Смех сквозь слезы

Его слова напоследок согрели её, разрушив все сомнения. Так легко, словно дуновение ветерка, но Тсунаёши почувствовала, что она не одна, в неё верит Занзас, зная, что она пойдёт ва-банк. Именно Скайрини окончательно закрепил уверенность в правильности её сумбурного и несовершенного плана. Если всё закончится благополучно, то она обязательно его поблагодарит, хоть её слова и будут встречены равнодушно. Мелодичный смех и голос внутри говорил прямым текстом, что Небо Отверженных не будет встречена так холодно, как она рассчитывает и надеется, боясь своих эмоций. Тряхнув головой, Савада решила придерживаться принципа Фран — будь что будет. Возможно, когда всё закончится, то она сможет поставить точку, а не многоточие в этих странных взаимоотношениях с боссом Варии. Дино открыл дверь и пропустил её вперед. Наверное, за столько лет и у названого брата появилась гипер-интуиция, поскольку они появились в тот самый переломный момент, когда спор выходил на опасную стадию рукоприкладства.

***

Гокудера плюхнулся в кресло, стараясь отдышаться после повышения голоса. Фран же с лицом великого мученика потирала виски, и первая заметила новоприбывших, улыбнувшись усталой тёплой улыбкой. Эллис же самодовольно улыбалась, будто нашла в кармане свои любимые грушевые леденцы. — Что же ты раньше нам прошлым не сказала? — вскочил со своего места Хаято, начиная расхаживать взад-вперёд. Косова, не потеряв ни капли самодовольства, радушно ответила мужчине. — А вы не спрашивали, — Гокудера остановился и по инерции потянул руку к карману, где лежала красная коробочка. Девушка, будто почувствовав приближающееся фиаско, устало пояснила: — Если говорить откровенно, то я банально не успела, так как кто-то решил нам устроить круиз в будущее без предупреждения. Хаято уже было набрал воздуха побольше, чтобы сказать всё, что он думает о будущей жене его хорошего друга, но, увидев новые лица, подавил своё желание на корню. — Тсу! — воскликнула радостно Эл, буквально подпрыгивая к ней. И как она умудрилась сократить расстояние так быстро? — Ты как? Хорошо себя чувствуешь? ОН тебе ничего не сделал? — Ураган Отверженных строго посмотрела на Дино. Блондин лишь пробормотал что-то про вечный синдром мамочки и сел в кресло, кивнув остальным. Тсуна улыбнулась, вспомнив свою маленькую провожатую. И все же у нее не только глаза подруги, но и характер. Оставив приятные воспоминания, девушка кивнула. Лучше оставить это до лучших времен, а сейчас нужно окончательно разобраться с тем, кто решил сыграть на неизвестном поле. — О чем вы так рьяно дискуссировали? — увильнула от прямых вопросов подруги шатенка. Тендер окинула их компанию равнодушным взглядом, понимая, что два Урагана будут молчать. Один из-за своих аналитических выводов, другая — из-за отсутствия дальновидности. Значит, придётся ей посвятить прибывших друзей. — О текущей ситуации и почему мы здесь оказались, — лаконично разъяснила иллюзионистка, опуская двадцатиминутную перепалку и лестные высказывания об умственных способностях друг друга. Савада кивнула, зная наверняка, что Эллис, как и все они, сделала правильные выводы, сложа разрозненные детали в одну картину. — Это очевидный факт, — пожала плечами её Хранительница, продолжая развивать свои мысли. — Нас закинули на неизвестную территорию, чтобы выбить почву из-под ног и уменьшить нашу боеспособность. Так называемое разделение и властвование. Пока мы застряли тут на неопределённый срок, наш мистер икс явно сидеть, сложа руки, не будет, а устроит подлянку оставшимся участникам нашего временного