Судьба была настырной

В тот вечер Драко пообещал Гарри, что тот от него так просто не отделается. Малфои были честны прежде всего с самими собой, а уже потом с другими, потому исполняли принесённые ими обещания. И это исполнение Поттер начал ощущать на себе сразу же. Не прошло и суток со дня их последней встречи, как Драко предложил увидеться и просто пошататься по городу. Гарри вежливо отказал, ссылаясь на вечернюю подработку, и он не соврал: ему и вправду нужно было подзаработать денег. И не столько для себя, сколько для этих самых прогулок с Драко, в процессе которых, как заметил Гарри, им волей-неволей приходится выворачивать свои карманы. И если Драко мог позволить себе такие траты, как спонтанная покупка половины гардероба Поттера, то Гарри, пришедший тогда в ужас от этого подарка, абсолютно точно не мог. На этом приглашении Драко не совсем утих. Через непродолжительные промежутки времени, а именно: каждый, мать его, час, он интересовался, как, наверное, сам считал, ненароком, без настоящего интереса, как у Поттера дела, как он себя чувствует. Ну прямо заботливая мамочка, съязвил бы Поттер, если бы не учитывал, что Драко спасал его каждый божий раз, когда тот попадал в передрягу. Гарри, которому нужно было отвлечься от телефона и сосредоточено зарабатывать себе на хлеб да на соль, раздражался при каждом звуке входящего сообщения. Вместе с тем он не мог не оценить такого жеста со стороны Драко — тот заботится о нём, проявляет внимание, от которого Поттер совсем отвык. Наверняка поэтому он весьма противоречиво реагирует на такое поведение Малфоя. На такие перемены в этом самом поведении. И показанную, скорее для самого себя, холодность и отстранённость от мыслей о Драко растопили подаренные им же шапка, перчатки и шарф. Уж эти атрибуты, так ещё и с работой Поттера, были как нельзя кстати, потому что стоять зимой и раздавать рекламные листы было не самой удачной и комфортной работой, что уж говорить об оплате за этот труд… Они согревали не только тело, но и что-то внутри. Гарри действительно ощущал это, оттого настроение его стабильно находилось у отметки «лучше, чем могло бы быть». Тем не менее повышенное внимание не смогло выбить из головы Гарри мысли и переживания о друзьях, семимильными шагами отдаляющихся от него. Оттого тот практически на автомате, растеряв остатки энтузиазма от работы и прибыли, которую должен был получить на днях, совершал вдолблённые в него движения, проговаривал заученные, будто бы выжженные в сознании фразы, настолько работа стала ему привычной и, чего уж тут лукавить, осточертевшей — приходилось работать преимущественно ближе к вечеру, когда холодало. Но выбора у него как такового не было. Вместе с тем к Гарри в голову закрадывались сомнения в мотивах действий Драко Малфоя. Для чего он так добр с ним, зачем всегда помогает, с какой целью жертвует на него и время, и деньги, и, что вполне логично, нервы? Это же Поттер. И Драко дал Гарри ответы на эти вопросы, открыл ему завесу своей жизни и рассказал о не самом радужном её периоде. Но даже так, интуиция парня искала подвох, какую-то неточность, потому что ему, прожившему детство с отвратительным семейством Дурслей, было очень трудно поверить в бескорыстность действий Малфоя, в простое проявление заботы и доброты, за которым не должна стоять издёвка, упрёк, глумление, желание навредить и показать, что он не заслуживает ничего из того, что имеет. За этим всем определённо точно что-то должно стоять, убеждал себя Гарри. И пусть мысли эти были эгоистичными, но Гарри желал узнать правду: почему он вдруг обратил на него внимание? Для чего выручил с деньгами в тот раз? И что побудило его помочь отбиться от тех мудаков, преодолевая расстояние в половину города практически за несколько минут? Эти мысли отравляли его разум, поскольку предполагаемые ответы на свои же вопросы не радовали Гарри, который пусть и старался быть оптимистом, но жизнь научила его всегда осторожничать с людьми, быть начеку и держать дистанцию, чтобы впоследствии избежать ужасных последствий. У него разболелась голова, а вкупе с этим Гарри накрыла непонятная ему волна чувств, в