Любовь на грани

Зала освещена притупленным светом. За рампой из белых гиацинтов на фоне тяжёлых складок одноцветной ткани, внезапно возникая из тени, затаившейся в них, стройные девичьи и отроческие фигуры в прозрачных хитонах, смутно выявляющих очертания их тел, молча, в глубокой тишине, наступающей от музыки, совершают радостные таинства танца. Как говорил Аскольд сыну, балы подразделялись на простые, маскарадные и публичные. Простой бал — простая пляска, требующая немногих шагов и приятств, приобретённых добрым воспитанием, составляет всю цель этих спектаклей. В торжественных случаях удобное прибежище для людей без воображения. На публичных балах не было много великолепия без искусства, великих пышностей без замысла и расточительности без увеселения. Мурат зашёл в зал и засмотрелся на танцоров. Они славились великолепной осанкой и красотой жестов. Танцоры — это личности, наделённые незаурядными творческими способностями. После танца репетиция сказки «Золушка». Большой обветшалый дом на окраине городка купался в лучах августовского солнца. Когда-то во всех его комнатах звучали смех и песни, но теперь из окон неслись только грубые голоса двух сестёр. Они ссорились из-за вышитой шали. Зачарованный, Мурат следил, как нежная зелень весны сменялась яркими летними цветами, а вихрь облетевших золотых и красных листьев осени уступал место сверкающей белизне зимы. Вот уже прибыла карета, чтобы отвезти сестёр на бал. — Выглядим мы изумительно, не правда ли? — щебетали девицы. Золушка проводила отца до двери, и приёмные дочери умчали его в карете на бал. — Зато теперь здесь будет хотя бы тихо и спокойно, — Золушка вздохнула, взяла метлу, но вместо того, чтобы подметать пол, вообразила, что она на балу, а метла — это принц. Её стройные ножки замелькали по полу кухни… Неожиданно раздался звук музыки — и Золушка замерла на месте. Откуда ни возьмись появилась старушка с белым посохом. Одним великолепным взмахом отбросив в сторону свой плащ, она предстала в ослепительном наряде, а за её спиной трепетали крылья. Золушка с изумлением смотрела на фею, решительно взмахивающую посохом, который оказался волшебной палочкой. Кухня, обычно мрачная, неожиданно засверкала золотистой пыльцой, которой посыпают себя феи, собираясь в полёт... Актриса поставила ножку на ступеньку — и ахнула от удивления. На ногах у неё были сверкающие хрустальные башмачки, а прежние лохмотья превратились в красивейшее атласное бальное платье. Бал во дворце принца уже начался. Под величественные звуки оркестра прибывали всё новые приглашённые и восхищались роскошным бальным залом. Придворный шут развлекал гостей песнями и шутками, а затем вовлёк всех в торжественный танец... В высоких парадных дверях на фоне ночного неба стояла Золушка в своём сверкающем волшебном платье. Принц не отрывал от Золушки восхищённых глаз. Не говоря ни слова, он предложил ей руку и вывел на середину бального зала. Затем они заскользили и закружились так, словно всю жизнь танцевали вместе. Потом Золушка, которой принц одел на ногу туфельку, наконец решилась взглянуть ему в лицо. Он схватил её в объятия, и они закружились в танце, как прежде кружились в бальном зале дворца. Противные сёстры смотрели на Золушку в ужасе. Неужели их сводная сестра, замарашка в лохмотьях, действительно была той принцессой на балу? Неужели девушка, которую они годами изводили своими придирками и грубостью, скоро войдёт в королевскую семью? Они срочно принялись отвешивать реверансы и защебетали: — Мы всегда знали, что ты необыкновенная! Пожалуйста, прости нас, дражайшая сестрица… Золушка засмеялась. Мурат знал, что она не могла ни на кого сердиться в такой день. Её сердце было полно счастья. — Я прощаю вас, — сказала она добросердечно. При этих словах волшебное сияние залило кухню. Это бесшумно вошла фея-крёстная. На её лице играла радостная улыбка. Тут же в воздухе замелькали крылья: прибыли другие феи. Тёмная кухня исчезла, и все мгновенно перенеслись в сады королевского дворца. Снова одетая в великолепное платье, Золушка подняла глаза на прекрасного принца. — Обещай, что на этот раз ты меня не покинешь, — попросил он. — Обещаю! — отвечала Золушка со счастливой улыбкой. Мурат замер. Никогда ещё он не видел такой красоты на сцене. Сегодня он мог поприсутствовать на репетиции спектакля. Тем временем на сцене стремительно складывались декорации. Ожидалась репетиция следующего спектакля. Стоявший за кулисами Аскольд был вымотан до предела, однако ему хотелось наполнить лёгкие воздухом этого утра, наполниться светом и забыть. Забыть. Как он начинал петь. Как, опёршись на перила, начинал танцевать. Как обнажённый, выставив бутоны своих маленьких юной груди на обозрение любому, кого это заинтересует, стоял перед сидящими полукругом. Когда танец кончается, он начинает петь. После возникает порыв кинуться вниз, влиться в стаю воробьев, снующих по небу без всякого порядка, и убежать, позабыть обо всём. Он мёртвой хваткой вцепляется в перила, чтобы избавиться от наваждения, охватившего его помимо воли. Убежать. Облокотившись на балконные перила одного из номеров отеля, похожий на кариатиду, созерцал