Всё дело в крови

      Первые лучи коснулись Роминой шкуры за секунду до того, как Даша открыла дверь в коттедж. Глаза ослепило, тело тут же скрутила судорога; если бы Игорь не втолкнул зверя внутрь, то Рома бы упал на улице, превращаясь прямо в снегу.       Ввалившись внутрь помещения и проехав мордой по полу, вервольф заскулил – восходящее солнце, пробивающееся через пыльные стёкла, нещадно жгло волчью шкуру, оставляя на месте густой белой шерсти голую кожу. Морда волка постепенно укорачивалась, пальцы на руках вытягивались. Вой перешёл в истошный человеческий вопль.       Обнажённый парень лежал на животе и тяжело часто дышал. Тело его тряслось, из глаз лились слёзы. Лицо, грудь и руки перепачканы кровью.       Даша вытянула руку с кольцом в сторону лестницы:       – «ЛАПАРАМОРА!» – Плед, вылетевший со второго этажа Даше в руку, опустился на Ромино дрожащее тело, прикрывая наготу.       Рома, казалось, всё ещё не соображал, кто он, где он, и что от него хотят. Парень попытался приподняться на локтях, но по мышцам прокатилась новая судорога. В голове Ромы на миг с ужасом пронеслось, что он снова превращается – так похож был спазм, разлившийся по телу – но судорога оборвалась не болью, а тошнотой, заставив парня вывалить перед собой кровавые ошмётки из своего желудка, оставшиеся от непереваренного вампира.       – Тише, тише. – Игорь, вновь приобретший человеческий облик, подхватил едва не упавшего лицом в лужу собственной рвоты друга за плечи. – Аккуратнее. Вот так.       – Простите… – прошептал Рома, всё ещё дёргаясь от новых спазмов.       – Господи, о чём ты… – Даша вспышкой кольца убрала лужу с пола и мягко провела рукой по волосам парня. – Всё хорошо.       Рома эмбрионом свернулся на ледяном полу и закрыл лицо руками.       – Я его на куски разорвал… – голос был глухой и слабый, он заметно дрожал. – В клочья. Я бы раньше никогда так… Не хочу больше... Не хочу...       Игорь, опустился на колени рядом и погладил друга по плечу.       – Успокойся, – говорил он мягко и сосредоточенно. – Всё позади.       – Да, конечно, – тихо всхлипнув, ответил Рома. – До следующего полнолуния.       – В следующее будет легче. – Даша сделала слабую попытку утешения. Она впервые не знала, что сказать. Быть свидетелем горя и унижения лучшего друга… Она вдруг подумала, что морально это, возможно, даже тяжелее, чем превращаться самому.       Рома отнял ладони от лица и рассмеялся невесёлым, жутковатым смехом, полным боли и отчаяния:       – Спасибо, обрадовала. Очень приятно знать, что в следующее полнолуние корёжить будет чуточку меньше!       Даша предприняла последнюю попытку:       – Но ведь ты спас Беллу.       – Вот именно! – Игорь поддержал подругу. – Она почти не пострадала.       В глазах Ромы впервые появилось что-то, кроме слёз:       – Что с ней?       – Она очень замёрзла, – ответила Даша, – но когда мы уходили, уже пришла в себя. У неё воспаление лёгких, и ещё придётся лечить обморожение на ногах и руках, но лекарь сказал, что опасности для жизни нет. Скоро она поправится.       Лицо Ромы стало заметно спокойнее. Он облокотился на пол, пытаясь подняться. Неловкое движение – рука соскользнула на крови, и парень, сильно ударившись и едва не выбив об пол зубы, упал плашмя.       – Спокойно, не торопись.       Игорь помог другу сесть. Даша подняла соскользнувший на пол плед и накинула Роме на плечи.       – Ну, ты это... – Девушка почувствовала, как лицо её заливает краска. – Не свети тут... достоинством своим.       На бледном измождённом лице парня проступило слабое подобие улыбки.       – Прости… – опять зачем-то пробормотал он, пытаясь запахнуться.       Игорь внимательно посмотрел на друга.       – Нужно отвести тебя наверх. Тут холодно, а там хотя бы есть диван и можно зажечь камин. Идти сможешь?       – Наверное…       Игорь перекинул Ромину руку себе через плечо, помог ему встать и повёл в комнату. Рома на подламывающихся ногах медленно шёл вперёд.