которой он узнавал стыд и разочарование в самом себе. Думать о том, что Драко Малфой устраивает этот спектакль под названием дружба, когда пытается быть понимающим и мчится из ниоткуда на помощь, было тяжело. И даже страшно, потому что… он начинал привыкать к тому, что, помимо единственных, в настоящий момент позабывших о нём друзей, у него есть человек, который всегда поддержит, на которого он может рассчитывать. И хоть Драко появился в его жизни более чем спонтанно и странно, это лишь подтверждало тот факт, что их далеко не единичное столкновение — это проделки судьбы. Эта шутница, казалось бы, бывает очень несправедливой, но Гарри верил, что она даёт нам тех людей, которые нам нужны. И делает она это тогда, когда мы больше всего в них нуждаемся. Когда это действительно необходимо. И если довериться судьбе, тогда Драко действительно необходим Гарри, как глоток свежего воздуха, как перемены в его жизни, которых он так боялся и боится до сих пор. Как тот, рядом с кем Гарри может скинуть свою маску, означавшую, что всё у него по жизни очень даже ничего, и раскрыть себя настоящего. Как человек, рядом с которым можно поддаться удару судьбы и ощутить себя слабым, пока тебя бережно вытаскивают из очередной заварухи. Как тот, с кем не стыдно почувствовать себя никчёмным и бесполезным. Как тот, кто понимает тебя и принимает. Каким бы ты ни был. Воодушевившись такими мыслями, Гарри и не заметил, как раньше времени справился с проклятой работой и листовками. Обычно он заканчивал ближе к девяти либо же десяти часам вечера, однако сегодня время не успело дойти и до восьми, потому он решил, что, возможно, стоит всё же согласиться на предложение Драко, если, конечно, он сам сейчас свободен. Не думая ни минуты больше, Гарри рывком достал из кармана свой мобильник с паутиной трещин на стекле и набрал сообщение, уместив в нём больше, чем планировал изначально: «Привет, это Гарри. Я освободился раньше, — устал и проголодался! — чем предполагал, и если ты не занят, то теперь уже я приглашаю тебя прогуляться.» Сам того не замечая, вставил никому не нужные слова о своих физических потребностях, за что даже не успел упрекнуть себя. Да что там упрёк… он вообще не формулировал в голове то, что хотел написать. Выплеснул и всё. Однако это не было плохим знаком, наоборот, означало, что Гарри начинает выстраивать мостик к Драко, именуемый «доверием». По телу разливалось приятное тепло при такой простой, но очень благой мысли, ведь Поттер и не помнил, когда в последний раз ощущал подобные чувства. «Где ты сейчас?» — чётко и по делу. Немного бесцеремонно, этого не отнять у Малфоя, усмехнулся Поттер. Но этот короткий ответ позволил Гарри сразу же понять, что его предложение встретили с одобрением и согласились на него. Он усмехнулся своим мыслям, печатая ответное сообщение со своим местоположением. Это уже стало чем-то вроде привычки: Драко ищет Гарри по его геолокации, и делает он это с неимоверной скоростью. «Ему бы в службу спасения», — хихикнул про себя Гарри, думая, стоит ли пошутить так при самом Драко. Доверие доверием, но их установившиеся дружеские границы Поттер не рисковал рушить сейчас, когда, казалось бы, всё только начинало налаживаться и двигаться в правильном направлении. А в правильном ли? Окрылённое сердце Гарри не находило иного ответа на этот вопрос. Да и не желало зарываться в причины и следствия, разрушая приподнятый моральный дух. Думая об этих границах и об общении с Драко в общем, Гарри невольно вспомнил их последнюю встречу, а именно тот момент, когда парни, сметая эти самые границы, были слишком близко друг ко другу, прижимаясь к кирпичной стене здания около магазина. Как смотрели целую вечность в глаза напротив, как дышали одним воздухом, как перестали чувствовать биение своих сердец. Ситуация, произошедшая относительно недавно, казалась до того сюрреалистичной, что её можно было сравнить разве что со сном. Но это определённо точно не сон, и Гарри был в этот убеждён. Однако даже так он предпочитал не задумываться о странности этого момента. Да и вся эта странность испарилась спустя несколько секунд, когда Драко взял