Al otro lado de las montañas

      Странные, страшные дни растянулись в неделю. Показалось, что прежняя жизнь была мутным видением. И что нет никакой волшебной долины в солнечных горах...       Есть только дорожная пыль, ветхий дом в глуши и уединённая жизнь.       Он и правда мог бы так жить? Как этот старик... День за днём ведя быт в одиночестве? На первый взгляд, для него так и выглядела идеальная жизнь: спокойная и размеренная, где нет ответственности ни перед семьёй, ни перед всем городом за любое неосторожно брошенное слово... С другого же бока всё это напоминает... Нет, не кошмар, а какой-то неприятно долгий и непонятный сон. Он живёт здесь один... Зачем? Зачем идёт колоть дрова? Зачем ставит чайник на печь? Никакой осмысленности – только незаметное существование.       Без стороннего наблюдателя даже самая лучшая жизнь теряет всякий смысл... Не говоря уже о том, что семья в принципе сама по себе была тем самым смыслом и высшей ценностью, лишившись которой он никогда не смог бы начать заново.       Да, тихая. Да, без суматохи. Да, без боли, переживаний и разочарования... Такая жизнь подходила ему. Но это не значит, что он её хотел.       Лучше поскорее возвращаться. И лучше бы без Раймонда, конечно, но как же он сам может преодолеть этот путь? Не имея понятия куда идти? Тошно осознавать – он был зависим от чужой силы и опыта. Поэтому то Райм всегда вёл себя так самоуверенно и надменно. Он знал, что нужен здесь Бруно.       Но возможно, что именно это и подарит шанс на внезапный ход. — Я собираюсь уйти отсюда, — он уже третий день приходит к загадочному камню и странному алтарю, где молился старик, чтобы подумать самому и разложить эти мысли по полкам... И так они недвижимо сидели вместе среди медитативной тишины леса, — И я уйду один. Мне нужно, чтобы вы как-то отвлекли Раймонда... Иначе он быстро нагонит меня. Тогда я не смогу предупредить свою семью об угрозе... — Ты знаешь, что в случае неудачи он наверняка решит избавиться от тебя? — прохрипел от долгого молчания Вивьенте, — Догадавшись, что ты разоблачил его план и хочешь предупредить остальных, этот человек не станет церемонничать с тобой. — Ну, может быть мы сможем с ним как-то договориться... Обсудить всё? Как цивилизованные, разумные лю...       Тот перебил: — Не будь идиотом, Бруно! Пораскинь мозгами, — его голос заскрипел грубо: — Думаешь, разговоры с ним что-то решат? Он бывший солдат – не забывай. Не замешкается, наступив на горло. От таких на пощаду не рассчитывать глупо.       Он поджал будто бы от боли или стыда губы, затем выдохнул, сжимая волосы на затылке: — Знаю... — но резко опустил руку и заговорил уверенней: — Я готов рискнуть. Не важно, что он сделает или что хочет сделать со мной. Мне нельзя просто этого дожидаться! Я не стану сидеть сложа руки и смотреть, как у меня на глазах рушится всё, что я люблю! Поэтому надо что-то предпринять... Надо помешать ему. Даже если это будет стоить мне жизни, я... — Глупец! — совершенно внезапно выкрикнул старик и стукнул его поднятой с земли палкой по голове, — Вот опять! Вечно вы, молодёжь, не думаете, а только расскидываетесь словами...       В недоумении и даже с некой обидой он поднимает к нему выпученные глаза, будто спрашивая без слов «за что?!»       И тёмные, строгие, как могильная плита, глаза Вивьенте дают ответ: — Почему все думают, что если отдать жизнь, то обязательно всё получится? Это не так! Слишком много таких баек «О героях» ходит... В реальности люди гибнут без причины! — Без причины?... — изумился Бруно, чуть ли не вскрикнув. — Да! — горячо отвечал старик, — Многие, стремясь к высшей цели, просто умирают зря. Оно точно не стоит того, даже если в итоге цель и правда достигнута... А если ты решил спасать других, так тем более! Сгинешь в джунглях – а толку? Твоя жертва им не поможет!       