с высоты этого человеческого муравейника все, что открывается взгляду его глаз. Аскольд был французским проститутом. Самым дорогим в самом дорогом кабаре. Он принимал своих клиентов в роскошных апартаментах отеля. В комнате, что находилась этажом выше Президентских апартаментов, в том самом номере, где останавливались принцы и главы государств, на той самой кровати, на которой спала инфанта Исабель, под тем же самым пологом, он принимал своих клиентов. Он был одним из самых дорогих, поскольку на самом деле этот парень представлял собой полную противоположность проститута. Стройный и лёгкий в ходьбе, словно колебаемый ветром колосок, Аскольд ничуть не походил на красавцев в теле, сидящих за столиками знаменитых кабаре. Но не было того невинного, почти детского взгляда, что отличает от других ночных бабочек со взглядами зловещими, говорящими о большой опытности. Его коллеги, чьи груди целиком могли уместиться во впадине одной мужской ладони и казались сосцами девочки, не имея никакого сходства с роскошными прелестями, переполнявшими корсажи девиц, восседавших за стойками в публичных домах, любили его. Мужчины просто отказывались верить, что Аскольд – проститут из их числа. И в этом заключался секрет Аскольда - он продавал любовь, а не секс. Хотя и приходилось изображать фальшивые экстазы, рычать от страсти и дарить чувственные слова, восхищаться мужской силой своих партнёров – Аскольд зато дарил им нежные иллюзии, живущие в стихах танго. И, определённо, всё это хорошо оплачивались: сама ночь и плата за ночь в отеле. Аскольд был доступен всем. Его клиентура была многочисленна. Однако их хватало, чтобы обеспечить по меньшей мере достойное существование и заработать на хлеб его паразитам-"покровителям". Покровителя звали Андре Сегён, и был он управляющим сутенёром. А паразитами были родители, отдавшие сына в бордель зарабатывать деньги. Забыть. Как за спиной, в комнате, посреди вороха шёлковых простыней и подушек, набитых гусиным пером, и атласных покрывал можно разглядеть очертания спящего мужчины. Мужчина храпит, дыхание у него неровное, прерывистое – как будто бы каждый вздох может стать для него последним; его легкие хрипят, как мехи ветхого бандонеона, в однообразном ритме две четверти. Возможно, чтобы заглушить своим голосом нестерпимое дребезжание этого старика, коровье брюхо которого вздымается над простынями, а имени которого он уже не помнит, – Аскольд уходит в себя. Обнажённый на фоне солнечного утра, лицом к городу, опёршись на края перины и словно желая избавиться от тоски шириной в реку за окном, набирает в грудь побольше воздуха. Единственное, чего Ивонне хотелось тем утром, – это убежать и забыть. Или, быть может, оттого, что смесь шампанского с холодным порошком, который он вечером и ночью нюхал, заставляет его поверить, что в комнате и в самом деле играет бандонеон, он забывает всё. Обнажённый, словно ещё одно изваяние над балконом, подставив свою фарфорово-бледную кожу утреннему свету, Аскольд мечтал о том, чтобы раскрыть глаза и вдруг увидеть перед собой европейский пейзаж своего детства. Неожиданно раздавшийся шумный храп лежащего в комнате животного обрывает последнюю мысль. Парень видит, что его клиент вот-вот проснётся, поэтому бесшумно поднимается, забирает лежащие на ночном столике деньги и оставляет на месте денег записку, написанную на пропитанной духами бумаге. Любимый. Ты был лучшим из того, что случалось со мной за долгое время. Не хочу прерывать твой ангельский сон. Вечно твой, Аскольд. Босой и голый, ступая на цыпочках – словно для того, чтобы ангелочек не вышел из своей спячки, Аскольд бесшумно вышел из комнаты. Со взглядом, потерянным неизвестно где, прижимая деньги к бедру, спустился к рецепшену, взял бумажник. Бесшумно одевшись, вышел на проспект Кальяо и смешался с утренней толпой. Если б мне вновь родиться на свет, Позабыть, кто я есть, Если боль моя сгинет, как бред, - Передать бы привет той девчонке - я за это отдам всё, что есть у меня, и всё то, чего нет. Если б сердце из камня внутри было (как у тебя), Я б взлетела, как те воробьи, Что весной улетают домой. Но в печали, от дома вдали Я устала любовь продавать без любви, Я устала мужчин целовать без любви. Если б мне вдруг опять услыхать старый аккордеон, Что мне с детства знаком; Если 6 я перестала вдыхать эту белую льдистую соль, что приносит лишь боль… Но я падаю, падаю вниз, Закружилась осенним листом… Если б вся моя жизнь оказалась лишь сном, Превратилась в чуть слышную песню со счастливым концом. Будут играть "Лебединое озеро" на новый лад. Переделанный спектакль на манер известной сказки. При виде стольких обращённых к нему лиц Аскольду захочется убежать. Но он, пересилив себя, глубоко вздохнёт и, успокоившись, медленно спустится в зал, к зрителям. Стоя за занавесом, Аскольд хотел вернуться домой, улечься в постель и уснуть, чтобы позабыть об этой долгой ночи. Мужчина хлопнул бессонными глазами. Периодически он прокладывает на стеклянной поверхности стола и пластмассового белого подоконника ровную дорожку снежной пыли и вдыхает этот лёд, который завораживает душу и служил ему анестезией.