ситуацию в свои руки, или, вернее сказать, не он, а его желудок. Гарри фыркнул, а на лице его расползлась улыбка. Драко был так забавен в тот момент: растерянный и немного пристыженный. Непохожий на себя привычного; и это не отталкивало, напротив. Он уж точно не ожидал такой подставы от своего организма. Однако эта самая заминка вовсе не испортила впечатления от того дня, который с появлением Драко стал гораздо солнечнее, теплее, пусть и на небе не было ни одного места без тёмной тучи, а ветер в открытой местности просто-таки грозил снести с ног. Поразительно, но когда непонятные Гарри опасения насчёт блондина иссякли, он заметил, что в обществе Драко ему невероятно комфортно. Они могли устраивать словесные перепалки, встречаться при немыслимых обстоятельствах. Гарри старательно избегал мыслей о моменте, когда он чуть было не подвергся надругательствам, но даже так он уже почти перестал жалеть о том вечере, который сблизил их и позволил сделать шаг навстречу друг другу, раскрывая личные грани своей жизни и не боясь какого-либо осуждения, не переживая о своей ненужности и неважности собственных проблем. Общество Драко вдруг резко стало предпочтительнее для Гарри, и это неудивительно: друзья даже не заметили, что отдалились, занятые своей любовью, а кроме них у него и не было никого. Какое дело до него Дурслям? А семейству Уизли? Разве что Молли, мать Рональда, могла забеспокоиться об отсутствии Гарри, которого они регулярно приглашали на пятничный ужин. Но вот уже три недели он не получал подобного приглашения, оттого решил, — не без горечи, — что и внимание, и некое покровительство Молли не безгранично. Глупый Гарри. Думал… нет, надеялся, что всё будет иначе. А получил в ответ лишь колкую боль в груди, мешающую спокойному дыханию, и отдающую импульсом где-то в затылке. Вполне возможно, очередная оплеуха от злорадствующей жизни. Да и не должен его никто оберегать, защищать и поддерживать постоянно, кроме родителей, в которых он нуждался всю жизнь. Но судьба решила иначе, разделив его с ними спустя несколько лет после рождения. Не помня заботы, ласки и любви родителей, Гарри мог лишь представлять, каково это ощущать — родное тепло. Без них у него не было никого, кроме одного человека, дарящего чувство безопасности и комфорта, поддержки и защиты: как физической, так и ментальной. Подарок судьбы, которая и так слишком многого его лишила. Гарри убеждался в этом каждый день, когда в дебрях своих мыслей натыкался на Драко, коего и так с момента их первой встречи не мог выкинуть из головы. И вот постоялец мыслей Гарри объявился. Как и всегда, Драко было трудно не заметить ещё когда он только появлялся в поле зрения. Всегда стройный, он уверенной походкой приближался к нему и будто бы заставлял смотреть на себя. Поначалу, когда он только увидел его в первый раз, Гарри даже казалось, что Драко специально притягивает к себе внимание окружающих, будь то его идеальная внешность или отточенные движения с безупречной осанкой. Однако, узнав Драко получше, он уже не был в этом так уверен. Если дело касалось Драко, Гарри ни в чём не мог быть уверен до конца. За исключением одного: Гарри нуждался в нём, в его уверенности, силе, стойкости, которых самому Гарри уже не хватало в повседневной жизни. Он попросту растратил весь запас за свою такую короткую, но насыщенную травлей судьбы жизнь. Нуждался в его присутствии и подтверждении того, что тот действительно не просто проходимец, а тот надёжный друг и просто человек, в котором Гарри уверен, с которым может бросить копаться в себе, прекратить самоанализ, перечеркнуть все свои предубеждения, отдаваясь сполна. Когда Гарри понял, что вот уже минуту не отводит взгляд от Драко, он почувствовал, как его шея грозится покраснеть, а затем и окрасить в цвет его щёки и уши. Вздохнув несколько раз настолько глубоко, что заболели лёгкие, Гарри подавил в себе эту глупую реакцию. Почему-то он именно в этот момент начал вспоминать стену у магазина зимней одежды и их странные гляделки. Какую давать оценку той ситуации, Гарри всё ещё не определился. А разгорячённое дыхание и резко повысившаяся температура