Союза. Каваллоне кивнул, подтверждая слова брюнетки. Он до сих пор с тяжелым сердцем вспоминал прошлые события, когда с каждым днём до их отсчёта оставалось всё меньше и меньше. Когда исчезли Отверженные, то всех снедала неопределённость. Сейчас же на Дино давило чувство беспомощности и ожидания. Одно дело не знать, что происходит, и совсем другое, когда ты имеешь представление из-за смутных объяснений друзей, которые вернулись из будущего, знаешь развязку победы, которая была построена на крови. На крови истинной Вонголы. Им придётся тяжело, однако каждому из тех, кто не исчез в странном пламени, ещё тяжелее. Он не говорит о себе, блондин с содроганием вспоминает, что в прошлом, семь лет назад, устроил Занзас, когда вернулись Отверженные, когда вернулась еле дышащая она. Что будет после исчезновения этих молодых Отверженных? В каком состоянии вернутся нынешние друзья, раз в прошлом они не появились? Появится ли они? — Не только, — задумчивый голос названой сестрёнки вытянул его из пучины волнений и переживаний. Сейчас важно помочь им, не вмешиваясь, не нарушая известного всем финала, не нарушая баланса, как сказал ему сегодня Реборн. — О чём ты? — спросил Дино, заранее догадываясь, что Тсуна даст правильный ответ. Потому что это слово послужит сигналом к началу исполнения её смертельного плана. Задумчивые глаза даже в такой сложный момент не потеряли теплоты и той самой искорки понимания и доброты, что Хаято захотелось обнять Тсуну и не отпускать её на эшафот, который она построила сама. Но он не мог поступить так эгоистично, так неправильно в понимании Тсунаёши. Одна жизнь против сотен, одна кровь против лживого удара. Итальянец ничего не мог сделать, лишь дать те самые подсказки, которые ему передали в свое время старшие Отверженные, чтобы ускорить финал, как и тогда, семь лет назад. — Враг не выбивал почву из-под ног, он перенёс нас всех сюда, чтобы завершить свой план, — от её тихого голоса звенело в ушах, но Небо и не думала останавливаться, вываливая всю правду, которую они боялись произнести, о которой боялись подумать. — Он хочет устроить последнюю игру для нас с одной из своих главных и доверенных фигур. Она замолчала, а внутри у Фран все сильнее сжалось. Неужели… Неужели Тсунаёши… Она не хотела думать о пугающей догадке, сотрясающей всё её существо. Нет, пожалуйста, молила она про себя, чтобы в кой-то веки ее проницательность дала маху, ошиблась, но… Увидев печальный, но решительный взгляд Косовой, которая обо всём догадывалась с самого начала, но старалась успокоить себя, и бессознательно распространяя мнимое успокоение остальным. Всё решено? Возможно. Но маленький уголек детской надежды оставался по-прежнему теплым, постепенно, с каждой секундой молчания, он терял то отчаянное тепло, от которого не становится больно — на ее место приходит пугающая пустота. — Игра? — Тендер не узнала свой хриплый голос. Он был не её слишком отстранённый и обречённый. — Какая игра, Тсуна? Никто не хотел слышать ответ, однако каждый, кто присутствовал в комнате, знал, что она скажет. Знал, какое решение приняла их подруга. Знал, каким будет выбор Неба. — Игра на смерть, ставкой в которой кровь истинной Вонголы. Её слова были приговором для неё самой, для всех, но никто не отпустил тонкую мысль на периферии сознания, что они сделают всё невозможное, чтобы эта кровавая шахматная партия была за ними, за живой Тсуной. Она — королева на чёрной клетке. Они готовы стать её конём, чтобы приблизить благоприятную развязку чёрного финала. Ведь иногда ход конём может спасти королеву, даже если он падёт…

