Союз

Генджи откинул окурок в сторону, где-то за спиной переговаривались Чута с Макисе. Осеннее небо нависало над головой, так что хотелось ухватиться за тучу и хорошенько её встряхнуть. Серый двор серой школы заполонили чёрные вороны и лишь некоторые из них взлетали к дождевым тучам, широко расправив крылья. Генджи злился. Ему надоело ликование по поводу создания GPS. Ему осточертело однообразие и осень, сковавшая Судзуран в железные колодки по рукам и ногам. Его выворачивало от сырости, загнавшей всех поглубже в классы и отсутствие Идзаки по семейным причинам — его вымораживало. Генджи решил действовать.

***

Наступившая осень принесла в Осаку прохладу. Второй триместр начался с зарядивших дождей, вороньё отсиживалось в кабинетах, в компании учителей и скучных уроков. В редкие минуты прохладной осенней сухости, большинство старалось оказаться на улице. В первый день осени, судзурановцы приметили странность в обличии родной школы. На самом верху, под крышей, всегда красовалось имя действующего лидера. Последний год там размашисто было выведено «Тамао Серидзава». В первый учебный час появилась надпись «Генджи Такия», а после стало красоваться чёрное пятно. — Зачем закрасил? — поинтересовался Тамао, прикуривая сигарету. Тацукава нахмурился и качнул головой: — Ни к чему в Судзуране лишние волнения. По крыше Судзурана периодически проносился сильный ветер, гоняющий обрывки тетрадных листов и прочий легкий мусор. Вороны перекидывались редкими фразами, доигрывая очередную партию маджонга, когда старая скрипучая дверь распахнулась, заскрежетав ржавыми петлями. Генджи Такия направлялся к третьекурсникам. Хмурый и готовый в любой момент ринуться в драку. Тацукава обреченно выдохнул сигаретный дым. — Вы посмотрите, кто к нам пожаловал, — улыбнулся Тамао, не отрывая взгляда от стола. Фишки разноцветным дождём посыпались с перевёрнутого стола. Серидзава ошалело наблюдал за их падением. Партию вёл он. Юджи хрипло рассмеялся и отбросил только прикуренную сигарету в сторону. Ярко-желтые глаза хищно блеснули в свете заходящего солнца, длинные когти остановились в паре сантиметров от шеи Генджи. Сильные пальцы сомкнулись на его запястье, не позволяя руке двинуться дальше. — Не плохо, — усмехнулся Токаджи. Такия хищно оскалился, бушующая демоническая сила выплеснулась наружу, прошила острыми иглами сквозь кожу, вонзаясь в соперника. Юджи отрывисто рассмеялся, амулет на шее дрогнул и раздался предупреждающий перезвон серебряных звеньев цепи. — Как я и говорил, нужно лишь подождать, — продолжал плеваться словами Токаджи, — вот оно твоё гнилое нутро. Кто же ты? Демон? Нет, не демон и не человек. Полукровка. В ладонь отдалась обжигающая боль, с каждой секундой сила и злость закипали внутри и были готовы вырваться наружу. Рука стала превращаться в демоническую лапу, покрываясь густой иссиня-чёрной шерстью. — Прекратите! — гаркнул Тацукава, отталкивая их друг от друга. — Не лезь! — рыкнул Такия и смерил тяжёлым взглядом старого друга. — Зачем ты пришёл? Зачем всё это? — поинтересовался Токио, указывая на закрашенную стену. — Говорят, что ваша шайка здесь лидирует. Посмотрим, кто кому зад надерёт. Тамао встал со стула и глухо рассмеялся: — Ублюдок, я же почти сделал их всех! Он сделал шаг вперёд, Генджи лишь флегматично глянул на него сверху вниз. Токио преградил дорогу Серидзаве, вставая между ними. — Власти захотел, вороньё подмять под себя? Хорошо. Докажи, что ты достоин этого. Завали Дух Судзурана и только тогда приходи к нам. Сразимся. Такия смерил демонов хмурым взглядом, глянул на Тацукаву и всё же решил отступить: — В первый и последний раз. — Какого хрена ты полез между нами?! — заорал Тамао, когда Генджи скрылся в дверях. — Мы учились в средней школе, — спокойно ответил Токио, — я видел, что он делает с обычными людьми в драке, и я знаю, на что он способен в схватке с демоном. Нельзя позволить ему добраться до вас. Его нужно устранить, а сделать это может только Риндаман.