совсем не помогали с решением этой задачи. Тем временем Драко подошёл и кивнул в знак приветствия. — Привет, — сказал Гарри, хотя они уже поздоровались пару раз по переписке, и в тот же момент улыбнулся своей глупости. Он нервно проморгался, очищая свой напряжённый мозг и раскладывая опилки в голове по полочкам. Драко оглядел его с ног до головы, явно оценивая, но не с едким прищуром, а с одобрением. — Я вижу, купленные вещи служат на славу. Он был явно доволен своим подарком. — Да, спасибо, — Гарри решил быть вежливым. Хотя бы потому, что он действительно благодарен за оказанную милость в виде тёплых вещей. С ними оказалось намного проще работать: не приходилось постоянно обдувать кисти рук тёплым дыханием и тереть их друг о друга. И раздражение на коже от постоянного перепада температур, похоже, покинуло его: руки больше не зудели и не отдавали неприятной пульсацией после работы. — Никуда не вляпался, пока меня не было? — поинтересовался Драко. Гарри подавил желание закатить глаза и с шумом выдохнул, отвечая. — К твоему удивлению, за целый день я не наломал дров, но вполне вероятно, что это произойдёт в скором времени. День ведь ещё не закончен. Гарри проговорил все слова так быстро, с немного высокой и непринуждённой интонацией, почему-то так похожей на ту, которую использует Драко, когда хочет показать, что он чем-то недоволен. Или хочет, чтобы недоволен был кто-то другой, так сказать, «почему это мне одному тут плохо?». И Драко узнал это поддразнивание, отчего уголки губ его поползли вверх, превращаясь в улыбку, а глаза немного прищурились. — Раз так, то можешь не беспокоиться, потому что я всегда приду на помощь, — решил продолжить эту словесную нелепицу Драко, просто чтобы не молчать, пока парни, бессловесно договорившись между собой, выбрали направление и шли в местный парк. Гарри клацнул зубами, не желая уступать. — Это уже стало твоей… — он не мог подобрать наиболее подходящего слова, оттого замолчал. Зато Драко сориентировался быстро. — Работой? Долгом? Обязанностью? Бременем? Гарри в удивлении раскрыл глаза, стоило ему уловить последнее слово, а следом нахмурился, сверкнув глазами в направлении Драко. Он понимал, что тот просто подшучивает, выводя Гарри на словесную дуэль. Однако также Гарри понимал и то, что в словах Драко была доля истины, потому что… он помогает Гарри на постоянной основе, и это вправду можно было назвать… бременем. И пусть это была горькая правда, она почему-то казалась… слишком колющей. Сжимающей лёгкие и обжигающей все внутренности. Гарри отвёл взгляд и выдохнул, опустив плечи. В один момент он будто бы стал меньше, а с его, чего лукавить, далеко не выдающимся ростом, не заметить это было просто неприлично. Поняв, что сболтнул лишнего, Драко попытался оценить степень того, насколько сильно он облажался, по выражению лица Гарри. Непривыкший извиняться, он шёл рядом и оглядывал улицу в поисках того, за что бы зацепиться, дабы уйти от воцарившегося молчания и разрастающейся атмосферы неловкости. Наконец он сдался и произнёс на выдохе: — Я не то хотел сказать… — Ты сказал то, что сказал. Это нормально. Хоть Гарри и говорил, что это нормально, и всеми силами показывал, что так оно и есть, Драко понимал, что все не так. — Что за листовки ты раздаёшь? — вопросил Драко не только потому, что нужно было уйти от темы, но и потому, что ему действительно стало интересно. — Хм… сегодня были рекламные листы компьютерной компании, — подняв глаза к небу, ответил Гарри. — А вчера, кажется, был какой-то ресторан, названия не помню. А вот позавчера… Шагать всё так же — глядя в небо, когда вспоминал что-то нужное — явно не считалось безопасным занятием, но Гарри было всё равно. Он тоже поскорее хотел перейти на новую волну в разговоре, сменить пластинку на что-то более приятное и не заставляющее заниматься самоанализом, бередить незажившие раны, а потому отвлекал себя, как только мог. Ведь если продолжать задумываться и выяснять причины со следствиями, можно будет заработать очередной срыв. Гарри убедился в этом не так давно, когда трясущимися руками набирал номер телефона Драко. Самокопания ещё не доводили