***

В воздухе летал запах медикаментов, отчего раненый поморщился. Видимо, его так же, как и друзей, начинают раздражать больницы. — Сев, сделай лицо проще, — сказал Шоичи, когда начал действовать своим пламенем. Все не так плохо, как он думал в начале. Абруа крепкий орешек, так что на поправку пойдет быстро, если будет соблюдать постельный режим хотя бы два дня. Два дня — роскошь в их ситуации. Ирие чувствовал, что время проходит, почти бежит и его у них осталось слишком мало. Севэр буквально почувствовал настроение друга. Он тоже понимал, что разлеживаться бессмысленно — сегодня либо завтра все закончится. Враг не будет ждать, когда они придут в форму и смогут дать ответный удар. Француз невесело усмехнулся. Устроить нападение и ослабить тем самым их, а потом выпнуть к черту на куличики в будущее, чтобы окончательно прихлопнуть. Чтобы наверняка. Наивные. Они все еще поборются — так говорило ему нутро охотника. Накрахмаленная белая занавеска открылась, и перед ними предстал взрослый Хранитель Вонголы. — Как успехи? — поинтересовался Рёхей, ставя на тумбочку бинты и склянки. Ирие ответил не сразу, понимая, что та фраза, с которой их встретил Сасагава, очень важна. Шоичи понимал то, что было не сказано вслух, то, что осталось висеть в воздухе, когда они собирались с ребятами на военный совет, когда Гамма пришел к нему и сказал те самый слова, с которых Солнце Отверженных начал отсчет: — Потому что они хотят убить Тсуну. Хотят. Он постоянно задавал себе вопросы: кто и почему хочет убить их подругу. И каждый раз, когда он строил логические цепочки, сопоставлял факты, все приводило лишь к одному знаменателю — Вонголе. И так по несколько раз. Он отгонял эту мыль и снова к ней возвращался. Ирие прекрасно понимал, что это нужно не самой великой семье, а тому, кому она насолила в своё время. Видимо, насолила сильно, поскольку они оказались здесь. А это значит одно: решающий для них бой будет здесь — бой за жизнь Тсуны. — Великолепно, — ответил позже Сев. Получив кивок Сасагавы, он задумчиво его осмотрел. — Ты должен нам что-то передать, да? На него удивленно смотрели носители желтого пламени, отчего Абруа самодовольно хмыкнул. Он и сам не до конца был уверен, но решил послушать свое чутье, не раз спасавшее ему жизнь. — Верно, — растерянно подтвердил боксер. Он уже был готов начать сам диалог, но Облако его опередил. Как и было ему сказано ранее им же. — Эти подсказки передал другой ты из этого времени. — О-ля-ля, — удивленно потянул француз, — я чертовски предусмотрителен! Шоичи закатил глаза. Даже в серьезные моменты Сев бывает невыносим. — Ты говорил подсказки? — задал вопрос рыжеволосый, возвращая растерянного японца обратно. Мужчина кивнул и начал рассказ: — Ваше появление не стало ни для кого сюрпризом, потому что такое уже было. — Друзья переглянулись, но не стали перебивать Солнце. — Вы вернулись тогда и все пошло своим чередом, но буквально месяц назад Севэр из этого времени оставил мне подсказки для вас, сказав, что когда они переносились в будущее, то им стало известно, что этот промежуток уже был, и будет повторяться и повторяться. Вы должны сделать всё, чтобы итог был такой же, как бы вам не было больно, — последнее он произнес настолько глухо, что Отверженные еле его услышали. Внутри поднималась ярость и глухое раздражение, от чего Ирие, как и Абруа, стиснули кулаки. Неужели они из будущего не знают сами себя? Наивно полагая, что если они смогут переломить сторону весов в свою пользу и спасти подругу, то они