Бруно знал, о чём он говорил, и сам чувствовал в этом логику, однако не мог не почувствовать то самое жжение в груди... Словно его сердце приправили и растёрли перцем. Пожалуй, давно он не был так зол на кого-то.       Ведь его собственные родители — отец и мать — отдали свои жизни ради других...       Так что он, морща от раздражения нос и сурово нахмурив брови, решил возразить: — Но ведь...!       И его вновь перебили: — «Но ведь» что?! Хочешь поспорить со мной? — спросил старик, смеясь с вызовом, — Вперёд, юноша. Я жду твои аргументы!       На Мадригаля пристально уставился его тёмный глаз, выглядывающий из под нависшего века, будто рыба из чёрной и холодной проруби. А он ощутил вдруг страшное желание что-то бросить в неё... То есть, в него. И высказать всё. Ведь Бруно был в крайней степени не согласен со всем, что сказал этот старик, но...       Он буркнул, повернув голову в сторону: — Нет... Ничего. Сейчас это не имеет смысла...       Ещё несколько мгновений Вивьенте недовольно сверлил ему затылок... Как будто был разочарован, будто не получил чего-то.       А Бруно вдруг действительно почувствовал себя полным идиотом... Чего он ожидал? Что его поддержат? Помогут? Нет, он здесь один... Совершенно один, и никто не появится. Раз за разом его вытаскивали из уныния другие люди. Мама, сёстры, Анита, Мирабель... Но их здесь нет. На этот раз они нуждаются в помощи... А он из-за своей бестолковости ничего не может сделать! Лишь застрял тут без дела, как, впрочем, и всегда! Никакой пользы, никакого проку...       Пятое колесо в повозке.       Но сейчас это не важно. Важно то, что он собирается всё изменить и хоть раз постараться так, чтобы в этом был хоть какой-то смысл!       В том, что он хочет сделать, нельзя полагаться на Вивьенте... Он, конечно, действительно кое в чём помог ему. За эти дни Бруно осознал сразу несколько вещей... Но на этом всё. Нельзя забывать о том, с кем он тут имеет дело.       С этими мыслями он поднялся на ноги и, бредя в сторону от камня, спокойно проговорил, пусть и заставляя самого себя: — Я благодарен вам за приют... И за всё остальное. Вы многое сделали, но сейчас я ничем пока не могу вам отплатить... Мне нужно домой, понимаете? Даже если вы говорите, что это невозможно, опасно, глупо в конце концов – я ни перед чем не остановлюсь... А жертвовать собой или нет – уже моё дело. Может быть, этого правда будет недостаточно, но я хотя бы попытаюсь помочь...       Вдруг он поднял голову и уверенно зашагал вперёд... Не в сторону дома Вивьенте, а куда-то ещё. Куда глаза глядят. Что он собирался там найти – другой вопрос... Но сейчас главное, что он нашёл в себе смелость сделать этот шаг в неизвестность. И это ощущалось так, будто он заново учится передвигаться – сам, без опоры, без чужих рук. Вот только выдержат ли его ноги?       Выдержит ли он сам? — Стой, — неожиданно слышится позади, — Вижу, ты и впрямь сделал выбор... Коль так, то позволь кое-что сделать, — он продолжил тогда, когда на него вновь удивлённо посмотрели, и этой реакцией он будто бы напитал какие-то силы, — Я не могу гарантировать тебе безопасность... Но я могу подготовить тебя.       Бруно ошеломлённо обернулся. Кажется, всё-таки ему не придётся действовать совсем в одиночку, и оттого он почти воодушевлённо спросил, просияв: — Как?! — Эти места – я знаю их на зубок. Уверен, что составлю маршрут до Энканто намного короче того, по которому вы шли... — О, спасибо огромное! Это было бы великолепно... — Рано радуешься. Если пойдёшь пешком – тебя быстро догонят. Тебе нужна лошадь, — старик с угрюмым видом смотрел на сменяющееся на его лице выражение «а-а, точно», будто видел перед собой несмышлённого ребёнка, — Держу пари, вы шли сюда по реке. Но в обратную сторону такой трюк не пройдёт – течение очень бурное и плыть против него даже с мотором опасно. Поэтому лучше верхом, но кое-где всё ж придётся