его до счастливого финала. А ведь они могут возникнуть даже из самой безобидной мысли и превратить тебя в подавленную массу, лишь отдалённо напоминающую человека. — О, вспомнил! — просияв, воскликнул Гарри так, что даже Драко дёрнулся. — На прошлой неделе мне попалась реклама открывшегося недавно клуба с игровыми автоматами прямиком из восьмидесятых! Представляешь? Этот резкий и детский восторг, не прикрытый равнодушием и желанием скрыть свои мысли, удивил и немного позабавил Драко, так что он поинтересовался. — Фанат старых игр? — Не то что бы… Я просто ни разу не был в таких местах, — он неловко отвёл взгляд. Сердце Драко ухнуло и ударило его о суровую реальность. Он вспомнил, какую жизнь был вынужден проживать Гарри, и всякие краски сошли с его лица: губы поджались, а взгляд стал резче. Этот факт, казалось бы, давно уложился в голове Драко, но он всё также считал его сущей несправедливостью, а мысли о том, как жил Гарри в свои детские годы, вернее, представления об этом выбивали почву из-под ног, и заставляли сердце сжиматься. Драко не хотел знать доподлинно о его детстве, потому что считал, что это ранит не только Гарри возвращением в горькие воспоминания, но и самого Драко. Это было проявление самого что ни на есть эгоизма, считал Драко. Но он давно уже привык считать себя эгоистом, наплевавшим на всех вокруг и отказавшимся от людских радостей и забот. Он предложил: — Хочешь сходить? — Не думаю. — Почему? Ведь ты с таким восторгом поделился об этом со мной, — казалось, Драко начинает уговаривать Гарри посетить игровой клуб. Казалось, так оно и было. Гарри не ответил, потому что Драко сам знал настоящую причину и в озвучивании её не нуждался. Вместо этого он поплотнее укутался в свою куртку и нацепил шарф чуть ли не до носа, пытаясь согреться. От такого движения и тёплого дыхания Гарри стёкла его очков несильно запотели. Он с недовольством снял их и попытался протереть об одежду. А Драко скептически оглядел Гарри, приподнимая брови, и поёжился от холода вслед за ним. Наставшая осень не щадила никого. Даже только наступивший октябрь не мог порадовать солнцем и тёплым ветром — напротив, только холод, слякоть, изморозь становились извечными спутниками прохожих. Смесь из всех трёх вышеназванных составляющих сейчас и составляла главную дорожку в парке, по которой неспешно шли парни. Опавшие листья уже побагровели, а ковёр из них превратился во что-то отвратительное, что никак не привлекало и не вязалось с тем, что люди привыкли называть «золотой осенью». Благо, освещение в парке в некоторых местах заслуживало оценки «приемлемо», поэтому они отчасти могли видеть, куда лучше наступить, чтобы не вляпаться. Но такой расклад вещей явно не устраивал Драко. — Может, погуляем где-то в другом месте? — с брезгливостью оглядев дорогу и весь парк, предложил Драко и переуступил с ноги на ногу. — Что, боитесь испачкаться, мистер Малфой? — поддел Гарри, который даже не остановился, а лишь повернул голову к Драко, неуверенно застывшему перед этой дорожкой, представляющей собой кучу грязи вперемешку со всем, чем только можно. Он мысленно метался между тем, чтобы съязвить в ответ и заставить Поттера покинуть этот паршивый, на его взгляд, парк, и тем, чтобы наперекор словам Гарри пойти следом. — Наверное, ваше высокоблагородие не привыкло гулять по таким местам, м? Гарри не был до конца уверен, мог ли он так разговаривать с Драко, потому что до сих пор чувствовал несоизмеримый груз благодарности за каждую помощь последнего, однако он чётко ощущал необходимость отомстить за недавний выпад Драко. И если отомстить не получится, то поддразнить — по-дружески — никто не может запретить. Даже собственная совесть и предрассудки. Драко промолчал, косо окидывая Гарри взглядом. — Ну ты, конечно, нашёл, в чём пойти гулять в разгар октября. Самый мокрый и мрачный месяц осени как-никак, а ты в дорогущих туфлях, — как глупенькому ребёнку, пояснял Гарри, активно жестикулируя и всё ещё идя как-то криво, не отводя взгляд от Драко и не глядя на это некое подобие тропинки. — Осторожнее там. Лучше подожди меня, — предупредил Драко чуть обеспокоенно, пропуская