Смех сквозь слезы

Шоичи напитывал Тсунаёши своим пламенем, пока его резерв не истощил себя окончательно. После его заменил сразу же Луссурия, хмурясь, пока прибывший Шамал брал кровь на анализ. Ирие облокотился об стену, наблюдая за всеми манипуляциями. Он не помнил, как добрался до палаты с подругой на руках, как к ним ворвался доктор, начиная распекать всех и вся, беря всё безумие под свой контроль. Прикрыв глаза, он невольно соскользнул на стул, в который раз мысленно поблагодарив ребят, что отговорили его участвовать в драках — если бы не почти полный резерв пламени, то его Небо могла не дожить даже до размещения в палату. Руки сложились в молитвенном жесте. Ирие всегда был скептиком, но сейчас он был готов поверить во что угодно, лишь бы невиданный Будда дал его подруге время, чтобы она протянула до результатов анализов и смогла выкарабкаться. Дверь распахнулась с такой силой, что от удара остались вмятины на стенах. Шоичи посмотрел на гостя, и внутри заклубился страх, переходящий в ужас. Он никогда не видел столько злости и ярости в глазах. — Мусор, — бросил он Луссурии, на что получил отрицательное покачивание головой. Руки сжались в кулаки, а шрамы стали расходиться паутиной, оплетая тело только известным ей узором. Шамал кивнул ему, бегом направляясь в лабораторию Каваллоне, бросив на прощание: — Продержись полчаса, потом тебя сменит Реборн. Обходя Занзаса, он похлопал его по плечу, сказав: — Держись.

***

Лайт, тяжело дыша, хотел встать, но его кто-то потянул назад. Повернув голову, он мутным взглядом увидел знакомый силуэт. — Гамма, лежи, — её мелодичный голос заставил молодого мужчину расслабиться. — Как Тсуна? — голос напоминал шелест ветра о сугроб листьев, отчего Юни накрыла его руку своей хрупкой ладошкой. — Гамма… — интонация сказала больше, чем ей хотелось бы. Она перестала плакать только тогда, когда врачи сказали, что Гроза стабилен, и он родился в рубашке — после таких травм ещё и ходить умудрялся, и пламенем пользоваться. Она понимала, что развязка её предсказания близка, но не хотела верить. Как сказал Севэр, когда услышал правду: — Сасагава сказал, что чтобы ни случилось, чтобы не говорило небо над головой, не сдавайтесь, даже если с первого раза вам никто не поверит, — он строго посмотрел на еле живую Юни. — Маленькая Леди, не сдавайся, не хорони раньше времени. Наша принцесса будет бороться там, а мы здесь. Верь в неё, ведь небеса тоже могут лгать. Джиглио Неро хотела, чтобы глаза её застелил тот обман, хотела верить, в кой-то веки, отбросив свой дар и рассудок назад, слушая сердце и убаюкивающий голос Абруа в голове. Гамма почувствовал изменения в Юни интуитивно, читая про себя молитву Деве Марии. Девушка сжала руку, выдыхая, молчаливо поддерживая своего друга. Она невольно взглянула на его кольцо, и синие глаза заполнила такая бескрайняя надежда и разгадка своего же предсказания. — Иногда пепел лишь почва, чтобы ожить, Тсунаёши...

***

Он подошел ближе, стараясь унять поднимающееся пламя, чувства. Её грудь вздымалась настолько слабо, что создавалось ощущение, что Савада перестала дышать. Лицо было мертвенно бледным и застыло восковой маской, что он, только подойдя ближе, заметил ожоги на всем теле. И раны… Раны, которые не переставали кровоточить, что ещё немного и почти растаявший лед не сдержит волны крови. Занзас сам не понял, что им двигало, когда он дотронулся до чуть теплой щеки. Пламя внутри готово было выйти наружу, окутать и спрятать от всех бед, если бы он не понимал, что сделает только хуже. Наклонившись к её лицу, он поцеловал девушку в лоб, отчего внутри стало немного спокойней. Посмотрев на замершего Луссурию, который так и не оторвал рук, объятых пламенем, и резко вскочившего Шоичи, сказал: — Уничтожу, если ее не вытащите, мусор.