***

Пасмурное небо давило на школьный двор тяжёлыми тёмно-серыми тучами. Холодный ветер проносился между корпусами, вырываясь из-за углов, как дикая вражеская конница. Судзурановцы втягивали головы в плечи и спешили покинуть школу. Такия остановился перед Духом Судзурана и криво ухмыльнулся. Риндаман был легендой этого места, непобедимый и непокорённый ворон. Короли сменялись, а он так и не принёс никому присягу. Никто уже не мог вспомнить, как давно он учился в Судзуране, всем казалось, что он был здесь «всегда». Генджи веселила его таинственность. — Зачем пришёл? — от голоса судзурановца по коже пробежали мурашки. Спокойный взгляд Риндамана прошивал насквозь, он смотрел сверху вниз, но без желания унизить или оскорбить, от него не исходило ничего кроме спокойствия и уверенности. — Я бросаю тебе вызов. Дух Судзурана тихо рассмеялся, Генджи на секунду показалось, что этот рокот, порождённый его горлом, заглушил завывающий вокруг ветер. — Я так часто слышу эти слова, что они уже потеряли вкус. Генджи бросился вперёд, без раздумий и лишних слов, он пришёл сюда за другим. Он бросился в безумную лобовую атаку, не желая марать руки и совесть хитростями и обманом. Отведя руку назад, Генджи стремительно выбросил сжатый кулак вперёд. Вся злость, копившаяся месяцами, вся сила, что сдерживалась долгие годы, всё поселилось в кулаке. В отчаянной и сумасшедшей попытке решить всё одним ударом. Он больше не будет сдерживаться и притворяться тем, кем он не является. В последнюю секунду в голове вспыхнула пугающая мысль. «Он не уворачивается!» Кулак врезался в левую скулу, но Риндаман не дрогнул. Спокойные тёмные глаза смотрели с той же уверенностью, что и прежде. Генджи стало не по себе. Он чувствовал, как кулак столкнулся с чужим лицом. Таким ударом можно было свалить кого угодно с ног, но… Не Дух Судзурана. Отрывисто выдохнув, Риндаман замахнулся. Такия сразу понял, что не увернётся от удара. Огромный кулак летел в лицо, словно в замедленной съёмке. Пронизывающий взгляд сковал всё тело. Вспышка адской боли разорвала голову, глаза заволокло багровым туманом и сердце пропустило удар. В следующую секунду, Генджи осознал, что лежит в пыли у его ног. Истоптанные ботинки, покрытые дорожной пылью, через пару секунд стали удаляться.

***

— Твою ма-а-ать, — протянул Идзаки, войдя в кабинет. Остановившись в дверях Е класса, он смотрел на своего предводителя и пытался вписать развернувшуюся картину в собственное мировоззрение. Генджи с забинтованной рукой и огромным кровоподтёком на половину лица, буравил его тяжёлым взглядом. Чута и Макисе сидели на партах возле окна и тихо переговаривались, увидев Идзаки — замолчали. — Не начинай, — подал голос Такия. — А ты вот вообще завали хлебало! — рыкнул Идзаки, хлопнув дверью. В наступившей тишине было слышно, как по окну барабанят дождевые капли. Они с чётким шлёпаньем разбивались о железные отливы, тяжёлые серые тучи не жалели влаги. Шун медленно втянул в себя воздух и прикрыл глаза. Его не было в Судзуране всего три недели, а его командир успел натворить такую кучу дел, что хватит вперёд на пару лет. — Когда ты мне звонил и рассказывал, я немного иначе представлял картину, — холодно начал Идзаки, повернувшись к Макисе. — Они после этого ни один раз сцепились. Шун резко развернулся к Такии и пнул его в голень: — Ты что озверина нажрался? Сдался тебе Риндаман! Генджи смерил его тяжёлым взглядом и встал со стула. Теперь это было дело принципа.