переправляться на пароме... Я подробно напишу всё на своей карте... Сможешь по ней ориентироваться? — Д-да, конечно. Я хорошо разбираюсь в ориентировании... Меня этому учили. — То было у тебя дома, а здесь – огромные девственные леса, по которым пройти и не попасть в пасть какой-нибудь зверюге — настоящий подвиг... Ещё хуже участь ждёт тех, кто нарвался на разбойничьи кланы. Говорят, одиноких путников, вроде тебя, они четвертуют и продают по кусками, — его хитрый пожелтевший глаз вновь косо смотрит на Бруно: — Что, ещё хочешь рискнуть? — У меня нет другого выбора. Иначе будет слишком поздно... Вряд ли Раймонд сам отведёт меня за ручку домой. Я так думаю, он специально меня потарапливал и путал, но точно не хотел, чтобы я скорее возвращался обратно!... Гх, проклятье! Я снова попался!       Ну конечно Райм знал, что Бруно сделает наоборот... Что он будет упираться, лишь бы не следовать его советам и предложениям. И он использовал это в свою пользу... Время тянет. Зачем? Явно не чтобы успеть подготовиться к приятному сюрпризу... — Хорошо, я понял, только... Не знаю, где достать всё необходимое... До города примерно день пути, так ведь? — он в голове стал прикидывать, сколько займёт смотаться туда-обратно и... Эти цифры его не порадовали. К тому времени Раймонд бы уже сто раз успел его прикончить. И сто раз закопать... — Я дам всё необходимое в дорогу, — говорит Вивьенте, закатывая глаза от очевидного, — И подготовлю жеребца. — Разве у вас есть лошадь? — Одолжу у соседей. Схожу завтра в молитвенное время, чтобы не вызвать подозрений. — Неужели... Вы пожертвуете выделенным для молитв временем?       Старик выдохнул протяжно, смерив его взглядом: — Раз ты настроен решительно, то и я должен приложить все усилия... — С-спасибо вам огромное! Если всё получится, обещаю, я как-нибудь отплачу вам! — Обещай лучше, что доберёшься до дома живым, — в его взгляде промелькнула среди прочей серьёзности какая-то искра, — Спаси свою семью, Бруно. Это будет лучшей благодарностью. — Тогда клянусь, что защищу их... — Добро, — кивнул, — Тогда начнём.       Мадригаль рассеянно заозирался по сторонам: — Что, э-э... Сейчас, да? — Конечно сейчас! — рявкнул он, — Во-первых: что будет, когда ты приедешь туда?! Что скажешь, как будешь объяснять свою позицию? Нужно быть убедительным, иначе всё зря! Или снова будешь мямлить?!       Сначала Бруно слегка опешил от такой грубости, однако затем проглотил все обидные слова. В них была правда... — Я понял. Мне должны обязательно поверить, хоть у меня и нет прямых доказательств... К счастью, я знаю, как этого добиться. — Хорошо, если ты уже имеешь план. Но сработает ли он? — Поверьте, точно сработает... Есть способ, который даст мне неопровержимые доказательства. Правда, я не могу о нём вам рассказать... — Не беда. Главное, что ты уверен, — прокряхтел Вивьенте и нахмурился сильнее прежнего: — Однако остаётся открытым другой, куда более острый вопрос: что будешь делать, если Раймонд всё-таки тебя догонит? — тон его вдруг стал низким и басистым, словно он рассказывал ужасную тайну: — Не решишь же ты сдаться ему, в конце концов? — Ну... Отбиваться? — Отбиваться, ха! Только вот ты на бойца не тянешь, — старик оказался вдруг возле него с той же палкой, тыкая её концом в мягкую кожу Бруно со всех сторон. Один из таких тычков был особенно болезненным – прямо между рёбер! Но Мадригаль терпел, хоть и очень хотелось ойкнуть... Затем последовал ещё более болезненный вердикт: — Кожа да кости... Так не годится. Он тебя просто пополам переломит.       Но он стерпел и этот удар по самому уязвимому: — Спасибо, я был в курсе...       Сгибая ветку и обходя Бруно по кругу, он учтиво сообщает вдруг: — Я говорю это, не чтобы унизить тебя. Строго говоря, это довольно распространённое явление. И в нынешних реалиях даже слабые телом могут быть сильными воинами... Уже не нужно махать мечом. Для такого, как ты, будет вполне достаточно простого ружья... И я его тебе дам.       «То самое, со стены...» – стрельнуло в голове. Следом вопрос: — Разве оно не испорчено? — У меня есть второе – охотничье... Оно будет потяжелее, но зато хорошо бьёт вдаль. А ещё к нему есть патронташ.       Сначала Бруно даже обрадовался... Хоть какая-то надежда у него была. Но затем, осознав, что средство для защиты, которое ему предлагается – смертоносное оружие, его скрутило... И это отобразилось на его лице в виде напряжённых мышц лба. — Вижу, тебе неприятны мои слова. Но ничего не поделаешь: хочешь выжить – бей на поражение. К тому же твой противник не невинная овечка, а закалённый убийца. Подумай, скольких он мог погубить? И не жалей на негодяя пули, если полезет... — Хорошо, я попробую... — Отлично. Тогда завтра приступим, если незаметно удастся добраться до старого амбара. — О, у вас есть амбар? — Да, возле одного из полей. Но идти туда дальше, чем до этого места, так что тебе уж придётся поднапрячься и уложиться в полчаса, чтобы сэкономить время для подготовки.       Он неуверенно протянул: — А это точно обязательно?... Если честно, я не очень то хороший бегун... Вдруг не успею?       На что старик поднял одну бровь: — Чтобы приглушить звуки, в нём всяко лучше стрелять, чем на открытой местности... Либо так, либо будешь сам разбираться с устройством. — Ну, надо – значит, надо... — он всё ещё не представлял, как у него должно это всё получиться, — А где вообще находится этот ваш амбар? — Сегодня я покажу тебе место. Но затем тебе придётся самому его запомнить и отыскать – это будет такая проверка твоих навыков ориентирования, — с вредной улыбочкой старик оглянулся на него через плечо, заложив руки за спину.       Всё это ему не нравилось. Дело приобретает непредвиденные обороты... Очень сложно уследить за тем, как быстро всё стало развиваться после почти недели бездействия и тупого наблюдания со стороны... — Да-а, очень умно... — протянул Бруно с каменным лицом.

***

      Когда Вивьенте сказал, что «подготовит» его, Мадригаль думал, что это будет касаться только необходимых в дороге вещей... Питьевая вода, например, какая-нибудь шляпа или капюшон от солнца, да хоть тот же компас! Но нет. Готовить старик его решил основательно... Причём отнекиваться было уже поздно – он сам заявил, что готов на всё.       И вот Бруно, выждав на следующий день момент, чесанул в джунгли... О, он никогда ещё так долго не бегал, даже не заставлял себя! И, надо сказать, получилось даже чуть лучше, чем он ожидал... По крайней мере, он не откинул ноги в овраге, а успешно достиг нужного места. — И что? Это всё? — встречает его у входа на стоге сена с карманными часами в одной руке и палкой в другой (видимо, приготовленной для того, чтобы его бить) старик Вивьенте, — Медленно!       И всякая гордость тут же прошла... Секунду назад он ещё был так рад, что в принципе сам нашёл этот амбар, хотя ему показали его лишь раз... И ещё и с невероятной по его меркам скоростью... Но пара слов – и это уже повод для смертельного стыда.       И это было лишь началом. Старик придумал для него целую серию пыток. И начал с самой странной: — А теперь ударь-ка меня. Давай. Смелее!       Он знал, что ему это не послышалось, и всё же переспросил, вытаращив глаза: — Что?! — Ударь меня, давай! — вдруг он хитро сощурился: — Ударишь меня – и сможешь идти отдыхать. Ну? — Ещё чего! Не буду я вас би...       