все пустят на самотек? — Я знаю, о чем вы подумали, и не буду вас переубеждать, — Рёхей покачал головой. — Я могу сказать лишь то, что мне дозволено, как бы мне не хотелось бы помочь вам или Тсуне. — друзья кивнули, из последних сил сдерживая свои эмоции, остужая их голосом разума. — То, что вас перенес враг, не следует даже сомневаться, однако ему не хватило то ли пламени, то ли сил, но он перенес вас не на десять лет вперед, а на семь лет и пять месяцев. — Почему? — вырвалось у рыжеволосого. Сасагава одарил его нечитаемым взглядом, только сказав: — Это вы узнаете в настоящем, как только вернётесь, — поняв, что больше его никто не будет прерывать, он продолжил: — В этом и есть ваше преимущество — базука, которая была взята за основу, не терпит таких неточностей, поэтому у врага есть два дня, чтобы с вами расправиться. Так как первый день пребывания почти подходит к концу, то завтра будет решающий бой. Облако нахмурился, стараясь уловить смысл, а вот Шоичи не стал молчать: — Подожди. Разве день не будет отсчитываться с того же времени, как мы попали? К примеру, если мы здесь оказали в три часа первого мая, то второго мая в этот же день будет, по сути, являться целым днем? Сасагава вздохнул. Он никогда не был силён в таких заумных беседах, но желание хоть чем-то помочь сыграло с ним шутку и теперь он вынужден отвечать на вопросы, теряя тем самым время. — Как мне объяснил Севэр из этого времени, то базука была экспериментальной. Когда вы пропали— была ночь, а когда появились — день. Лучше бы объяснил Ламбо, но он на задании. Солнце Отверженных хотел задать ещё вопрос, но тычок в бок пистолетом от разъяренного Абруа заставили их оставить на потом. — Подсказки, — прошипел француз Шоичи, на что тот кивнул. — После окончания второго дня вас выкинет в ваше время, где бы вы не находились в отправную точку — к Дино. Это все, что этот ты мне сказал, — озвучил информацию Рёхей. Это всё, что сказал ему Сев, но он тоже может дать подсказку, верно? — Подказка… — он запнулся, видимо, желая сказать больше, однако все равно сказал то, что не хотел. — Когда вернётесь… — он обвел их взглядом, передавая весь свой пыл битвы, — чтобы ни случилось, чтобы вам не говорило небо над головой, не сдавайтесь, даже если с первого раза вам никто не поверит. Они оба кивнули, поддавшись такому серьезному Сасагаве, понимая, что это больше, чем напутствие и поддержка. Это ответ, подсказка, который им понадобится уже дома. — Отдохните, а я сообщу остальным, что вы в порядке. — Спасибо, — ответил за них Ирие, начиная обрабатывать раны дальше. Стоило поблагодарить его, ведь он открыл им, какое они имеют преимущество — время, о котором их противники не догадываются или надеются, что оно сыграет в их пользу. Шоичи усмехнулся. Предсказывать действия Отверженных — не могут и сами Отверженные, а это означает, что госпожа удача решила им улыбнуться. И только от них зависит, смогут ли они обыграть оппонентов так, что время перейдет на их сторону. Севэр Абруа посмотрел на воодушевленного друга, орудующего бинтами, отчего его настроение с отметки неизвестность поднялось до уровня шанс. И это чертовски окрыляет перед их последней битвой в этой несуразной игре. Взгляд зацепился за кольцо Облака Отверженных, отчего уголки губ приподнялись в намеке на улыбку. Феникс… кто бы что ни говорил, как бы не старались их враги, но они восстанут из пепла. Ведь феникс является символом возрождения. Возрождения Отверженных, даже если для это им понадобится превратиться в прах...