***

Столовая Судзурана жила по своим собственным правилам. Это была территория, где действовало постоянное перемирие. Стычки между вороньем, конечно, случались, но мелкие и незначительные. Здесь, за заляпанными столами, всегда можно было услышать о последних событиях, произошедших в школе, о новых достижениях учеников. С момента своего возвращения Идзаки заметил напряжённую атмосферу и постоянное действие демонических сил, что было странно даже для Судзурана. Все ученики-демоны носили блокирующие амулеты, а это могло значить, что воздействие происходило извне. Чута угрюмо жевал ужин, гоняя по тарелке зелёные горошины. Из его рассказа следовало, что все три недели пропущенные Идзаки тут творился полный хаос. — Он вбил себе в голову, что должен завалить Риндамана. Сколько мы с ним говорили, сколько отговаривали. Такаши с ним чуть не подрался, я еле их растащил по разным углам. — Не могло ему просто прийти в голову драться с Мегуми, — Идзаки флегматично тянул из картонной упаковки свой холодный чай, — вспоминай чубрик, с чего всё началось. Тамура наколол четыре горошины на зубья вилки и покрутил ею перед глазами, нахмурился: — В первый учебный день триместра, Ген-сан написал своё имя под крышей школы. «Блеск!» — Идзаки устало закатил глаза. — Но в тот же день всё закрасили. — Это наверняка был кто-то из своры Серидзавы. — Мы тоже так решили, — кивнул Чута, — потом он пошёл на крышу и вернулся оттуда злой как адский чёрт. Сказал, что не будет теперь мира с Серидзавой. Не все этому обрадовались, сам знаешь, мы не настолько сильны сейчас, чтобы бросать королю демонов вызов. Все, кому идея не понравилась, получили от него хорошую трёпку. «Зашибись!» — Идзаки от всплеска эмоций сжал пустую пачку в кулаке, в ответ хрустнула пластиковая трубочка. — Ну а дальше тебе Макисе всё рассказал. Чуть ли ни каждый день откачивали его после Риндаман. — Нужно ещё раз с ним поговорить. — Да уже сколько раз говорили. Идзаки потёр переносицу и в очередной раз пришёл к выводу, что быть одиночкой и ни от кого не зависеть самый ценный дар в этой чёртовой школе. Открыв глаза, он заметил Макисе, бредущего между столами к ним. — Где Генджи? Такаши перевёл удивлённый взгляд с Идзаки на Чуту и обратно. Упав на свободное место, откинулся на спинку стула и почесал небритую щеку: — Я думал он с вами. Я его с утра не видел. «Класс!» — мысленно Идзаки похлопал. Вороньё, собравшееся в столовой, что-то шумно обсуждало, в дальнем углу сцепились двое демонов. Команда Серидзавы мелькнула мимо дверей столовой, но через секунду Тамао влетел в помещение и уверенным шагом двинулся к их столу. Остальные генералы следовали за ним. — Где Генджи? — напрямую поинтересовался Тацукава, подойдя к генералам GPS. Несмотря на милую улыбку, требовательный тон Тацукавы совсем не понравился Шуну, он криво ухмыльнулся: — А с чего это мы должны перед тобой отчитываться? — Чёртова дипломатия и вежливости, — обречённо выдохнул Тамао. — Где Такия! — взвыл Юджи. Демоническая рука, ударила об стол так, что тот заскрипел, от острых когтей остались длинные борозды. От прорвавшейся в голосе демонической силы зазвенели вилки в тарелках, по кофейной глади в стакане Чуты побежали волны. Амулет на шее Токаджи мелко подрагивал, сдерживая его силу. — Какого хрена ты творишь? — зашипел Шун, переводя взгляд на лицо Токаджи. — Прекрати это немедленно! — Если бы я мог, я бы прекратил! — жёлтые глаза вспыхнули от ярости. — Твою мать, ты обращаешься и не можешь это контролировать?! — Идзаки огляделся вокруг. — Ох, от вас троих пользы, как с козла молока! Злобно фыркнув, Юджи сорвался с места и вылетел за двери. Остальные направились вслед за ним. Выбравшись на улицу, он принялся глубоко дышать, бледнеющее лицо исказилось от боли. — Братец, ты в порядке? — Манабу ухватил его под локоть, не давая свалиться с ног. — Нет не в порядке, — гаркнул Токаджи. Его голос наполнился скрежетом, земля под ногами мелко дрогнула, в сухой почве побежали угловатые трещины. Сила рвалась наружу, начиная крушить всё вокруг. — Быстро в учебный корпус, — скомандовал Тамао. Завалившись всем скопом в класс, они захлопнули дверь и уставились на Токаджи. Чёрная шерсть покрыла всю правую руку, затерялась в волосах. — Я не знаю, что у вас тут происходит, но при чём тут Генджи? — пробормотал Тамура. — Да притом, что я из-за него обращаюсь! — гаркнул Токаджи, сползая по стене на пол. — Чего? — Макисе непонимающе скривился. — О Ками-сама, вы хоть что-нибудь о нём знаете? — спросил Серидзава. В кабинете наступила тишина, разрываемая хриплым дыханием Токаджи. Идзаки переглянулся с Чутой и Макисе, от бессилия сжал кулаки. Вдруг, осознание правоты Тамао резануло по