И вдруг ему самому прилетело, будто плетью, по плечу. Прямо в кость! Тут же онемела вся рука, а затем — отозвалась жуткая боль до самых кончиков пальцев... — Забыл сказать, — Вивьенте согнул тонкий, хлёсткий прут... От такой мелочи просто фатальный урон! — За каждый промах получаешь удар. Ну что? Как тебе, а? — Не очень... — прокряхтел он, растирая руку, — Какое-то несправедливое правило. — Справедливости нет. Есть я, ты и этот прут. — Вы же говорили, что мне не обязательно уметь «махать мечом»?! — воскликнул Мадригаль, — Может, пропустим эту часть... — Пока не переступишь через себя — тебе даже кухонный ножик давать не стану. Или ты думаешь, что возьмёшь ружьё, и сразу во всём разберёшься?! — Нет, конечно! — простёр он руки вперёд, пытаясь будто бы что-то ухватить, — Я об этом и говорю вам! Времени нет! Мне нужно побыстрее научиться хотя бы в воздух стрелять! — Вот – в этом твоя проблема, — усмехнулся тот с надменным оскалом, — Как ты сказал? «В воздух»? Ты изначально не готов прицелиться в человека, даже если он будет угрожать тебе расправой! Поэтому не переступишь через себя в решающий момент, когда или ты, или тебя. Не бойся нанести вред. Помни: только так ты сможешь обезопасить себя и близких.       Бруно не кивнул, а скорее качнул головой, будто усталый безвольный подчинённый... И зачем надо так всё извращать? Делать какую-то тренировку... Нет, психологическую пытку персонально для него! Вивьенте будто насквозь его видит: знает эти слабости, эти страхи, будто свои собственные. Он прекрасно всё продумал до деталей. — Ну, вперёд! Со всей силы! — крикнул старик.       Ладно. Ради семьи!        Бруно зажмурился, ринулся вперёд и... Врезался в стену. Перед ним не оказалось ничего, кроме неё, что удивительно – он точно видел там Вивьенте... Меж тем по спине вновь прилетел удар. — Не закрывай глаза, олух! Стрелять ты тоже с закрытыми глазами собираешься?!              Он встал. Попробовал ещё... Нет, снова мимо! Веки будто становятся в сто раз тяжелее... Ох, старик был прав. Если бы Бруно пришлось отпугивать, например, бандитов, он бы тоже вот так закрывал глаза и палил наугад... И мог бы даже случайно попасть. — Всё ещё хуже, чем я думал... Жалкое зрелище, — сверху доносится строгий и низкий голос, — Долго ты ползать собираешься? Вставай!       Он пробовал ещё и ещё. Постоянно подвергаясь этой ужасной каре тонким прутом и злым насмешкам... И вот где-то на пятнадцатый раз появилась маленькая щёлка. Он увидел, куда движется. И увидел Вивьенте... Но тот в последнее мгновение отошёл в сторону. — Что?... — от удивления он распахнул глаза так широко, что стало больно, — Так вы всё это время уклонялись?! — Конечно. И тебе советую, — с этими словами он размахнулся и хорошенько хлестанул тому по внешней стороне бедра: — Ноги тебе на что?! Шевелись, или к вечеру так на тебе живого места не останется. — Вы не говорили, что надо уворачиваться... И что это будете делать вы! — А ты думал, всё так просто? Что я буду просто стоять и ждать, когда молокосос поднимет на меня руку? Если ты не был в курсе, сообщаю: в драке противник не будет подставляться под удар, чтобы всё было по-честному. Попал-непопал – это твоя проблема! — старик тяжко и как-то безнадёжно вздохнул: — Ладно... Сделаем небольшой перерыв.       В тот же миг Бруно свалился с ног. Упал прямо навзничь, и если б не сено, точно бы голову себе разбил... Но он не виноват, что его лёгкие просились выскочить через глотку наружу, а колени сводило судорогой...       Полежав так какое-то время, он всё таки заставил себя открыть глаза, хотя очень хотелось спать... Пару деньков точно. И, глядя в покрытый дырами потолок, через которые попадали дневные лучи и видны были синие клочки неба, он неожиданно даже для себя задумался... А если так и не получится? Что он вообще может противопоставить? И ежу понятно, что у старика больше опыта – одной лишь грубой силой, как он говорит, ничего не решить. То же самое касается и Райма...       Надо думать. Думать и решать. Найти ответы... — А если я совсем не хочу бить, но нужно обезвредить...? — вдруг спросил он, приподняв голову и найдя взглядом Вивьенте. — Тц, ты будешь до последнего упираться и искать лазейку?... Нет на это времени, — угрюмо ответил тот, прерывая чистку ружья. — И всё же...       