***

Скуало тяжело вздохнул, ощущая ярость босса. Пару вдохов и он задохнется от гнева, ярости и садистского предвкушения. И оказавшись на улице, Суперби почувствовал точно такой же спектр чувств, который шёл от этого лиса Джессо. — Готов? — Скайрини пристально осмотрел Бьякурана и его Хранителей. У них будут проблемы: с Вонголой, Альянсом, всеми остальными, но сейчас Занзасу на это плевать — он сделает всё, чтобы устранить угрозу. Даже, если нарушит приказ приемного отца. — Справишься? — босс Миллефиоре не сомневался в силе Скайрини, однако они оба подвержены эмоциям и лишь одной мысли — уничтожить. Капитан Варии поймал себя на мысли, что этих двух чудовищ ничто не остановит сейчас. От этого волосы наэлектризовывались, а по венам начинал бежать адреналин, от ожидания кровавой схватки. — На тебе Песко, а я разберусь с остальным.

***

Бельфегор недовольно цокнул, когда босс приказал ему остаться и проконтролировать мозговой процесс. Возразить он не смел — Небо держало себя в руках из последних сил, и любое неповиновение означало бы лишь одно — смерть. Потрошитель посмотрел на иллюзионистку Отверженных, которая прикрыла глаза, теребя волосы Облака. Они рассказали ему всё, стараясь не упускать ни одной детали. Картина вырисовывалась прескверная: кто-то был уверен, что выведет Отверженных из игры, что ему с горе-пополам удалось. Меньше всего пострадали Туман и Солнце, хотя последний сейчас не боец. Их мотивы так до конца и не ясны: с одной стороны, они лишили союз сильной боевой единицы, с другой — они не забрали пламя у остальных, высосав только пламя Неба. Следовательно, игра начиналась только из-за пламени бывшей Десятой, а истощенные Хранители являлись лишь приятным бонусом. Однако… — Зачем Лучиано пламя Савады, если оно бесполезно? — гений сам не заметил, как озвучил свой вопрос. Фран устало кивнула, когда увидела вошедшего Фонга. Очевидно, его не пустили к Тсуне и он решил проведать остальных, поскольку один из семерки был бессилен перед тем Дамокловым мечом, нависшим над ученицей. Аркобалено Урагана только сейчас понял, что имел в виду Шахмотноголовый, когда Бельфегор озвучил свой вопрос. Всё оказалось настолько просто, но, между этим, не утратило своей сложности. Разгадка была у них перед носом, и имя её кроется в истоках мафии — в Примо Джотто. — Потому что, получив его и кровь истинной Вонголы, он сумеет подчинить кольцо.

***

— Травоядное, не мельтеши! — рыкнул Хибари на Дино, который метался по всей палате, изредка спотыкаясь. Каваллоне ничего не мог с собой поделать — он не знал, что и думать, когда увидел уходящих вместе боссов Варии и Миллефиоре. Они решили пойти в обход плану, решив добить основные силы самостоятельно. И как назло только Маммон знал, где располагается главная база Лучиано и его марионеток. Даже подмогу не вышлешь, если что-то пойдет не так. А ещё и критическое состояние названой сестренки нервирует сильнее с каждой минутой. — Как зверёк? — Кея положил руку на лоб Сандры, отмечая, что температура медленно, но снижается, дыхание становиться ровнее, но девушка так и не приходит в себя. Дино дернулся от вопроса, но с бесцветной обреченностью констатировал: — Если Шамал не найдет выхода… Тсуна… она не выберется.

***

Он не привык чувствовать кислоту бессилия и ненависти к самому себе. Смотря на свою ученицу, Реборн готов был убивать не только врагов семьи, но ещё и чертового шамана с его предсказаниями. И чем мучительнее это будет, тем лучше почувствует себя мужчина. Единственное, что он может — направлять свое пламя, заставляя сердце Тсуны биться, заставляя её дышать и бороться из последних сил. Шамал ввалился в палату вместе с какой-то медсестрой, которая несла лекарства, заставив перевести дыхание. Он потратил драгоценный час, и часть головоломки всё же разрешилась — мужчина смог найти способ остановить кровотечение. — Реборн, Дейзи, Шоичи, Рёхей, Луссурия, вы должны направить свое пламя одновременно… — дальше он показывал и объяснял на пальцах, но добился того, что его поняли. Всё оказалось проще, чем могло быть — чужеродное пламя попало в организм через раны, начиная паразитировать, отчего регенерация с пламенем начинала замедляться. И чем больше времени прошло с поражение, тем меньше девушку могло излечить пламя Солнца, если бы оно было в единственном экземпляре. У каждого пламя индивидуально — простая истина, и именно она ключ к спасению. Никому в голову не придет задействовать пять совершенно разных людей с одинаковыми атрибутами и направить их пламя в разные участки тела, где располагаются органы. От сердца вниз, вверх, направо и налево, и еще на голову, затрагивая тем самым одни из основных органов — сердце и мозг, выжигая заразу синхронно. Несмотря на то, что Трайдент был уверен, что после такой терапии раны затянуться и девушке будет лучше, проблема с отсутствием у нее пламени на хотя бы низком уровне никуда не денется. «Исцелив основные раны, у нас будет больше времени и маневров, но Тсуне нужен будет постоянный приток нейтрального пламени Солнца, иначе я не знаю, как её организм отреагирует на другое пламя».