самому больному. Ведь за весь первый триместр выудить из Генджи информацию о нём так и не получилось. Они болтали о всём и ни о чём одновременно. «Он так и не открылся нам» — обречённо подумал Макисе. — Нужно поставить в известность директора, —пробормотал Чута. — Нет времени, вся администрация уже разошлась, где нам искать старшего Такию? — огрызнулся Тамао. — Шоджи, попробуй найди его. Цуцумото подошёл к окну и распахнул его настежь, карие глаза потеряли свой цвет став белёсыми. В кабинет ворвался сквозняк, холодный ветер пронизывал до самых костей, заставляя вздрагивать. — Он не проходил сквозь мой барьер вокруг школы. Не покидал территорию Судзурана, но я не могу его найти. — Это издевательство, — страдальчески рассмеялся Юджи, — поступим иначе. Манабу ты сможешь увидеть его глазами, где он? — Он воздействует на тебя своими силами, значит сейчас между вами установилась связка, — затараторил Манабу, — я могу проникнуть в него через тебя. Приступ боли скрутил демонические пальцы судорогой, Токаджи сжал кулак, впиваясь когтями в ладонь. На пол брызнули мелкие капли крови. — Но для этого мне нужно перестать сопротивляться его силам. Но если я перестану это делать, то тут же обращусь. Но есть Идзаки, который остановит это. — Что я сделаю? — переспросил Шун. — Чёрт тебя дери, ты учишься в классе противодействия. Потомственный охотник, которого учат бороться с демонами. Ты единственный здесь, кто ненавидит меня настолько, что в крайнем случае не задумываясь меня убьёт. Идзаки с пару секунд всматривался в лицо Юджи, искажённое от боли. От отчаяния, сквозившего в его голосе, внутренности предательски скрутило. Он знал, что ненависть между ними так же постоянна, как и восход с закатом, но всё же коротко кивнул. Опустившись посреди кабинета на пол, Шун выудил из кармана небольшой свёрток и дёрнул за концы бечёвки. Грубая ткань ослабила свои объятия и явила на свет серый мел. Схватив самый большой кусок, Идзаки принялся вычерчивать на полу печать. Знаки по кругу ложились сами собой, блокирующие силу, замедляющие время и притупляющие боль. Казалось, что все уроки Ирагавы выветрились из головы и работали чистые инстинкты. Вытащив из свёртка перочинный нож, Идзаки зажал его в левой ладони и резко потянул. Порез через всю ладонь и короткие росчерки на пальцах брызнули тёмной кровью. Прижав руку к полу, он пробормотал короткую формулу. Печать стала насыщаться цветом, серый мел тянул в себя кровь. — Рукой в печать. Токаджи послушался команды беспрекословно. Подтянув чужую рубашку выше локтя, Шун тем же мелом стал выводить знаки прямо по чёрной шерсти. После этого мазнул окровавленными пальцами по шее Токаджи, оставляя четыре тонкие полосы. — Это ещё зачем? — Будешь орать, мордастый, тебе оторвёт голову, — пожал плечами Шун. — Мне уже охринеть, как не нравится вся наша затея, — простонал Токаджи. Идзаки криво ухмыльнулся и прижал его руку к печати: — Так девки, времени у нас мало. Манабу начинай, Серидзава глуши его боль, а остальные держите, что есть сил. Если вырвется из печати, то уже не остановится. Старший из близнецов устроился у головы Токаджи и закрыл ему глаза. Кабинет огласил пронзительный крик, Токаджи резко выгнулся, стараясь освободиться от чужих рук. Острые когти полоснули по паркету, сдирая с него лак. Шун сильнее прижал его руку к полу и усилил печать, стараясь удержать процесс. Манабу скривился от боли, но не убрал рук. Краем глаза Макисе заметил, как Цуцумото окружил их барьером сдерживая бушующую силу. От отчаянного крика, прерывающегося звериным рычанием, загрохотала мебель. Помещение дрожало, как от землетрясения. — Есть, — просипел бледнеющий Манабу, — я вижу, где он, это… это не использующееся общежитие. Возле леса. Токаджи с рёвом рванулся вперёд, но Чута навалился на него всем телом, не давая возможности вырваться из печати. — Серидзава, выруби его, — скомандовал Идзаки. Тамао сменил Манабу и прижал ладонь ко лбу Токаджи. С бледного лица, искажённого болью, сошло напряжение. Дыхание прерывистое и свистящее стало спокойнее и ровнее. — Что теперь будем делать? — поинтересовался Макисе. — А теперь я спущу шкуру с вашего предводителя за то, что поставил нас всех под удар, — отчеканил Серидзава, вставая. — Хватит базарить! Идите и найдите его, — рыкнул Идзаки, садясь прямо на пол. — Ты не с нами? — Тамура остановился в дверях. — Обращение может повториться. Да и за Миками следует приглядеть. Шун проводил их взглядом, в голове настойчиво вертелась фраза Токаджи, что виноват во всём Такия, что процесс обращения начался из-за него. А это могло значить лишь то, что Генджи не простой человек. Это значило, что Идзаки обманулся и доверился не тому.