это некое подобие издёвки мимо ушей, и Гарри это расслышал. — О Господи, мне не пять ле-е-ет! — протянул Гарри, возведя очи к небу, а после резко замахал руками в разные стороны в попытках удержать равновесие. Эти попытки продолжались не больше секунды, потому что в следующий момент послышался грузный звук падения Поттера и последующий за ним стон. Тушка «тушканчика» распласталась в месиве из листьев деревьев, песка, дождевой воды, мелких камней и прочего не самого приятного составляющего. — О чёрт, Поттер, ты невыносим… Драко хотел закатить глаза, упрекнуть и даже посмеяться, — ведь он же предупреждал! — но Гарри не двигался уже несколько секунд, и Драко позабыл от этой затее, насторожившись. Он начинал думать о худшем. — Поттер? Ты чего? — молчание. — Вставай давай, хватить придуриваться. Картина не поменялась. Тусклый свет от дальнего фонаря, фигура Гарри на земле, напоминающая сейчас больше бездомного, нежели обычного человека, тишина, прерываемая только дуновением ветра, от которого практически безлистные ветви деревьев соприкасались и издавали непонятную трескающую симфонию. — Это не смешно, — настаивал Драко, всё ещё не веря ему, себе и своим мыслям. — Гарри? Ничего не изменилось. Как в замедленной съёмке жизнь продолжала свой ход. И даже Драко забыл, как дышать, вперив глаза в темную землю, едва различая среди всей грязи Гарри. — Чёрт! Он кинулся на помощь Гарри, наплевав на дорогую одежду и туфли. В его мыслях сейчас проносились отголоски известных ему причитаний и молитв; он надеялся, что Поттер ничего себе не повредил, а если это и так, то не задел ничего жизненно важного, что помешает нормальному функционированию организма. Пусть он и был не особо верующим, а после смерти крёстного и матери и вовсе потерял веру во Всевышнего, не сумевшего сберечь его близких, сейчас он со страхом и всей искренностью обращался к любым богам, которые были, лишь бы этот недоносок не пострадал. — Поттер! — рявкнул блондин. Драко запнулся о свою ногу и совсем неаристократично рухнул ничком прямо перед Гарри. Благо, он успел выставить руки вперёд, чтобы полностью не перемазаться в грязи. — Твою мать! Послышался хохот. И хохот был знакомый. Хохотало что-то рядом, тоже всё в грязи и явно это «что-то» носило очки, потрёпанные вещи и имело зелёный, мать вашу, цвет глаз, в которых Драко время от времени хотелось потеряться. И явно то, что произошло только что; то, что заставило Драко перепугаться до коликов и вспомнить все ужасы жизни, было… шуткой Поттера? Что ж, неудачной, по всему видимому. Малфой похолодел всем телом, с силой втянув воздух в лёгкие. — Ты… — Драко всё ещё не нашёл, что сказать. — Ты серьёзно сейчас? Сейчас он был не похож на себя привычного: перемазанный в грязи и испортивший дорогие вещи, растерянный и наверняка выглядящий необыкновенно глупо, вылупивший глаза от недавнего пережитого страха и последующей за ним пощёчины в виде совсем не заразительного сейчас смеха. — Да… да пошёл ты! Он впопыхах встал, пытаясь отряхнуться, хотя это было бесполезно. Все брюки и куртка были в тёмных разводах и песке. Он был похож на бродягу. Его волосы растрепались, и даже лицо было в следах грязи. А с лицом его, на котором ясно отразилась обида и разочарование, можно было сравнить просящую милостыню у дороги. Больше не держа себя на месте, Драко ринулся прочь. — Эй, Драко, постой! — хохот прекратился так же резко, как и начался, когда Гарри осознал, что он — кретин. Причём самый конкретный. — Пожалуйста, подожди! Но Драко уже сошёл с этой чёртовой тропы, произнося какие только знал ругательства и топая так грозно, что, казалось, содрогалась земля. Корил себя за свою показанную доброту, за честность, за открытость. — Да подожди же ты! — голос начал становиться громче по мере приближения его обладателя. Но Драко не собирался ждать. Такие шутки ему точно не нравятся. Как он в таком виде покажется на людях? Он же даже такси вызвать не может, потому что его в оборванных и грязных вещах пошлют куда подальше, сколько не заплати. Чёртов Поттер с его чёртовыми шуточками. Драко вновь злился на себя за глупость, за доверчивость, за то, что