Al otro lado de las montañas

      Когда у Камило появился младший брат, стало понятно, что он сам ещё не перешёл на жизненный этап «подросток». Хоть парню и стукнуло двенадцать, вёл он себя как малое дитё. Очень очаровательное дитё. Родители часто спускали ему с рук всякие проделки, розыгрыши и косяки, что заставило мальчика поверить — его любят, и поэтому ругать не будут. Так было, по крайней мере, до появления Антонио. Теперь Пеппа увидела, как разбаловала старшего сына, и начала отвешивать ему подзатыльники. Конечно, сначала Камило обижался и сердился, но потом понял: жизнь – это не только веселье… Его кузины уже работали и помогали по дому, а он всё в игры играет! Пришлось быстро подстраиваться под новый темп жизни, и к тринадцати годам парня было не узнать: ответственный, заботливый и трудолюбивый, но когда надо — он тут же становился весёлым, развлекал приунывшего знакомого или друга.        Не удивительно, что за ним бегали многие девчонки в городе.        Ещё до появления в Энканто Аниты Кобальеро, когда планировалась свадьба Долорес, к дому Мадригаль приходила одна… юная особа. Все жильцы хорошо её знали в лицо, но как только кто-то подходил, чтобы спросить имя девушки, она тут же убегала, краснея похлеще спелого помидора. Камило тоже знал о ней и находил забавным столь необычное поведение.       Как-то раз он возвращался из города в приподнятом настроении и не заметил, как столкнулся с той самой загадочной особой, по обыкновению своему стоящей у Касситы. Корзинка с яблоками, которую держала девушка в руках, укатилась в сторону, а спелые фрукты рассыпались по земле... — Ой! Извини, не хотел. Ты ждёшь тут кого-то? — Я… я… — милое личико залила малиновая краска, а кончики ушей, казалось, сейчас точно сгорят!       Камило же не заметил нахлынувших эмоций сбитой им бедняги, поэтому как ни в чём не бывало начал собирать яблоки обратно в корзинку. Обратившись каким-то мужчиной с длинными руками, он практически не уходя с места достал укатившиеся плоды, и через пару секунд вернул имущество хозяйке. — Вообще-то… — Ну, я побежал! — парень в упор не замечал, что корзинка была подписана его именем… Как и девушку, приготовившую для него лучшие яблоки из сада своих родителей. **** — Что-то сестра долго… Пойду гляну, как там у них дела, — Бруно уже в третий раз порывался зайти в комнату Джульетты, но как и в предыдущие разы, его остановила Мирабель. — Мама сказала, что нам категорически нельзя заходить во время операции. Мы ведь можем принести с собой инфекцию, и тогда что, по твоему, случиться с сеньорой Кобальеро? — Да… ты права… Нужно подождать.       Камило и Долорес ушли в свои комнаты, взяв слово с остальных, что они их позовут, как только с Анитой всё будет в порядке. Бруно же с Мирабель предпочли остаться у двери в комнату целительницы, уже целый час не выходящей на контакт. Ну, рано или поздно она выйдет… Как и Анита.       Выйдет же, да?       На улице окончательно рассвело, и город снова постепенно начал пробуждаться от сна. Жители Касситы, которые каждое утро вставали довольно рано, вышли из своих комнат, за исключением Долорес и Камило, которые всю ночь бегали от человека в обычном противогазе, упали в ущелье, а потом ещё останавливали хлещущую кровь из раны новоиспечённой подруги их дяди… или староиспечённой? Они же, судя по всему, давно знакомы.        Думать об этом хоть и было интересно, но невероятно утомительно! Лучше уж в обед подойти и устроить любимому дядюшке такой допрос, что он ещё долго не сможет отделаться от своих племянников…       Но пока Бруно не подозревал об их планах и просто мирно дремал на полу… Всё также находясь возле комнаты Джульетты. И так бы он проспал ещё долго, если б кто-то не стал дёргать беднягу за плечи и говорить что-то таким громким голосом! Ну видите же — человек устал, спал себе спокойно на уютной плитке, а вы…        Ох, это же Джульетта!       