***

      Языки пламени весело плясали в очаге. Даша разливала только что вскипевшую воду в кружки с заваркой. Игорь на корточках сидел у каминной решётки, подставив огню окоченевшие руки. Рома лежал на диване, укрытый одеялами, и спал тревожным беспокойным сном. У изголовья на стуле стоял тазик с красной водой и перепачканным кровью полотенцем – Даша помогала Роме умыться, и на это ушло немало времени.       За окном окончательно рассвело. Зимнее солнце серебрило заиндевевшие стёкла, блики каминного огня отражались на полу и стенах. Днём комната заброшенного коттеджа казалась вполне цивилизованной и даже уютной.       Даша поставила кружки с чаем на дубовый стол у окна и шёпотом пригласила Игоря. Тот, не вставая с корточек, повернулся и отрицательно покачал головой. Он посмотрел на столик со стоявшими на нём кружками и два стула, и те в одно мгновенье вплотную пододвинулись к камину.       Даша улыбнулась:       – Что, псина сутулая, пожалел о куртке?       – Издеваешься, да? – Ухмыльнувшись, Игорь встал, разминая затёкшие ноги, после чего подошёл к стулу и тяжело на него плюхнулся.       – Немного. – Даша села на второй стул. – Слушай, а когда ты в образе собаки, у тебя зрение чёрно-белое?       – Цветное. – Воронцов взгромоздил ноги на каминную решётку. – Тона чуть приглушены, зато в темноте вижу хорошо.       – А когда ты человек? – не унималась Даша. – Чувства те же, обострённые?       Игорь пожал плечами:       – Да нет, всё простое, человеческое. На мне неплохо заживают раны, это есть. И у меня высокая температура, почти тридцать восемь. Но так ни сверхсилы, если ты об этом, ни сверхскорости. Есть остаточные явления сразу после превращения, лучше реакция и всё такое, но это проходит.       – А рука?       – А что рука?       – Рома сказал, что ты не владеешь левой рукой. – Даша обхватила кружку, согревая замёрзшие пальцы. – Что он имел в виду?       – Я правша до мозга костей, – ухмыльнулся Воронцов. – За обедом даже хлеб в правую руку перекладываю. Не знаю, что буду делать, если когда-нибудь травмируюсь. Наверное, найму сиделку.       Даша улыбнулась и глотнула чая, глядя, как языки пламени бодро лижут ботинки парня, не причиняя им никакого вреда.       – Вот как ты это делаешь? – спросила девушка, недоумевая, почему ноги Игоря ещё не покрылись жареной корочкой.       Игорь шумно и с непередаваемым наслаждением отхлебнул кипяток из своей кружки. Затем коротко ответил:       – А ты сама попробуй.       Даша в смятении посмотрела на яркое пламя.       – Не бойся.       Девушка подняла ногу и опустила её на раскалённый чугун. Но она не почувствовала боли. Лишь тепло и лёгкое приятное покалывание. Девушка с наслаждением опустила на решётку вторую ногу, не особо задумываясь над тем, распространится ли магия на её сапоги.       – В средние века инквизиторы сжигали ведьм, – сказал Игорь. – Ну, они думали, что ведьм. На самом деле ни ведьмам, ни колдунам огонь, природный огонь, неволшебный, не страшен. Женщины, погибшие в средневековье, чародейками не были. Параллель ведь открыли сравнительно недавно, а до этого нам приходилось скрываться среди простаков. Сейчас стало гораздо легче. Можно не прятаться.       – Ты говоришь про природный огонь и про то, что волшебного огня стоит бояться, – заметила Даша, – но ведь камин ты кольцом разжёг. Разве огонь после этого не волшебный?       – Нет. Это самый обычный огонь. Стихийный. И колдовство берёт его у природы. Есть и другие виды пламени, опасные, но полезные в некоторых областях.       Даша улыбнулась – она так много ещё не знала об этом мире. Игорь родился и вырос здесь, он не знал ничего другого. Для него спустить искру с кольца было так же естественно, как для Даши в параллели – включить телевизор.       Парень с девушкой наблюдали за огнём, весело танцующим в камине и согревающим их замёрзшие тела. Оба молчали, но каждый думал примерно об одном: как помочь Роме и что сказать ОБТС?       На первом этаже раздались шаги и разговоры, было слышно, как кто-то поднимался вверх по лестнице. Дверь в комнату открылась, и на пороге возник мужчина средних лет и невысокого роста. Лекарь: в руке он держал кожаный чемоданчик, наподобие тех, с которыми выезжала на адрес бригада скорой помощи. Видимо это был тот самый лекарь, что обещал Роме проконтролировать его первое полнолуние.       – Вы целы? – Мужчина вопросительно посмотрел на ребят, сидевших у камина.       – Вполне, – Игорь отхлебнул чаю. – Только замёрзли немного.       – Не смертельно.       Лекарь посмотрел на вервольфа, свернувшегося под одеялами, и направился прямиком к нему.       – Рома! – Ворох одеял слабо пошевелился и сонно пробурчал какое-то ругательство. – Рома, проснись. Мне нужно осмотреть тебя.       Парень вылез из-под пледа и, громко зевнув, сел с видом побитого дворового пса.       – Как ты себя чувствуешь?       – Как дебил. Будто трын-травой обкурился.       Игорь закашлялся, скрывая смех – друг бессовестно использовал его фразы.       Лекарь же невозмутимо продолжал:       – Ты главное при ректоре такое не ляпни, а то у него с чувством юмора плохо, заставит анализы на наркотики сдавать.       Словно услышав эти слова, появился человек, у которого с юмором было так же туго, как и у Сатирова: укутанная в чёрную каракулевую шубу, в комнату вошла Шольцева. Даша поперхнулась чаем.       – Марина Вадимовна? – Игорь нацепил на себя самую обаятельную улыбку, какую только мог. – А где Константин Дмитриевич?       – С ним будет отдельный разговор. – Не стоило и ждать, что Шольцеву можно сразить улыбкой. – Как и с вами двумя. Как вы вообще здесь оказались? Как сумели проскочить мимо Огнева?       – А… он нас не заметил. – Игорь развёл руками, чем лишь больше рассердил проректора.       – Огнев? Не заметил? Вы серьёзно? – Игорь снова нацепил дурацкую улыбочку, подумав, что Огнев, вообще-то, не мог их не заметить. Наверняка просто закрыл глаза на парочку студентов, за что так же наверняка уже огрёб от начальства полноценный выговор и лишение премии. – Хорошо, Роман телепортирует в больницу с лекарем, а вы двое – идёте в академию, в мой кабинет. Поговорим и про самоуправство, и про то, что подвергли риску свои и чужие жизни, не посоветовавшись ни с ОБТС, ни со мной.       – Марина Вадимовна, вы бы не одобрили. – Даша пыталась не отводить глаз от строгого лица проректора. – А времени на уговоры уже не было, а у меня зелье сварено, три порции…       – Какое ещё зелье? – сверкнула глазами Шольцева.       – Оборотническое, – буркнула Даша, глядя на коршуном нависшую над ней преподавательницу. – Мы с Беллой варили, на трёх человек. Чтобы Рома не превращался в одиночестве.       – Вы ещё и заранее всё спланировали?! – возмущение Шольцевой волнами цунами разлилось по комнате. – Воронцов, нет, ну ладно Аванисян с Голубевой из простой параллели, может, где-то действительно не понимают серьёзности происходящего, но вы? Вы-то должны были их образумить! Вы думали о том, что ошибись вы с составом зелья, вас бы разорвали на части?!       – Да мы проверили! – ответила Даша, прежде чем Игорь успел сообразить ответ. – Мы испытали состав!       – И на ком, позвольте узнать?       – На коте, – ляпнула Даша первое, что пришло в голову. – Мы испытали зелье на моём коте.       – И как успехи? – Шольцева всё ещё буравила девушку стальными глазами.       – Он всё время просил жрать, но мы его поняли, – не моргнув глазом, снова соврала Даша.       Шольцева недоверчиво бурила студентов взглядом. Она не могла понять, что её настораживает в Дашиных словах и в бестолковом кивании Игоря. Догадывалась, что ей что-то не договаривают, но не могла понять, что именно.       – С ОБТС я разберусь, – наконец ответила она. – Я расскажу вашу историю. Как вервольф убил вампира, а вы, – Шольцева ткнула пальцем поочерёдно на Дашу, Игоря и Рому, – спасли девушку. К счастью, наши законы позволяют вервольфам сохранять анонимность, так что кто именно участвовал в сегодняшнем похождении, в ОБТС не узнают. За самоуправство я вам ничего не сделаю, но на вашем месте, Голубева, я бы подготовилась к тому, что Георгий Робертович убьёт вас, когда узнает. А он узнает.       Даша нервно сглотнула – Мамонов разорётся на неё, возьмёт тридцать три обещания больше так не делать, а потом наверняка будет следить, чтобы девчонка опять не влезла в очередную историю.       Лекарь, тем временем с заинтересованным видом прощупал Ромин пульс, послушал лёгкие, осмотрел лицо и шею, попросил высунуть язык. Долго, очень долго осматривал и ощупывал корочки на заживающей на плече ране от укуса. Даша смотрела со стороны на всю эту процедуру, и в голове у неё пронеслось, что лекарь-колдун ничем, в общем-то, не отличается от обычного хирурга в параллели.       – Ты что-нибудь помнишь? – спросил доктор, закончив осмотр.       Рома кивнул:       – Каждую секунду.       – Сработало… – лекарь мимолётно, словно ещё не верил в происходящее, улыбнулся.       – Что-то не так? – Шольцева переключила внимание на Рому и доктора.       – Я, когда в прошлое полнолуние рану увидел, сразу понял, что это и от кого. – Лекарь повернулся, протирая очки. – Но вот только рана неглубокая была. Крупные сосуды не задеты – заразу по телу не разнесло. И чем чёрт не шутит, парень, я поставил на тебе эксперимент!       Лекарь снова повернулся к Роме, ещё раз внимательно ощупывая струп на Ромином плече.       – Сок цветов вервольфа? – Спросила Даша. – Вы залили его в рану? Повязка светилась.       – Верволь… в рану? – Рома негодующе посмотрел на лекаря. – Я вам что, крыса какая-то?       Лекарь ещё раз нервно протёр очки, словно готовился появиться на вручении Нобелевской премии.       – Ты ещё не понял? – спросил он Рому, водрузив, наконец, очки на переносицу. – У тебя на плече практически полноценный рубец, а укусы вервольфа заживают от трёх месяцев до полугода. Через несколько часов после превращения ты сносно себя чувствуешь, твоё состояние, в общем-то, удовлетворительно. И наконец, ты помнишь все события прошедшей ночи, хотя обычно вервольфы уже наутро их забывают, либо помнят размыто или урывками… Яд попал в кровь в недостаточном количестве. Твоё проклятие обратимо. Оно лечится, пусть и очень мощным зарядом магии, но лечится.