бруно вскочил вместе с типле, и инструмент издал тихое «брям», коснувшись живота девушки, тогда как её нос уткнулся в сутулое, пахнущее пылью плечо, и о, это был самый тёплый и самый приятный запах на свете. Испугавшись, как бы она не упала, Бруно приобнял племянницу за талию, и Мирабель резко захотела, чтобы у неё были силы растворить типле прямо в воздухе, прямо сейчас, чтобы прижаться к дяде всем телом и простоять так минуту, пять минут, а может, и целую вечность. – Обед готов! – безо всякого объявления войны крикнул в открытую дверь Камило, – Вы двое там живы? Мирабель без злости, практически рефлекторно добавила к списку аннигиляции и кузена, неохотно отстраняясь от Бруно: – Живы! Уже идём!