Мадригаль вскочил, хотя ещё выглядел сонно и разбито, однако новость от сестры заставила не просто радоваться, а чуть не прыгать от счастья! Но теперь придётся долго объяснять, откуда он притащил раненую… — Всё в порядке. Она сейчас спит… Да и тебе бы было не плохо вздремнуть.— Джульетта мягко потрепала брата по голове, оставляя на волосах запах антисептик, — Я не могу допустить, чтобы твои синяки под глазами стали ещё больше. — Я не могу... Ещё рано расслабляться. — Умеешь же ты удивлять... Я и забыла, что ты можешь выкинуть подобное. — Что? — поднял он изумлённо брови. — Ну, например... Бродить где-то всю ночь и привести в дом раненую незнакомку, — улыбнулась она, надеясь разбавить тревожную атмосферу, — А говорил, что тебе сложно налаживать новые связи. — Вовсе не новые... — прошептал он, — Это всё так... Так быстро. И я не знаю даже, как тебе объяснить, ведь ты тоже не поверишь... — Думаю, мы можем пока отложить этот разговор. Ты устал. Переваришь всё сам, а потом уже займёмся проблемой... — С-спасибо тебе. Огромное!... Обещаю, я потом всё объясню! — Иди уже, ночной ловелас, — его забавно-растрёпанный вид веселил и умилял сестру, — пока тебя в таком виде не обнаружили другие. Напугаешь ещё кого... Ох, забыла! А где Мирабель? Она же сидела с тобой? — Поначалу — да, но теперь я не представляю, куда её могло занести ветром… — Мадригаль тоже попытался пошутить, но сестра восприняла всё слишком буквально. Пришлось пояснять, что никакой ураган не уносил её дочь, и это было лишь разговорное выражение… Матери все такие беспокойные?       Полдень. Старшие дети Пеппы и Феликса кое-как оторвались от мягкой постели и в полудрёме наконец-то соизволили посетить кухню. Альма в это время как раз сидела за столом, попивая кофе и читая одну из любимых книг.        Кстати о книгах: в Энканто они практически все были написаны местными жителями, а всё потому, что мало кто пятьдесят лет назад прихватил с собой стопочку энциклопедий или беллетристики, прежде чем оказаться в изолированной волшебной долине. Так что произведения, вроде Отелло или Гамлета, были переписаны по памяти на бумагу (конечно же с недочётами и отклонениями от оригиналов). Научная литература также претерпела вмешательство рук тех, кто даже в ней особо не разбирался. В энциклопедиях зачастую можно было встретить «научные факты», не имеющие никакой связи с реальностью. Из-за таких вот махинаций младшее поколение, родившееся в Энканто, конкретно заблуждалось в своих представлениях о внешнем мире.       Так вот, Альме пришлось отложить книжку в сторону, как только в дверном проёме показались её грязные, уставшие внуки. — Где вас носило?! Что за взъерошенные волосы и грязь на одежде? Это… это что, кровь? — на внимательность абуэллы Долорес не придумала ничего лучше, кроме как ответить: — Ну что ты, мы просто вчера… увлеклись рисованием! — Да-да, и даже не заметили, как испачкались краской… — поддержал Камило, но бабушку таким трюком не проведёшь. И хоть она стала мягче относиться к своим родным, в этот раз Альма сурово притащила за уши блудного брата с сестрой к их родителям: — Дети, это правда, что абуэлла сказала?!        Парень в уже не таком ярко-жёлтом пончо отвёл взгляд, а его старшая сестра как-то попыталась смягчить положение: — У нас правда были срочные дела! Поверь, мама! — И что же это за дела такие, что важнее сна по ночам? — женщина вскинула бровь, ожидая объяснений от своих детей. — Ваша мама права, сегодня вы перешли черту. Мы ждём извинений. — обычно весёлый и жизнерадостный Феликс нахмурил брови, показывая всю строгость родителя. Это было самое страшное оружие, и Камило с Долорес быстро сдались. — Ну… ночью мы… —…ИГРАЛИ В КОМНАТЕ АНТОНИО. — Мирабель? Ты… — Да! Всё так и было, извините, тётя Пеппа. Это была моя глупая идея, каюсь, но зато мы весело провели время! — выскочившая из неоткуда юная авантюристка зачем-то навешала старшим такой лапши на уши, что из неё можно было приготовить суп на десять человек.       