***

Добравшись до окраины территории, судзурановцы остановились перед старым общежитием. Позади обветшалого здания в свете восходящей полной луны сверкал барьер Шоджи, за ним раскинулся лес. Воздух дрожал, как от марева, здание дрожало и стонало, стёкла в оконных рамах дребезжали и похрустывали. — Вот это атмосферка, — передёрнулся Чута. — А силища у него непомерная, — усмехнулся Макисе. Тацукава направился к дверям, но Серидзава положил руку ему на плечо и потянул назад: — Вам трои лучше остаться здесь. — Ещё чего, — возмутился Макисе, — мы его друзья и должны быть там… — Будь осторожен с ним и не рискуй напрасно, — Токио сжал плечо Серидзавы и отступил назад. — Если что-то пойдёт не так сразу бегите назад, разыщите старших. Бросил через плечо Тамао и скрылся за дверями, Цуцумото последовал за ним. Чута двинулся в том же направлении, но Токио преградил ему дорогу: — Вы не понимаете, он действительно опасен. Нам лучше не вмешиваться. — Что за бред, это же… — возмутился Тамура, — это же Генджи. Он нормальный парень. Тацукава тяжело усмехнулся и перевёл взгляд на здание. Он тоже так думал в средней школе, пока однажды не увидел на что способен его друг. — Да, хороший, но его сила неконтролируема и опасна. Он использует эмоции людей, извращает их толкая их на страшные поступки.

***

Войдя в здание Тамао, оглянулся на Шоджи: — Не лезь под удар, я сам с ним разберусь. Если драка закончится в его пользу, постарайся сдержать Такию, чтобы они успели убраться отсюда. Люди не должны пострадать. Цуцумото коротко кивнул и поправил бандану. Двинувшись к лестнице Серидзава, прислушался к неестественной тишине. Сквозь окна ложились косые лучи лунного сияния, заливая все помещения бледным мертвенным светом. Серидзава тихо рассмеялся: — Что, забился в свою чёрную нору и теперь носа не высунешь? — Пришли. Скрежет чужого голоса раздавался отовсюду. Тёмное марево искажало всё перед глазами, коридоры будто искривлялись и растягивались. — Прекращай свои игры! Голос Серидзавы эхом разнёсся по пустым коридорам. Поправив на руке широкий кожаный браслет, он поднялся на третий этаж. Остановившись в коридоре, прислушался к источнику гула. Такия был где-то рядом. Добравшись до конца коридора, Цуцумото замер и кивнул на приоткрытую дверь, в кромешной тьме сверкали отблески глаз. Фыркнув, Тамао со всей дури врезал по двери ногой, срывая её с петель. Генджи, сидевший на диване у стены напротив, поднял взгляд абсолютно чёрных глаз, склонил голову на бок, словно не узнавая их. — Что с ним? — пробормотал Шоджи. — У него поехала крыша, — ответил Тамао. — Теперь тебе стала интересна моя персона. Зачем же ты пришёл? — словно не своим голосом, пробормотал Такия. — Не пришёл бы, если бы один из моих друзей не терял контроль из-за тебя! — рыкнул Тамао. — А что такого? Боишься, что твой дружок взбесится и за ним придут охотники? Неужто такому отродью, как ты есть дело до других? — Такия смеялся, неестественным отрывистым смехом. — Токаджи, конечно, не подарок, но даже он не заслуживает глупой смерти из-за такого выродка как ты. — Не зли его, — прошептал Цуцумото, уловив изменение в воздухе. «Именно это я и делаю». Генджи ничего не отвечал, чёрные глаза слепо уставились на предводителя школы, изучая его спокойное лицо. Серидзава ничего не предпринимал, ему было интересно, как далеко сможет зайти Такия, бросит ли он ему вызов. — Пока ты не появился в Судзуране, вороньё было одним целым. Да, люди боялись и сторонились демонов, но при необходимости мы все объединялись, могли дать отпор любой угрозе извне. Теперь ты всё разрушил, теперь мы ненавидим друг друга. Ты бросил вызов мне, Риндаману, а кто будет следующим? Кто станет твоей очередной жертвой? Генджи сорвался с места и схватил Тамао за пиджак, дёргая его на себя: — Какое право ты имеешь судить меня, голодранец?! Ты всё это время сидишь на своей крыше в окружении генералов и ничего не делаешь? Что ты делал такого знаменательного? — Я не сталкивал вороньё лбами, вот что я делал. Серидзава размахнулся и со всей силы ударил Такию по лицу, послышался хруст сломанного носа. Генджи разжал кулаки, отпуская его и пошатнулся на месте, каменная маска безразличия дрогнула на его лице. Тёмная пелена сползла с глаз, открывая чёрную радужку и яростные искры, пляшущие во взгляде. — Ты малолетний глупый щенок, который считает, что весь мир крутится вокруг него одного! Соперничаешь с отцом, врёшь друзьям, соперников подставляешь под удар. Ты жалок! Последняя фраза Тамао зазвенела в абсолютной тишине. Такия хищно оскалился, сжимая кулаки. Цуцумото взмахом руки окружил Серидзаву и Такию прозрачным барьером. — Ну что ж, посмотрим, на что ты способен ради лидерства, — усмехнулся Тамао, бросаясь в драку.