в прямом смысле ударил в грязь лицом. — Драко, постой, прошу! — кричал Гарри с нотками отчаяния, тщетно пытаясь догнать Драко. — Я не хотел, прости! Не уходи! Слыша этот робкий от страха, но всё равно громкий и звонкий голос, чуть дрожащий и прерывающийся… Слыша где-то позади звук шагов — попытки Поттера догнать его и остановить… Почти физически ощущая, как он сейчас будет себя ощущать, снова оставшись наедине с самим собой и своими мыслями… Он ненавидел. Но не Гарри, а себя. За то, что он, блять, даже не мог разозлиться на него по-настоящему. За то, что не мог долго держать обиду. За то, что простит ему оплошность в тысячу раз хуже произошедшей. Наконец Драко встал как вкопанный. — Не уходи, — всё ещё просил Гарри. Повторял словно мантру эти два слова. И дрожал не от холода, точно не от холода. Драко развернулся, чтобы на каменных ногах сделать пару шагов вперёд, поддерживая мрачную атмосферу. Необязательно Гарри знать о том, что он простил его ещё задолго до всего случившегося. Необязательно ему быть в курсе того, что тот имеет огромную над ним власть. Это чёткое намерение продержалось совсем немного, стоило взгляду Драко зацепиться за молящий взгляд зелёных омутов, за потрёпанную, закушенную в нервном порыве губу и эти глупые круглые окуляры, которые… Драко удивленного выдохнул, теряя остатки былой злости и холодности. — Гарри, твои очки… — только и произнёс он обессилено. Гарри не сразу понял, о чём речь, а когда понял, то резким движением руки начал ощупывать оправу очков, а затем и… разбитые линзы. Из-за этого представления, устроенного, несомненно, клоуном и королевой драмы, никто до сего момента даже не обратил внимание на эту поломку. Видимо, Гарри сломал их, когда упал. Он замотал головой настолько резко, что очки чуть было не слетели с места. — Нет… Драко подошёл вплотную, уже не глядя так холодно, а его грудь больше не вздымалась от глубокого дыхания. Он чуть наклонился, кладя руку на плечо Гарри и заставляя его обратить на себя внимание. — Чёрт, мои очки… Как же так… — он выглядел ещё куда более обречённым и растерянным, нежели минуту назад. — Успокойся, дай я посмотрю, — он нежными и осторожными движениями снял очки с Поттера, едва касаясь и проходясь пальцами по ушам Гарри. Тот был так неосторожен в своей манере, а Драко удивился его удачливости, ведь, оглядев очки, он понял, что ещё пара-тройка лишних движений и всё, стёкла могли разбиться вдребезги и повредить глаза Гарри. Драко цокнул. — Поттер, ну какой же ты… — Драко с силой зажмурился, а когда бросил взгляд на Гарри, то с ужасом понял, что он не в силах его сейчас отчитывать. Это начинает входить в привычку. И Драко осознавал, что это вряд ли хорошо. — Не переживай, я могу купить тебе такие же, — легко высказал Драко, на что Гарри взвинченно ответил. — Да какие «такие же»? Дело тут не в том, новые они или такие же. Они совсем другие… они, они же… Если бы Гарри сейчас слышал незнакомый человек, то он бы посчитал, что тот бредит или что ещё похуже — уже сошёл с ума. Но, к счастью или сожалению, у Драко в голове постепенно складывался пазл, и он начинал понимать, от чего такая реакция на поломку, казалось бы, самых обычных, глупых и совсем не современных очков. Дело было не в цене, нет. Причина была гораздо глобальнее и сокровеннее. А заключалась она в привычке; в том, что Гарри не мыслил себя без них. В том, что очки эти хранили в себе то, что Гарри не мог бы получить ни за какие сокровища мира. — Эти очки, — он с болью отвёл взгляд, сглатывая тяжёлый ком в горле и тяжело выдыхая, раздумывая, стоит ли продолжать. Однако Драко знал. И всё прекрасно понимал. — Очки твоего отца… Понимал всё, кроме того, что иногда нужно держать язык за зубами, и думать, прежде чем говорить. Гарри заторможено двинул шеей, поворачиваясь к Драко. Он неверящим взглядом окинул ровную линию его скул и заплывшим взглядом постарался сконцентрироваться на серой дымке глаз. Горло его пересохло до почти что немоты, но он смог произнести эти несколько важных слов. По инерции, без каких-либо мыслей, поскольку все они испарились после произнесённых Драко слов. — Откуда ты… знаешь?