Камило с Долорес покосились на кузину, но затем решили подыграть. — В детстве мы все вместе играли, а потом как-то разбрелись… — Ну что плохого в том, что Мирабель устроила семейные посиделки? Мы так соскучились по кузинам, что не ложились спать до утра…       И…. Это сработало! Альма, ещё немного поругав внуков, отпустила их на все четыре стороны. Пеппа и Феликс быстро успокоились, узнав, что их детям ничего не угрожало… Ну, так им сказала Мирабель. Супруги повеселели и даже извинились перед детьми. — Спасибо, конечно, что прикрыла нас, но всё же… зачем ты соврала? Скажи мы правду, нас бы не стали ругать, мы ведь человеку жизнь спасали! — Знаю, Долорес, знаю. Но вдруг… абуэлла решит, что сеньора Анита опасна, раз пришла из внешнего мира? Вдруг её прогонят? Мы так и не узнаем ответы на вопросы, да и дядя Бруно наверняка расстроится! — В какой-то мере она права… Бабулита может кого угодно из дома выставить, — хмыкнул Камило, как вдруг вспомнил: — Да, кстати о дяде Бруно…

***

      Мужчина сладким сном спал в своей комнате, которую после ремонта Касситы облагородили — снабдили чистой водой и разной мебелью. В ней стало намного уютней, по крайней мере, теперь это место не походило на пещеру. В таких условиях спать как младенец будет любой, особенно после ночных пробежек и таких потрясений.       Но тишина продлилась не долго. — Э-Э-ЭЙ!!! ДЯДЯ БРУНО, ВЫХОД-И-И-И!!! — за дверью послышались крики, издавала которые конечно же любимая племянница.       Ну, раз отдых закончился, пора бы уже разобраться с завалом навалившихся вопросов и проблем. Сходить к Джульетте, например, разъяснить ей ситуацию... Но сначала надо бы разобраться с её неуёмной дочкой. — Я не сплю! Я не… Камило? Долорес? А вы тут какими судьбами? — Заскочили в гости по дороге. Мы тут задержимся, ты не против? — не дождавшись ответа, Камило уселся на небольшой диванчик, — Ой, да на нём куча песчинок! Как ты тут спал?! —Эм… ну располагайтесь. И извините за беспорядок, крыс и песок везде, где только можно... у меня редко бывают гости. Хотите кофе или… — Нет, мы немного за другим. — Долорес, подвинув брата, также села на диван, скрестив руки на груди, — Расскажи нам про Аниту. Откуда она знает про волшебство? — Когда-то она жила тут. Прямо как мы. Но потом... — тут он начал запинаться и нервничать, — В общем, она ушла. — Ушла? Почему? — Ох… ну это вам лучше спросить у неё, — как-то тяжело произнёс провидец, — Могу лишь сказать, что ещё в юности... Ну, она была такой... Очень любознательной. Даже слишком. Читала всякие глупые книги о разных странах, забиралась так высоко в горы, как только могла…       Слушая его, Мирабель уже выстраивала целую картинку. И, надо сказать, она быстро прониклась к Аните... Ведь в этом месте она не слышала больше ни о ком, кто так же горел мечтой о дальних берегах.       В это время рассказ превратился в нечто иное. Голос Бруно зазвучал растерянно и тихо: — Ани всегда мечтала посмотреть мир, но я не думал, что когда-нибудь она действительно решит… бросить меня, — осёкшись, он попытался быстро исправиться, — То есть, конечно, не меня! Я не то имел ввиду… Энканто. Я не думал, что она покинет Энканто, вот. — Понятно… — Мирабель подавила улыбку, натянув вместо неё маску серьёзного детектива: — А давно это произошло? — Я говорил... Лет тридцать назад, — увидев задумавшиеся лица племянниц и племянника, пытающихся в голове вычислить, видимо, его примерный возраст в тот момент, он любезно пояснил: — Тогда мне было девятнадцать… Анита младше нас с сёстрами на два года, так что, получается, она покинула город в семнадцать лет. — А что насчёт вашей «дружбы» — Камило ехидно ухмыльнулся, но тут же получил толчок под рёбра от старшей сестры. Ещё не хватало спугнуть их рассказчика подколами, а он и так мало что им объяснил. — Ну, было время... Иногда мы баловались вчетвером: Джульетта, Пеппа, Анита и я. Даже не верится, что такое когда-то было... Но это правда, — вдруг он улыбнулся с теплотой, опустив взгляд к полу: — Ха, город ещё долго помнил наши проделки… Сейчас, правда, о выходках сестёр редко кто говорит. Прошло и правда так много вре... — Да ладно? МОЯ МАМА была в детстве хулиганкой? — И в детстве и в юности, Мирабель. — РАССКАЖИ! — девушка в упор смотрела на дядю, заставляя его нервничать и искать спасения в Долорес или Камило, но те тоже были не против послушать историй про похождения тёти Джульетты и их мамы.       