***

Первым что увидел Юджи, был белый потолок. В лазарете всегда пахло спиртом, терпкий запах, сразу же бил в нос, стоило только сюда попасть. Безупречная чистота в медпункте Судзурана поддерживалась старым врачом, которая могла залечить любую рану и «убить» взглядом и медбратом демоном, который одним ударом мог довести до больничной койки. В общем, медицинские услуги в Судзуране были на высоте. Присутствие за белой ширмой Идзаки и радовало и огорчало одновременно. Его недовольство и злость иглами вонзались под кожу, доводя до отчаяния. В памяти всплыло, как он тащил Токаджи сюда, по пустым коридорам школы, как ворчал и проклинал его, Такию и вообще всех живых демонов. — Слышишь, как рушится твоя вера в человечность, — прошептал Юджи. Шун держащийся за голову, едва слышно выдохнул. Выпрямился, высоко подняв голову и не поворачиваясь на голос, встал со стула. Дверь с тихим щелчком закрылась, оставляя Токаджи с чужой невысказанной обидой и ненавистью.

***

Хмурое небо за окном растянулось до самого горизонта. Лес на краю школы выглядел одиноким и понурым, еловые лапы от скопившейся влаги на иглах совсем склонились к земле. Наблюдая из окна больничной палаты за всем этим унылым великолепием, Такия украдкой курил. За спиной тихо щёлкнула открываемая банка пива и послышались мерные глотки Серидзавы. С момента их драки прошли две недели, а Уэда-сан никак не соглашалась их выписывать. Воздействия сил Такии заметили все демоны, но заострять внимания на этом никто не стал. Всё шло своим чередом: занятия, драки, прогулы. Компания местного бывшего лидера никак не радовала Генджи, но деваться было некуда. Врач была непреклонна. Установившееся между ними молчаливое перемирие вполне всех устраивало. Такия в очередной раз попытался припомнить чем же закончилась их драка в старом общежитии, за последние пару дней обрывки воспоминаний стали складываться в более чёткую картину. Он помнил все моменты, когда выныривал из безумства и дрался без использования демонических сил. Под конец они настолько вымотали его, что он сам упал без сил. Но Серидзава упал раньше. Рухнув назад на кровать, Генджи подгрёб под себя подушку и уставился на пришедших. На стуле покачивался Цуцумото, Чута сидел на спинке кровати и болтал ногами в воздухе. Близнецы окружили Макисе с двух сторон и пытались ему доказать, что стрижка «под горшок» давно не модная. — Токаджи уже выписали? —Тамао почесал перебитую переносицу. — Ага, носится как остервенелый и всех гоняет, — улыбнулся Цуцумото. — Тоже правильно. Вон одного не догоняли, и он что натворил. Шоджи криво усмехнулся, посмотрев в сторону Такии. Тот молча скривился, но поднимать крик не стал, отвлёкся на банку пива, протянутую Тамурой. Идзаки в лазарете не появлялся. Токаджи пришёл один раз к Тамао, окинул Генджи презрительным взглядом и больше не приходил. Такия бесился, что не мог увидеться с Шуном, но тот на него даже трубку не брал. С коридора послышалась ругань и шаги. Такия встрепенулся, услышав голос Идзаки. В распахнувшуюся дверь попытались одновременно протолкнуться оба генерала. Токаджи злобно выругался и всё же прошмыгнул первым, тут же получил тычок в спину. Оглядев всю разношёрстную компанию и уперевшись взглядом в Генджи, он скривился, как от зубной боли. — Попахивает перемирием. Мне не нравится этот запашок. Серидзава тихо рассмеялся и качнул головой в сторону людей: — Да брось, ты и сам неплохо срабатываешься с одним из генералов GPS, особенно в общаге. Почему бы вам не поработать на благо всего Судзурана? Юджи возмущённо фыркнул и вскинув руку, ткнул пальцем в грудь Идзаки: — Ещё чего! Я с блондинкой работать не стану. Шун удивлённо вскинул бровь и наотмашь ударил его по руке. Токаджи взвыл от боли и сжал отбитую правую ладонь. — По больной руке. — А нечего тыкать своей сосиской в меня, — холодно отчеканил Идзаки. Токаджи стоявший чуть впереди него, резко выпрямился и чуть прогнувшись назад, проскрежетал ему в лицо: — Ха-а, не дождёшься! — Слишком близко. Шун приложил ладонь к его лицу и резко отпихнул от себя. Гордо вздёрнул подбородок, пронаблюдав за его полётом на койку Серидзавы и указал на Чуту и Макисе. — Вы двое за мной. На Генджи он так и не взглянул. — Идзаки! Голос Чуты донесся, словно сквозь вату. Они шли по коридору в сторону выхода, Макисе ворчал себе под нос, что нет ни минуты покоя в этой школе. — Долго ты собираешься дуться на Такию? — Я не дуюсь, с чего бы мне на него дуться, он даже этого не заслуживает, — прошипел Шун, останавливаясь на месте. — Ну оступился человек, чего гундосить постоянно? Макисе не отрывался от телефона и потому не заметил остановки и прошёл ещё пару шагов вперёд. Шун злобно зыркнул на него и выругался. — Какой он тебе человек, придурок лысый? — Слушай, все знают, как ты относишься к демонам. Мы сами выпали в осадок от таких новостей, но это же всё равно Генджи. Наш лидер, — напомнил Такаши, засовывая телефон в карман и скрещивая руки на груди. — Наш Такия. Только вот не особо он и наш, раз не доверяет нам же. Чута понимающе качнул головой. Новость о том, что твой лидер полукровка не очень-то и приятна, но даже с ней можно смириться. А вот то, что тебе, чуть ли ни самому яростному стороннику и последователю не доверяют, понравиться не может. — Ладно, не заморачивайтесь, я как-нибудь сам разберусь в своих проблемах.