***

Она не смогла выдержать эту чертову тишину и свое бездействие. Умом понимала, что ничем не может помочь подруге, но сердце не переставало ныть. Открыв дверь, она без спроса зашла в палату, где сидел Ямамото. Эллис сама не знала, почему именно к нему её занесло, но он всегда ассоциировался у нее с тихой гаванью. — Эл? — Такеши повернулся к ней, и Косова, не ожидая от самой себя, почувствовала жжение в глазах. Сев к нему на кушетку, девушка плюнула на свою браваду, характер и принципы, ощущая тревожное, но успокоение рядом с ним. — Я боюсь, — созналась она, чувствуя, что если сейчас заплачет, то не сможет уже остановиться. Он лишь обнял девушку, не надеясь, но получая взаимные объятия. Ямамото боялся также остро, как и Эллис, как и все вокруг, чувствовал свою немощность, понимал, что ничем не может помочь Тсуне — только верить в неё и молиться, стараясь не разнести всё вокруг. Впервые он почувствовал, что Дождь может не только успокаивать, но и сносить водным штормом врагов. Ураган осторожно погладила его по спине, отчего напряжение на миг отпустило. Такеши прикрыл глаза, сильнее сжимая её в объятиях. — Нам остается только верить и ждать.

***

Это было странно. Лишь темнота и обволакивающий до дрожи в костях холод, который дай волю, разрисует всю её морозным инеем. Сделать выдох было также легко, как и вдох. Но против ожидания изо рта не вышло ни облачка горячего дыхания. Тсунаёши села в темноте, ощущая, что за ней кто-то наблюдает. Кто-то, кто не несёт опасности, но кого она видеть не должна. Её обдало теплым ветром, словно кто-то засмеялся, обласкивая с ног до головы, и тьма перед ней постепенно стала уплотняться внимательными глазами цвета плавленого золота, пока не превратилась в мужскую фигуру. «Не думал, что увижу тебя так скоро, Тсунаёши». Он грустно улыбнулся, отчего её накрыло теплой волной пламени Неба, ластясь. «Мы знакомы?» — вытянув руку, Савада почувствовала огонек на своей руке. Мужчина звонко рассмеялся, но из его глаз не ушла тень грусти и тревоги. «И да, и нет». Огонек с руки перебежал к кольцу, отчего оно засияло всеми цветами радуги, и она поняла, кто стоит перед ней. «Примо Вонгола?» «Просто Джотто», — попросил призрак, на что она как-то заторможено кивнула. «Почему вы здесь?» — на такой вопрос мужчина покачал головой, мысленно соглашаясь с Моник и с самим собой, что им достались сильные и верные Наследницы их воли. «Чтобы помочь тебе вернуться. — Тьма сгущалась сильнее, что давало понять — у него мало времени. — Прости, но моё время на исходе. Я могу лишь помочь советом, чтобы ты смогла выбраться отсюда». Савада кивнула, отстранённо замечая, что она будет рада любой помощи, если это поможет ей вернуться назад. Джотто чувствовал, как начинает постепенно растворяться. Он не такой всесильный, как Моник, но все же успеет сказать то, что поможет его Наследнице. Потому что всё было предрешено ещё до него. «Когда ты почувствуешь знакомое тепло, не беги от него и себя, открой своё сердце. — Он в последний раз взглянул в такие же глаза, как у него, объятые чистым пламенем Неба. — Удачи, Десятая Вонгола».