Старик закатил глаза крайне заметно специально для него... Но всё же сказал: — Если у него есть оружие – завладей им. Всегда важно оказаться в выигрышной позиции... Мало кто решится с голыми руками полезть на вооружённого даже тем же обычным молотком. Любое орудие – уже преимущество... — Я понял, — протянул он, — Выигрышная позиция...       Бруно сел, по-турецкий скрестив ноги и задумчиво приложив руку к подбородку... А Вивьенте глядел на него,. «Ну что за безнадёга» — так и читалось на его лице. Ребёнку легче объяснить, чем этому блаженному миролюбивцу...       Но старику всё это не доставляло удовольствия. Напротив – с каждым новым ударом всё больше щемило в груди. Этот человек и впрямь будто младенец в этом мире! Наивный, тыкается наощупь кое-как, боится даже кулак сжать... Уже начинало казаться, что вся эта идея бессмысленна — бедняга обречён, как и его родной дом...        Но вдруг произошло то, чего Вивьенте никак не ожидал.       Очередная попытка Мадригаля прошла безуспешно — на этот раз он так и вовсе повалился без сил на землю, тяжело дыша... И вновь поднялся в воздух беспощадный хлыст, но... Он не достиг своей цели. Лишь поднял пыль, коснувшись земли. А Бруно тем временем уже вскочил на ноги. — Что ты делаешь? — нахмурился Вивьенте. — Я завладел вашим оружием, — с лёгкой улыбкой на распухших губах отвечает ему, — Теперь у меня Выигрышная позиция. — Но твоё задание было в другом, — последовало возмущение, — Ты должен был ударить, а не забрать у меня палку! — Но я же успел сделать всё быстро, и вы ничего не заподозрили... Я мог бы и ударить, и я хотел, правда, но... Это самый простой способ. Он быстрый, но не значит, что хороший. — Хрм... — прорычал Вивьенте, выхватив из его рук прут, — Дай сюда... На сегодня хватит. Я старался не попадать тебе по лицу, но всё-таки пару раз заехал... Иди, умойся в холодной воде. — Да, точно ведь... Будет странно, если я вернусь весь распухший, — посмеялся вдруг он, чему старик удивился ещё больше, — Ну, ладно... Так значит, я пойду? — Иди, иди... И двери закрыть не забудь, — кинул тот сердито.       Бруно собрался уходить, но, прикрывая большие деревянные ворота, вдруг ощутил гнетущую атмосферу в этом тёмном амбаре... Уже вечерело, так что дыры в потолке не спасали от мрака. И тут он остановился: — Если я закрою, вам ведь будет темно... — Ничего, — донёсся хрип и кашель, — Иди уже... — Но... — Бруно, — неожиданно назвал по имени его старик, отчего мурашки прошли по коже, — Просто иди. И не о чём не беспокойся. Я просто хочу подумать один... Надо составить чёткий план. — Л-ладно, как скажете...       Послышался скрип дверей. И звук удаляющихся шагов... Тогда Вивьенте сел на подгнивающий снизу из-за влажной земли тюк сена... Было совсем сыро, темно, прохладно. С жестяной трубы возле поилок капала вода.       Он опустил голову и закрыл глаза... То, что он сейчас видел, требовало осмысления. Он стал свидетелем той высшей степени гуманности, к которой стремился и которую боготворил... Невероятного, впечатляющего милосердия. Несмотря на десятки ударов палкой – этот мальчишка вынес всё и, ни разу не ударив в ответ, обыграл его. Сомнительная победа, но... Нарушив правила игры, он в итоге остался в плюсе. И почему-то Вивьенте был уверен — даже после сотни, тысячи таких же ударов он не поступил бы иначе... Не послушал бы его.       И это хорошо. Потому что он вновь ступил на неверную тропу. Потому что чуть было не затащил на неё и другого человека, хотя совсем недавно клялся и зарекался не причинять вреда... И снова что-то пошло не так.       Вивьенте злился, но злился вовсе не на Бруно.       Открыв налитые водой глаза, он вдруг увидел тонкую белую полоску на стене. Это был свет. Луч, прорезающий кромешный мрак, без которого всё было бы черным-черно...       Он не до конца закрыл двери.