***

Генджи злился на всех и всё. Его раздражало отсутствие одного из генералов, но больше всего его бесила ухмылка соседа по палате. Поэтому, когда утром пришла врач и оповестила мнимых больных, что они могут катиться к чёртовой матери, до тех пор, пока не удумают в очередной раз отмудохать друг до полусмерти, он сорвался со своей койки, гаркнув радостное спасибо. Две с половиной недели в обществе местного Будды, вымотали его намного сильнее чем драка с ним же. Философские изречения Серидзавы о смысле бытия, кровельными гвоздями вбивались в черепную коробку. И сорваться Такии не давали разве что халявное пиво и три блокирующих печати, которые обойти ну никак не удавалось. Выбежав на улицу, Генджи потянул в лёгкие свежий воздух, с непривычки закружилась голова и начало тошнить. На крыльце стояли довольно улыбающиеся Чута и Макисе. — Где Идзаки? — требовательно спросил Такия. — Оставь его. Дай остыть, а иначе он отправит тебя обратно на больничную койку, — серьёзно ответил Такаши, закидывая куртку на плечо. Генджи раздражённо фыркнул, но спорить не стал. Яркое солнце нещадно слепило глаза, но свою цель он уже видел.

***

Риндаман поднял голову и посмотрел на Такию. Только сегодня выписавшийся лидер GPS, стоял перед ним, скрестив руки на груди, и с твёрдым намерением подраться. В вечернем сумраке и свете уличного фонаря, он казался героем, прошедшим этап перерождения. Что-то в этом Генджи изменилось. «Он признал себя». — Не надейся, что я стану носить тебе цветочки в больницу. — На хрена мне твои веники сдались?! Мегуми ухмыльнулся уголками губ и уклонился от первого замаха. Точный удар в бок, отбросил Генджи почти на три шага, он, согнувшись чуть ли не пополам, сплюнул кровь и довольно рассмеялся. Ринулся обратно в драку, стараясь задеть ногой, прыгнул вверх, но Риндаман, увернулся из-под удара, отметив для себя, что ноги у противника сильные. Нанеся несколько прямых ударов в корпус, от пары из которых Такия не успел закрыться, Хаяшида нанёс встречный удар на опережение, сбив его с ног. Убедившись, что противник уже не встанет, Риндаман направился прочь. Всё вернулось на круги своя.