***

Мукуро облокотился об стену, любуясь глубокой задумчивостью Дождя Отверженных, что даже приближающаяся кровавая развязка ушла на второй план. Гамма же, напротив, был сосредоточен, словно чувствовал, что он может что-то знать. Лайт почувствовал всю обреченность. Скоро произойдет то, что было… предрешено? Нет, ему не верилось, не хотелось верить в то, что Тсуна… Но как назло он все еще видит перед собой Юни, которая тихо плачет и говорит то, что навсегда изменило его и друзей: — Меч висит над ней, Гамма… Тсуна скоро умрет. Он так никому и не сказал, но друзьям не нужно было это говорить. Они чувствовали, понимали безвыходность, которая сгущается над ними, но все равно шли рука об руку и плечом к плечу. Дарили тепло и улыбки своей подруге, которая все для себя решила. Без них, но для них. Гамма просто знал это. И он, как и все, знал, что они не допустят того, чтобы Тсуна погибла, чтобы сбылось видение Юни. — Что ж, — Ямамото широко улыбнулся, найдя ответ внутри себя. — Думаю, ты нам поможешь, чтобы победить и вернуться назад, Мукуро? Иллюзионист усмехнулся. Всё же, как не был бы с виду глуп Такеши, но его невозможно провести. — Ку-фу-фу, конечно, — довольно потянул он. — Моя ученица и вы оба дали мне подсказку, которую я должен был передать путешественникам во времени. Гроза Отверженных уцепился за туман. — Значит, существуют и другие подсказки? — на его вопрос у Рокудо блеснули глаза. — То есть, как минимум два человека знают то, что произойдет с нами. Это ты и… — Три человека, — подтвердил его догадку мужчина. — Севэр решил, что будет забавно, если Сасагава передаст ему с Ирие сообщение. Третий человек, который может дать подсказку так и остался недосказанным. Ямамото был уверен, что третью подсказку оставила именно Тсуна, а не Эллис. Он будет в это верить, лелея надежду, что они успеют ей помочь. Тяжело хранить секреты от близких, и он понимает подругу, почему она решила многое от них скрыть. Можно не сказать многое, но это не разрушит ни его решимости, ни ребят. Потому что та воля, что заставляет биться сердце, то пламя, которое несет упокоение Дождя, было зажжено для Тсуны, для того, чтобы защитить своего первого друга. — И в чем будет твоя подсказка? — нарушил паузу Лайт, стараясь не разжигать свои эмоции, когда нужна холодная голова и ясный рассудок. Не сейчас. От них зависит ничуть не меньше, чем от их Неба, их подруги. Хранитель Тумана давно для себя решил, что он скажет чуть больше, чем следует. Потому что это будет правильно. — Во времени. Вы вернетесь в свое время, когда начнется восход. Приблизительно в четыре-пять утра. Почему именно в такое время должен объяснять Сасагава, — Рокудо криво улыбнулся, представляя Рёхея и научные термины. — Вас встретят также тепло, как и было ранее, поэтому вам нужен отдых. Парни кивнули, приняв подсказки к сведенью. Мукуро пошел к двери, а ребята последовали за ним по длинному коридору. На удивление, они шли недолго, и иллюзионист кивнул им на дверь. — Здесь вы можете отдохнуть и там есть аптечка, — насмешливо добавил Туман, видя, что Лайта немного задела его атака. Или это были враги? — Спасибо, — кивнул Гамма, проходя внутрь. Он сказал все, что мог. Фран определила время, Гамма сказал, как их будут встречать, а Ямамото попросил упомянуть о других подсказках. Его долг выполнен, но… Он же обещал сказать больше, верно? К тому же, он знает, что они поймут. — Такеши, — Ямамото остановился и удивленно посмотрел на Рокудо. — Ты должен спросить ее о прошлом, что поможет разгадать загадку настоящего, — сказав это, он растворился в синем тумане, оставляя их разбираться с отгадками самих. Прошлое и будущее всегда идут рука об руку, поскольку без них невозможно представить настоящего, несмотря на кровавое будущее, что готовит им завтра...

***

Тишина треснула с первым ударом об дверь. Шатенка встала с кровати, чтобы открыть незваному гостю дверь. Она была удивлена, когда на пороге оказался Гокудера. Она не ожидала его увидеть, но жизнь частенько делает так, как ей того хочется. — Гокудера? Зайдешь? — она пыталась сделать тон дружелюбнее, но почему-то у нее не получалось, хотя она не хотела его обидеть. Сейчас, все эти детские обиды кажутся такими далекими, забытыми, напоминая о себе лишь немного горчичным привкусом во рту. — Нет, спасибо. — Ему было неловко, однако он постепенно начал справляться с собой. — Вот, — он протянул ей листок, сложенный в несколько раз. — Это подсказка, которую… — он замялся, не зная, как не взболтнуть лишнего, когда на него смотрят так открыто. — Она должна вам помочь. Каждый из Отверженных получил свою подсказку, если оставлял. — Спасибо. Он не знает, что там произойдет: ни сведений, ни знаний, ни какой информации. Но он может сделать то, что больше всего ценит Тсуна — собрать её Семью. — Отверженные собираются устроить утренние посиделки в лазарете. Он замолчал, а она как всегда его поняла. И тепло улыбнулась, как было в давние времена, когда он считал себя её правой рукой. — Спасибо большое, Хаято. Гокудера кивнул и ушёл, а Тсунаёши развернула сложенный вчетверо лист, где слишком знакомым почерком было написано то, что могла знать только она сама. Подсказка — это её надежда на будущее. — Сегодня в полночь, — повторила она прочитанное, понимая, что на эту базу нападут сегодня. Девушка начала сворачивать лист наоборот — дурная привычка, но её это всегда успокаивало, — когда на обратной стороне, в правом углу увидела приписку незнакомым почерком. Прочитав, все внутри заполнилось теплом. Глупо, по-детски, но она понимала, что это для неё также ценно, как и информация о времени. И она была уверена, что тот, кого она неосознанно избегала специально, написал ей это послание.

«Люблю, Савада».