Не верилось, что эти строгие, серьёзные женщины могли совершать детские шалости… Но такова была правда! Бруно начал об этом свой новый небольшой рассказ: — В один из дней, когда ваша бабушка пригласила в дом гостей, Джульетте пришла в голову «замечательная» идея... запустить в гостиной фейверк, припасённый на ближайший праздник. Видите ли, «гостям понравиться, ведь это будет так красиво!»… Но в реальности же всё прошло не так гладко... Да чего уж там, мы чуть всех не поджарили. Жалко больше всего Касситу. Ей так досталось... Следы на потолке ещё долго напоминали об этом инциденте, и даже новая штукатурка не спасала… Что касается Пеппы: она приносила проблемы меньшего масштаба... Но зато намного чаще, чем кто либо из нас. Я даже не смогу всё перечислить, лучше отложим эти истории на потом. Мне уже пора идти… — Уже?! К чему такая спешка? — расстроилась девушка. — Мирабель, я правда… — Просто дядя хочет навестить свою подружку, да же? — как всегда в своём стиле Камило вставил острое словечко и окончательно смутил родственника.        Вдобавок этот маленький негодяй вытянул губы трубочкой, причмокивая и попутно отбиваясь от Долорес, не дающей ему повеселиться:  — Не будем тебя отвлекать! Нельзя заставлять даму ждать! — Камило! Помолчи ты уже! — наконец уняв брата, Долорес сообщила ма-а-аленький нюанс: — Дядя Бруно, кажется, мы немного наврали абуэлле и родителям по поводу нашей ночной «прогулки»… В общем, никто кроме нас четверых и тёти Джульетты не знает об Аните Кобальеро, да и вообще об упавшей... штуке. — Не знают? И Агустин? — удивился он, ведь тот жил в комнате у Джульетты, — Но где же тогда сейчас Анита с сестрой? — Прячутся в моей комнате…        В доме Мадригаль была традиция: мужчина, берущий в жёны девушку из этого странного семейства переезжал к ней. Мариано пока не жил с Долорес, но дело шло к этому, так что в у неё в комнате уже стояла дополнительная мебель, за исключением двуспальной кровати. Собственно, из-за этого обычная и возникало много проблем.        С одной стороны, Бруно не нужно было сейчас идти и оправдываться перед матерью и остальными членами семейства за то, что позволил племянникам совершить что-то столь опасное и глупое… Но с другой, прятать Аниту и её этот… самолёт будет очень трудно. Практически невозможно. Может, стоить пойти и рассказать всё? Однако тогда скандала не избежать, если не хуже… Мужчина всё же совсем не хотел, чтобы его старую знакомую прогнали, поэтому принял решение... Он будет молчать. Подумаешь, всего-то нужно врать своей семье каждый день! Ха-ха! Да уж…        Итак, с разрешения Долорес, Бруно отправился в её комнату, надеясь там застать сестру… Но женщины и след простыл, а вот ночная гостья, "упавшая с неба", мирно лежала в тёплой кровати и спала. Однако скрип двери, а потом ещё звук упавшего стула и чей-то приглушённый голос заставили её приоткрыть глаза, наблюдая за тем, как мужчина неловко оглядывается по сторонам и ищет Джульетту. — Её тут нет. Она ушла примерно двадцать минут назад в город. Просила передать, что как вернётся, цитирую: надерёт тебе и детям уши за наглое враньё. — Ох, ты тут?! Уже… ладно, не буду беспокоить, пока! И х-хорошего вечера… дня… утра… Ну в общем, не болей, то есть ты уже и так… вроде здорова, но всё равно! Всего хорошего… о боже… — Бруно протараторил это на одном духу, будто участвовал в конкурсе скороговорщиков. В любом случае, Анита не приняла это за что-то странное: сегодня все сами не свои. — Ладно… О, вспомнила! Передай Мирабель: осьминоги не могут любить в три раза больше людей. Человек вообще единственное создание на земле, которое способно влюбляться и любить больше собственной жизни… Хотя я вот думаю, что собаки тоже умеют любить так же, как и мы. Ну не суть, можешь передать Мире только первую часть моего сообщения… Или совсем не передавать, если тебе не хочется, я ведь не заставляю! — в эту минуту обоим стало так неловко говорить друг с другом, что любые слова и жесты выглядели совершенно неестественно и зажато.        