***

Погода осенью менялась слишком быстро и это было главное, что нравилось Идзаки. Привычка обходить по вечерам двор Судзарана и осматривать общежитие укоренилась в нём насмерть. Вечерняя тишина позволяла расслабить мысли. Он как раз совершал очередную вылазку в пустой двор школы, когда нашёл Генджи. Такия сидел у бассейна, запрокинув голову назад на его бортик, по мутной глади воды, пробегали мелкие круги от дождевых капель. Он повернулся на звук шагов и попытался приглядеться заплывающими глазами. — Приятная неожиданность, — холодно начал Идзаки, — что сцепился с Риндаманом? Генджи молча кивнул и закашлялся. — Ты полукровка. Он полукровка. Ты заставляешь демонов и людей терять контроль над собой. Он имеет иммунитет к любым демоническим силам. Ирония судьбы? Нет. Твоё личное наказание? Да. Шун смотрел сверху вниз, обрушивая на Такию всё то презрение, которое он мог показать лишь одним взглядом. Он был в этом деле мастером, смотреть на окружающих как на дерьмо, он мог отменно, даже Токаджи со своей холодностью и отрешённостью мог здесь позавидовать. Генджи смотрел в ответ и никак не мог понять, что заставило Идзаки идти за ним. Такой независимый и расчётливый, он ненавидел демонов и презирал людей. Воплощение холодного ума и самоконтроля, он не послушался их лишь однажды, пойдя за Такией и сейчас он сам понимал, что совершил непоправимую ошибку. — Ты предал нас всех! — вдруг выпалил Шун. — Я не думал, что так выйдет. — Окружающие вообще не думают, они лишь лгут. Все лгут и оправдывают это обстоятельствами. — Все лгут! Ты тоже солгал! — взорвался Генджи. — Напомнить тебе, как ты натравил своих людей на меня. Соврал о переговорах и заманил меня. Что ты тогда увидел, что решил идти за мной? — Что ты полный кретин! Что и дня не проживешь, если тебя не направить в нужное русло. Стоило мне отвернуться, как ты тут же дел наворотил, идиота кусок! Такия смотрел на разъярённого Шуна, с лица которого медленно, но, верно, пропадала отрешенность. Постояв ещё с минуту, Идзаки подошёл к нему и помог встать на ноги. Макисе был прав, он всего лишь должен был высказаться и остыть, а загладить свою вину Генджи всегда успеет.

***

Генджи устало опустился на кровать, пластырь, кое-как прилепленный над бровью так и норовил отклеиться. В комнате было тихо, как в склепе. Макисе и Чута на выходные сбежали с общаги к родителям. Идзаки дойдя до комнаты, сбросил его руку со своего плеча и хмуро буркнул на прощание: «Не думай, что я так просто прощу тебя». В очередной раз придавив его к ссадине, он откинулся на подушку и довольно потянулся. В очередной раз потрёпанные ребра, предательски заныли от такого издевательства. Уже накатывающий сон, спугнули настойчивым стуком в дверь. — Открыто! — А двери лучше бы закрывать, не на курорте, — издевательски рассмеялся Серидзава. — Опять ты, голодранец? — Скажи спасибо своему заботливому генералу. Я не оказываю услуги врачевания таким неотёсанным мужланам как ты. — Так тебя Идзаки прислал, — Такия не веря своим ушам вернулся в вертикальное положение. — Не прислал, а попросил. — Он не стал бы просить о чём-то демона. — Он не стал бы делать это без собственной выгоды, — резонно отметил Тамао, подходя ближе и отклеивая болтающийся пластырь. Тёплые пальцы прикоснулись к ссадине, отчего Генджи недовольно зашипел, но почти сразу затих, чувствуя отступающую боль, на смену ей приходило слабое чувство щекотки и лёгкое покалывание. Тоже самое Серидзава проделал и с подбитыми глазами, ободранными костяшками. — Снимай футболку. — Чего? — Снимай футболку, — повторил Тамао, с такой интонацией, словно говорил с человеком, страдающим неизлечимой болезнью. Недоверчиво глянув на недавнего противника, Такия стянул её с себя и лёг обратно на кровать. Тёплые руки аккуратно прикоснулись к синеющим бокам, осторожно поглаживая ноющую кожу. Генджи глухо засопел в подушку, сдерживая смех, едва ощутимое покалывание вызывало смешанные чувства. Глянув на Серидзаву из-под растрепавшейся чёлки, он довольно усмехнулся. — А ты неплохо управляешься. — У тебя забыл спросить, — огрызнулись в ответ, нарочно царапая кожу. — Я вечно страдал от того, что меня все сторонятся, в детстве было особенно туго, — пробормотал Генджи. — Прости, но я не занимаюсь душевными увечьями, — язвительно ответил Тамао, отступая назад. Такия сел на кровати и нацепил футболку, подтянул ноги, усаживаясь в позу лотоса: — В Судзуране всё иначе. Выйдя из больничного корпуса, я думал, что все будут избегать меня. Серидзава плюхнулся на стул напротив и склонил голову к плечу, растрёпанные волосы упали на глаза: — Здесь всем плевать кто ты, но, чтобы заслужить их уважение нужно постараться. Люди, возможно, и станут тебя бояться, но демонам всё равно. — Тебя ведь не боятся. Тамао рассмеялся и встал со стула, потянулся всем телом. — Я взрослый чистокровный демон и контролирую себя, а ты всего лишь малолетний полукровка, не знающий своей силы, — остановившись у двери, он устало бросил через плечо, — в этом может и есть твоё преимущество.