***

Посмотрев на то, что осталось от врага, Сальвадор поморщился. Сестра была итак еле жива, а последний подарочек от неё стал фатальным не только для Сумасшедшего Пса, но и для неё. Увидев два кристалла — один оранжевый, а другой кроваво-красный, он без сожаления, раздавил их. Содержимое вырвалось наружу, закружившись в вихре из такого знакомого пламени Неба и крови, отчего у него захватило дыхание. «Дева Мария, только бы не навредить Тсуне! Блин, я же ещё там дядей не стал!» Он приложился головой об стену, понимая, что этого точно не было, иначе Косова бы сказала в лоб. «Только бы не навредить сестре! Только бы не изменить будущее!» Эстенцио не заметил, как рядом с вихрем появился молодой мужчина в плаще, не видел, как он тепло улыбнулся, ощущая эмоции ещё одного потомка. Сальвадор всегда делал всё по-своему, но это не означает, что он сделал что-то неправильно. «Ты просто ускорил некоторые события, которые произошли бы в любом случае». Он повернулся на голос и увидел того, от кого невольно завыл в голос. Нет, когда вернется нынешняя Эллис, он отгребет так, что даже Хаято с Такеши его не спасут. — Насколько ускорил? — с опасением спросил Эстенцио, на что получил звонкий смех, утопающий в пламени его сестры. «Насколько мог только ты», — улыбнулся гость. — Все призраки великих мафиози говорят загадками? — недовольно пробурчал он. «В том, что ты дал преимущество Семье, нет ничего плохого». Это немного успокоило. Возможно, Тсуна поправится быстрее? Он хотел задать парочку вопросов Джотто, но тот начал бледнеть и ярко мерцать. — Последнее напутствие? — обреченно спросил Сальвадор, придерживая танто. «Только пожелание удачи и надежного укрытия, Внешний Советник», — со смешком закончил Примо Вонгола, окончательно растворяясь.

***

Шамал тяжело вздохнул, смотря в темное полотно с миллионом звёзд за окном. Прошло уже десять часов после появления Тсунаеши в таком плачевном состоянии и единственное их достижение — это затянувшиеся раны и восстановление крови путем переливания — проблема с пламенем оставалась открытой. Проверив состояние девушки, он кивнул Луссурии, и его сразу же сменил Реборн. — Есть успехи? Трайден устало потер глаза, качая головой. — Нет. У меня есть предположение насчет того, как можно простимулировать восстановление пламени, однако оно маловероятно. Ирие сжал кулаки, стараясь не сорваться в истерику. — Какое? Врач сам не был уверен в этой теории, поскольку никогда ничего подобного не встречал в своей, да и чужой практики. — Нечто на подобии переливании крови, только вместо неё будет пламя. Но это невозможно, — сам разрушил свои надежды киллер, — пламя Неба не только редкое, но у него много нюансов, как и индивидуальных черт: плотность, чистота, сила и многое другое. Нет никакой гарантии, что чужое пламя поможет восстановиться пламени Тсуны, а не навредит ей. В палате снова стало слышно лишь пиканье приборов и тяжелые выдохи. Шоичи готов был бы рискнуть, если бы это не было бы равносильно убийству Тсунаёши — неизвестно, в какую реакцию вступит пламя Неба в случае неудачи, если они попытаются очистить от него организм. Луссурия вскочил со своего места, понимая, что у него перед глазами был ключ к спасению девушки в самом начале. — Невероятно! — воскликнул он, понимая, что это может сработать. — А подробнее? — раздражённо перебил вопль Реборн. — Я думал, что мне показалось, но сейчас я уверен, что это было то, что может спасти Тсунаёши-чан! — удивленные и раздраженный взгляды скрестились на варийце, и он решил пояснить. — Когда босс пришёл навестить Тсунаёши-чан и наклонился к ней, я увидел, как его пламя стало ластится к ней, как котенок! Она тогда даже чаще задышала! Шамал замер. Луссурия не из тех, кто будет таким шутить и говорить то, в чём не уверен в такой ситуации. — У Занзаса пламя с примесью Урагана, — хмуро отметил Рёхей, потирая затекшую шею. Ирие быстро соображал, видя, как решимость Трайдена тает. — Очистим, — ответил он. — У нас здесь есть два представителя Урагана, которые точно не откажутся помочь. Уверен, с волей и контролем Занзаса и вытягиванием пламени от Хранителей Урагана мы получим чистое пламя Неба. Шамал, что-то прикинув в голове, решительно кивнул. — Может получиться, — его голос впервые звучал уверенно за прошедший день. — Нужно согласие Скайрини и тогда мы поставим эксперимент. Если выйдет очистить пламя, то тогда мы вольем его в Тсуну. Они не упустят этот шанс, когда впервые у них появился прорыв к тому, чтобы спасти дорого человека. Луч луны осветил палату так же, как и появился луч надежды на хороший исход. Ведь иногда этого больше, чем достаточно, верно?