После недолгой паузы Бруно пробормотал что-то вроде «я передам» и вылетел пулей из комнаты, случайно захлопнув за собой дверь.       Это был кошмар...       Такие странные чувства... Хочется столько рассказать, спросить, но при этом слова застревают в горле! Так обидно... И куда делась та детская непринуждённость, с которой они раньше общались? Видно, туда же, куда и их былая крепкая дружба. Время не щадит ничто и никого, оно жестоко, беспощадно превращает в пыль даже то, на что люди тратят уйму сил.        От полного провала их первой не состоявшейся даже беседы Бруно совсем приуныл. Он брёл бесцельно через Касситу, не разбирая дороги, а потому столкнулся лбом с кем-то… вроде бы знакомым. Поначалу, правда, показалось, что это снова Мирабель, и вот-вот к нему пристанут с новыми вопросами...        Но нет. Стоило только поднять глаза, как совершенно другая девушка, ни капли не похожая на племянницу, стала судорожно извиняться: — Ой, простите! Я постучала в дверь, и кто-то из дома сказал, что можно войти…       Такая странная... И не потому, что извинялась так, будто оттоптала ему ногу или разбила нос. Робкая девочка (именно такое прозвище дали ей все жители Касситы) имела внешность, совершенно не вписывающуюся в их колоритно-колумбийское окружение. Потому, возможно, могла показаться здесь чужеродной и даже жуткой.       Да, её кожа была намного светлее, чем у всех, кого Бруно здесь встречал (даже белее, чем у Пеппы). А глаза ярко-синие, как глубокое озеро. Нерешительные. Волосы прямые, тоже светлые... Почти оттенка золы. Ну совсем как иностранка, а говорит по-испански и без всякого акцента, носит ту же одежду, что и они... Короче, в её поведении ничто не казалось взятым из другого народа. Видимо, её бабушка или дедушка приехали в Колумбию из других мест, а после случайно попали в Энканто. Именно что случайно, ведь хаос, который царил во время гражданских войн, вряд ли бы оставил хоть кому-то право выбора. — Ты… ты же сюда каждый день приходишь? — спросил он спокойно, но всё ещё с нотками уныния в голосе. — Д-да… — девушка робко отвела взгляд. В её руках всё так же была корзинка с яблоками, которую она то и дело нервно покачивала, не решаясь спросить: — А… К-Камило… Он не дома? — Да вот, буквально недавно с ним разговаривал, — тут в голову пришла правильная мысль, которую он озвучил: — А что? Хочешь с ним увидеться? — Н-нет! Что вы! Я просто… вы… — юная леди, похожая на антикварную фарфоровую куколку, сделанную с необычайным трепетом, протянула предсказателю корзинку, — Не могли бы вы передать это Камило, п-пожалуйста! — Конечно… Но разве ты не собиралась встретиться с ним лич... — Спасибо! — всучив Бруно «посылку», девушка быстро скрылась извиду, будто боялась, что ещё одна проведённая минута в этом доме станет её последней...       Она оправдывает своё прозвище по всем критериям. Такая застенчивая, нелюдимая… Бедняжка. Мужчина невольно вспомнил себя в этом возрасте... Не было и дня, когда бы он не вёл себя точно так же. Хотя ему иногда и приходилось храбриться, чтобы сёстры и Анита не решили, будто он совсем уж трус...       Вообще-то предсказатель не нанимался почтальоном, а тут «скажи то Мирабель», и «передай это Камило»!.. Ну что они, в самом деле, сговорились что-ли? Но делать нечего: мужчина вернулся в свою комнату, ожидая найти там племянников и передать им всё за раз… и вдруг встретил там ещё кое-кого.        На стуле расположилась Джульетта, выглядящая так, будто действительно собиралась хорошенько надрать уши младшему брату. С видом "ну давай, колись" она пригласила Бруно сесть напротив неё за стол, и тот виновато послушался.       Так начались пять самых мучительных минут в жизни предсказателя.